Лунные ночи замка Хогвартс

      — Вот так все и прошло. — Закончил свой рассказ Сириус, допивая сливочное пиво в номере трактира «У Лиса».       — Офигеть… — Гарри откинулся на спинку диванчика, прикрыл глаза.       Сириус, как оказалось, после передачи ему информации, решил, что с него хватит. То есть, он и раньше имел некоторые претензии к Ордену Феникса, а особенно — к старику Дамблдору, Бродяга не до конца одобрял его вечных «вторых шансов», которые директор Хогвартса с радостью давал кому угодно, кроме своих союзников. Так что, прочитав записи, предоставленные Гарри и Гермионой, он решил, что нужно начинать жить своим умом. Пользуясь тем, что за ним никто особо не следит, он провел над собой ритуал принятия наследия Блэков, в ходе которого получил силы, приближенные к демоническим. Не самые безграничные, но куда как превосходящие способности обычных волшебников и даже некоторых сородичей. Мало того, Сириус, помимо новых способностей, смог возвратить себе статус, а значит — и влияние, которым всегда обладало семейство Блэк. Так что теперь никакой Дамблдор был ему не указ.       — Так что теперь, Гарри? — Спросил Блэк. — Я не стал задавать директору неудобные вопросы, раз уж ты меня попросил об этом. Но теперь, думаю, можно, как говорят русские, показать им мать Кузьмы…       — Кузькину мать. — Поправил вампир, который наслушался русских выражений со стороны учеников Дурмстранга. — Нет, на самом деле мы никуда лезть не будем, особенно — против директора. Он искренне верит, что ничего плохого не делает, потому что он, как поборник сил света, считает, что зло и тьма — это одно и то же явление.       — То есть?       — Все просто. — Подтвердил кивком свои слова Гарри. — Мы не станем вмешиваться в их игрища, пока они не заденут нас лично.       — Но ведь в борьбе с Волан-де-Мортом ордену бы пригодилась наша помощь.       — И что мы с нее получим? — Искренне спросил вампир. — Ты же демон, должен ощущать, что личная или семейная выгода стоит превыше общественного блага.       — Ну, нам же ничто человеческое не чуждо.       — А я как сказал?       Сириус едва не поперхнулся напитком. Гарри тем временем продолжал:       — Да, мы ничего толком делать против директора не будем. Кто хочет — тот будет учиться и сам вытянет все, что захочет. Найдут учителей или литературу. А кто хочет быть стадом — с теми нам не по пути. — Вампир вынул из кармана пачку сигарет, осмотрел манящие никотиновые палочки, выхватил одну, прикурил, затянулся, после чего хохотнул, увидев вытянувшееся лицо Сириуса. — Не смотри на меня так. Это помогает сбить жажду. Я уже четвертый день без крови. Даже без животной. Нету возможности поохотиться. Да чего там, с нашей программой самостоятельной подготовки спать иногда времени не хватает.       — Кстати, Гарри, а почему ты решил стать ликвидатором проклятий? Почему не мракоборцем?       — Золото. Доля с добытых и изученных артефактов и сокровищ. Влияние и известность, приобретенные своим трудом, а не ценой смерти родителей. Приключения, возможность увидеть весь мир. Проклятия, большая часть которых расчитана от вторжения живых и мне как слону дробина. — Перечислил Гарри. — Причин у меня масса, выбирай какая нравится больше. А рисковать шеей ради, как выражается Снегг, «стада баранов»? — Молодой Бруха снова затянулся, развеял рукой облачко кисловатого дыма. — Нет уж, я на такое не подписывался.       — Но ты же герой. Мальчик-который…       — Укушу. — Как-то отрешенно прервал крестного вампир.       — Гарри!       — Что, любимая? — Обернулся на этот возглас девушки Эванс. — Нет, ну в самом деле — чего все ко мне прицепились? Все, нету больше мальчика-который-выжил. Нету! Кончился он, зайдите через пару реинкарнаций! В том, что моя мама пожертвовала собой и таким способом инициировала ритуал жертвенной защиты, моей заслуги нет.       — Прости, я не так выразился. — Даже Сириус немного сбросил тон голоса. — Я имел ввиду, что только ты можешь убить Волан-де-Морта.       — Миру не один хрен, от чего он сдохнет? — Выразительно посмотрел на него Гарри. — Серьезно, есть большая разница, кто швырнет в него убивающее проклятие или выпустит пулю? Сириус, повторяю — включи мозги.       — Я уже давно включил. — Огрызнулся потомственный охотник на демонов.       — Ну так покажи это! Что, крестражи никто, кроме меня не уничтожит? В мире больше десяти миллионов волшебников и примерно столько же порождений магии вроде вампиров, обращенных из магглов, демонов и демоноборцев. Плюс инквизиторы, плюс гоблины, гномы, эльфы… И всем некогда заняться поиском пяти оставшихся крестражей?       — В смысле «пяти оставшихся»?       — В прямом. — Вампир потянулся. — Ты же читал, что Том Реддл расколол душу на несколько частей?       — А почему пять? В бумагах было, что в ауре Волан-де-Морта кто-то из малкавиан насчитал семь следов разрыва.       — Потому что мне кажется, что дневник, уничтоженный мной на втором курсе, был одним из крестражей. Все сходится по ощущениям.       — Тогда должно быть шесть.       — И еще один умер вместе со мной.       За столом повисла гробовая тишина. На молодого вампира смотрели с одинаковым выражением ужаса и Сириус, и Гермиона. Гарри сам только недавно понял это, когда начал учить Полумну пользоваться ее дисциплинами. Тогда и всплыл след умершего духа-подселенца, который и выследила молодая малкавианка. Это объяснило многое. Сам Гарри, наконец, понял причины своей несколько большей человечности и эмоциональности, чем должна быть у вампира. Вместо его души умер крестраж Волан-де-Морта, что жил в нем. Это многое объяснило. А Гермиона? Ее-то душа тоже жива, по крайней мере, если верить Полумне. Может, повлияло то, что становление ей дал именно он, а не какой-то другой Сородич? Может быть так, что душу его возлюбленной спас факт, что его собственная душа тоже была живой? По этому вопросу он написал Дэниэлу и теперь ждал ответа, искренне надеясь, что не ошибся в предположениях и что Наставник хоть как-то поможет ему разобраться. Примерно про все это Гарри и рассказал своим собеседникам. Молодая волшебница обняла вампира и уткнулась ему носом в грудь. Если бы была живой — разрыдалась бы. Ей стало страшно за своего друга. Сириус выглядел несколько растерянно.       — Час от часу не легче. — Покачал он головой.       — Вот-вот. — Кивнул Эванс, поглаживая волосы Гермионы и чувствуя неизменный запах клубники. — Так что, Бродяга, найдутся еще в мире волшебники, которые разнесут эти гребанные крестражи. Не хочу играть в героя, наигрался за четыре года.       — И все же?       — Я свое слово сказал. Либо меня заинтересуют иначе, либо я умываю руки.       — Хорошо, вот тебе интерес. — Хлопнул по столу Сириус. — Если Волан-де-Морт придет к власти, Гермионе конец. Она же магглорожденная. Значит, не попадает под доктрину чистой крови.       — Поправка. Гермиона — чистокровная волшебница.       — Гарри!       — Я уже пятнадцать лет «Гарри», из которых уже три с лишним месяца — «мистер Эванс». Я все правильно сказал. После обращения ты лишилась крови родителей и стала кровью от крови Перворожденного, пусть и через много поколений. Все вампиры друг другу родня, все мы пошли от Каина, а уж сильнее него магического дитя нет. Учитывая же, что мы с тобой еще и напились витэ куда как более сильного Сородича, мы с тобой теперь примерно на одном положении с Дэниэлом, если смотреть по наследованию крови. Так что я не солгал. Ты — чистокровная. В худшем случае — полукровка, если учесть живую душу. Если будут смотреть на ближайшее наследие — увидят некоторую связь с Поттерами через меня. Не ахти какое наследие, но против чистой крови Пожиратели не дернутся. Да и кишка у них тонка требовать у Сородича пройти проверку.       Гермиона умолкла, переваривая эту информацию, а вампир обернулся к Сириусу.       — Впрочем, к черту все эти разговоры. Если пойдет серьезная заварушка и если она заденет меня или близких мне людей — я в дело впишусь безоговорочно и приложу все усилия, которые потребуются. Просто потому что зверь Бруха будет требовать у меня ввязаться в драку. Так что я впишусь. Но не на стороне директора и не на статусе эдакого мессии. Если мне придется поучаствовать в этой войне — я впишусь только за свои интересы, максимум — интересы близких и друзей. Намек ясен?       — Не ясен. — Оскалился демоноборец. — Гарри, которого я знал, никогда не сказал бы такого.       — Тот Гарри, который вытащил тебя из лап дементоров, будучи третьекурсником, благополучно кончился в свой пятнадцатый день рождения. Между прочим, кончился по той простой причине, что человек, которого поставили охранять драгоценного мессию, свалил покупать краденные котлы. И хоть он и выручил за них четыреста галеонов восемь сиклей и двадцать пять кнатов, что является весьма солидными деньгами, Наземникуса это не оправдывает. Так что я сказал: если дело будет касаться меня или моих близких — я разорву всех причастных на отдельные фрагменты, могущества хватит.       — Я могу как-то тебя переубедить?       — Боюсь, всему миру этого не сделать. — Оскалился вампир, демонстрируя клыки. — По крайней мере, в ближайшие лет четыреста я не намерен играть в героя.       — Какой же ты стал жестокий…       — «Человек» звучит гордо, «паразит» — честно. — Безразлично пожал плечами Гарри. — А «монстр» звучит искренне. Да, Сириус. Я — монстр в человеческом облике, кто бы что ни говорил. И лишь только потому, что я являюсь еще и волшебником, то под словами «интересы близких» подразумеваю даже самые незначительные моменты. Но только никакой политики, борьбы добра со злом и всего такого прочего. А что до того, что я стал жестоким… — Вампир докурил сигарету, щелчком пальцев отправил окурок в окно на несколько десятков метров. — Нет, я не жесток. Я прагматичен, только и всего. Жесток я только с врагами. Ну так они другого и не заслужили, верно?       — Верно, Гарри. Верно. — Кивнул Блэк. — Надо сказать, я боялся, что ты просто предпочтешь перейти на сторону Волан-де-Морта.       — С какой радости? — Удивился Эванс. — Он убил мою семью. Он виновен в том, что его люди пытали родителей Невилла. Да и много еще в чем, но меня это мало интересует. Так что я бы точно не примкнул к нему.       Разговор все тянулся и тянулся. Обсудив то, как Гарри относится к происходящему вокруг беспорядку и «темным дням», Сириус поспешил спрыгнуть с темы и начал расспрашивать о том, как у ребят дела с подготовкой к экзаменам. Оказалось, неплохо. Почти все учителя, услышав, что ребята забились с Макгонагалл на то, что в феврале сдадут СОВ, а в мае–июне — еще и ЖАБА, решили помочь столь необычным, но чрезвычайно талантливым и целеустремленным ученикам. Почти все, кроме, конечно же, Амбридж, которая сначала пыталась возмущаться, но, услышав от министра, что такие поступки не только легальны, но и не идут в разрез с планами министерства — ведь, по сути, из-под вероятного влияния Дамблдора, выходили два самых талантливых ученика, которые иначе могли бы пополнить его «армию» — отвалила и нарочито услужливо пыталась их поддержать. Вот только Гарри и Гермиона от такой услужливости постарались спрятаться подальше. Эванс ни на минуту не забывал, что эта мерзкая жаба пытала Гермиону пером Цимисхов. Ну да ничего, доказательства и свидетельства уже были и почти набрали критическую массу, чтобы можно было начать действовать. Первые затравки через Риту Скиттер уже были заброшены и вызвали в обществе самый настоящий резонанс.       Потом постепенно разговор свернул на отношения молодых вампиров. Молодежь смущалась, пару раз подростки даже показательно краснели, силой воли подавая кровь к лицу. Сириус же издевался над ними как хотел. Когда же Гермиона решила, что надо пойти дозаказать еще сливочного пива и спустилась в зал, Блэк наклонился к Гарри поближе.       — Гарри, мне за тебя стыдно и неловко.       — Чего это?       — Перед тобой такая девушка… Ты, похоже, слепой, раз не замечаешь ее намеков. Она же перед тобой и так, и эдак… Пойми ты, балда. Для девушки ее возраста признаться в своих желаниях и чаяниях — это жуткий кошмар.       — Я вижу, Сириус. Я не слепой. — Снова смутился вампир. — Просто… Ну… Я не…       — Это будет ваш с ней совместный первый раз. — Понятливо кивнул Сириус. — Хочешь добрый совет? Доверься естественному. Чувствам, эмоциям и желаниям. Только будь с ней нежен и аккуратен. Будь несколько более заботлив и человечен, чем бываешь в обычной жизни. Поверь старому Бродяге. Мы с Джеймсом в свое время столько раз с девчонками в отношения ввязывались, что не сосчитать. А потом вот так, как я тебе сейчас, советовали менее опытным однокурсникам, как им быть с девушками. Не дрейфь, волшебник. Все будет самым лучшим образом. Доверься собственной природе — и получай удовольствие.       После заката сладкая парочка вампиров наконец рассталась с Сириусом. Губительное дневное светило уже скрылось, но до отбоя было еще несколько часов. Гарри предложил немного поохотиться. Крови хотелось до ужаса. Вместе с новыми способностями, которые они обрели после принятия насильно отнятой крови старшего вампира, в них проснулись и новые потребности в крови. Пакетов, покупаемых родителями Гермионы, стало не хватать. Крысы давно научились при одном появлении вампиров в зоне досягаемости смываться из башни Гриффиндора. А кусать однокурсников все еще казалось им излишне жестоким. А вот пощипать живность запретного леса — это завсегда пожалуйста.       Гарри сперва очень соблазнялся кровью единорога, которая, даже находясь в сосудах могущественного зверя, пахла восхитительно и буквально сияла от магической мощи. Но вот проверять на себе проклятие крови этого животного как-то не улыбалось, а потому пришлось искать другую жертву. И вскоре жертва действительно нашлась.

***

      — Ты уверен, что не ошибаешься? — Как-то настороженно спросила младшенькая Уизли у Рональда. — Но почему тогда Гермиона не поняла и не сказала нам? Они же почти всегда на виду. И все время проводят вместе.       — Уверен. — Кивнул тот, растрепал шевелюру. — Джинни, не будь такой наивной. Мне кажется, что и Гермиона наша уже совсем не Гермиона Грейнджер. Вспомни, как она изменилась после дня рождения. Вся собранная, вечно на взводе, предлагает такое, чего никогда бы не предложила наша подруга. Не в ее характере так бунтовать. А учеба? Ты хоть раз видела раньше, чтобы Гермиона вечером не была зарыта в целой куче учебников и книг «для легкого чтения»?       — Нет. — Покача головой рыженькая волшебница.       — Вот и я не видел. Но факт есть факт — Гермиона очень сильно поменялась, все наши ребята это заметили. И очень резко поменялась. Не может так человек поменяться. Не так резко.       — А Фред и Джордж в курсе твоих подозрений?       — Нет. — Ответил сестре Рон. — Я не стал им говорить пока, хочу сам все выяснить. Я уже у Невилла столько раз пытался расспросить, не замечал ли он чего необычного. И полоумную эту, с Когтеврана которая, пытался спросить — она же тоже с ними в компашке вечно. Все молчат, никто ничего не видел, ничего не знает и вообще, мол, не твое дело.       — Но профессор Дамблдор точно не допустил бы этого!       — Как знать, как знать. — Выразил сомнение Уизли. — Он же как-то допустил пожирателя смерти к обучению зельям? А слизеринцы, которые только и ждут момента, чтобы ударить нам всем в спину и присягнуть на верность Ты-Знаешь-Кому? А кто проглядел Крауча-младшего в прошлом году? А ведь Грюм — старый приятель профессора, они друг друга как облупленных знают. А кто не видел странностей профессора Квиррелла? Мы-то ладно, нам по одиннадцать было. Но он…       — Ты чем слушал, Рон? Профессор же рассказывал, что тот же Снегг давным-давно переметнулся на нашу сторону и всего лишь…       — Я говорю в общем и целом. — Перебил Джинни ее брат. — Как бы нам ни хотелось, но профессор Дамблдор не всевидящий. А Эванс уж слишком хорошо маскируется. Еще и появился так кстати и на Гарри так похож. Готов поспорить, все это специально сделали, чтобы мы, старая компания Поттера, были к нему расположены. Да и дискуссии эти про добро и зло… Нет, звучит и правда очень убедительно, но может он все это специально нам рассказывает? Как бы готовит нас. Сначала говорит, что зло и тьма — разные вещи, а потом расскажет нам все о тьме так, что мы и сами поверим, тьма — это добро и не нужно ее стесняться или опасаться. А знания? Ну не может у человека в пятнадцать быть такой объем всего в голове. Ну, ладно Гермиона — она четыре года из библиотеки не вылезала, пока, опять же, не стала встречаться с Эвансом. Но он…       — Он же говорил про учителей и все такое…       — Не слишком убедительно. Он не мог столько всего выучить. — Рон загорелся идеей. — И вспомни первое сентября. В замке он уже тогда ориентировался как у себя дома. А все потому что он уже был тут, понимаешь?       — Мы можем сказать учителям.       — Ну да, и что мы скажем? «Простите, профессор Макгонагалл, мы тут подумали и решили, что мистер Эванс и Гермиона — да, те самые, которых вы цените больше всех в школе — являются замаскированными врагами»? Да знаешь, куда нас пошлют с такими идеями? Нет уж, мы сами их спросим. Скажем, что все знаем и потребуем объяснений!       — Они отвертятся, Рон. Не льсти себе. Вспомни, как он нас всех гоняет. А ведь сам…       — Даже не запыхался ни разу. А значит — их тренировали очень долго и качественно.       — А зачем им нас учить? — Задала логичный вопрос Джинни.       — Может для отвлечения внимания и чтобы расположить нас к себе. Может, чтобы потом переманить нас всех. — Рон вздрогнул. — А ведь точно… Вспомни, сколько народу в замке поклялось на магии и крови, что исполнят его просьбу.       — А если эта просьба будет состоять в присяге на верность?       — Вот именно. — Согласился рыжий волшебник-недоучка       — Какой ужас…       — Это будет катастрофа. — Кивнул Рон, радуясь, что его словам хоть кто-то верит.       — Да и в Хогсмиде они никогда почти не заходят ни в «Три метлы», ни к Паддифут, ни в «Кабанью голову». — Подхватила идею Джинни.       — Зато часто бывают в трактире у Лиса. Папа как-то говорил мне, что в этом месте раньше были тайные встречи сторонников тьмы. В былые дни мракоборцы в это заведение наведывались чаще, чем в Лютный переулок.       На несколько мгновений в комнате повисла тишина. Рон еще раз перебрал в голове все то, что ему удалось понять. Выходил приличный объем информации, которую следовало послать кому-нибудь. Сириусу, например. Рон похлопал Джинни по плечу.       — Я тебе точно говорю: Эванс и та, что выдает себя за Гермиону — Пожиратели Смерти. Но ты не бойся, сестренка. Скоро мы их выведем на чистую воду.