The Morning After the Night Before

Медленно, но неотвратимо Клинт возвращается в мир живых. Сонно выдыхает в подушку, обнимает ее рукой и начинает думать о том, поспать еще или пора вставать. — С добрым утром, — раздается хриплый голос откуда-то слева. Голос Баки. Баки здесь. Баки здесь, в его постели. Скорее всего, раздетый, потому что они чуть не умерли. О’кей, значит, пора вставать. Клинт моргает и щурится от яркого света. Баки без майки с телефоном в руке сидит рядом, облокачиваясь на гору подушек и закинув другую руку за голову. — Больно? — спрашивает он и, улыбнувшись, морщится. — Ты грязный, — говорит он и трет пальцем его щеку. — Теперь я, наверное, смогу дойти до душа, — вздыхает Клинт и переворачивается на живот, подтаскивая за собой одеяло. Он ложится лицом к Баки, и тот кладет ему на спину руку. Это кажется до ужаса интимным. Теперь, когда Клинт не сходит с ума от обезболивающих, он вполне может это оценить. Вот это да. Они вместе. Они действительно сделали это. Он придвигается ближе и утыкается носом в теплую кожу бедра Баки. А потом — просто потому, что может — прижимается к ней губами. Баки шумно вдыхает и гладит его по голове. — Как думаешь, это странно? То, что это не кажется странным. — Не знаю. А это должно казаться странным? — шепчет Клинт и снова целует его. Баки сползает вниз и, отбросив подушки, ложится на бок. — Не знаю. Может, не должно. Может, так и должно быть. Мы дружим много лет. — Лучшие друзья на всю жизнь. — Определенно, лучшие. — А потом нас похищают, мы чуть не умираем и начинаем встречаться. Видимо, мы в романтической комедии. Баки тихо смеется. — Ты слишком трагичен, чтобы играть главную роль в романтической комедии. — О, а ты нет? — Я — да. Поэтому у меня экшен. Клинт закатывает глаза и слегка подается вперед, решая прощупать почву. Баки поднимает бровь, и Клинт придвигается еще ближе. Баки отодвигается, и Клинт обиженно сникает. А Баки, ехидно ухмыльнувшись, наклоняется и целует его, проводя кончиками пальцев по щеке. Клинту сразу становится спокойнее. Волнения нескольких последних дней отходят на второй план. Здесь он чувствует себя в безопасности. И счастливым. — Нормально? — спрашивает Баки, отрываясь от его губ, и Клинт кивает. Тогда Баки начинает целовать его настойчивее и даже кусает за нижнюю губу. Клинт выгибается и, тоже повернувшись на бок, всем телом вжимается в Баки. Тот, не прерывая поцелуй, лезет левой рукой под одеяло, и Клинт чувствует металл через тонкую ткань боксеров. Твою мать… Он целуется с лучшим другом… Если они продолжат в том же духе, совсем скоро лучший друг начнет его лапать. А если они и после этого не остановятся, то чуть позже разденутся и, в конце концов, трахнутся. С лучшим другом. Он хочет этого даже больше, чем может себе представить. Учитывая, что позавчера они с Баки были всего лишь бро. — Это не странно. Это здорово, — говорит он, и его слова звучат неразборчиво из-за целующих его губ. Баки энергично отвечает руками и языком, а Клинт хватает его за ногу и пытается использовать ее в качестве рычага, чтобы Баки оказался на нем… Стук в дверь заставляет обоих вздрогнуть. Баки вскакивает, бросается к ночному столику за пистолетом и замирает перед вставшим Клинтом, прикрывая собой и целясь в дверь… — Клинт! Кли-и-инт, ты где? Бартон, Бартон… Это Арто. Ну, конечно, Арто. Клинт со стоном падает обратно на постель, слегка подпрыгивая на матрасе. Прежде чем лечь, Баки позволяет себе ёмко, но красочно выматериться, а потом запихивает поставленное на предохранитель оружие под кровать. Подальше от маленьких любопытных глаз и ловких пальцев. — Здесь, дружище, — кричит Клинт и слышит, как Арто несется через гостиную, а потом дверь спальни распахивается. Арто — на этот раз — бодрый и чистый и выглядит довольно решительным. — Стив спит, — объявляет он, направляясь к кровати. Немного не дойдя, он останавливается и настороженно замирает, глядя на Баки. — Если тебе нужен я, то вместе со мной ты получаешь Баки, — сухо говорит Клинт. Арто задумывается, а потом, видимо, потребность в Клинте перевешивает неприязнь к Баки. Он кивает, запрыгивает на кровать, лезет под одеяло и прижимается к Клинту, пристраивая голову ему под подбородок. — Ладно, пойду приму душ, — вздыхает Баки. — Все равно идеальный момент разрушен. — Хорошо, — кивает Клинт и улыбается, когда он наклоняется к нему. Баки легко целует его в висок и, скатившись со своей стороны кровати, уходит в ванную, пинком захлопывая за собой дверь. — Мерзость, — морщится Арто, натягивая одеяло повыше и устраиваясь, по-видимому, надолго. — Ну так что… доброе утро, — весело говорит Клинт, пытаясь хоть немного отодвинуться от острых коленок, впивающихся ему в бедро. — Не то чтобы я что-то имел против людей-будильников, но позволь поинтересоваться, почему ты здесь? — У меня синяк, — отвечает Арто, запрокидывая голову и глядя на Клинта. — На ноге. Что ж. В стране Арто это вполне достойная причина для того, чтобы ворваться в чужую комнату и всех разбудить. — В ходе борьбы с плохими парнями это случается довольно часто, — пожимает плечами Клинт. — Баки весь в синяках. — Он дрался с плохими парнями? — Еще как… Плохие парни взяли его в плен, и знаешь, что он сделал? Арто зачарованно мотает головой. — Сбежал. Его бросили в клетку, но он вырвался и один избил всех плохих парней. Их было человек пятьдесят. Они орали от страха, убегая от него. — Хорошо, — говорит Арто очень злобным тоном. — Они могли умереть. — Эй, не будь таким, — говорит Клинт, мягко пихая его в плечо, но потом видит, что у него начинают подозрительно блестеть глаза. — Эй, эй, а ну-ка не реветь. Не смей реветь, говорю. — Он убил всех плохих парней? — настойчиво спрашивает Арто. — Всех до единого? Они умерли? Клинт морщится и медленно выдыхает. Ему хочется ответить «да», но он не может. Во-первых, потому что нельзя изображать Баки безжалостной машиной для убийства, а во-вторых, потому что Клинт знает, что на место этих плохих парней всегда придут другие. От них невозможно избавиться навечно. — Ты ведь понимаешь, что мы в любом случае защитим тебя, — говорит он Арто. — Неважно, сколько там будет плохих парней. Тот вздыхает. — Есть и другие. Арто не спрашивает, и это немного разбивает Клинту сердце. — Иди сюда, — говорит он, подтягивая его повыше и крепко обнимая. Арто начинает водить пальцами по заживающей царапине у него на предплечье. — Мы ведь супергерои, верно? — говорит Клинт, заглядывая ему в лицо. — И это потрясающе. Но еще это значит, что мы постоянно участвуем в боях. И иногда это отстой. — Почему они не могут оставить нас в покое, — шепчет Арто. — Я больше не хочу с ними драться. — Тебе и не придется, — Клинт гладит его по голове. Боже, для такого ему нужны Стив с Тони; это их сфера ответственности, не его. — Мы возьмем это на себя и позаботимся о тебе. Обещаю. — Стив заботится обо мне, — говорит Арто. — И Тони. И они присматривают друг за другом. — Ага. — А Баки заботится о тебе. Клинт устало улыбается. — Да, заботится. Эй, а кто присмотрит за Баки? — За Баки не нужно присматривать, — отвечает Арто так, будто это очевидно. У него на лбу появляется морщинка, очень похожая на Стивову. Которая становится заметнее, когда Стив отчитывает Клинта за очередную глупость, и это выглядит немного дико. — Эй, — Клинт мягко сжимает его. — Хочешь, скажу тебе секрет. — Ага, — тут же кивает Арто. — Скажи. — Нет, ты всем разболтаешь. — Нет, я не буду! — Хорошо. Слушай, — говорит Клинт и понижает голос до шепота. — За Баки тоже нужно присматривать. Даже если он очень хорош в избиении плохих парней. Арто скептически смотрит на него, потом тяжело вздыхает и устраивается на сгибе его руки. Клинт щелкает его по уху, а Арто поднимает голову и щелкает его в ответ. — Я скажу Стиву, — стонет Клинт, хватаясь за плечо, к которому приложился Арто. — И Тони… — Нет, не надо, — Арто толкает его. — Или я… я скажу Стиву, что начал ты. — Ладно, забыли, — Клинт взъерошивает ему волосы, и Арто начинает возмущаться. — Тихо! Я сплю. — Врун, — бурчит Арто, но успокаивается. Клинт закрывает глаза, прислушиваясь к его дыханию и к звукам льющейся в ванной воды. Он нигде не хотел бы сейчас быть. Только здесь. Он почти засыпает, когда из динамиков раздается — и этого следовало ожидать — немного безумный голос Стива. — Клинт? Арто у тебя? Я проснулся, а его нет… — Я здесь! — кричит Арто, вытягивая руки к потолку. — Сейчас приду, — говорит Стив, и продолжает уже совсем другим тоном: — Арто, ты не можешь просто так уходить. Арто опускает руки. — Но это этаж Клинта. Мне разрешено… — неуверенно говорит он. — Да, но… — Стив, он у меня, — встревает Клинт, пытаясь его успокоить. — ДЖАРВИС бдит. Мы дома. Все в безопасности. — Я иду, — кричит Арто, садясь и отбрасывая одеяло. — Стив, я иду к тебе. Я сейчас вернусь. Клинт отпускает его, пережив крепкое объятие и поцелуй в щеку. После этого Арто вылезает из кровати и убегает. Клинт смотрит ему вслед и хочет вскочить, взять его за руку и отвести к Стиву. — ДЖАРВИС, покажи Арто, — просит он и берет с тумбочки телефон. На экране появляется изображение, и Клинт, облегченно выдохнув, ложится обратно и смотрит, как по коридору в трениках, но без майки идет Стив. Через пару секунд в кадре появляется Арто, который с разбега прыгает на него, обеими руками обнимает за шею и начинает наматывать на палец его волосы на затылке, а Стив целует его в макушку и сажает на бедро. Нет, вы только посмотрите… Похоже, для того, чтобы в Стиве проснулись отцовские чувства, и он превратился в сверхбдительного родителя, потребовалось всего одно небольшое похищение. Что ж, думает Клинт, опуская телефон, может, это и несправедливо. Стив довольно долго держал себя в руках, и на его месте после такого любой стал бы сверхбдительным. Клинт, скорее всего, чертовски разозлился бы на него, если бы сейчас тот не предпринял все возможное для того, чтобы Арто почувствовал себя в безопасности. Да ладно, что говорить об Арто, Клинт по крайней мере неделю собирался не выпускать Баки из поля зрения, а Баки — взрослый суперсолдат, вполне способный о себе позаботиться. Клинт зевает и, почесывая живот, лениво прислушивается к звукам, доносящимся из ванной. Потом улыбается и думает, каково было бы проснуться вместе с Баки. Не просто рядом, а именно вместе. Почему раньше это не приходило ему в голову, честно говоря, остается для него загадкой. Клинт смотрит на дверь в ванную и, положив ладонь на грудь, чувствует биение сердца. А быть живым довольно здорово. Теперь он может это признать. Им повезло, что все закончилось именно так. Господи, как же он испугался, когда Баки пропал, когда он понял, что его похитили… Внезапно Клинту кажется, что Баки слишком далеко. Он сползает с кровати и оказывается у двери в ванную быстрее, чем успевает по-настоящему подумать. Он прижимается лбом к косяку и стучит. — Что? — кричит Баки. — Можно войти? — тоже кричит Клинт, и этим, вероятно, пересекает какую-то границу. Они вместе примерно сутки, и да, они, конечно, видели друг друга голыми, ведь это неизбежно, когда вы вместе тренируетесь, сражаетесь, а потом латаете друг другу раны, но теперь все изменилось, и границы в отношениях, скорее всего, отличаются от границ в дружбе… — Конечно, — отвечает Баки. Клинт толкает дверь и заходит. Закрывает ее, поворачивается и с трудом сглатывает. Баки все еще в душе, и его прекрасно видно сквозь покрытое каплями слегка запотевшее стекло. Он стоит к Клинту боком, подняв голову и закрыв глаза. У него мокрые волосы, которые впереди липнут ко лбу и мягко вьются за ушами. Клинту хочется запустить в них руки. — Действуй. Не обращай на меня внимания, — говорит Баки, и Клинт чешет в затылке, переминаясь с ноги на ногу. — Я… — начинает он. Баки открывает глаза и смотрит на него. — Ты отлить пришел или на меня поглазеть? — Второе? Я просто… мне надо было проверить, что ты все еще здесь. Баки внимательно смотрит на него, а потом начинает бессознательно тереть шрамы. Там, где живое плечо переходит в металл. — Ясно, — кивает он. — Ты все еще грязный. — … ага? — Заходи, — говорит Баки, не глядя на него. — Что? — Ты слышал. Иди сюда. Руки Клинта двигаются без участия мозга. Только сняв боксеры, он понимает, что сделал. Он решительно выдыхает, открывает дверь душа и, шагнув вперед, встает у Баки за спиной. Блаженное тепло, разлившееся по коже, прекрасно. Вода, стекающая на пол, немного мутная, но Клинта это не смущает; случались битвы, после которых он был в гораздо худшем состоянии, и Баки все это видел. — Иди сюда. Баки с мочалкой в руке разворачивается к нему. У Клинта перехватывает горло, когда он осознает, что Баки очень близко, очень мокрый и очень голый. Он обнимает Клинта за пояс и мягко тянет на себя до тех пор, пока их бедра не прижимаются друг к другу, а потом не слишком нежно проводит мочалкой по лицу Клинта. — Господи, Бак! — шипит тот. Смех Баки рикошетит от стекла и плиток, а Клинт пытается увернуться. Металлическая рука сжимает его, и Клинт взвизгивает, когда пластины защемляют кожу. — А ты прекрати дергаться, — говорит Баки, еще крепче сжимая его. Клинт замирает. Баки закатывает глаза и снова поднимает мочалку — то ли вопрос, то ли предложение. Клинт продолжает сверлить его взглядом, тогда Баки медленно и аккуратно моет ему шею. Клинт расслабляется и, закрыв глаза, довольно стонет, поощряя продолжать. Баки смывает с него грязь и кровь, и даже моет ему голову. К тому моменту, когда остатки шампуня исчезают в сливе, и вода, стекающая с Клинта, прозрачностью напоминает слезу, он чувствует себя настолько ленивым и довольным, что может заснуть стоя. Клинт открывает глаза, когда Баки целует его в шею. — Все нормально? — М-м-м. Отлично. — Ты мурчишь, котик Бартон, — шепчет Баки ему на ухо, обнимая сзади за пояс и опуская подбородок на плечо. — Мя-я-яу, — лениво тянет Клинт. — Просто мне так хорошо… — Да? — Баки целует его в плечо и придвигается ближе. Это заставляет Клинта предвкушающе задрожать и вспомнить, на чем их прервали утром и о чем они говорили вчера… — Ух ты, я что, вчера попросил тебя со мной потрахаться? Баки молчит, и Клинт обреченно стонет. — Попросил, да? — Нет. Ты что-то говорил об этом, но напрямую не просил. И вообще, вчера ты был под кайфом и наговорил кучу глупостей. В том, как он это произносит, чувствуется что-то тревожное. Клинт задумывается, а потом вспоминает то, что он сказал, а потом забыл. То, чего нельзя было говорить, пока он находился под Наташиными болеутоляющими премиум класса. Зная Баки и его отношение к эмоциональной уязвимости, Клинт даже не задумывается о том, что собирается сделать. Раньше ему и в голову не приходило, что он может любить Баки. Хотя, если проанализировать то, каким подавленным он себя без него чувствовал и каким жизнерадостным становился, когда тот был рядом, все казалось довольно очевидным. Это оно. Слово на букву «л». — Я люблю тебя, — говорит он, поднимая руку и гладя Баки по затылку. — И, наверное, всегда любил. Баки снова целует его в плечо. — Ага, — тихо говорит он. — Знакомое чувство. Клинт ухмыляется, потому что в переводе с Бакиного это значит «я тоже тебя люблю». — Видишь, — говорит он, поворачивая голову для поцелуя и тут же получая его. — Я и когда трезвый, могу наговорить кучу глупостей. Баки щиплет его за бок, а Клинт смеется, смаргивая воду с ресниц, поворачивается к нему и обнимает за шею. — Так. Ну, а теперь самое время спросить, будешь ли ты меня трахать? Клинт чувствует, как Баки вздрагивает, и его эго взлетает до небес. — Боже, да, — хрипит Баки между поцелуями, пока руки Клинта блуждают по его спине, исследуя новые территории. — Определенно, да. И они продолжают целоваться. Задыхаясь и постанывая. И Клинт не может не задаться вопросом, почему они не делали это раньше. Почему потребовалось похищение и смертельная опасность, чтобы они оказались вот здесь, но потом Баки обеими руками берет его за задницу и прижимает к себе, и Клинт просто хочет… — Агент Бартон, Капитан Роджерс просит вас зайти на общую кухню, — раздается тихий голос ДЖАРВИСа и… ну, конечно, блядь… ну, конечно… — Скажи ему, что он обойдется, — возмущенно фыркает Баки, продолжая сжимать задницу Клинта. — Я тут вроде как занят! — Прошу прощения, но мастер Арто очень расстроен тем, что агента Бартона нет на завтраке, — ДЖАРВИС, по крайней мере, звучит так, будто ему жаль. — Кажется, он обеспокоен тем, что вас с агентом Барнсом могли снова похитить. — О, нет, малыш… — стонет Клинт и утыкается лбом Баки в плечо. — Он и раньше об этом переживал. ДЖАРВИС, скажи ему, что у нас все в порядке. — По-моему, он не слушает, — говорит ДЖАРВИС. — А показывать ему видео прямо сейчас вряд ли уместно. — Твою же мать… — вздыхает Клинт, беспомощно глядя на Баки. Тот сжимает челюсти и выключает воду. — Нам обломал секс ребенок. Причем даже не наш, — ворчит он, потом трясет головой, как мокрая собака, и вылезает из душа. — Прости, — Клинт идет следом и автоматически поднимает руку, чтобы поймать брошенное ему полотенце. Он оборачивает его вокруг себя и смотрит, как Баки делает то же самое. — Эй, — зовет его Клинт, и Баки поднимает взгляд. У него мокрые волнистые волосы и бледный синяк под глазом. Его металлическая рука блестит на свету, а капельки воды медленно стекают по груди и плечам. Он вопросительно поднимает брови, ожидая от Клинта продолжения. Господи, как же он великолепен… — Ничего, — говорит Клинт. Баки пожимает плечами, поворачивается к зеркалу, скалится, глядя на свое отражение, а потом тянется к зубной щетке. Клинт не видит ничего нового, но теперь от этого зрелища у него странно сжимается сердце. — ДЖАРВИС, скажи Арто, что мы идем, — просит он, другим полотенцем вытирая голову. Еще какое-то время Клинт смотрит на Баки, а потом с довольной улыбкой выходит из ванной.