Лунные ночи замка Хогвартс

      Как Гарри и предполагал, поиски, организованные учителями для имитации бурной деятельности, ни к чему не привели. Вампир, напавший на ученицу, скорее всего оказался «залетным». Шел себе куда-нибудь по делам, увидел толпу школьников, решил перекусить по пути. Могло такое быть? Да запросто. Миграции у вампиров, конечно, дело не шибко распространенное, но иногда случается. Лаванда, что ожидаемо, ничем не смогла помочь — вампирский укус вообще мало кто из жертв помнит. Тот факт, что гриффиндорка сам факт укуса помнила уже был колдомедицинским чудом.       Разумеется, мисс Браун впала в панику, когда ей подтвердили ее подозрения, что на нее напал именно ночной кровопийца. Девушка буквально заперлась в себе, ни с кем не желая общаться и ни к кому не высказывая своих страхов. Продолжалось так четыре дня, пока в госпиталь из-за какой-то мелочи не зашла Гермиона. Естественно, от отличницы-старосты не ускользнул факт некоторой замкнутости главной сплетницы Хогвартса. Страхи девочки Гермиона, к ее чести, разгадала уже через несколько минут. Оказалось, Лаванда была полна предрассудков о вампирах, в том числе — маггловских. И искренне боялась, что однажды ночью станет страшным монстром. Гермионе стоило огромных трудов не расхохотаться, услышав, как Лаванда панически дрожащим голосом жалеет о том, что теперь ей будет невозможно продолжать нормально жить. «Возможно. — Подумалось новообращенной Бруха, которая уже настолько обжилась в новом облике, что даже несколько смущалась своей смертной неловкости и упущенным при жизни возможностям. — И еще как возможно».       — Я не смогу больше увидеть солнечный день. Или пойти летом на пляж…- Сокрушалась блондинка. — Я даже не смогу спокойно поговорить с подружками, чтобы не было соблазна превратить в вампиров и их тоже. Понимаешь, Гермиона?       — Успокойся, Лаванда. — В голосе отличницы загудела магическая мощь присутствия. — Уверяю тебя, никуда от тебя подружки не денутся. Подумаешь, укусили ее… Ну укусили, дальше что? Все хорошо же. Жива, более-менее здорова, как для вампирской жертвы.       — Но я же стану теперь…       — Не станешь. — Улыбнулась ей Гермиона. — Чтобы быть вампиром, нужно умереть сначала. А твое сердце… — Отличница нагло положила руку на грудь Лаванды, под ее ладонью явно слышался пульс. — Вроде как еще живое. И вообще, у тебя сколько по нумерологии?       — «Выше ожидаемого». — Шмыгнула носом несчастная гриффиндорка. — Но при чем здесь…       — А теперь считай. Первый вампир, по легендам, появился десять тысяч лет назад. — Гермиона нагло соврала, конечно, но кто будет говорить простой смертной о реальных временах всемирного потопа? — Вот и думай. Пусть из этих лет он проспит в глубоком сне три тысячи лет. Даже если он, дабы прокормиться, кусал человека, скажем, раз в неделю, то остается тысяча лет каждодневной охоты. Это, если ровным счетом, триста шестьдесят пять тысяч вампиров, которые должны были появиться только от него одного. А ведь и потомкам надо было бы кого-то кусать, верно?       — Хочешь сказать, укус не обращает в вампира? — Просияла Лаванда.       — Конечно. — Кивнула Гермиона. — Иначе они давно бы обратили всех нас в себе подобных. Не сомневайся, Лаванда, ты — живее всех живых.       После этого разговора главная болтушка Хогвартса несколько повеселела. До конца она, конечно, отошла не сразу, но и это был прогресс. Гарри, в свою очередь, провел для всех перепуганных подростков из башни Гриффиндора ликвидацию безграмотности, рассказав примерно то же самое всем, кто был в башне и соизволил его слушать — а таких набрался почти весь факультет. Учитывая, что авторитет мистера Эванса на факультете был непререкаемым, то вернувшуюся из госпиталя мисс Браун ждала не стена из презрительных взоров, не толпа отворачивающихся от ее вида подростков, а теплая компания, которая поспешила окончательно развеселить жертву вампира. Хотя, конечно, после этого случая тема вампиризма в гостиной львят стала нежелательной. По крайней мере, не в присутствии Лаванды Браун. Сама же блондинка стала достаточно тесно общаться с Гарри и его компанией, в которую влилась как родная.       Для самого Эванса неделя, впрочем, омрачнилась еще и тем фактом, что Рон и Джинни безбожно тупили относительно догадки. Как можно было не внять такой очевидной подсказке?! Нет, конечно, он подозревал, что на младшеньких Уизли природа отдохнула, но чтобы настолько не соображать своими рыжими головами?! Впрочем, как выяснилось в пятницу, некоторая логика у них все же была. Правда, работала не в ту сторону. Поздним вечером Соул приволок Гарри электронный носитель с сообщением от Сириуса. Оказалось, эти двое спрашивали за него. Новоявленный лорд Блэк, разумеется, никому ничего не сказал, как они с Гарри и договаривались, но прецедент имел место. Молодой Бруха все больше понимал, что надо серьезно поговорить со старыми друзьями. Тем более, что вскоре прибыло и письмо от Дэниэла Родригеза, который своим словом освобождал неоната от данного обещания к сокрытию своей личности.        С его слов выходило, что скоротечный кризис власти у британских вампиров миновал, толком не начавшись — шерифы нового князя Камарильи в Лондоне просто и без разговоров казнили всех виновных в «бунте на корабле», так что организовавшийся раздрай свелся к хлипкому миру. Хлипкому, потому что ценой перемирия стал выход большей части гангрелов из объединения вампиров. А значит, в Шабаше добавилось хитрых, изворотливых и очень опасных хищников. Оставшиеся кланы волком выли — реально в бою противостоять мощи этих жутких одиночек могли разве что Бруха, но и бунтарей-анархистов все больше начинали интересовать связи Баронов Анархов и полная вседозволенность Шабаша, чем власть самодовольных князьков Камарильи. Но пока что все было спокойно. Так что Дэниэл не просто предлагал Гарри открыться самому — он, по сути, требовал это сделать, чтобы кто-то не сделал этого за него. Информацию ведь можно подать разными методами. Можно в мягкой и дружеской беседе рассказать, что ты из себя представляешь, а потом закрепить эту беседу обещанием на крови. А можно прислать старой компании весточку, что, мол, так и так, ваш старый друг был обращен в вампира и так вас ненавидит, что скорее вцепится вам клыками в шею, чем пойдет на контакт.       Доводы Дэниэла были куда как разумны, вот только Гарри все не получалось улучить момент для разговора. Даже на собраниях «Старой Школы» было как-то не до этого. Тем более, что Гарри не собирался открываться сразу такому количеству людей. Максимум — Рону и, может быть, Джинни. Остальным было знать необязательно. Но для начала он планировал выяснить, как быстро догадаются те, кому он уже дал подсказки. Надо сказать, пока что больше всех прогрессировал в разгадке профессор Снегг, хоть ему-то как раз Эванс ни малейшей подсказки не давал. Зельевар откуда-то сам все понял. Впрочем, с его-то талантами к темным искусствам и жизненным опытом, это было не слишком-то и удивительно… Гарри не сомневался, что бывший Пожиратель Смерти уже раскрыл его и что только какие-то неясные, но очень веские причины не дают ему объявить в своей традиционной манере: «Поттер — «отвратительно» за урок, придете на отработку». Но что это были за причины, Гарри не знал и даже не мог предполагать. Пока его только волновали два вопроса: как скоро зельевар спросит с него за подозрения и кому он передаст эту информацию. Со слов Гермионы выходило, что Снегг — член Ордена Феникса, шпион в стане Пожирателей Смерти, а значит должен был настучать Дамблдору. С другой стороны, он был вхож в Ближний Круг, так что мог и рассказать Волан-де-Морту о том, что его заклятый враг не умер, а очень даже здравствует, пусть и в весьма своеобразной форме.       Представив перекошенное от злости лицо Волан-де-Морта, Гарри улыбнулся. Тот столько лет гонялся за рецептом бессмертия, столько раз ошибался, сделал столько крестражей, чтобы не покинуть этот мир — и добился лишь слабого, жуткого подобия на мечту многих поколений людей. А его самая лакомая мишень и злейший враг — Гарри Поттер — получил самое настоящее бессмертие. С другой стороны, если Том Реддл знал, что он, Гарри, является вампиром, то уже наверняка приготовился к стычке именно со зверем. Эванс не сомневался, что адского пламени, да что там — простого «инсендио», изучаемого на первом курсе, он не переживет. А значит, следовало быть осторожнее.       Гермиона, прочитав послание от Дэна, только заулыбалась. Она видела, как тяжело приходится ее парню и была очень рада, что тому, наконец, удастся сбросить с души такую тяжкую ношу. Тот факт, что и ей придется раскрыть себя, ее нисколько не волновал. Придется так придется, зато развеется атмосфера подозрений, которая в последнее время начала очень сильно нервировать. Она, кстати, одобрила подход своего возлюбленного, но совсем по иной причине — она хотела посмотреть за реакцией, которая последует затем. Она прекрасно помнила, как Рон поначалу отнесся к профессору Люпину, стоило тому показать свою звериную натуру, и хотела теперь понять, как тот отнесется к вампиру рядом с собой. Тем более, что они ничем не рисковали. Даже непреложный обет можно обойти при некотором желании, а вот обещание на крови было сродни договору с дьяволом — ни разрушить, ни обойти, ни найти лазейки. А уж в составлении условий договора Гарри и в самом деле напоминал Мефистофеля.       И вот, наконец, случай представился. Все получилось элементарно и просто. Приближались выходные, так что Гарри просто пригласил ее, Рона и Джинни на прогулку. Сначала рыжие думали, что их приглашают в Хогсмид и были очень удивлены факту, что отправляются в маггловские кварталы Лондона. Зачем туда? Да все просто — вампирам элементарно надоел дух средневековья, витающий в замке. Гарри и Гермионе хотелось немного освежить мозги и вспомнить, как это — жить в мире магглов. Поначалу рыжие даже скривились — мол, что интересного может быть в мире простецов? Но это, впрочем, не помешало им согласиться на прогулку. А уж из кинотеатра, куда их завела Гермиона, рыжих пришлось вытаскивать за уши. Затем была прогулка по примечательным местам в маггловском Лондоне, от которой волшебники тоже не отказались.       Гарри улыбался. Идея с маггловскими кварталами, на самом деле, принадлежала Гермионе. Потому что девушке хотелось показать, как нынче живут магглы, как заблуждаются на их счет многие волшебники и как это круто — жить современно. Второй же причиной, помимо «осовременивания», была атмосфера. Надо было дать рыжим почувствовать себя в безопасности в их компании, да еще и на нейтральной территории. Получилось идеально. Все остались довольны прогулкой. Так что уже к вечеру, после всех развлечений, когда они присели передохнуть в одном из Лондонских парков, Гарри, дождавшись, пока несколько свидетелей вокруг отойдут подальше, оградил скамейку чарами от подслушивания и приготовился рассказывать.       — Должен сказать, вы двое нас удивили. — Улыбнулся вампир, пока еще не демонстрируя клыки. — Вот скажите, вы правда думали, что Сириус не расскажет никому о ваших подозрениях?       Рон поперхнулся слюной, услышав такой вопрос. Вот чего-чего, а такого конца дня он никак не мог ожидать. Вампир тем временем продолжил речь.       — Да, вы оба были абсолютно правы. Мы с Гермионой — не те, кем хотим казаться. Совсем не те. Хотя, конечно, мы не Пожиратели Смерти, но и простыми школьниками мы, к большому счастью, не являемся.       — Мы уже поняли. — Проворчала Джинни. — Но кто вы тогда?       — Мы дали вам очень, подчеркиваю — очень весомую подсказу. — Ответила ей Гермиона. — Тот факт, что вы не смогли догадаться — это ваш косяк. И очень весомый.       — Гермиона, можно без нотаций?       — Я могу вам рассказать, кто мы и что мы. — Гарри принялся что-то искать в сумке. — Но только под обещание на крови.       — И чего нам придется пообещать? — Как-то недовольно проворчал Рон, уже подозревая, что сейчас его попросят пообещать выполнить любое желание, как этот Эванс уже сделал едва не с каждым в школе.       — Вы оба пообещаете нам перед магией и кровью, что ни словами, ни текстом, ни каким-либо иным образом не раскроете информацию, которую услышите от нас с Гермионой. Никому. Ни друзьям, ни учителям, ни родителям, ни возлюбленным. Вообще никому. Без нашего с Гермионой совместного, осознанного и подтвержденного магией согласия.       Условия были просты, как апельсин. Хотя, конечно, Уизли и подозревали, что где-то в простой с виду формулировке обещания есть двойное дно. Вот только никак не могли понять, в чем дело. Наконец, любопытство, сгубившее не одну кошку, победило. Уизли присягнули на молчание и приготовились услышать правду, какой бы она ни была. Рон вдруг сглотнул. Он увидел, как Гарри поднимается со скамьи, надевает свои знаменитые очки-велосипеды и взлохмачивает привычным жестом волосы, кардинально преображаясь в столь знакомый образ.       — Нет…       — Да, Рон. — Кивнул Поттер. Уизли все еще не верящим взглядом протянул к нему руку, потрогал старого друга, желая убедиться, что все это ему не снится — Ваш погибший друг все это время был рядом, а вы были так слепы, что не поняли даже столь однозначных намеков. Рон? Джинни?       Поздно. Нервная система у младшеньких Уизли оказалась на удивление непрочной. Хотя после такого потрясения хлопнуться в обморок — это еще более-менее нормальная реакция. Гермиона помогла ему усадить бесчувственные тела на лавку и Гарри одним взмахом палочки вернул друзей в сознание. И спустя мгновение заключен в крепкие объятия младшеньких Уизли, по щекам которых текли искренние слезы. Гарри умоляющими глазами взглянул на Гермиону, но та только улыбалась, как бы намекая, что «разбирайся с этой ситуацией сам, друг мой…». Эванс с трудом выбрался из медвежьих объятий Рона и из слабеньких обнимашек дрожащей от осознания истины Джинни.       — Гарри… Но ведь пергамент… Дамблдор… Как же это может быть? Ты — живой! — На лице Рона одновременно выразилась целая буря эмоций, вампир искренне улыбался, глядя на растерянную физиономию лучшего друга       — Гарри, но это же невозможно? — Каким-то сомневающимся тоном спросила Джинни, не желая отцепляться от него, на что Гермиона смотрела уже с мрачным неудовольствием. Собственник в душе вампирши требовал отвинтить этой наглой смертной ее рыжую голову, чтобы не лезла на ее парня, но человечная натура Гермионы без всякой сложности отбросила эту идею. Ей в самом деле было приятно видеть воссоединение старой компании. — Мы же своими глазами видели…       — Пергамент из Министерства вам не солгал. — Снова улыбнулся Эванс. — Я действительно умер.       — Что?!       — Что?       — Но ты ведь живой! — Повторил Рон.       — Я не-мертв, если быть точным. — Гарри отпустил клыки, увидел как побелели лица младшеньких Уизли. — Ну-ну, не меняйтесь в лице. Вы что, вампиров никогда не видели? Храни меня кровь, да что же у вас нервы такие слабенькие… Гермиона, помоги мне снова привести их в чувство. Кажется, признание будет длиться дольше, чем я предполагал… А нам еще в замок вернуться надо.

***

      Уже давным давно отзвучал колокол, призывающий учеников вернуться в спальни, но в гостиной Гриффиндора, в уютной спальне старосты факультета по имени Рональд Уизли, огороженной всеми возможными заглушающими чарами, все никак не затихал разговор. Гарри и Гермиона кратко пересказали рыжим друзьям все, что произошло с того злополучного дня, когда национальный герой магической Британии пал жертвой вампира по имени Дэниэл Родригез. Рон и Джинни менялись в лице каждый раз, когда рассказ принимал тот или иной оборот, а уж на этапе с тем, как Гарри обратил Гермиону в Сородича их и вовсе пришлось уже третий раз за день приводить в чувство. Когда молодые Бруха закончили свой рассказ, в комнате на некоторое время повисла гробовая тишина.       — И что вы теперь будете делать? — Спросил первое, что пришло на ум, Рон.       — Жить спокойной вечной жизнью, учиться, никуда не лезть, ни во что не впутываться. — Перечислил в ответ Гарри. — А чего ты от меня ждал? Какой вопрос — такой и ответ.       — Ну, я в смысле… Черт, прости, Гарри. Просто никогда не думал, что снова буду с тобой разговаривать. — Смутился Рон. — Не каждый день узнаешь, что друг, которого ты три с лишним месяца считал погибшим все это время гулял рядом с тобой в форме вампира.       — Все нормально. — Подмигнул ему Гарри. — Не дрейфь, Миона тоже была обескуражена, когда я ей все рассказал.       — Блин, теперь ясно, от чего ты такая довольная. — Обратился к девушке Рон. — И ведь ничего не сказала, вредина…       — Сам вредина.       — И что вы теперь будете делать, Гарри? — Повторил вопрос Рон. — Ну, я про ситуацию с ты-знаешь-кем… Елки, надо же нашим рассказать, все так рады будут!       — У тебя не получится — ты пообещал, что никому не передашь информацию. — Оскалился вампир. — А такие обещания, я тебе скажу, покрепче непреложного обета будут.       — Вот ты…       — Паразит звучит честно. — Напомнил вампир. — Ну, сам подумай, если бы было можно — ты думаешь, я бы не раскрылся вам раньше?       — Но почему?       — Потому что между магами и вампирами сейчас шаткий паритет. А известие, что я стал вампиром, начнет между ними войну. Поэтому мне и нельзя раскрывать себя. То, что мне позволили открыться вам и Сириусу — уже огромная удача.       — Подкрепленная твоим кровавым договором.       — Не хочу рисковать. — Пояснил Гарри. — Сами вы меня не сдадите по доброй воле, это понятно. Но от оговорок, слухов, сыворотки правды и пыток никто не застрахован. Лучше не рисковать.       — Но ты ведь все тот же, верно? — За прошедшие несколько часов Рон несколько расслабился и потихоньку начинал понимать, что это действительно Гарри и Гермиона, а не какие-то темные и мрачные твари.       — Не совсем я. Только частично. Обращение в сородича очень сильно меняет психологию. Настолько, что сам себя иногда не узнаешь. А что касается Волан-де-Морта… — Рон вздрогнул, услышав это имя. — Я пока ничего делать не буду.       — Как это? Но ты же…       — Скажешь, что я мальчик-который-выжил — укушу. — Повторил Гарри предупреждение, которое до этого говорил Сириусу. Рон невольно сглотнул слюну. — Я не стану вмешиваться в политические и военные игрища Дамблдора и Волан-де-Морта. По крайней мере, пока это не коснется близких мне людей. И уж точно не планирую быть героем, символом или мессией для кого-либо.       — Почему?       — Потому что я — это я, а не чья-то политическая пешка.       Разговор все продолжался и продолжался. Ближе к полуночи Джинни отправили спать — четверокурсница буквально клевала носом. Рон, более привычный к ночным посиделкам за домашними заданиями, решил еще немного поболтать с другом, которого уже и не надеялся встретить на этом свете. В комнате ненадолго повисла тишина. Гермиона поудобнее улеглась на коленях у любимого, Эванс запустил руку ей под свитер, приобнял немного за талию, чем вызвал довольное урчание молодой вампирши.       — Черт, везет тебе на девчонок, Гарри. — Решил сменить тему Рон, неожиданно отметивший для себя, что его друг говорит более чем разумно, хоть и не поддерживает методы Ордена Феникса. Чтобы переварить всю ту информацию, что он услышал от Гарри за этот вечер, ему требовалось немного расслабить мозги. — Как у вас с ней?       — Завтра идем в Хогсмид. Может быть посидим у Паддифут, а может снова на все плюнем и поедем в Лондон. Не решил еще. — Откинулся на спинку диванчика вампир.       — Завидую я тебе. У меня так не получается. Уверен, Лаванда на меня и не посмотрит…       — Лаванда Браун? — Улыбнулся Гарри. — Однако, как причудливо тасуется колода…       — Что?       — Ничего, это я так. — Отмахнулся вампир. — Так, значит, не посмотрит? С чего бы это? После занятий в «Старой Школе» и ты, и Невилл, и остальные здорово пришли в форму. Ты с ней разговаривал хоть о своих чувствах? Не отвечай, вижу, что нет.       — Слушай, ну ты же помог Невиллу с Боунс? — Как-то обнадеженно спросил Рон. — Ну… Я в смысле…       — Хочешь, чтобы я помог тебе с Лавандой? — Хохотнул Эванс. — И не боишься жуткого кровавого договора с дьяволом?       — Чего?       — Ну я же Мефистофель — так, кажется, меня за глаза зовут? — Улыбнулся Гарри. — Мол, предлагаю всем сделки, чтобы потом привести вас всех на клятву к темным силам.       — Да ну тебя…       — Успокойся, я шучу. — Расслабился вампир. — Ладно, помогу я тебе. Но только будет один момент.       — Какой? — Насторожился Рон       — Ты ведешь себя с ней не как с другом, а как именно с девушкой. Это подразумевает эмоциональный диапазон несколько больше, чем у зубочистки. — Усмехнулся Гарри. — Так что поступаем следующим образом… Лаванда, как и ты, чистокровная и почти ничего не знает о маггловском мире, но Хогсмид успела изучить вдоль и поперек. Намек ясен?       — Провести ее погулять по Лондону?       — Можем задать вам вектор свидания, немного подтолкнуть вас к сближению. — Потянулась Гермиона, до того не вмешивающаяся в разговор.       — Точно. — Подхватил Гарри. — Давай так — завтра приглашаешь ее на прогулку в Хогсмид, там мы «совершенно случайно» будем вас ждать в трактире «У Лиса». Подсядете к нам, выпьем по кружке сливочного пива — и рванем в Лондон до конца дня. А дальше — посмотрим по обстоятельствам.