Таня Гроттер и потерянный артефакт

      — Кузя почти не изменился, но его любовь к веникам переросла в нечто большее!       — Нечто большее? — Таня удивлённо взглянула на Ягуна.       Гроттер только что отдохнула после прилёта в Тибидохс, а играющий комментатор рассказывал как поживает их курс. Он хотел зайти ещё когда Таня прилетела, но она так устала, что просто упала на кровать, не слушая друга. Ягун в свою очередь всё же смилостивился и дал драконболистке отдохнуть, пообещав зайти чуть позже. И теперь комментатор расхаживал по комнате подруги, возбуждённо размахивая руками, и Гроттер приходилось вовремя пригибаться, чтобы говорливый товарищ не зарядил ей в экстазе по носу.       — Это как, он основал клуб любителей веников, или может вступил в секту поклонения метёлкам? — предположила Таня, заражаясь этим весельем.       — Знаешь, вполне возможно, но я вообще-то говорил о том, что у него вся квартира в вениках! Не понимаю как он отличает свой полётный веник от остальных его неполетных собратьев?       — Наверное как и ты различаешь свои пылесосы.       — Ты чего? Все пылесосы разные! Вот тот же «Грязюкс» например…       — Погоди, — Таня торопливо перебила Ягуна, так как о пылесосах он мог рассказывать ну очень долго… — давай лучше про наш курс.       — Эх, ну раз уж ты так просишь, — Ягун притворно вздохнул.       — Прошу, — в тон ему ответила Таня.       — Ладно! Ритка с Дыром тоже не изменились. На встречу курса прилетят оба. Они вообще как оказалось в соседних подъездах живут. И знаешь что интересно?       — Понятия не имею.       — Они об этом даже не догадываются!       — Это как?       — Да так! Живёт себе человек, а о том, что через стеночку одноклассник — впервые слышит! Поняла?       — Поняла.       — Бейбарсов теперь не выглядит таким уж несчастным, у него даже снова папка появилась. Отсюда вывод таков — совместная жизнь губительна, по крайней мере для парней! Нужно будет Катьке рассказать!       — М-да, она будет в восторге.       — От чего?       — От твоей сообразительности, Ягун! — Таня уже заметила, что Лоткова хочет серьёзного шага от своего парня, но где Ягун и где серьёзность? Он может вообще не догадывается об этом.       — Да знаю я, знаю! Ну не готов я к этому! Зачем свадьба, если я и так Катю люблю? Что значит какое-то колечко? — воскликнул комментатор.       — Для тебя может и ничего, а для Лотковой обручальное кольцо значит многое.       — Вот представь, что ты встретила парня, которого действительно любишь, ты бы хотела сразу замуж?       — Я не могу представить, — Таня правда не могла представить, поэтому и ответом сейчас было бы твёрдое — нет.       — Чего то мы не о том…       — Действительно, давай дальше.       — Уговорила! — Ягун тут же повеселел — Верка сейчас великий экстрасенс, а Дуся — целительница! Наверняка они скоро снова поменяются, целительница и экстрасенс не для них.       — А они не думали на обыкновенную лопухоидную работу пойти?       — Наши Попугаева с Пупсиковой? На вряд-ли, по крайней мере пока я их зеркалил, и в мыслях не было!       — Ожидаемо, — Таня хмыкнула.       — А вот Горьянов работает конюхом в конюшне пегасов, в которой заправляют, — Ягун выдержал эффектную паузу — вампиры!       — Вампиры?! Они что, кровь у пегасов подпивают?       — Вполне возможно, — Ягун нахмурился. — Думаешь у этих кровопийц есть совесть?       — Когда Тарарах узнает, а он узнает, я в этом уверена, он эту вампирню разнесёт, да и Горьянову наверняка достанется. Итак, весь наш блистательный курс соберётся, — Таня взглянула на Ягуна переняв весёлый настрой.       — Как сказал академик, остаётся надеяться, что крышу снесёт только у нас, а не у большой башни!       — Это когда же он так говорил?       — Когда я упрашивал на встречу.       — Тогда как говорится — надежда умирает последней! — весело сказала Таня.       В дверь постучали, и Таня с Ягуном услышали голос Кати Лотковой.       — Меня тут нет, — умоляюще прошептал Ягун, ныряя к Таня под кровать.       — Танюш, Ягун не у тебя? — Катя была определённо чем-то раздражена. Впрочем не первый день, а причина её раздражения сейчас сидела под кроватью, стараясь не чихнуть от скопившейся там пыли и паутины.       — Нет, что-то случилось? — Тане было очень досадно так врать, но что поделаешь? К тому же, разговор у этих двух один и тот же, портящий нервы обоим.       — Нет, просто он постоянно избегает серьёзных разговоров, как и всего серьёзного в принципе.       — Это же Ягун.       — Знаю, но нельзя же всё время вести себя как ребёнок? — недовольно спросила Катя, выходя в коридор.       — Пчхи! — донеслось из-под кровати, как только закрылась дверь — Пчхи! А я пожалуй вылезу. Чего у тебя тут только нет.       — А что там? — Таня и вправду заинтересовалась. Она не заглядывала под кровать уже больше года.       — Много чего! — Ягун снова заглянул под кровать — кастет Клоппика, ушанка Ваньки... Ого! А я то думал куда он делся? — пробормотал Ягун, вытягивая пропахший русалочьей чешуёй ёрш для чистки пылесосов. — Ботинок Гломова, фотография Пуппера с его автографом, юбка Склеповой, какой-то чахлый стебелёк, который в прошлом, уверен, был чёрной розой…       — А может и красной! — упрямо фыркнула Гроттер.       — А вот и проверим, я помню как это делала Зубодёриха, — Ягун вытянул стебель и выпустил зелёную искру — Цветутс одивалус, — комментатор самодовольно улыбнулся, смотря на расправляющийся цветок. То что роза вообще распустилась, значило что цветок настоящий, хотя заклинание возвращает его ненадолго, и уже через полчаса он снова зачахнет.       Чёрная роза. Таня попыталась вспомнить, как она там оказалась. Драконболистка никогда не выкидывала подаренных ей цветов, даже если те были от некромага. Хотя только такие цветы Таня не отдавала Склеповой, когда они делили комнату. Наверное от того, что эти одинокие розы были чем-то необычным, жалко отдавать. Наконец Гроттер вспомнила, как через несколько дней, после того как курс разлетелся, а Склепова написала статью о Зербагане (многого она не знала, и пришлось творчески импровизировать), Таня нашла на подушке чёрную розу. Спросонья она долго любовалась цветком, прежде чем до неё дошло, от кого подарочек. Гроттер удивилась как это она раньше не замечала, что такие розы и вправду красивые. Но в дверь постучали, и драконболистка поспешно закинула цветок под кровать.       — Таня, о чём думаешь, я минут десять не могу до тебя докричаться. Подзеркалить пытаюсь — стена ни одной лазейки. Так ещё и улыбаешься как-то странно, мне прямо ещё сильнее подзеркалить захотелось! — сказал явно заинтересованный Ягун.       — Может о том, что нужно хоть иногда под кроватью убирать. А улыбаюсь, — начала Гроттер прежде чем комментатор станет ехидничать — потому что каждая находка — своеобразный сюрприз.       Ягун хмыкнул, но докапываться не стал, за что Таня была ему очень благодарна.       — Ну что, мне продолжать перечисление?       Таня мотнула головой. Потом сама заглянет. Наверное…       — Ягун, мы же на тренировку опоздаем! Она через семь минут начнётся!       — Мамочка моя бабуся, я за пылесосом!

***

      Таня с Ягуном обещали поработать с младшим составом. Драконов против них не выставляли, ведь сыновья Гоярына подросли и это было очень опасно для такой молодой команды. Ягун как-то рвался летать за игроками с бензопилой, но она оказалась слишком тяжёлой и на торопыгусе угорелусе не полетаешь… Тане такие тренировки казались невероятно скучными, но не Гоярына с Радой ведь выпускать? Раду доставили в Тибидохс где-то месяц назад, дракониха за это время успела поправиться, её даже выпускали на поле против Невидимок. Радой драконболистка искренне восхищалась. Её пламя было невероятно горячим, да и стреляла она им на очень большое расстояние. А сыновья Гоярына? Они по сравнению с ней и вовсе казались недокормышами!       Тренировка прошла спокойно, если не вспоминать как Клочкова, подражая Тане, пыталась сделать перевертон…       Сейчас Таня с Ягуном шли обратно по комнатам. Комментатор возмущался, что их курс так не щадили.       — Вот помнишь хоть как ты попала в сборную? — спросил друг. Таня заверила комментатора, что склерозом не мучается, но Ягун не обратил внимания на её слова — тебя в одиночку поставили против Ртутного! И ничего, выжила как-то!       — Я сама против него выступила. Младшие курсы тоже рвутся, но только увидят дракона — Марс у них не в том доме, да и пылесос что-то глохнет… Они пока не готовы, но я думаю, что через неделю вполне можно будет выставлять Дымного.       — А они хоть знают?       — Пока нет. Узнают, когда Дымного на поле выведут, чтоб никто не увиливал.       — Что ж, садистка дорогая, я к Катьке, а то обидится! С вами девушками постоянно так: «Не звони мне! Я тебе сто раз говорила: не звони мне! Забудь этот номер!.. Эй, чего ты молчишь? Куда ты делся?.. Не смей молчать!», а нас, парней, эта неопределённость бесит, не каждый выдержит.       — С чего это?       — Ну вот взять к примеру тебя, Танька! Ты когда Ваньке бойкот объявляешь, хоть это и случается редко, но ты всегда грустная. Правда вы потом друг к другу бежите прощения просить, и снова — Танька да Ванька лучшие друзья! Вот тебе более яркий пример — Бейбарсов — ты постоянно гнала его, но ведь соскучилась, пусть даже сама себе не признаёшь! — сказал Ягун не обращая внимания на возмущённый возглас подруги — или вот ещё — письма Гурия, когда он долго не пишет, ты переживаешь — не случилось ли чего? Можно конечно и Урга вспомнить…       — Ягун, ты головой случайно не стукнулся? — заботливо спросила Таня.       — Да, а как ты узнала? — комментатор удивлённо посмотрел на Гроттер.       — Ягун, иди к Катьке, она наверняка тебя ждёт! -Таня отобрала контрабас, и на последок махнув ручкой, зашагала в комнату.

***

      Уже ложась спать Таня заметила на окне чёрную розу, а на кровати запечатанное письмо, какие отправляют лопухоиды по почте. Вот только это письмо светилось голубыми искрами. Гроттер догадывалась какие это чары. Если внутрь заглянет не тот, кому это письмо не предназначалось, то в лучшем случае, конверт просто покажется ему пустым, а о худшем же Таня предпочла не думать. Драконболистка знала только трёх некромагов — Глеба, Жанну и Лену, другого не дано. Вряд-ли Лена с Жанной стали бы ей писать, да и Глеб тоже… Но может это по поводу встречи выпускников? Хотя с чёрными цветочками балуется только один знакомый ей человек.       — Бейбарсов, если это ты, то я не понимаю, зачем нужно было разбрасывать свои вещи? — возмущённо сказала Таня.       — A posse ad esse non valet consequential — [по возможному ещё не следует заключать о действительном] проворчал Феофил.       Таня поставила розу в стакан с водой на тумбочке рядом с кроватью. Драконболистка давно заметила, что роза, хоть и чёрная, но тоже нуждается в воде. Таня уселась поудобнее на кровати и посмотрела на конверт, предусмотрительно не беря в руки. Он и вправду предназначался Тане, а вот отправителем был некий «Меф».       — Разве я знакома с Мефами, тем более некромагами? Остаётся надеяться, что я действительно Таня.       — Сообразительности тебе не занимать… — фыркнул дед.       — Есть такое, — в тон ему ответила внучка.       Таня подняла конверт, искры потянулись к её руке, но коснувшись, отпрянули. Гроттер словно зачарованная наблюдала, как конверт в её руках охватило синеватое пламя. Оно не обжигало, хотя жар чувствовался. Буквально несколько мгновений, и конверт испарился, а в руках осталось только письмо. Оно было написано размашистым, и каким-то смутно знакомым подчерком.       Тань привет, это я Меф — Мефодий Буслаев (сразу предупреждаю — монологи я не люблю. Мне сразу начинает казаться, что я псих болтающий со стулом)       Гроттер посмеялась, вспоминая способы обхождения Громуса.       Мы давно не виделись, а ведь даже не попрощались. Ты тогда долго не выходила, я решил за тобой зайти, так что видел как ты с Дурневыми уезжала. Я Ирке рассказал, что ты уехала непонятно куда. Знаешь, она расстроилась.       В ту квартиру в которой вы жили, какого-то тихоню подселили. Я так и знал, что все тихони таковыми только притворяются! Он когда выпивал, что случалось редко, становился очень весёлым, и что важно был адекватным. Неоспоримый плюс был в том, что в это время можно сказать ему что-то на подобии: «Здравствуй, неужели не узнал, я же твой любимый племянник!» Тогда он мог с радостью дать денег на мороженое. И всё равно, что у него нет никакого племянника! Правда если у него не было денег, он мог вытянуть из кармана какую-нибудь смятую конфету и вручить с торжественным видом.       Представляешь, я оказался наследником Мрака. От Мрака я уже отказался, теперь живу в общежитии озеленителей с Даф. Дафна — моя девушка, да ещё и Светлый Страж. Меня кстати тоже к Свету пытается перетянуть. А пока говорит, что, уйдя из мрачной конторки, светлым я не стал…       С Иркой тоже весело — она стала валькирией одиночкой (или через дефис пишется… Нужно бы спросить, а она куда-то ушла), а у них же кодекс валькирий, одно из правил которого — «никто из прежних знакомых валькирии не узнает её». Причём тайна может защитить сама себя! Вот и узнал я её только, когда она (одно слово было ну очень старательно замазано, и как Таня ни пыталась разглядеть не получилось) перестала быть ею. Когда Ирка была одиночкой травма исчезла, и у неё были очень даже здоровые ноги, но когда она стала обычным человеком, то снова пересела в инвалидную коляску, хотя это совсем не справедливо! Сколько она сделала для Света, а они с ней так жестоко?! Позже её всё-таки излечили. Теперь она — Трёхкопейная Дева, но на неё кодекс не распространяется. Бабаня уверена, что чудесным выздоровлением Ирка обязана этим докторам Лечилкиным и шаманам Солнцесветычам (помнишь как Бабаня Ирку пичкала всякими настойками, о составе которых лучше не знать?). Но я-то знаю, что это Багров добился Иркиного выздоровления. Он уговорил Корнелия с Дафной — упросить Эссиорха (это если что Светлые Стражи) слетать в Эдем, поговорить насчёт Ирки с Генеральным Стражем Троилом. Я, кстати, сейчас с Иркой сижу пишу. Как оказалось даже она не знает о махинациях Багрова. Багров тоже здесь. Похоже он всерьёз думает, что сможет убить меня взглядом. Но об этом типе позже…       О тебе я вообще случайно узнал. Улита читала журнальчик с Лысой Горы, а у него на обложке ты с контрабасом. Я у неё порасспрашивал, и оказалось ты тоже знаменитая личность! Видно у тебя тоже жизнь весёлая…       Ирка тоже хотела тебе написать, но я уговорил её этого не делать, зачем два письма, если можно одно большое? К тому же насколько я знаю — скоро у неё появится возможность сказать тебе всё вживую, а пока от неё «привет»!       Я не знаю как отправить письмо, так что пришлось просить Багрова… Он ещё какие-то защитные чары хочет наложить, пообещал, что с тобой ничего не случится.       А теперь, как и обещал, — Матвей Багров. Это парень Ирки, он некромаг. Ну точнее как он заявляет, что ученик Волхва Мировуда, хотя как по мне — волхв отличается от некромага только названием, так что — некромаг! Ни для кого ни секрет — Матвей мне не нравится, впрочем как и я ему, но не могу не признать — Ирку он действительно любит. Ещё когда она была одиночкой, он постоянно возмущался на счёт запрета на любовь валькириям, но даже когда она стала обычной девушкой с травмой позвоночника, он её не бросил, хотя она его прогнала. Впрочем с ним у тебя тоже будет возможность встретиться.       Тань, ты хоть приезжай в Москву в гости, и пиши ОБЯЗАТЕЛЬНО!»       Гроттер улыбнулась. Она и вправду когда-то дружила с Иркой и Мефом. Это были её единственные друзья, остальные предпочитали с Таней не связываться — боялись насмешек Пипы, но над Иркой не посмеёшся, она и так калека, и Таня с Мефом тоже были её единственными друзьями. Что же до Буслаева, то он может и в ответ что-нибудь выбросить…       Тане было приятно, что друзья не забыли её. Конечно она им напишет. Про Мефа Гроттер и так слышала, а про то что Ирка не осталась калекой — даже не догадывалась… И когда это они встретятся? Нужно же было Буслаеву интригу затянуть! Таню очень удивил Багров — он не бросил Ирку даже с травмой. Такая верность встречается не так часто даже у обычных людей или магов, но если и встречается, то это уже навсегда.       — Неужели некромаг может по-настоящему любить? — Таня даже не заметила как задала вопрос вслух.       — Тебя это так удивляет? — Таня совсем не ожидала ответа, а уж тем более от него.       — Бейбарсов, ты-то что здесь делаешь?!       Некромаг сидел на подоконнике, свесив одну ногу, и любовался Таней. Когда она читала письмо, эмоции на её лице сменяли одна другую, то улыбаясь, то еле сдерживая слёзы… Малышка. Даже наедине с собой, по крайней мере как ей казалось, она считает слёзы слабостью.       — Как что, ты же сама меня позвала? — усмехнулся Глеб.       — Я тебя позвала? — Таня вспомнила, что и вправду обратилась к нему, перед тем как взять письмо. М-да… Обращаясь к некромагу, даже когда его нет рядом, нужно быть аккуратней, а то ведь и услышит. — И долго ты здесь сидишь?       — Долго — понятие растяжимое, — Бейбарсов ухмыльнулся. — Я пришёл, когда ты только начала читать письмо.       — А что ты вообще делаешь в Тибидохсе? — Гроттер подавила раздражённый вздох. — Встреча не скоро.       — Я решил продолжить учёбу. Ведь бросил её далеко не по собственной воле. Ты бы знала какой концерт устроила Зализина… — Глеб поморщился.       — Прости, я не думала, что так получится, — смущённо сказала Таня, но затем снова возмущённо посмотрела на него. — Ты ведь сам хотел, чтобы я произнесла твоё имя!       — Я же не думал, что ты меня к Зализиной привяжешь, — усмехнулся некромаг. — Хотя, наверное моя вина тоже есть, я ведь напугал тебя. Люди, как правило, понимают что для них на самом деле важно только потеряв. Я не исключение. Если бы ты сразу бросилась мне на шею — я бы не успел тебя полюбить.       Бейбарсов задумчиво посмотрел на Таню       — Не успел?       — Помнишь, я говорил о проклятии старухи?       Драконболистка задумалась. Да, Глеб говорил о проклятии, вроде счастлив он может быть только с Таней… Она кивнула, хотя было неприятно это вспоминать.       — Так вот, изначально я боялся проклятия и поэтому хотел твоей любви. Тогда я не понимал, но это вовсе не проклятие… — в ответ на вопросительный взгляд Тани, Глеб улыбнулся. — Понимаешь, старуха была неглупой, и естественно знала, что некромаг может полюбить по-настоящему лишь один раз на всю жизнь, в принципе такой и должна быть настоящая любовь. Похоже, она видела, что я тебя не люблю, вот и решила меня припугнуть. Ты стала моей целью, как она и рассчитывала. Наверняка старуха считала, что если я тебя не получу, то ожесточусь, наделаю глупостей и утрачу единственную надежду на Свет, — Глеб говорил это просто, как само собой разумеющееся, смотря не на Таню, а куда-то сквозь неё. — У неё почти получилось. Знаешь, я ведь и вправду чуть не наделал глупостей.       — А что ты чуть не сделал?       — Но ведь не сделал, так что давай не будем об этом, — Глеб вынырнул из воспоминаний и посмотрел Тане в глаза.       — А что за надежда на Свет?       — Неужели ты думала, что если некромаг — прямая дорога в Тартар? Нет, это было бы слишком жестоко, и Свет об этом знает. Таня, детей берут на обучение некромагии, не спрашивая — хотят они этого или нет. У таких детей два пути: смерть или некромагия, причём если не вышло с первым — остаётся только второе. Было бы жестоко лишать таких Света, не находишь? Лену на стороне Света держат знания и Шурасик. Жанна очень боится стать похожей на старуху, и она боится за нас с Леной, вот и старается ради нас. Меня же поддерживает лишь одно дурацкое чувство, думаю, озвучивать нет смысла.       — Ты сказал, что слова старухи не были проклятием, то есть ты отступаешь?       — Я и не собирался отступать. Пытался влюбить тебя в себя, но в процессе влюбился сам, — Глеб ухмыльнулся, замолчав на мгновение, будто пробуя это глупое слово на вкус. — Вот такой парадокс.       — Бейбарсов, я спать хочу, — жалобно сказала Таня и выразительно посмотрела на дверь, но некромаг остался сидеть на окне.       — Тебя уложить? — невинно поинтересовался Глеб. — Сразу предупреждаю — колыбельные петь не умею.       — Глеб, будет достаточно если ты просто выйдешь, — Таня снова взглянула на дверь. — Кстати, как ты вошёл, дверь ведь закрыта?       — Но окно открыто, а у меня, если ты не забыла, ступа имеется. Мне и тут хорошо. Можешь спать, я мешать не буду.       — Бейбарсов, выйди!       — Эх, ладно, — Глеб усмехнулся, как видно не сильно расстроившись, у него будет ещё много времени, чтобы надоесть драконболистке.       Некромаг направился к двери. Проходя мимо Тани, он нежно провёл ладонью по её щеке, большим пальцем коснувшись губ.       — Погоди, Глеб. Ты поступаешь в магаспирантуру? — нервно воскликнула Гроттер, стараясь не обращать внимания на эту вольность.       — Да, — некромаг обернулся.       — И будешь учиться на первом курсе?       — Нет. Я говорил с академиком. Он сказал, что за время каникул я вполне могу сдать необходимые экзамены, кое-что выучить и учиться с тобой, Ягуном и Катей.       Таня застонала сквозь зубы. Сарданапал наверняка думал о том, что Глебу будет удобнее со своими однокурсниками, но всё равно Таня обиделась, как маленький ребёнок. Так ещё и со Склеповой поспорила, а магический спор непростая штука, обойти не получится, разве что как громус. Но как — ещё нужно подумать, а идей у Гроттер как назло нет. Назвать стул Глебом и поцеловать не прокатит — Ягун пробовал. Ему нужно было признаться в любви Соловью О. У стула в тот раз ожила ножка и хорошенько треснула комментатора по голове. Если же не выполнить обязательство спора — будешь страдать от проклятья невезения, которое невозможно снять в течении двух дней. Придётся выполнять.       Глеб удивлённо изогнул бровь, когда Таня подошла к нему почти вплотную. Тут Гроттер соизволила вспомнить — куда поцеловать не оговаривалось. Да, такое забыть могла лишь она… Таня поцеловала некромага в щёку и отошла. Полыхнула красная вспышка, такая же должна появиться у Склеповой.       — Прости, — Таня слегка покраснела.       — Не за что, — Глеб улыбнулся, то ли насмешливо, то ли мечтательно. — Мне даже понравилось, может повторишь?       — Бейбарсов, уйди!       — До скорого, — ухмыльнулся некромаг.       Когда дверь закрылась, драконболистка первым делом позаботилась о паре запирающих заклинаний. После, вдохнув, прошла к окну. На улице свежо, наверное его не стоит закрывать, но в следующий раз нужно и на него пару заклинаний наложить.