Лунные ночи замка Хогвартс

      — Знаешь, надоела мне эта Британия, — Гарри откинулся на спинку дивана, приобнял Гермиону, подсевшую рядом. — Особенно — ее магическая часть. Вечные войны, интриги, заговоры, подковерная борьба… Надоело.       — Зная твою деятельную личность — ты уже что-то придумал, верно?       — Разумеется, — Гарри кивнул. — Мы с тобой отправляемся в отпуск. Куда-нибудь за границы оловянных островов. Скажем, — он почесал нос. — Куда-нибудь в Лос-Анджелес.       — А почему именно туда? — не поняла Гермиона.       — Кроме того, что это довольно красивый, культовый город с кучей киностудий, театров, центров искусств и прочего? — Гарри чуть улыбнулся. — Ну… Как дополнительный аргумент — там живет довольно большое количество влиятельных и состоятельных сородичей, с которыми Дэниэл так или иначе планировал нас познакомить. Вот, выпадет оказия. Заодно и скроемся на некоторое время с радаров Дамблдора, Волан-де-Морта и вообще всех, кто хоть как-то пытается на нас влиять.       — Ты думаешь, нам вот так просто дадут пройти через магические границы? — Гермиона улеглась ему на колени, Гарри тут же запустил руку в ее волосы. — Не думал, что за мной, как за давней подругой «мертвого» Мальчика-Который-Выжил, могут следить? И за тобой, как за неведомо откуда появившимся родственником мессии?       — Разумеется, я подумал, — Гарри заклинанием подманил к себе небольшой бумажный конверт. — Поэтому заранее озаботился маггловскими паспортами, разрешениями на выезд за границу, билетами с открытой датой и всем таким прочим. На тебя, меня, Луну, твоих родителей и Дэниэла Родригеза. Собственно, это было его предложение — ему надо зачем-то в Санта-Монику. Ну, он и предложил нам поехать с ним, а там, на месте, отделиться и заниматься своими делами.       Гермиона крепко задумалась.       — Ну, не знаю… Надолго?       — Полагаю, на все пасхальные, — Гарри чуть улыбнулся. — Там как раз две недели будет до седьмого апреля.       — Погоди… — Гермиона на секунду зажмурилась. — Но ведь это уже через неделю.       — Восемь дней, если быть точным, — Гарри пожал плечами. — Как раз хватит, чтобы собраться и перенести все дела.       — Вот ты…       — Какой есть.       — Надо же родителям сказать! — Гермиона аж подпрыгнула на месте и, судя по всему, приготовилась лететь с сообщением вот прям щас.       — Не переживай, — Гарри в один прыжок оказался рядом. — Я уже все им сказал и они не возражают, если, конечно, не будешь возражать и ты тоже.       — Да когда ты все успеваешь?!       — Я все сделал, пока ты спала, — он пожал плечами. — Вчера днем, пока ты, закончив помогать Луне, задремала в кресле.       — Но я не спала!       — Это ты так думаешь. Села в кресло на пять минут — и проспала часа четыре. Минимум. Ты бы это…       — Что?       — Ты бы иногда высыпаться пробовала? Физически оно тебе не надо, конечно, я за психику переживаю.       На это Гермиона не нашла, что ответить. Гарри дал ей пару минут на то, чтобы успокоиться и несколько переварить информацию.       — Ну так как? — спросил он, наконец. — Мы летим?       — Черт красноречивый… Летим. Но все равно… За нами ведь могут следить.       — Маги Британии — на удивление серьезные тормоза, — Гарри усмехнулся. — Большая часть чистокровных и полукровок, чтобы ты понимала, до сих пор пугаются даже светофоров и звука микроволновки. И уж тем более ни разу не пользовались маггловским транспортом.       — И?       — И именно поэтому мы воспользуемся, в основном, маггловскими средствами, — Гарри принялся объяснять маршрут. — В обозначенный день мы берем с собой минимум вещей — если что, все необходимое докупим на месте — и порталом уходим прямо отсюда в центр Лондона, на Пиккаддили. Оттуда маггловским метро добираемся до Южного Кенсингтона. Там делаем круг по желтой ветке до Ливерпуль-стрит, там переходим на красную ветку, от нее — до Илинг. Там немного прогуляемся, ловим такси до Хитроу, регистрируемся на рейс и теряемся в толпе. Наш самолет в половину шестого вечера. Летим до Лос-Анджелеса без пересадок.       — А родители с Дэниэлом?       — Они летят с нами. Не переживай, с ними мы увидимся уже в Хитроу.       — Угу.       — Вот и хорошо, раз «угу», — Гарри поцеловал девушку в щеку. — Пойдем, глянем, как там регенерация нашей подопечной. Заодно, и ей все расскажем.       Успевшая за одни сутки слегка очухаться, малкавианка восприняла предложение весьма и весьма положительно. Настолько положительно, что даже поспешила нарушить строгое предписание «доктора Гарри», вскочила с кровати, бессовестно нарушив постельный режим, за что тут же получила по филейной части, смущенно пискнула, но буянить и оглашать счастливым визгом все вокруг не прекратила. Наоборот, ее шизанутое сознание заявило, что ей даже нравится и что она не против, если ее отшлепают, как плохую девочку. Гарри с Гермионой переглянулись и синхронно кивнули, негласно соглашаясь с единой на двоих мыслью — надо перепрятать маггловские журналы, купленные как-то по случаю и из чистого любопытства.       Успокоить Полумну удалось далеко не сразу. Точнее, вообще не удалось. Малкавианка — не иначе, как от избытка чувств, неслабо так «вспыхнула» ментальной энергией, от чего Гарри, закрывший собой Гермиону, схватился за голову, взвыл и упал на колени, будучи не в силах устоять на ногах. Ему показалось, что ему в голову только что вбили здоровенный ржавый гвоздь. Сознание повело, перед глазами все стало расплываться, уши наполнил писк где-то на уровне ультразвука. Полумна, мигом став сама серьезность, испуганно пискнула:       — Ой…       Полумна в одно мгновение оказалась рядом с Гарри, тот со стоном оперся на стену, попытался встать. При помощи Гермионы у него даже более-менее получилось выпрямиться, а поданный заботливым домовиком кубок с кровью и вовсе помог кое-как очухаться и отойти от последствий ментального удара.       — А ты опасная женщина, мисс Лавгуд, — проговорил Гарри, медленно смакуя саламандровую кровь (он и рад был бы выпить все залпом, но его все еще немилосердно тошнило). — Надо с тобой быть осторожнее.       — Бойся меня, смертный!       — Я бессмертный, — напомнил Гарри. — Не неуязвимый, но бессмертный. Почти…       — Ой, все…       — Если ты летишь с нами — начинай готовиться, — Гарри игриво шлепнул Полумну.       — Есть, сэр!       Неделя, к удивлению Гарри, прошла как-то слишком уж спокойно. Подозрительно спокойно, как для творящегося в Британии теневого противостояния между Орденом Феникса и Пожирателями Смерти. Ни нападений, ни тайных столкновений, ни каких-либо попыток террора со стороны Волан-де-Морта, ни пропаганды идей бобра, добра, света и порядочности со стороны Дамблдора, ни даже какого-либо идиотизма со стороны Министерства Магии. Разумеется, в прессе пытались придать значимости некоторым мелким арестам в Лютном переулке, а также, посмаковав события прошедших дней, высказали опасение, что в магической Британии наступило затишье перед бурей. Но сделано это было явно больше для объема статей, чем для смысловой нагрузки…       Как бы там ни было, уже через восемь дней вся честная компания собралась на пункте таможенного досмотра в Хитроу. Нужно было пройти паспортный контроль — благо, знакомые Дэниэла Родригеза в миграционной службе не стали задавать лишних вопросов, а в Штатах все было на мази уже давно (да и как тут не быть порядку, если ответственный с той стороны океана — гуль одного из Сородичей Бруха?), после чего бегло пройти проверку груза на отсутствие взрывчатки, оружия и прочих запрещенных веществ. Хорошо хоть, что никто не замерял температуру и не проводил медицинского осмотра, иначе возникли бы некоторые сложности с объяснением, каким образом из их компании в шесть человек, четверо оказались давно остывшими трупами.       Очередь была сумасшедшая. Хитроу — огромный аэропорт, один из самых крупных в мире. Рейсов через него проходит очень много, поток людей — просто невероятный. А вот пунктов пропуска не слишком много, досмотр проводится довольно-таки тщательно. Да и с документами не у всех порядок — у кого-то виза просрочена, кто-то просто обнаруживает, что забыл паспорт в такси… Гарри чуть занервничал, когда приближалась его очередь. В конце концов, никогда прежде он за границей не был и таможню, соответственно, не пересекал, а потому стал прислушиваться и присматриваться к разговору впереди стоящих людей с инспектором.       Очередной турист подошел к окошку.       — Ваши документы.       Человек подал документы.       — Ваше имя и фамилия?       — Джорджи Костава.       — Цель поездки?       — У меня бизнес в Штатах.       Гарри прислушался, прикрыл на мгновение глаза. Все же, обостренный слух иногда — проклятие. Шум вокруг стоял невообразимый, но он, все же, ощутил, что у этого самого Джорджи, кем бы он ни был, прыгнул пульс. «Врет, — однозначно решил для себя Гарри. — Спорю на тысячу галлеонов, что врет». Таможенник, между тем, продолжал расспросы:       — Извольте объяснить, что это?       — Паспорт, — совершенно уверенно ответил ему турист.       — А как на счет графы «пИчат Сдезь»? — таможенник, видимо, нажал на кнопку. Подошедшие полисмены тут же попросили Джорджи пройти с ними. Между тем, инспектор произнес в громкоговоритель: — Следующий!       Гарри сглотнул, сделал несколько шагов. Наверное, стекло должно было затемнять лицо инспектора или и вовсе его скрывать, но для взгляда вампира он все еще был виден, как на ладони. Какое-то время инспектор рассматривал его. Наконец, он вздохнул и произнес:       — Ваши документы.       Гарри протянул ему документы. Конечно, документы были совершенно настоящими, придраться не смог бы даже самый въедливый человек на свете, но Гарри все равно нервничал. Разумеется, это не укрылось от бдительного стража границы:       — Молодой человек, с вами все в порядке?       — Да-да, — Гарри передернул плечами. — Просто, я в первый раз лечу. Переживаю немного…       — Ясно, — инспектор принялся проверять документы. — Ожидайте…       Две минуты, ушедшие на полную проверку, показались Гарри вечностью. Наконец, инспектор протянул ему документы обратно.       — Удачного полета. Проходите, — Гарри принял свои документы, кивнул и поспешил присоединиться к остальным. — Следующий!

***

      — Добро пожаловать в Лос-Анджелес, молодежь. — Дэн без всяких усилий подхватил разом все рюкзаки, взвалил их на себя.       — Мы тоже «молодежь»? — не удержался от комментария отец Гермионы, не знавший особенно о том, кто такой есть названный отец Гарри.       — Для меня — да, — Дэн довольно бодро зашагал в сторону выхода из терминала. — В конце концов, мне уже сто восемь…       Роберт Грейнджер аж споткнулся. Сорокапятилетний мужик, коего из себя внешне представлял мистер Родригез, ну никак не выглядел стовосьмилетним стариком. Родители Гермионы с некоторой надеждой посмотрели на совершенно спокойных детей, те втроем почти синхронно кивнули, подтверждая, что им не послышалось и что Дэну именно столько, сколько он и сказал. Сам старший вампир, между тем, вывел их на парковку, подошел к небольшому микроавтобусу, припаркованному в тихом и неприметном местечке. Пиликнула сигнализация, Дэн открыл двери, сгрузил вещи.       — Располагайтесь, — сам он прыгнул за руль, дождался, пока остальные погрузятся. — Так… Джин, Роберт — мы вас завезем на место поселения, поможем заселиться, а потом уедем. У нас четверых есть кое-какое важное… не столько дело, наверное, или обязанность какая… Так… Норма приличия, которую надо выполнить.       — Может, нам с вами? — предложила мама Гермионы, все еще не свыкшаяся с мыслью, что сейчас находится в обществе как минимум четверых вампиров.       — Если не желаете стать подарком или угощением к столу — не рекомендую, — Гарри покачал головой, он уже понял, какая обязанность их ждет. А вот отец Гермионы не до конца понял смысл сказанного:       — Может, кто-нибудь объяснит мне хоть что-то?       — Мы поедем на встречу с другими Сородичами, — кратко бросил Дэниэл, машина уже катила в сторону даунтауна Лос-Анджелеса.       Родители Гермионы поняли, что их сопровождающий толком ничего им не объяснит, повернулись к собственной дочери за разъяснениями. Та вздохнула и начала объяснять:       — Наиболее сильный вампир в городе или регионе, как правило, провозглашает некую территорию своим доменом и предпринимает все необходимое, чтобы сохранить контроль над ней. Попросту говоря, князь — это тот вампир, у которого достаточно силы, чтобы удержать домен в городе, составить законы для этого города и сохранять мир. Обычно эту должность занимает старейшина, ведь у кого, кроме старейшины, хватит личных сил и обаяния, чтобы удерживать домен в крупном городе?       — А вы тут при чем?       — Согласно Пятой Традиции, власть князя распространяется на тех, кто его посещает, будь то даже целый город или регион. Прибывающие вампиры, будь они путешественниками или желающими поселиться в городе насовсем, должны подчинятся одной и той же Традиции и представиться, — подхватил Гарри. — Во-первых, чтобы не возникало непонимания; во-вторых, чтобы узнать действующие в домене правила и общие нормы; в-третьих, чтобы получить право охотиться на территории домена. Хозяев надо уважать… Ну и в-четвертых, надо договориться, чтобы вас не трогали…       — А могут? — насторожилась Джин Грейнджер.       — Ну, — обратила на себя внимание Полумна, лукаво улыбаясь и демонстрируя довольно впечатляющие клыки. Родители Гермионы вздрогнули. — Вообще, могут… Человечность — человечностью, но вы — только не обижайтесь — у большинства вампиров будете иметь столько же прав, сколько у вас имеет прав жареная индейка.       После такой отповеди Роберт и Джин надолго замолчали и, похоже, уже пожалели о том, что согласились на отпуск с детьми. Они так и не произнесли больше ни слова вплоть до момента, как их высадили у небольшого домика, специально снятого Гарри целиком для их размещения. Четыре большие комнаты позволяли им поселиться всем вместе без особых стеснений. Тем более, что родители Гермионы должны были спать вместе, равно как и Гарри с отличницей. Дэниэл имел собственную квартиру в Лос-Анджелесе, так что размещался отдельно. Полумна же, переговорив с Гермионой, сошлась с ней на мысли, что кровать в спальне большая, что они обе девочки достаточно взрослые и что Гарри им, если что, тоже хватит на двоих. Тем более, что последний не возражал нисколько.       Отдохнуть как следует, впрочем, не вышло. Уже вечером Дэниэл вернулся.       — Поехали, — обратился он к Гарри, Гермионе и Полумне. — Нас с вами ждет небольшое представление…

***

      — Добрый вечер, мои дорогие сородичи, — высокий, гладко прилизанный вампир в дорогущем костюме вещал со сцены театра даунтауна для всего трех или, быть может, трех с половиной десятков Сородичей разных возрастов, представляющих те или иные кланы. — Приношу свои глубочайшие извинения за то, что мог расстроить ваши планы…       Гарри окинул взглядом происходящее действо. Какой-то здоровяк, которого Дэниэл и Найнс — да, он тоже был на встрече — окрестили как «шериф», выволок на сцену двух парализованных кольями вампиров. Полумна, приглядевшись, однозначно определила их как представителей клана Гангрел. Несколько подручных князя — а именно он и извинялся за расстроенные планы — кое-как удерживали пленных, дабы те не падали. Сам князь, между тем, продолжал:       — Тем не менее, нас с вами собрало здесь весьма неприятное событие.       Некоторые вампиры, сидящие в зале, принялись перешептываться.       — Мы здесь, — князь повысил голос, шепотки тут же стихли, — потому, что наши законы, связывающие наше общество и являющиеся основой нашего существования, были нарушены.       Зал недовольно зароптал, многие смотрели на пленных, как голодающий на застолье.       — Как князь Камарильи в этом домене, — продолжал вампир, — я имею право даровать тем или иным Сородичам привилегию Обратить Дитя… Или лишить ее… Многие из здесь присутствующих обращались ко мне с подобной просьбой. И разве я хоть кому-то отказал без причины?       — Нет, — попытался поддержать князя кто-то из толпы. Совершенно несуразная, почти что клоунская одежда растаманских расцветок, не оставляла сомнений в том, к какому клану относится говоривший.       — Тем не менее, — продолжал князь, — обвиняемым, которые стоят перед вами, должно быть, показалось, что их мнение превыше моего. И что подобная просьба — сущая мелочь и пережиток прошлого. А потому такой просьбы даже не было высказано…       — Серьезные малые, — шепнул брату Дэниэл Родригез. — Еще и Гангрел. Подумай, у анархов и так в Санта-Монике позиции не очень…       — Цыть.       — Они были схвачены сразу после ритуала Обращения, — князь принялся расхаживать по сцене, кивнул на взрослого пленного. — Мне больно выносить этот приговор, ведь до недавнего времени я почитал этого Сородича законопослушным и верным членом нашего общества…       — Ага, больно, — вполголоса прокомментировал какой-то оборванец, что сидел позади Гарри. — Как же… Свежо предание, да верится с трудом…       — А наказание за подобный проступок, — князь снова повысил голос, — только одно. Смерть.       — Палач… — прорычал Гарри. Должно быть, слишком громко. Вампир на сцене улыбнулся.       — Пусть все здесь знают. Я не палач и не судья. Я всего лишь слуга нашего закона в этом городе. Закона, которому мы все здесь подчиняемся, — Гарри показалось, что все это время князь рассматривал его и принимал решение — а не казнить ли и его за компанию. — Пусть сегодняшняя экзекуция станет для всех присутствующих уроком, что мы должны придерживаться правил и традиций, что объединяют наше общество. Иначе мы все подвергнемся опасности. А сейчас… — он кивнул здоровяку, тот вытащил из ниоткуда гигантских размеров меч. — Пусть свершится правосудие…       Шериф долго не заморачивался с процедурами или с ритуалами. Могучий замах, удар — и голова одного из Гангрелов с треском шейных позвонков отделилась от тела. Вспышка, предсмертный вскрик — и то, что еще недавно было могущественным существом и порождением ночи, обратилось в груду праха. Князь посмотрел на останки Сородича с каким-то садистским наслаждением. Гарри уже даже подумал, что на этом все и кончится, но…       — Теперь же… Что до судьбы несчастного Дитя. — Князь даже сделал шаг вперед, чтобы его лучше слышали. — Без своего Сира они обречены бродить по земле, не зная своей цели, своего места, ответственности и, что самое главное, законов, которым они должны подчиняться. И поэтому я решил…       — А вот это уже решать не тебе, Ла-Круа! — Найнс вскочил на ноги. — Ты решил… Да херня то, что ты решил!       Похоже, остальным решение князя Камарильи тоже не понравилось, а оклик анарха лишь запустил цепную реакцию. Тут и там раздавались недовольные возгласы:       — Точно!       — Птенец имеет право жить!       — Ты не властен над ним!       — Прав барон!       К чести Ла-Круа, стоило признать, что сориентировался он моментально. Понимая, что против объединенных усилий нескольких вампиров разных кланов они с подручными не выстоят, он, что называется, буквально «переобулся на ходу».       — Если бы уважаемый барон анархов, мистер Родригез, дал мне закончить… — лицо Ла-Круа приняло такой вид, будто он лимон прожевал. — Я решил позволить таким Сородичам жить. Но только при условии, что они будут следовать нашим законам. Этому несчастному, — он кивнул на новообращенного Гангрела, — надо объяснить все наши законы, правила, рассказать про их права и обязанности… Есть желающие стать этому птенцу названным Сиром?       В зале повисла нехорошая тишина. Некоторое время все молчали. Наконец, Найнс сделал шаг вперед.       — Я его заберу и обучу. Пусть все засвидетельствуют это.       Ла-Круа снова нахмурился. Похоже, он рассчитывал самостоятельно начать раскручивать новообращенного и даже, быть может, заставить его работать на себя. Однако же, инициатива была упущена. Пойти против собственных законов князь не решился.       — Хорошо, — сказал он, наконец. — Забирай его. Останься, Найнс. Надо будет поговорить о некоторых наших с тобой делах. Всех остальных — благодарю за то, что выделили время и посетили это разбирательство. Хорошего всем вечера и быстрой охоты.       Вампиры, болтая о чем-то своем, быстро рассыпались по компаниям. Кто-то поспешил сразу уйти. Найнс поманил компанию за собой. Ла-Круа с некоторым недовольством окинул взглядом подошедших к нему Сородичей.       — Надо же, как низко, оказывается, пали Сородичи Бруха… Обращать детей. Как некультурно и мерзко с твоей стороны, Найнс…       — Не менее мерзко, чем пытаться лишить жизни ни в чем не повинного Сородича под надуманным предлогом, — почти что прорычал в ответ новоявленный барон анархов.       — У нас с тобой слишком разные взгляды на происходящее вокруг, Себастьян, — Найнс чуть улыбнулся, явно больше для протокола, чем из удовольствия. — Да, кстати… Раз уж мы все равно тут…       — У тебя пополнение в компании, я заметил, — Ла-Круа окинул всех недовольным взглядом. — Будем считать, я принял их существование к сведению. А теперь, если соизволишь… Поговорим наедине.       — Тема разговора?       — Шабаш.       Найнс мигом стал сама серьезность.       — Где?       — Возможно, уже прямо у нас под боком…       Барон анархов выругался, жестом попросил у князя Камарильи минутку, подошел к ребятам, к которым как раз прибился поплотнее спасенный от казни новообращенный вампир.       — Топайте отсюда пока, — попросил Найнс. — У нас тут политическая дискуссия намечается, а Ла-Круа ни за что не станет обсуждать дела в большой компании. Поэтому пока можете проветриться, я вам потом все расскажу.       — Окей, — кивнул ему Дэниэл, фамильярно хлопая брата по плечу. — Давай, мистер Серьезный Хрен, беседуйте. А мы пока зависнем у нормальных цыпочек. Заодно и новенькому тему обрисуем.       — Добро, — кивнул Найнс. — Где вас искать, если что?       — Как обычно.       Найнс кивнул снова — и поспешил вернуться к Ла-Круа. Похоже, им предстоял нелегкий разговор. Дэниэл сопроводил брата с сочувствием во взгляде. Подождал, пока теневые правители Лос-Анджелеса не скроются за поворотом, покачал головой.       — Черт бы побрал эту политику, — он повернулся к новообращенному. — Тебя как звать, птенец?       — Меня? — Гангрел сглотнул. — Марк… Марк Рейнольдс.       — Вижу, ты недоволен здешним гостеприимством, а, Марк Рейнольдс? — Дэниэл хохотнул. — Пойдем, ребята, я покажу вам местечко куда как более гостеприимное и немного безумное.       — Это где? — заинтересовалась теперь уже Полумна.       — Замечательное место, — оскалился Дэниэл. — И командует этим местом самая развратная стерва Лос-Анджелеса по имени Жанетт Воэман…