Лунные ночи замка Хогвартс

      — Эванс! Отойдем на пару слов?       Гарри поднял взгляд на трех рыжеволосых парней. Вот и настал первый этап разговора о вчерашних событиях. Он знал, что никто из них не примет той простой истины, что Джинни пострадала сама: тот факт, что она не смогла выйти из пике — ее проблема. Но ведь близнецам и Рону этого не объяснишь. Что они видели? Что он пошел на резкий спуск, за ним почти сразу потянулась их младшенькая сестричка, в которой они души не чаяли, а потом он выходит из спуска и ловит снитч, а Джинни остается на зеленом газоне стадиона со сломанными руками, ногами и несколькими трещинами в ребрах. Что они могли подумать?       — Ну давай отойдем. — Гарри встал на ноги, наклонился к белой, точно снег, Гермионе, чмокнул ее в щеку, прошептал: — Не волнуйся, я не собираюсь их убивать и калечить.       — Будь осторожен. — Как-то с придыханием ответила ему отличница.       Уизли взяли его в треугольник, компания прошествовала через Большой Зал, вышла во внутренний дворик замка Хогвартс. Перед самым выходом, Гарри заметил, что их уж больно пристальным взглядом сопровождает Амбридж. Похоже, она что-то знает касательно Гарри Эванса и теперь старательно пытается проводить параллели между ним и Поттером. Ну, пусть пробует.       — Ну, и чего вам надо? — Спросил он, опираясь спиной на стену. — Если вы сейчас мне решили за Джинни предъявить что-то, то давайте решим вопрос сразу. Я не виноват, что она пристроилась мне в хвост.       — Ты ее спихнул с метлы!       — Спиной? Одновременно вытянув руку к снитчу? — Состроил сомневающееся выражение лица Гарри. — Я, конечно, ловкий, но не настолько же?       — Джинни никогда бы не свалилась с метлы сама! — Озлобленно выдал Рон. — Она с семи лет с метлы не слазит. Чем ты ее сбил?       — Я ее не сбивал. Я отработал финт Вронского, но в конце спуска реально увидел снитч. И все.       — Финт Вронского? — От удивления близнецы потеряли часть боевого запала. — Это у кого ты научился?       — Как бы вам сказать… — Замялся Гарри. — У меня были очень хорошие учителя. Очень хорошие. В том числе — по полетам.       — Да кому ты заливаешь! — Побурел Рон. Он всегда заливался краской, если кто-то говорил о вещах, которых его семья себе позволить не может.       — Я никому ничего не заливаю. Надо будет — и ты научишься. Вот только надо ли? Ты же на вратаря прошел?       — Прошел. — Вынужден был признать Уизли. — Слышь, Эванс, ты от вопроса не уходи… Чем ты сбил ее?       — Рон, ты задолбал. Я тебе сказал. Она. Сама. Врезалась. В Землю.       Кулаки младшего Уизли сжались, он сверлил Гарри озлобленным взглядом, тот в ответ демонстрировал полное безразличие, хотя внутренне и готовился защититься. И это безразличие сработало как отправная точка. Кулак Рона вспорол воздух. Медленно. Слишком медленно, даже для смертного. Рон сроду не занимался физкультурой. Так что единственным его шансом была неожиданность. Но не свезло. Гарри ушел от удара, поднырнул под руку, ударил кулаком по почкам, сдобрил зверским пинком по икрам. Удары получились очень слабые, больше обидные, чем болезненные. Но младшему Уизли хватило, чтобы сложится пополам и взвыть, будто его режут.       — Ручками меньше размахивай. — Попросил Эванс, после чего обернулся к близнецам. — Фред, Джордж, вы вроде более терпеливые и наблюдательные. Ребят, чего вы?       — Как ты это сделал? — Удивленно вытаращился на него один из близнецов.       — Что именно?       — Ты только что стоял перед ним — и почти сразу оказался у него за спиной…       — Я же говорил, у меня были хорошие учителя. — Улыбнулся Гарри, хотя в голове у него уже всплывали образы того, как в Хогвартс прибывает отряд кровавой охоты или десятка инквизиторов, которых до сих пор держит при себе Церковь. Он чуть не нарушил Маскарад! Хорошо еще, что в последний момент смог сдержать свою Стремительность! Гарри пошел в сторону здания, близнецы и пришедший в себя Рон увязались за ним. — В том числе, со мной занимались физическими упражнениями. Правда, недолго, но плотно. Что-то еще?       — Нет. — Покачал головой второй близнец. Черт их разберет, кто из этих двоих кто. — К тебе претензий у нас лично нет. Кстати, Гарри, будешь конфетку в качестве перемирия?       — Ириску-гиперъязычок? — Улыбнулся тот, крутя в руках коричневого цвета сладость. — Да вы, ребята, весельчаки… Нет, спасибо. Лично я — не буду. Но конфетку оставлю, мало ли что. Сколько вы за эту безделушку в магазинчике берете? Четыре кната, вроде?       — Ты читал наши рекламки?! — Мгновенно перехватил инициативу Фред. — Мы с Джорджем только начали дело, ассортимент пока небольшой, но если что-то нужно, то…       — Кстати, правда, что мой кузен отдал вам свой выигрыш за Турнир?       — Ну… Правда. — Смутились близнецы, ожидая, что сейчас Эванс потребует золото обратно и что придется как-то крутиться, начиная все с самого начала.       — Ладно. Тогда позвольте дать небольшой совет. — Гарри прикрыл глаза. — Кроме всяких шалостей, заведите себе отдел защитного снаряжения. Хотя бы, для старта, шляпы или перчатки с защитными свойствами. Хоть примитивные рунные цепочки, защищающие материал от износа, а носителя — от простеньких проклятий. Это для многих будет здорово, очень немногие сейчас учат руны.       — Ты сейчас серьезно?       — Конечно. — Кивнул Гарри. — В классе руноведения сейчас сидит шесть человек, из которых двое — это я и Гермиона. И подобная ситуация на каждом курсе. Из сорока человек на каждом курсе руны более-менее знают пятеро, зачаровать что-то этими рунами смогут, может быть, двое. Да и вообще, маги Британии одни из самых необразованных.       — В смысле?       — В прямом. Мы с Мионой кое-что почитали с начала года…       Вампир начал в несколько измененном порядке рассказывать про ту кошмарную пропасть в образовании магической Британии, о которой он узнал от Дэна еще летом. В самом деле, картина выходила безрадостная. После войны с Грин-де-Вальдом, Британия, Парагвай, Индия, Австралия и еще несколько стран из числа бывших британских колоний, ограничили на своей территории целые направления в магических искусствах. А уж после того, как был повержен Волан-де-Морт, то за их обучение без лицензии Министерства стал полагаться поцелуй дементора. Так под запретом оказалась тауматургия — магия крови, практикуемая, кстати, некоторыми Сородичами; под запрет попала и магия призыва, и некромантия, и большая часть ритуалистики и еще больше трех десятков разделов, которыми без всяких зазрений совести пользовались волшебники во всем мире. Причин тому было две. Первая, официальная причина, была банальна до безобразия, но устроила большую часть населения: «Если этим разделам магии перестанут обучать — то и использовать их станет некому». Тот факт, что больше половины чистокровных семей как хранили, так и будут хранить в своих поместьях сотни книг по запретным темам, никого не волновал. Другая же, настоящая причина, состояла в том, что Министерству, центру Мракоборцев, Отделу Тайн и всем остальным властным структурам большое количество сильных, хорошо обученных магов было не нужно от слова «совсем». Потому что стадом проще управлять. А кому эти знания были нужны — тех потом отправляли на оплачиваемые стажировки за границы Туманного Альбиона, где двадцатилетние щеглы, которые с детства учились использовать кровь для усиления заклинаний, обучали сорокалетних мракоборцев, искренне смеясь над гордыми и возвышенными джентльменами и понося английскую магическую систему на чем свет стоит.       Все это Гарри и рассказал семейству Уизли. На вполне закономерный вопрос «Кто виноват во всем этом?» однозначного ответа у вампира не было. Слишком много получалось причастных. Многие отметились. Министры, чиновники Визенгамота — все больше, из числа полукровок и магглорожденных, которые не могли себе позволить обучаться таким дорогим направлениям в волшебстве и потому элементарно боялись, что чистокровные, пользуясь своими силами, захватят власть. Отметился на этом поприще и Дамблдор — явный поборник Светлых Сил, выступивший с крамольной инициативой о запрете Пути Стихий — одного из древнейших направлений магии, основанной на ритуалах управления погодой. Против этого тогда высказывались общины друидов, шаманов и даже кое-кто из Сородичей, выступавших в Визенгамоте под видом смертных. Но их никто слушать не стал. Словом, хотели как лучше — получилось как обычно.       — А ты, получается, учился не только у британских магов?       — Вроде того. — Уклончиво ответил Гарри. Не рассказывать же им, что всю эту информацию он черпал из гримуаров Сородичей, запрещенных в более чем пятидесяти странах мира. — Я знаю очень многое, как для своего возраста. Даже больше, чем некоторые учителя.       — А ты мог бы научить нас тому, что знаешь?       Гарри задумался. Это в его планы не входило. Учить кого-то? Еще чего! Нет, Гермионе и Полумне он предоставил в пользование столько информации, что хватило бы на открытие целой школы где-нибудь за пределами Британии. Но они — ладно. Девочки — его Дети, в них он был уверен. А вот что делать с рыжими? Уизли поняли его молчание по-своему.       — Мы не просим у тебя раскрывать всего. — Пояснил Рон, который уже забыл о том, что всего несколько минут назад он пытался врезать этому пятикурснику. — Ну хотя бы… Вот так вот махать руками-ногами…       — Вас же учил Грюм, мне Гарри писал. — Не понял Эванс, снова отмечая, что говорить о прежнем самом себе в третьем лице для него уже вошло в привычку. — Первый курс академии Мракоборцев. В том числе — основы рукопашного боя. В любом случае, это так, с ходу, не решается. Вот что, подойдите ко мне на выходных. Я до того момента кое-что обдумаю, пообщаюсь со своими учителями — и подумаем, что можно сделать.       Избавившись от назойливого внимания Уизли, Гарри направился в библиотеку. Ему срочно нужна была Гермиона. Уж она-то точно придумает, что делать. Девушка, выслушав его ситуацию, задумалась.       — Я бы, на твоем месте, написала Дэниэлу. В конце концов, он твой наставник, ему лучше знать, что можно рассказать, а чего говорить нельзя ни в коем случае. — Решила она. — Но, в любом случае, их можно научить чему-нибудь такому, что касается обычной магии, погонять немного физически. Пусть бегают, прыгают, хоть бы даже на площадке для квиддича. Лучше пусть так, а то их приколы мне, как старосте, уже вот где сидят. Хоть направим энергию в полезное русло.       — Надо будет обсудить это с Макгонагалл. — Гарри вынул из кармана бумажку с приказом декана Гриффиндора прибыть к ней после занятий для разговора. — Ладно, как твои успехи?       — Ничего. — Честно ответила Гермиона. — Ни одного упоминания об энергии и существах-паразитах магического происхождения. Вообще ничего. Как будто кто-то старательно вычистил библиотеку от этого раздела магии.       — Я не удивлен. — Покачал головой Гарри. — Было бы слишком просто и очевидно. Ладно, может быть еще Сириус или Дэн что-то прояснят.       — Ты писал Сириусу? — Выронила из рук учебник отличница.       — Еще нет, но собираюсь. В любом случае он, думаю, захочет со мной увидеться. Хотя бы для того, чтобы узнать, кто я. А там, если все пройдет удачно, я ему откроюсь. За мной же есть право на раскрытие трем смертным… Ладно, Миона, я пошел. Макгонагалл изволит видеть меня в своем кабинете через час.       — Удачи, Гарри.

***

      Минерва Макгонагалл всегда была поборницей дисциплины и порядка в школе, требовала от своих учеников не знания, а понимания предмета. Но, помимо этого, она была самым настоящим деканом факультета. Да, она демонстративно наказывала собственных балбесов-учеников, но это было лишь в воспитательных целях, чтобы в следующий раз думали, прежде чем делали. Она вообще считала, что современная молодежь думает очень мало. Она застала времена, когда магией занимались куда больше, помнила величие магов Британии. Она скучала по тем временам. И, пусть и методом кнута и пряника, старалась побудить молодое поколение задавать вопросы, учиться, познавать новое и восстанавливать утерянные в веках знания, а не тратить свое время на ерунду.       Но иногда ситуации требовали необычного подхода. Вот, например, вчерашнее происшествие с Джинни Уизли. Ее братья-раздолбаи вчера обвинили во всем Эванса. Но ведь этот пепельноволосый отличник самолично отнес свою «жертву» в больничное крыло! Да и вообще, новый пятикурсник радовал ее каждый день. Пониманием учебных предметов, знанием старинных магических традиций, навыками в чародействе… Просто своим характером, в конце концов. Так что на этот раз Минерва решила не пороть горячку, а сперва расспросить самого Гарри о том, что произошло вчера. Да и вообще поговорить. Этого никто не разглашал, но пожилая волшебница очень любила побеседовать лично с наиболее перспективными, по ее мнению, учениками. В дверь постучали.       — Войдите.       — Добрый вечер, профессор Макгонагалл. — Вежливо поздоровался златоглазый студент, проходя в класс трансфигурации.       — А, мистер Эванс… Добрый вечер. Чаю? Кофе?       — Кофе, если можно.       — Винки!       — Госпожа звала Винки? — Тут же материализовалась в комнате домовая эльфийка.       — Принеси нам с мистером Эвансом две чашки кофе и чего-нибудь к нему.       — Слушаюсь, госпожа.       Кофе был вскоре подан. Гарри не чувствовал себя в опасности. Он уже давным-давно, еще при жизни, смог понять настоящую натуру «Железной Леди» школы Хогвартс. Уж кто-кто, а она точно не станет травить студента сывороткой правды. У Гарри вдруг возникла идея о том, как ему аккуратно намекнуть Макгонагалл о допросе у Амбридж. Он демонстративно принюхался к чашке с кофе.       — Мистер Эванс?       — Проверил, нет ли в кофе каких-либо примесей. А то у некоторых наших преподавателей, по слухам, вошло в привычку добавлять в кофе не молоко, а сыворотку. — Он выразительно посмотрел на Макгонагалл. Она поняла. Не могла не понять этого намека.       — Намекаете на Долорес Амбридж? — В лоб спросила декан. — Не бойтесь, мистер Эванс. Не вы первый, кто пытается намекнуть мне на то, что наша министерская коллега ведет себя неподобающе.       — И какие действия вы планируете предпринять?       — Все уже предпринято. — Улыбнулась декан. — Поверьте мне, Долорес уже никого не отравит. По крайней мере, в Хогвартсе…       Минерва Макгонагалл не солгала. В самом деле, к ней еще неделю назад пришли братья Криви и рассказали все. И о перьях-кровопийцах, и о многочисленных жалобах на слишком длинные языки некоторых учеников после общения с чиновницей. Сопоставить «А» и «Б» было совсем несложно. Так что школьный персонал почти поголовно, пусть и негласно, объявил Генеральному Инспектору бойкот. Тонкое чмырилово началось уже с инспекции у Флитвика, где полугоблин разнес Амбридж своими встречными замечаниями в пух и прах. Снегг подавал ей поддельную сыворотку правды, в кубки ученикам, которым Долорес назначала личные встречи, незаметно вливались антидоты к настоящей сыворотке и универсальные противоядия. И каждая попытка чиновницы допросить ученика пыточными перьями была зафиксирована. Дамблдор запретил кому-либо устраивать Амбридж темную. Исчезнет она — пришлют кого похуже. А вот передать в центр Мракоборцев материалы о пытках учеников — это дело. И хороший способ показать людям, что Министерство не так чисто на руку и здорово на голову. Детей было, разумеется, жалко, но делать что-либо напрямую было нельзя. Ну и, конечно, учителя делали послабления всем тем, кто пострадал от этого произвола, незаметно оказывали пострадавшим помощь путем накладывания обезболивающих чар и чар регенерации, да и вообще старались, по возможности, не пустить учеников на отработку с Амбридж, отменяя или заменяя наказания собственными отработками, делая это на правах деканов.       — Я вас понял, профессор Макгонагалл. — Подмигнул Гарри учительнице. — Так о чем вы хотели поговорить?       — Видите ли, мистер Эванс… Меня интересуют, в первую очередь, два вопроса. Первый — вчерашнее происшествие.       — Тут нечего толком рассказывать. — Пожал плечами вампир, приняв в руки чашку кофе. — Я прибыл на отборочные, в качестве демонстрации возможностей сделал финт Вронского, девочка увязалась за мной, не успела выйти из пике. Я когда увидел ее, так сразу наложил парализующие чары и отнес ее к мадам Помфри. Вот, собственно, и весь рассказ.       — Понятно. — Взяла из вазочки печенюшку профессор. — А теперь второй вопрос. Что вас связывает с мисс Грейнджер? После того, как вы прибыли в Хогвартс, ее прямо не узнать…       — Мы близко познакомились с ней в сентябре. — Гарри ни разу не солгал, он же не уточнял, в каком сентябре они познакомились. — На самом деле, мы познакомились несколько раньше, в Косом Переулке, я успокаивал ее, после того, как Рону показалось, что я — это мой погибший кузен, мистер Поттер. Потом в поезде я помог ей разобраться с нападками некоторых несознательных личностей, там несколько добрых слов, тут небольшая помощь…       — Она вам нравится, не так ли? — Улыбнулась профессор Макгонагалл. — И вы ей тоже… Никогда прежде не видела мисс Грейнджер такой счастливой, как в вашем обществе.       — Я всего лишь стараюсь ее не обижать и быть к ней ближе… Слишком многое свалилось на нее за короткое время. Я всего лишь хотел оказать ей поддержку. А потом это как-то само переросло в теплые чувства.       — Ну, тогда мне остается только пожелать вам удачи… Только одна просьба, мистер Эванс.       — Слушаю?       — Объясните девочке, что открыто дергаться против Министерства — это не самая лучшая идея, в другой раз за ней может явиться не сова с наказанием, а кто-то из личной охраны Фаджа — и больше мы ее не увидим.       — Согласен. — Оскалился Гарри, с трудом пряча клыки. — Если кто-то сунется, охрану Фаджа мы уже не увидим…