Лунные ночи замка Хогвартс

      В вечер пятницы, прямо за ужином, Соул спикировал из-под зачарованного потолка, сразу направившись к любимому хозяину. Гарри погладил авгурея под клювом — и ирландский феникс пронзительно клекотнул, как всегда происходило, когда он был доволен. Многие ученики вздрогнули, не в силах преодолеть суеверный ужас — пение авгуреев слыло дурным предзнаменованием. Вампир тем временем отвязал от лапки Соула конверт, дискетка была припрятана в карман. Будет что почитать. Письмо от Дэниэла — это такая штучка, которая не терпит длительных отлагательств, тем более, что уже завтра к нему, к Гарри, подойдут Уизли и спросят окончательное решение — будет он их учить всяким магическим штучкам или нет.       Сознание Эванса застилал туман. Уже третий день без крови. Даже многочисленные крысы в замке как будто куда-то сбежали. Выбраться наружу, в лес или в Хогсмид, пока не получалось — по ночам он старался теперь спать, чтобы хоть в этом забытье не чувствовать зова крови. Как будто все вокруг подталкивало его напасть на учеников. Гарри чувствовал, что с каждой прошедшей минутой внутри него все больше просыпается зверь. Он чувствовал, как по соседству с ним, здесь, за столом Гриффиндора, всего в паре метров от него, живые сердца гоняли сотни литров крови. Драгоценное витэ, которое питает эти смертные тела, поддерживает в них жизнь. Глаза вампира слегка засветились. Хотелось пить. Очень сильно.       — Гарри? — Вернула его к реальности Гермиона. — Ты в порядке?       — Все нормально. — Гарри допил бесполезный гранатовый сок, которым пытался хоть визуально заменить кровь. — Пойдем, надо прочитать сообщение от Дэна.       Они добрались до класса, Эванс запер дверь — и от отчаяния одним ударом разломал пополам старую парту.       — Гарри?       — Мне плохо, Гермиона. — Честно признался он. — Мне нужна кровь. Я не знаю, сколько еще смогу продержаться, прежде чем вцеплюсь кому-то в шею.       — А кровь животных?       — Ты в последнее время видела в замке хоть самую завалящую крысу? — Гермиона умолкла. В самом деле, она этого не замечала. Преференцией магглорожденной из семьи врачей была возможность элементарно попросить родителей купить в банке крови несколько пакетов, Дэн давно рассказал им, в каком банке он брал пакеты и в котором не задавали вопросов. А о том, что Гарри может не суметь поохотиться, она как-то не подумала. — Кровь магических животных, добываемая на уроках, мне уже вот где. Мне нужна человеческая кровь.       — Сколько ты еще выдержишь?       — Не знаю. — Гарри поморщился. — Мне очень плохо, Миона. Хорошо хоть завтра нас ждет Хогсмид, в котором всегда можно впиться в кого-нибудь клыками.       — Тебе их не жалко? — Гермиона начала что-то искать в своей сумочке. — Я не только про людей из Хогсмида. Я про смертных в целом.       — Жалко, конечно. Поэтому я и держусь до сих пор, а не пью кровь из однокурсников. — Эванс вытащил из своей сумки ноутбук. — Но себя мне жаль больше. Поэтому, если другого выхода не будет, между чужой и нашими с тобой жизнями — я выберу наши.       — Держи. Это поможет тебе продержаться до завтра. — Гермиона выудила из сумочки смутно знакомый Гарри герметичный пакетик из прозрачного пластика. — Ну или хотя бы сгладит ощущения.       — Откуда это у тебя? — Он всмотрелся в этикетку. Вторая отрицательная. Слегка кисловатая, как молодое вино, но очень приятная группа крови. И собрана эта кровь с двадцатилетней девушки-донора.       — Попросила у родителей в Лондоне купить несколько пакетов. Твой Сир написал мне, где продают излишки и не задают лишних вопросов. — Девушка уловила небольшой укор во взгляде своего парня. — Прости.       — За что?       — За то, что я была так слепа. — Смутилась отличница. — Могла бы и заметить, что ты голоден…       — Я не дуюсь. Сам виноват. — Гарри сорвал пломбу с пакета, заклинанием трансфигурировал кусок сломанной парты в два деревянных кубка. Гладких, но очень скромной работы. — Будешь?       — Разве что за компанию с тобой.       После длительного голодания и вынужденной «животной диеты», эта слегка подпорченная консервантами кровь показалась Гарри даром богов. Один только ее металлический запах сводил с ума. Хотелось приложиться и залпом выпить весь пакет, но Эванс подавил в себе это желание. Чинно разлили кровь по кубкам, гулко цокнулись. Слегка солоноватая кровь коснулась губ. Блаженство. Слегка прохладноватая, немного тягучая кровь манила к себе. Глоток. Второй. Третий. Хватит. Гарри облизнул клыки. По телу разлилась приятная волна силы. Слегка ослабленное консервантами, но все еще молодое, сильное витэ наполнило его сознание собой, он словно выпил глоток эликсира жизни, приготовленный Николасом Фламелем. Удовлетворенный внутренний зверь как будто заскулил и поспешил спрятаться подальше в подсознание.       — Легче? — Спросила у него Гермиона, испившая совсем чуть-чуть.       — Гораздо легче. — Улыбнулся Гарри, прикрывший от блаженства глаза. — Спасибо тебе огромное.       — Не за что. — Гермиона поставила бокал на стол. — Если что — скажи мне, какую кровь предпочитаешь. Я попрошу у родителей прислать тебе небольшой неприкосновенный запас.       — Третья положительная. — Поморщился Гарри. — У меня была такая до обращения. Я читал, что совпадение по группе и резусу будет на вкус чуть лучше. И скажешь потом во сколько встала кровь, ладно? Не хочу быть обязанным.       — Ты ничего нам не будешь должен. — Гермиона подошла поближе, обняла своего возлюбленного. — Ты дал мне гораздо больше, чем мог бы дать кто угодно.       Гарри не нашел, что на это ответить. Девушка уселась рядом с ним, дождалась, пока он загрузит сообщение от наставника. Вампиры в телах подростков вчитались в текст.        Привет, молодые.       Времени не сильно много, поэтому пишу кратко.       Во-первых, о вашей идее обучить некоторым забытым и запрещенным аспектам магии нескольких смертных. Сама идея хорошая, постарайтесь только сделать так, чтобы реализация не оказалась херовой. Рекомендую вам, для начала, взять в оборот, скажем, человек пять-шесть, не больше. Думаю, вы и сами понимаете, что «взять в оборот» — это не значит рассказать им о вашей истинной сущности. Более того, я временно запрещаю вам раскрывать себя своим ученикам, сотворять из них гулей или публично пить их кровь. Блюдите Маскарад, а то среди старших Сородичей в последнее время пошли слишком нехорошие движения, касающиеся соблюдения традиций, отряды Кровавой Охоты с ног сбиваются, Князь Камарильи Лондона убит, на его место временно назначен совет регентов, устроивший политику кровавого террора. Поэтому будьте очень осторожны.       Сама ваша идея — отличная. Толпа хорошо обученных смертных волшебников, лояльная к вам лично — это круто. Но нужно знать меру. Рекомендую вам начать с программы подготовки старой школы, которая была, скажем, лет двести назад. Тогда учили значительно лучше. А вообще — я в это воскресенье буду в Хогсмиде, найдете меня в трактире «У лиса», что стоит на нижней улице. Я вам расскажу, как все организовать.       Во-вторых, будьте очень и очень осторожны в школе. Ходят слухи, что ваша Амбридж даже и на сотую долю не показывает своего истинного садизма и что в случае угрозы ответит так, что не все Сородичи рискнут ей противостоять. Мы тут раскопали ее прошлое — ваша доблестная жаба в кофточке, оказывается, во времена Волан-де-Морта, еще будучи сопливой пятнадцатилетней школьницей, терроризировала магглорожденных похлеще Беллатрисы Лестрейндж. Та, по крайней мере, убивала жертв после своих измывательств. Амбридж — нет. Но, по неизвестным причинам, никто и никогда не доносил на нее. Не знаю почему. В любом случае, не стоит ее драконить.       Берегите себя, молодые.       До скорой встречи.       Родригез.       — Значит, он не против. — Заключил Гарри. — Хорошо. Значит, наведаемся к Макгонагалл завтра утром. Надо все сделать официально, а то прицепятся потом, что мы боевиков для Дамблдора готовим.       — И название уже готово. — Улыбнулась Гермиона. — «Старая школа». Чем не название?       — Согласен. — Кивнул вампир, снова прикладываясь к уже полупустому кубку с кровью. — И особенно маскироваться не надо. Хогвартс ведь старая школа, замку уже тысяча с хвостиком лет. Все лучше, чем, скажем, «Отряд Дамблдора» какой-нибудь.

***

      — Клуб «Старая Школа»? Вы серьезно? — Удивилась Макгонагалл после того, как Гарри и Гермиона поведали ей о своей идее взять на взаимоподготовку к экзаменам пробную партию учеников.       — Абсолютно, профессор Макгонагалл.       — А почему именно такое название?       — Хотим в итоге выдрессировать несчастных учеников до уровня, который хотя бы примерно будет соответствовать старым традициям. — Признался Гарри. — А то нынешнее качество образования британских волшебников никуда не годится. Я читал об уровне образования, скажем, лет сто назад. Небо и земля, если сравнивать с современным бардаком.       — Думаете, вам это по силам, мистер Эванс? — Как-то с сомнением посмотрела на него Макгонагалл.       — Если не брать в расчет некоторые запретные дисциплины вроде некромантии — то вполне. — Ответил декану Эванс. — Я не говорю, что сделаю из них сверхъестественных специалистов, все же запрет на ту же тауматургию очень сильно ударил по могуществу магов Британии, но постараюсь хотя бы вывести их из состояния «посредственность» и довести до уровня слабых магов начала прошлого века. По современным меркам Британии, это будет выше неба.       Макгонагалл задумалась. За последние тридцать лет к ней в первый раз обратились с предложением возродить величие магов Британии. И предложил пятнадцатилетний волшебник, который еще и СОВ не имеет, но, по слухам, уже обладает такими возможностями, до которых иным чиновникам в Министерстве далеко. Она поспрашивала у других учителей и даже у некоторых учеников о пепельноволосом студенте — и была восхищена. Все без исключения считали его талантом, а уж авторитет среди учеников ее факультета у него и вовсе был непререкаемым. И построен этот авторитет был не на силе или положении, а просто на знании Традиций, каком-то странном, почти неестественном обаянии и на том, что он почти никому не отказывал в помощи, всем помогая и подсказывая, если кто обращался к нему.       Вот только в чем был его интерес? Этого никто не говорил, но профессор Макгонагалл начала замечать, что власть над факультетом постепенно переходит из ее рук в руки златоглазого студента. Чего он хочет добиться? Власти? Благодарности? Финансовых вложений? Хочет сформировать личную армию преданных и обязанных ему фанатиков, как в свое время сделал Тот-Кого-Нельзя-Называть? От Уизли, которого Дамблдор, против всех голосов, назначил вторым старостой факультета, она знала, что Эванс никогда не назначает цену, но и не отказывается от оплаты за свои услуги, если такую предлагают. Вот только никогда не принимает платы золотом. А чем тогда?       — Мистер Эванс, скажите, в чем ваш от этого интерес? — Уточнила она. — Насколько я знаю от учеников, вы никогда не принимаете ни от кого платы золотом.       — Quid pro quo, профессор Макгонагалл. — Улыбнулся Гарри. — Еще одна старинная магическая традиция, о которой все благополучно забыли. Услуга за услугу. Сегодня я помог кому-то и попросил пообещать на магии, чтобы следующая моя просьба к этому человеку была исполнена. Прошу заметить, еще никто мне не отказал. И это только подтверждает, сколь глупы и недальновидны стали маги.       — Поясните, пожалуйста. — Не поняла Макгонагалл.       — Легко, профессор. Скажу всего одну фразу, а дальше вы и сами поймете. — Улыбнулся Эванс.       — Ну, говорите…       — Традиция Услуги не подразумевает равнозначности.       Макгонагалл с трудом удержалась, чтобы не ахнуть. Конечно! А этот пепельноволосый оказался не так прост, как она думала. И как все продумал! Сегодня он оказывает кому-то помощь, скажем, написанием эссе и просит, чтобы обратившийся ему пообещал исполнить встречную просьбу! Осчастливленная жертва — да-да, именно жертва, другого слова тут не подберешь — искренне считает, что в ответ он попросит какую-то мелочь, например, встречное эссе или, там, сварить для него несложное зелье. Но на деле он может попросить что угодно. Добыть для него любую информацию, обмануть кого-то, нанести вред, проклясть, убить, привести родственника на жертвенный алтарь. Может попросить сделать что-то или наоборот чего-то не делать. И попросить он это может когда ему заблагорассудится! Может уже завтра, а может — через десять лет. И если кто-то из принесших ему обещание умрет, не исполнив этого, то долг перенесется на наследников или близких родственников.       — Вам не следовало так поступать. — С укором сказала волшебница. — Это не слишком-то по-человечески. Таким все больше балуются демоны бездны.       — Вы и сами все поняли. — Кивнул Эванс. — Не переживайте, профессор, я вовсе не собираюсь просить у своих должников лечь на кровавый алтарь или идти брать штурмом министерство. Что же до вашего укора, должен сказать, что я считаю это более чем человечным. Как минимум, глупо было бы просить у однокурсника за написанное сочинение подписать рабский договор. Умно, хитро и справедливо с точки зрения магии. Но глупо по меркам людей. Если я так сделаю — я утрачу все те крохи уважения, что успел получить за эти полтора месяца. Традиция не подразумевает равнозначности. Но я все же стараюсь просить о равноценной услуге.       С Макгонагалл они проболтали больше часа, уточняя условия существования клуба, его символику, статус, расписание занятий, центральный штаб… Оказывается, была целая процедура регистрации нового клуба. Довольно муторная, завязанная на одобрение как минимум нескольких лиц из педагогического состава и как минимум семи голосов «за» из совета попечителей. Насчет последнего Гарри был спокоен. Дети как минимум троих из двенадцати членов совета были ему должны услугу, так что, случись чего, на них можно было бы надавить и заиметь в свои руки сразу половину из положенного минимума голосов. А уж в том, что Августа Долгопупс, Амелия Боунс и Арнав Патил пойдут на все, о чем их попросят дети, Гарри не сомневался. Да и вряд ли понадобится на кого-то давить, старинные чистокровные семьи спят и видят возрождение былого могущества и уважения английских волшебников. Надо ли говорить, что профессор Макгонагалл, заставшая угасающее величие магов, тоже была за возрождение традиций? Официально зарегистрированное, но пока еще не одобренное всеми инстанциями сообщество под названием «Старая Школа» начало историю своего существования.       Разыскать огненно-рыжие головы семейства Уизли не составило труда. Среди прочих студентов они выделялись очень и очень сильно. Еще бы — четыре пылающие огнем шевелюры, собранные за столом Гриффиндора, очень сильно привлекали к себе внимание. Рядом с ними сидели еще Полумна, Невилл и Сьюзен Боунс. Блондинка что-то очень активно втолковывала влюбленной парочке, а те внимали к ее словам с явно выраженным интересом.       — Здорово, народ. — Подсел к ним вампир, с трудом удержавшись, чтобы не ляпнуть вертящееся на языке «смертные».       — Привет, Гарри. — Мрачно проворчал Рон, не отрываясь от завтрака.       — Могу вам скрасить настроение. — Улыбнулся Гарри. — Макгонагалл одобрила нам с вами создание клуба по интересам. Начинаем с понедельника, пока нужно пройти через всю бюрократию. Я вам скажу, где собираемся. Только есть момент. Вы должны мне пообещать перед лицом магии, что без согласования со мной не приведете в клуб ни одного человека и никому больше не передадите полученные в клубе знания. Знания, которые я вам передам — они не для всеобщих ушей. Обещаете?       — Обещаем.

***

      — Гарри! Гарри, проснись!       — А! Что? Где враги?! — От громкого шепота Гермионы он мог бы, наверное, даже из торпора выйти.       — Гарри, мне страшно. — Девушка буквально дрожала, как будто ее попытались толкнуть в костер.       — Что произошло?       — Меня… Меня как будто пытали во сне, но, кажется, это был не сон… — Гермиона прижалась к груди парня. — А когда я проснулась, у меня на полочке сидела ворона, а в клюве у нее лежало вот это… Мне кажется, это какой-то знак…       Она протянула Гарри крошечную веточку, усеянную маленькими фиолетовыми цветочками. Вампир вздрогнул. Он знал, что это за растение и что оно означает. И даже примерно понимал, за что ему прислали эту травку, в честь которой был назван соответствующий ритуал. Гермиона не могла знать об этом, слишком рано ей узнавать про такое. У него в руках лежала веточка амаранта.       — Я знаю, что это такое. — Сказал он шепотом, поднимаясь с кровати. Спать сегодня уже все равно не придется. Да ему, как вампиру, и не нужно было спать для физического отдыха. Только для психологической разгрузки.       — Что это?       — Есть одна вещь, которой Сородичи боятся даже больше, чем солнца или огня. — Пояснил он. — Этот грех известен как диаблери или Амарант. В современном обществе он является страшнейшим преступлением — те, кто практикует его, наказываются самими жестокими способами, которые только можно вообразить. Диаблери столь же ужасно и отвратительно, как и каннибализм в обществе смертных.       — И в чем он состоит? — Спросила Гермиона, они уже спускались вниз, в пустующую общую комнату, где могли говорить без боязни быть услышанными.       — Диаблери — это случай, когда один вампир питается другим вампиром как смертным. Однако сделав это, убийца выпивает не только кровь жертвы, но и не-мертвую душу своего же Сородича. Похищая не-жизнь вампира, диаблерист навсегда усиливает собственное витэ, но лишает свою жертву даже малейшего шанса на перерождение. Жуткий грех, но вампиры Шабаша практикуют его более чем свободно.       — Но почему именно амарант?       — Нам, похоже, попались ценители традиций. Говорят, что в былые ночи жертве присылали цветок амаранта за несколько дней до того, как на него или нее начинали охотиться.       — И что нам теперь делать? — Вздрогнула Гермиона, снова поплотнее прижимаясь к возлюбленному.       — У нас есть всего несколько вариантов. — Заключил Гарри. — Бежать куда подальше, в идеале — из страны, в домен другого Князя или в места, где никто не властвует; или сразиться с охотником, который на нас идет. Если охотник-диаблерист потерпит поражение, и не важно, каким образом — то от нас отстанут, признают наше право на не-жизнь. Вот и все варианты. В пределах Великобритании же нас найдут, как бы глубоко мы не скрылись. Хорошо, что уже сегодня мы встретимся с Дэном. Быть может, он будет в состоянии чем-то нам помочь. — Гарри заклинанием призвал к себе подушку и теплый плед, расположил все на диване. — Спи, любимая, я поберегу твой сон… Они тебя не тронут, Миона. По крайней мере, пока я не приму окончательную смерть.