Лунные ночи замка Хогвартс

      — Посторонись! С дороги! Разойдитесь!       Редкие ученики Хогвартса, что стояли на пути вампира, поспешили подчиниться, ощущая нереальную магическую мощь голоса пятикурсника. Гарри без всяких сложностей нес на руках бессознательное тело Лаванды Браун. Белоснежная кожа девушки явственно говорила о том, что у несчастной гриффиндорки очень сильно не хватает крови в организме. Естественно, те редкие ученики, что встретились на пути, сперва пропустили Эванса с его едва живой ношей, но затем увязались следом, желая узнать, что случилось. И отвязались только после того, как голос Гермионы Грейнджер, старосты факультета Гриффиндор, разогнал всех. Гарри благодарно кивнул подруге, пинком открыл дверь в больничное крыло и крикнул так, что услышали на всем этаже:       — Мадам Помфри, у нас нападение на ученицу!       Появившаяся мгновением позже школьная целительница молча указала на ближайшую кровать, призвала заклинанием какие-то свои инструменты и флаконы с зельями.       — Мистер Эванс, вы знаете, кто на нее напал?       — На нее напал вампир. — Гарри приблизился к лежашей без сознания Лаванде, откинул несколько локонов ее волос, что мешали мадам Помфри разглядеть шею ученицы. Школьная целительница вздрогнула, увидев на белоснежной коже девочки два неприметных, почти полностью растворившихся шрама от клыков. — Ей очень сильно повезло. Мы с Гермионой его спугнули своим появлением. У вас найдется кроветворное и успокоительное зелье?       — Подождите, мистер Эванс. — Целительница достала палочку, наколдовала патронуса. — Минерва, у нас нападение на твою ученицу. Срочно в госпиталь! — Патронус умчался к Макгонагалл, школьная знахарка повернулась к Гарри. — Не хочу заставлять вас повторять рассказ.       Спустя пять минут дверь в больницу распахнулась, в помещение влетели Макгонагалл, Снегг, Флитвик, и Стебль. Последней заскочила вездесущая розовая жаба из министерства, которую явно не приглашали.       — Что случилось, мадам Помфри? — Профессор трансфигурации явно была обескуражена. Увидев же, что пострадавшей вместо целительницы занимается ее лучший ученик, она и вовсе лишилась дара речи.       — Мистер Эванс принес ее семь минут назад. — К учителям подошла не менее обескураженная целительница, внимательно наблюдающая за действиями ученика. — Сказал, что на нее напал вампир.       — Кто? — Поперхнулся воздухом Снегг, меняясь в лице. И куда девалась хваленая выдержка?       — Вампир, профессор Снегг. Вы не ослышались. — Эванс оторвался от Лаванды, пригладил растрепавшиеся волосы. Бывший пожиратель вздрогнул — ему на секунду показалось, что перед ним стоит Поттер, который погиб несколько месяцев назад. — И чтобы ни у кого из вас не было поводов сомневаться… — Гарри достал палочку, поднял ее над собой. — Я, Гарри Дэниэл Эванс, клянусь жизнью, что ни коим образом не причинял вред Лаванде Анджелине Браун и не пытаюсь каким-либо образом замаскировать нападение под укус вампира. Также клянусь говорить исключительно правду о том, что произошло с мисс Браун. — Красная вспышка на секунду ослепила всех. Гарри, впрочем, нисколько не рисковал. Жизни в нем уже в любом случае не было, так что даже если бы он соврал — последствий бы тоже не случилось. — А теперь слушайте…       Эванс присел на кровать, нисколько не смущаясь, что все остальные остались стоять на ногах.       — Мы с Гермионой возвращались из Хогсмида. Чтобы сократить маршрут — сами понимаете, сейчас уже довольно прохладно, чтобы идти час с лишним по традиционной тропе — решили срезать через лес, по старой дороге. Видимо, нападавший посчитал, что раз дорога идет через место, в которое ученики обычно не суются, то ему никто не помешает. Мы услышали вскрик, пошли на шум… И прибыли вовремя, надо сказать. Еще немного времени — и от Лаванды остался бы только обескровленный труп.       — И что, по-вашему, мисс Браун делать в запретном лесу?       — При ней был толкователь прорицания. — Эванс вытащил из сумки учебник Лаванды, что он поднял с земли. — А сегодня довольно благоприятная для прорицаний ночь. Учитывая любовь мисс Браун к этому предмету, я думаю, что она решила немного побыть Кассандрой и развеять туманы будущего.       — Но почему лес?       — Скорее всего, это как-то связано с подпиткой магией природы или чем-то таким. — Пожал плечами Гарри. — Я не знаю, я не очень хорошо разбираюсь в прорицаниях. А если вы имеете в виду нападение вампира — то, скорее всего, потому, что он мог бы легко и быстро раствориться в тенях.       — А где мисс Грейнджер? — Обратила его внимание Амбридж. — Вы говорили, что нашли мисс Браун вместе.       — Отправил успокаивать учеников, ставших невольными свидетелями того, как я нес Лаванду в госпиталь. Гермиона очень талантливый психолог, умеет успокоить и приободрить. — Не стал конкретизировать Гарри, понимая, что Амбридж спрашивает все это не просто так. — Мы же не хотим, чтобы в школе поднялась паника?       Гарри продолжил рассказывать, мысленно обрабатывая всю ситуацию еще и с сугубо вампирской точки зрения. Еще один Сородич, пусть и дикий, на территории Хогвартса. А настолько ли тогда надежное это место, насколько Дамблдор его разрекламировал, если в лесу может жить кто угодно? И что делать с этим Сородичем? Бросить все на произвол судьбы? А если потом кто-то погибнет? Эванс прекрасно понимал, что будет, если начнется официальное расследование гибели ученика. Мракоборцы все вверх дном перевернут. А значит — есть немаленькая вероятность того, что какой-нибудь «Грозный Глаз» Грюм определит, кем на самом деле является Гарри Дэниэл Эванс. И тогда будет очень сложно выпутаться. Ну да как же — вампир убивает школьника, а потом выясняется, что подросток, который и сообщил у нападении и сам является Сородичем. Совпадение ли? Памятуя паранойю Грюма, Гарри почти гарантировал собственную судьбу в таком случае — или он даст себя арестовать, или ему устроят окончательную смерть, или будут трупы мракоборцев, потому что силой его скрутить мало кому возможностей хватит.       — И что нам теперь делать? — Суеверный ужас так и выражался на лице профессора Стебль.       — Ничего. — Покачал головой Гарри. — Если вампира спугнули, то он на какое-то время заляжет на дно, если верить тому, что написано о них в учебниках по защите от темных сил. В нормальных учебниках, а не в «теории» Слинкхарда, я имею в виду. Можно было бы вызвать мракоборцев, но толку-то? Если он спрячется, то его не то что мракоборцы — даже другие вампиры вряд ли найдут.       — Смотрю, защита от темных искусств — ваш любимый предмет, верно Эванс? — Усмехнулся Снегг. — Во всяком случае, в темных тварях вы разбираетесь хорошо. Похвальное знание, как для гриффиндорца.       Гарри встретился со Снеггом взглядом. Ему показалось или профессор зельеварения запнулся перед фамилией? Как будто хотел сказать что-то совсем другое. Зельевар, тем временем, повернулся к остальным.       — Полагаю, мистер Эванс прав. Мы при всем своем желании не найдем нападавшего. Учитывая, что здоровью мисс Браун сейчас ничего не угрожает, я предлагаю пока не связываться с мракоборцами, а последить за ситуацией, усилить меры предосторожности и так далее. Не будем выносить сор из избы.       — Но как быть с девушкой? — Уточнила Амбридж. — Мы же не можем позволить вампиру учиться в Хогвартсе? Даже если она стала вампиром не по своей вине.       — Странно слышать от учителя защиты столь некомпетентное заявление. — Оскалился Гарри, старательно не демонстрируя клыки. — Вы, как учитель защиты, должны бы знать, что от одного укуса человек не превращается в вампира. Если вы получили зачет по ЖАБА и прошли квалификационные на эту должность, то должны это знать.       — Думаю, моя квалификация достаточна, мистер Эванс.       — А я так не считаю. — Огрызнулась Макгонагалл. — Я вас учила, Долорес. И не помню, чтобы вы занимались Защитой на шестом и седьмом курсах. Уверена, совет попечителей очень заинтересует факт того, что детей учит человек, который по своему предмету даже СОВ не потрудился сдать. Нет, я не сомневаюсь, что вы законно заняли свое место, но только потому, что других кандидатов не нашлось.       — Это не так важно. — Перебил Гарри нарастающий конфликт, украдкой подмигнул Макгонагалл, понимая, что теперь он из декана может веревки вить. Если учитель трансфигурации не побоялась в лицо высказать Амбридж все, что о ней думает, да еще и сделать это публично, то теперь они очень и очень надежные союзники. — Важен сам факт. Мисс Браун не станет вампиром от простого укуса. Кроветворный экстракт уже введен ей внутривенно, так что самое большее, чего мы можем добиться — дождаться, пока она проснется. Я потом расспрошу, что она помнит о нападении. И если что-то всплывет — расскажу вам сразу же.       Гарри понимал, что, будь он смертным, подобная попытка убеждения потерпела бы крах. Слишком явное убеждение, слишком явные недоговорки. Вампир понимал, что только благодаря собственному Присутствию он все еще не раскрыт, а деканы факультетов до сих пор его слушают, вместо того, чтобы припереть к стенке и начать допрос с использованием заклинаний огня. Но нужно срочно учить психологию и раскопать учебники для парламентариев. Уж кто-кто, а лучше политиков мастеров лжи не сыскать на всем белом свете. Дисциплины-то не всемогущи, надо научиться словоблудиям и без них. Но в этот раз вампирское обаяние спасло, было принято решение пока что пустить ситуацию по течению, поглядеть, что выйдет из предложения Эванса. Гарри же намеревался медленно и аккуратно свести Лаванду с блондинистой малкавианкой — так копаться в мозгах, как это делала миленькая и неприметная четверокурсница, он еще не научился. Надо же сделать так, чтобы мисс Браун предоставила максимум полезной информации. Гарри взглядом проводил уходящих из госпиталя преподавателей, убедился, что он один, оскалился, на сей раз не стесняясь и давая волю клыкам.       — Нет уж, я не дам тебе спокойно охотиться. — Прошептал вампир, обращаясь к неведомой твари, напавшей на студентку. — Хогвартс — мои охотничьи угодья…       Эванс поднялся с кровати, укоротил клыки и направился к выходу из госпиталя. Гарри не сомневался, что стоит ему добраться до гостиной Гриффиндора — и его тут же возьмет в оборот целая толпа волшебников-недоучек, желающих нахвататься информации для свежих сплетен. И как бы ему ни хотелось, отвечать на эти многочисленные вопросы придется. И отвечать нужно хотя бы немного честно, чтобы потом не было каких-либо проблем, если обнаружатся несоответствия. Предпосылки ему не доверять уже явно были. Вампир уже давно обратил внимание, как Рон приглядывается к нему. Как фальшиво улыбается, когда он рассказывает о балансе тьмы и света. Наверняка уже построил целую цепочку, которая выглядит логичной для Уизли, но является бредовой по своей сути. Впрочем, когда это Рона волновала логика?       Гарри сокрушенно вздохнул. Рон. Старый друг, с которым пройдена не одна передряга. Да, у них были ссоры и недопонимания, особенно — на четвертом курсе. Но, равно как и Гермиона, он был с ним в трудную минуту. Однако же, Гарри сомневался, стоит ли ему раскрываться. Вампир не знал, что думать. Гермиона не выдаст, их связывают не только некоторые романтические отношения, но и нерушимые узы крови. Сириус держит под контролем привитую наследием Блэков сущность демона, ему раскрываться тоже не с руки. А вот Рон… Он наверняка найдет способ как-то сообщить остальным Уизли. По крайней мере, Джинни и близнецам уж точно. И тогда придется следовать старому правилу — трое могут сохранить тайну, если двое из них — трупы. Придется убивать или околдовывать, чтобы сохранить себя. С другой стороны, можно обвязать Рона такими кровавыми обещаниями и клятвами, что он не выдаст. Но тогда это будет уже не тот самый балагур и раздолбай, с которым Гарри познакомился на первом курсе. Словом, вампир решил не вмешиваться в ход событий. Раскроет его рыжий балбес — хорошо, пусть приносит обещание и тогда можно беседовать с ним как прежде. Не раскроет — тоже хорошо, будет для него Гарри Эванс. Отличник, авторитетный студент и, как выразилась Полумна, «хороший учитель». О, помянешь чертей! Запах проклятой крови слишком явный, хотя Рон до сих пор уверен, что его не видно из-за прикрытой двери в класс. Явно же засада… Ну, ладно. Так даже лучше.       — Ступефай!       Гарри повернулся, принял вспышку оглушающего заклятия на грудь, даже не потянувшись к палочке. Вместо этого он быстро сократил дистанцию, рванул дверь класса и свободной рукой вырвал у рыжеволосого подростка палочку. Заметив краем глаза еще одно движение, Гарри закрылся старым приятелем как живым щитом, на который и попало оглушающее заклятие от второго участника засады, которым оказалась…       — Джинни, может ты мне объяснишь, какого хрена тут творится? — Проворчал Гарри, обезоруживая четверокурсницу палочкой ее же брата.       — Что ты с ним сделал? — Джинни едва не кричала, наблюдая за тем, как обмякшее тело Рона пытается осесть на пол.       — Это не я, а ты. — Улыбнулся Эванс, протягивая перепуганной Уизли ее же оружие, после чего наклонился над телом. — Оглушен. Ничего страшного. — Гарри поднял палочку. На секунду ему показалось, как напряглась Джинни. — Успокойся, добивать его я не буду. Эннервейт.       Рон вздрогнул, открыл глаза. Увидев, кто над ним стоит, он попытался отползти назад, но лишь болезненно ударился об парту.       — Допустим, ваша засада удалась. — Вампир протянул Рону его палочку. — И что дальше вы намерены делать?       — Как ты это сделал? — Спросил Уизли, игнорируя вопрос. — Я же видел, как ты поймал оглушающее.       — Глаза могут тебя обманывать, мистер староста факультета. — Гарри пересек класс, уселся на край преподавательского стола, взмахнул палочкой. Дверь моментально заперлась. — А теперь рассказывайте, жулики малолетние. Что вы себе придумали. Ну, я жду!       — Ты и Грэйнджер. — Рон, похоже, подумал, что живым он отсюда не уйдет, так что начал осторожно выпытывать ответы. — Вы же не просто ученики.       — Допустим. — Не стал отпираться Гарри, чем шокировал старого друга до невозможности.       — То есть, мы правы? — Джинни помогла брату встать. — То, что мы думаем — это правда?       — Смотря что вы думаете.       — Ты — пожиратель смерти! — Оскалился Рон. — Ну или хочешь им стать.       — Ага, а Гермиона — Беллатриса Лестрейндж под оборотным зельем. — Вампир поднял руку. — Подожди, сейчас мы кое-кого позовем, тогда продолжим. Экспекто патронум!       Гарри намеревался дать друзьям подсказку. Думал, что патронус будет, как и прежде, в форме оленя. Но получилось все не так. Вместо знакомого Сохатого, с палочки соскочил сияющий белым свечением ирландский феникс. Да уж, действительно чудо. Интересно, а как изменился патронус Гермионы? Авгурей в ожидании воззрился на призывателя.       — Миона, я в классе древних рун. Нужна твоя умная голова. Срочно. — Вампир взглянул в глаза авгурею и добавил уже другим тоном. — Проследи, чтобы этого никто не услышал, кроме нее.       Призрачный феникс кивнул и, расправив крылья, скрылся в стене. Спустя десять минут растрепанная и явно озлобленная Гермиона вломилась в класс.       — Гарри! Дэниэл! Эванс! Ты! Последняя! Сволочь! Ой… — Молодая Бруха только теперь заметила, что вампир в комнате не один, а в компании младших Уизли. — Что стряслось?       — Чего так завелась? — Гарри подошел к девушке, поцеловал в щеку. — Ну прости, должен же кто-то был ответить на вопросы любознательных.       — И ты свалил это на меня… — Уже более миролюбиво ответила ему отличница. — Ничего-ничего, я тебе эту белую лошадь еще вспомню…       — Какую лошадь?       — А, забудь… Это выражение такое у русских. — Гермиона выразительно посмотрела на Рона и Джинни. — Что у вас случилось?       — Представляешь… — Гарри закупорил дверь, на этот раз — так, чтобы никто из нее не вышел и никто не вошел без его воли. — Оказывается, мы с тобой не Гарри Эванс и Гермиона Грэйнджер, а Родольфус и Беллатриса Лестрейнджи. Во всяком случае, в таком контексте нас сейчас выставили.       — Мерзкие грязнокровки, предавшие честь своего рода! — Весьма натурально сыграла безумную колдунью отличница, после чего залилась пронзительным смехом, от которого Рон и Джинни буквально в стену вжались. До того было похоже. Гермиона на секунду умолкла. — Стоп, вы это серьезно?       — Вы… — Запинаясь проговорил Рон. — Вы — Лестрейнджи?       — Ну, ты же сказал, что мы пожиратели смерти. — Улыбнулся вампир. — А кто еще, кроме этих двух молодчиков, мог быть отправлен в Хогвартс играть влюбленную парочку и делать ювелирную работу по перемениванию несчастных детишек в загребущие лапки Волан-де-Морта?       Рон понял, что над ним издеваются.       — Покажите руки!       — Да на здоровье. — Гарри закатал рукава, продемонстрировал идеально чистые предплечья, заметил, как расслабился Уизли. — Слушай, Рон, ты бы завязывал быть детективом. Не твое это.       — Чего это?       — Если бы я был пожирателем смерти, мне бы, с большой вероятностью, поручили вас, гриффиндорцев, поубивать в собственных постелях. Спите вы крепко, тревога до утра не поднимется. — Спокойно начал Гарри. — Серьезно, единственная причина, по которой Волан-де-Морт этого еще не сделал, состоит в том, что ему это пока не нужно или что ему пока не намекнули, что это можно устроить.       — Тогда кто вы?! — Взорвался рыжий обормот. — Кто вы, мать вашу?! Не верю, что вы простые ученики.       — Ну, не веришь — не верь. — Равнодушно пожал плечами Гарри. — Пожиратели-то тут при чем?       — А кому еще выгодно нам говорить, что Дамблдор — зло?       — Я не говорил, что он зло. — Остановил его вампир. — Я говорил, что он — светлый маг, который путает зло и тьму, как и многие другие волшебники Британии. И если бы кое-кто не улыбался мне, а внимательно слушал, то сейчас разговоров бы не было.       — И кто же из твоих знакомых может подтвердить, что это не одно и тоже?       — Допустим, Макгонагалл.       — Чего? — Опешили Рон и Джинни.       — Того! Наш декан, Минерва Макгонагалл, потому и дала разрешение организовать клуб «Старая Школа». Она хочет, чтобы Хогвартс перестал выпускать идиотов и начал выпускать магов, с которыми будут считаться. Потому что она помнит, как еще лет пятьдесят назад такие «величайшие» маги, как наш с вами директор были обычными средними по силам чародеями. Помнит также, что больше половины волшебных семей — темные. Заметь, темные, а не злые. Когда пришли такие «гении», которые отождествляли тьму и зло, темным не осталось ничего иного, как реально примкнуть к тому же Волан-де-Морту. Потому что добрые дяди их не приняли. Вот тебе и вся разгадка.       — А Гермиона?       — А что я? — Ответила ему вторая староста. — Доводы Гарри разумны, Рон. Критичны и полностью построены на логике. А если ты про смену приоритетов… Загляни в личные дела, Рональд. Нам по пятнадцать — по шестнадцать лет. Люди склонны меняться в таком возрасте. Пробовать новое. И то, что тебе кажется, будто я перестала заниматься, вовсе не означает, что я перестала это делать.       — И как тогда?       — Днем. Если ты не обратил внимания, то я тебе скажу — мы с Гарри на занятия не ходим, занимаемся сами, чтобы в феврале сдать СОВ, а в июне — ЖАБА. — Гермиона улыбнулась, едва успев спрятать клыки. — Да, прежней Гермионы Грэйнджер — заучки с бобриными зубками и блюстительницы порядка — больше нет. Вместо нее есть Гермиона Грэйнджер с клыками хищника и желанием справедливости. Не порядка, заметь, а именно справедливости. Это разные вещи…       — Вот видишь, это действительно наша Гермиона. — Хохотнул Гарри, отмечая то, как девушка намекнула про клыки. Вроде и к месту, а вроде и более чем непрозрачный намек.       — Так кто ж ты, наконец?       — Часть вечной силы я, что вечно хочет зла, но вечно совершает благо. — Улыбнулся вампир, цитируя Мефистофеля. Вообще, книга под скромным названием «Фауст», что была его комнате в доме на Тисовой, оказалась богата на подобные цитатки, часть из которых Гарри без всяких угрызений совести использовал в своей речи. — Задумайся о моих словах, Рон. И тогда ты все поймешь. Без всяких лишних слов, криков и заклинаний. В конце концов, ты мог просто подойти и спросить, а не мучиться подозрениями. Потому что друзья иногда остаются друзьями, даже если их разделяет смерть. Подумай об этом.       Гарри приобнял Гермиону и влюбленные пошли в сторону выхода, оставляя обескураженных Уизли сидеть в классе. Сегодня им всем было о чем подумать.