Глава 4. Амелл
30 августа 2020 г., 20:50
Амелл проснулась рано — давал о себе знать переполненный мочевой пузырь. Какое-то время лежала, надеясь снова заснуть, но природа взяла свое. Дыхание Создателя! Холодно, не хочется вылезать из теплой постели, но ничего не поделаешь. Она откинула одеяло, стараясь не разбудить Алистера, быстро натянула сапоги, закуталась в плащ и выскользнула из башни.
Обратный путь почти бежала — если днем солнце основательно прогревало замок и было почти тепло, то ночью и на рассвете мороз пробирал до костей. И кому только пришло в голову построить замок в таком месте?
Очень быстро открыв и еще быстрее закрыв дверь в башню, Амелл поежилась. Комната еще хранила остатки тепла от прогоревшего очага, но в воздухе повисла сырость. Алистер пошевелился на постели и открыл глаза.
— Куда ходила? — сонно пробормотал он.
— По делам, которые не терпят отлагательств, — проворчала она и сняла плащ.
Алистер приоткрыл одеяло со своего края.
— А ну быстро иди сюда отогреваться, — велел он.
Солона нырнула к нему под бок. Алистер немного отполз в сторону, освобождая ей место. Она прижалась к нему покрепче и попыталась согреться.
— И кому только пришло в голову построить замок в таком месте, — повторила она свой вопрос вслух.
— Не знаю, — сонно промямлил Алистер. — Морриган говорила, что Скайхолд очень древний. Должно быть, было от кого защищаться в те времена?
Амелл, на самом деле, не слишком интересовалась историей этого места, скорее, ворчала. Согревшись, начала ластиться к Алистеру — даже не желая чего-то конкретного, а из естественного стремления выразить любовь и радость. Они наконец-то были вместе, вновь спали в одной постели, и он согревал ее своим огромным горячим телом, как и всегда в холодные ночи.
Опустившись руками ниже, нащупала твердый член. Вряд ли он успел бы так быстро возбудиться, скорее, это просто утренняя эрекция. Этим стоило воспользоваться.
— Что тебе снилось? — игриво спросила она.
Алистер зевнул.
— Ты. Всегда ты. Всегда и везде ты.
Врал, конечно, но Солоне было приятно.
— А в чем я была? В юбке колоколом, в атласе и шелке?
— В ржавом доспехе, перепачканная кровью, со всклокоченными волосами. И постоянно швыряла огненные шары. — Он снова зевнул. — Ни один мужчина бы не устоял.
Она мягко сжала руку в кулак и провела рукой по стволу. Алистер промычал что-то нечленораздельное, но лицо его даже с закрытыми глазами выражало удовольствие. Она поцеловала его, требовательно раскрывая своим языком его губы. Руки Алистера потянулись к ее груди, поиграли с сосками — и теперь уже возбуждение разлилось по ней, трепещущее, жаждущее, обжигающее. Между ног что-то сладко, почти до боли, сжалось.
Они целовались, сначала нежно, потом страстно и требовательно, пока этого не стало мало. Амелл попросила Алистера лечь на спину, и он с притворным ворчанием выполнил ее просьбу, раскинувшись на кровати, запихнув руки под подушку.
Она осторожно обвела большим пальцем головку члена, распределяя смазку. Алистер задрожал, из его гортани вырвался низкий грубый стон. Волна нежности и еще более сильного возбуждения пронеслась по ее позвоночнику — приносить ему удовольствие было так приятно.
Она продолжила свои поцелуи, медленные и нежные, используя только губы и самый кончик языка, а ее рука продолжала ласкать его член, твердый, горячий, упругий. Алистер стонал, дрожал, напрягал мускулы, чуть дергал ногами. Она думала о том, какое же это удовольствие — видеть его, вдыхать его запах, чувствовать его тепло. Любить его. Наслаждаться им.
В один момент Алистер сильно вздрогнул и мягко, но настойчиво отвел ее руки. Замер, пытаясь отдышаться, потом снова посмотрел на нее и улыбнулся.
— Не так быстро.
— Пусть будет быстро.
— Нет уж. Давай еще немного растянем удовольствие.
Он притянул ее к себе, поцеловал, все еще пытаясь отдышаться. Затем опрокинул Солону на спину и развел ее ноги в стороны. Она любовалась им — широкие плечи с едва заметными веснушками, красиво очерченные мускулы на животе, торчащие со сна рыже-русые волосы, сейчас похожие на солому, влажные, красиво очерченные губы. Желанный, любимый, нежный. Ее и только ее!
Она была готова к тому, что он войдет в нее, и ждала этого, но у Алистера, кажется, были другие намерения. Осторожными, почти не ощутимыми движениями он погладил ее грудь, провел одними подушечками пальцев по соскам — сначала легко, а потом с нажимом. Желание сделалось таким сильным, что между ног запульсировало, и она застонала, откинув голову.
Алистер погладил круглый холмик ее живота — в какие бы передряги они не попадали, и как бы она ни худела, живот у нее все равно оставался чуть округленным, и Алистер говорил, что ему это нравится. Он склонился, чтобы поцеловать его. А затем устроил свою голову между ее ног.
Прикосновение его языка отозвалось палящим жаром во всем ее теле. Она и раньше очень любила этот вид ласк, но сейчас, после долгой разлуки, когда их тела вспоминали друг друга, удовольствие оказалось таким сильным, что она готова была тут же растаять, умереть, взорваться — и тут же восстать из пепла, и тут же захотеть еще. Она прикладывала ладонь ко рту, чтобы заглушить стоны. Как сладко. Как же сладко! Ей хотелось, чтобы все уже, наконец, закончилось. Ей хотелось, чтобы это никогда не кончалось.
Ей понадобилось всего полминуты, чтобы достичь пика.
Алистер подождал, пока она не придет в себя, а потом подался вперед, нависнув сверху, и устроился между ее ног. Жаждущий, любимый, ласковый. Она обхватила его за плечи и чуть шире развела ноги, приглашая, зовя, приветствуя.
Он вошел в нее и двигался медленно и нежно, бессвязно шепча слова о любви.
Когда все закончилось, и они лежали на кровати, усталые и разморенные, Солона задавалась вопросом, как она жила без этого. Без него. Как же она смогла?
* * *
Увы, но утро, начавшееся так прекрасно, продолжилось уже не столь удачно. Алистер принес Солоне новенький доспех. Как он и говорил, доспехи Стражей изменили, но если средние и тяжелые мало отличались от старого варианта, лишь кое-где были улучшены, то легкие… Легкие не были похожи ни на что. — Что у меня сзади? — вопрошала она Алистера, который лежал на кровати, взирал на нее снизу вверх и тихо, но очень заразительно хихикал. — Зачем нужно было пришивать длинный отрез ткани, а затем хитрым образом его собирать? Чтобы магов было удобнее ловить за него? Зачем они уменьшили верхнюю куртку и подняли ее почти до плеч? Живот защищать больше не надо? И самое главное — кто там, в Вейсхаупте, придумал, что сильверитового грифона надо вешать на плечо?! Это же, мать его, сильверит! Он же разорвет все плащи и ремни! Нет, вы как хотите, а я эту птичку носить не буду. — Зато бока дополнительно укрепили, и ткань стала мягче, — отсмеявшись, сказал Алистер. — Ты же жаловалась, что тебе старые куртки вечно натирали бока. Сейчас должно стать полегче. — Допустим. Но вот это? — она ткнула пальцем в правое плечо, где красовался — да, именно так, красовался, гордо и смело — двуглавый грифон. Надо отдать ему должное, птица действительно вышла очень красивой и в любом другом месте смотрелась бы отлично. Но не на плече же! — Крылья у нее роскошны! — Алистер продолжал защищать новый доспех, то ли из вредности, то ли считая, что шутка выходила смешная. — Да этими крыльями можно мясо резать! — простонала она. — Если уж надо было обязательно поместить грифона на плечо, то почему настолько огромного, что его крылья видны всей округе? Почему его нельзя было сделать в виде, например, наплечника? Или вышивки? Или аппликации, в конце концов? Почему? Кто додумался до такого? — Милая, милая. — Алистер встал, положил ей руки на плечи, стараясь не задеть того самого великолепнейшего грифона, и улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой. — Ты привыкнешь. И тебе этот доспех очень идет, правда-правда. Кроме того, теперь тебе не надо брать с собой нож! Увидев вопрос в ее взгляде, пояснил: — Сама же сказала, что этими крыльями можно мясо резать. Против воли Амелл рассмеялась и ощутила, как напряжение начало ее покидать. Алистер посмотрел на «птичку» и добавил уже более серьезным тоном: — Хотя согласен, с грифоном они и вправду перестарались. Хочешь, отнеси к кузнецу и попроси снять. — Ладно уж, — проворчала Солона. — Привыкну. Очень удачно, подумалось ей, что доспех сделали ровно в тот день, когда Инквизитор вернулась в Скайхолд. Если бы она предстала перед ней в дырявой юбке, переговоры и вправду выглядели бы забавными.* * *
Амелл почувствовала, что к ней приближается Инквизитор еще до того, как увидела ее. Солона стояла на северной стене замка, которая разделяла внутренний двор с садом, и смотрела на Морозные горы, щурясь от солнца, когда почувствовала… нечто. Колебание магической энергии. Несильное, но заметное. Чем-то оно напоминало то, что она ощущала, закрывая разрывы в Завесе в башне Кинлох. Она повернула голову и встретилась с ней взглядом. С ней. С Эвелиной Тревельян. С Инквизитором. С Вестницей Андрасте. С женщиной, чья левая рука умела закрывать разрывы. Амелл не знала, как она выглядит, но сразу поняла, кто перед ней. В чем-то они оказались похожи: те же темно-рыжие волосы до плеч (только у Амелл на солнце они золотятся, а у Тревельян поблескивают красным), та же белая от природы кожа, изнеженная за годы жизни в Круге, а теперь покрасневшая от мороза и ветра. Тот же настороженный, очень внимательный взгляд, изучающий собеседника. Но в чем-то и различны: Тревельян выше, шире в плечах, крупнее телом, скорее всего, сильнее физически. Шагала она широко, резво, по-солдатски, как вышагивает старый сержант перед строем новобранцев, которых нужно научить уму-разуму. Они уставились друг на друга, стоя всего лишь в нескольких шагах. Амелл не было страшно, только любопытно. Она шагнула навстречу… и в ту же секунду ей навстречу шагнула и Инквизитор. Обе женщины невольно хмыкнули, и Амелл поняла, что разговор между ними сложится. — Ты правда носила доспехи Стражей? — без всякого перехода и приветствия спросила Солона. Возможно, не лучший вопрос, чтобы начать разговор, но она почему-то была уверена, что Тревельян поддержит игру. Инквизитор улыбнулась. Улыбка приятно осветила ее лицо, сделала похожей на ученицу, которую только что похвалил любимый учитель. — Да. Только в кузнице тогда не оказалось сильверита, и вставки пришлось делать из лазурита и веридия. Солона попыталась вспомнить, как выглядят эти металлы. Лазурит голубоватый, а веридий? — И как это выглядело? — Грудные пластины были похожи на стальные, только с голубоватым оттенком. А грифон вышел зелено-коричневым, мне не слишком понравилось. — Кстати, про грифона. Как ты с ним справлялась? — спросила Солона и ткнула пальцем себе в оплечье. — Он же везде будет путаться, а если не путаться, то рвать. — Просто не носила плащи, — понизив голос, доверительно сообщила ей Тревельян, будто поверяя страшную тайну. Обе женщины рассмеялись. — А ты разве не должна быть… — Тревельян изобразила в воздухе огромную фигуру. — Про тебя говорят, что ты… — Десяти футов ростом и мечу глазами молнии, знаю, — кивнула Амелл. — А про тебя говорят, что ты ходишь по воздуху, превращаешь воду в вино, убиваешь демонов силой мысли и прислана самой Андрасте. Тревельян вздохнула с притворной грустью. — Увы. Умею только воду в вино. Они снова рассмеялись. Тревельян встала рядом, тоже посмотрела на горы, облокотилась руками о стену, покачалась туда-сюда. — Никогда не умела вести серьезные переговоры, — призналась она. — По мне, так лучше отвечать, из какого металла клепали доспехи. Завидую Жозефине — она умеет подбирать нужные слова, но в то же время видит суть. А я… Как ни крути, я всего лишь маг Круга. — Маг Круга с меткой на руке, — тихо сказала Солона и посмотрела на левую руку Инквизитора, обтянутую перчаткой из светло-бежевой кожи (судя по узору, из какой-то рептилии). Тревельян тоже посмотрела на свою руку. — С меткой на руке, которая закрывает разрывы. Повезло мне, — с горькой ухмылкой промолвила она. Или не повезло, подумала Амелл, но решила не говорить вслух. — Почему ты сохранила Стражей? — задала она наконец тот вопрос, что мучил ее. Тревельян по-прежнему смотрела на руку. — А надо было прогнать? — Ты уходишь от ответа, — заметила Амелл. Тревельян вздохнула. Снова покачалась туда-сюда, полуотжимаясь от стены. По-прежнему не смотрела на Солону, устремляя взор на горы и в невозможно яркое, голубое небо. — Тогда казалось, что это было правильно, — ответила она и наконец посмотрела Амелл в глаза. — И сильно надеюсь, что не ошиблась. Амелл уловила намек: сделай так, чтобы я не ошиблась. Кивнула. — Мне нужно знать, какова будет роль Стражей в Инквизиции, — сказала она. Тревельян вновь отвернулась. — Это мы решим на общем совете. Какое-то время Инквизитор молчала, так вглядываясь в склоны гор, словно пыталась прочесть на снегу что-то, что было видно ей одной. — Хотя я и так знаю, что каждый посоветует, — продолжила она с едва заметной усмешкой. — Кассандра скажет, что Стражи — головная боль, что у вас слишком много своих проблем, что Инквизиция не станет с вами нянчиться и что как союзники вы сомнительное приобретение. Жозефина выступит голосом разума и будет всячески призывать к союзу, напоминая всем, что Стражи веками сражались против порождений тьмы, и в борьбе с Корифеем ваш опыт пригодится нашим войскам. Каллен, в целом, выступит за Стражей, но добавит, что раз вы теперь — члены Инквизиции, следовательно, должны подчиняться войскам Инквизиции, точнее, ему самому. Лелиана будет держаться особняком, выскажется витиевато, чтобы ее слова можно было истолковать по-разному, и напомнит о необходимости веры в столь сложные времена. — И какое же решение ты примешь? Тревельян сощурила глаза. — А это зависит от тебя. Скажи мне, какое решение примешь ты? Что ж, не слишком приятно, зато честно. Амелл ценила, когда с ней честны и говорили правду в глаза — даже если выслушивать эту «правду» порой было гадко. — Я отправлюсь в Монтсиммар и сделаю все, чтобы укрепить дух Стражей. Да, Кларель допустила огромную, трагическую ошибку, которая стоила жизни сотням наших собратьев и привела ее саму к гибели. Но ее вели добрые намерения. Стражи отчаялись. Они боятся. Они разочарованы в Ордене, а теперь еще и не слишком доверяют командованию, — усмехнулась она. — Но я уверена, что именно сейчас сдаваться Стражам нельзя. Во всем случившемся виноват Корифей. Он наш общий враг. И он — порождение тьмы. Значит, победа над ним — задача как раз для Стражей. Тревельян распрямилась, отошла от стены, скрестила руки на груди, устремив на Амелл взгляд, в котором нельзя было прочесть ничего. — А как ты поступишь с вашими магами? С теми, чей разум поработил Эримонд? Солона помрачнела и потерла пальцами переносицу. — Судя по тому, что рассказал Алистер, было использовано самое мощное заклинание контроля над разумом. Его оригинальное название на тевине я не помню, но обычно его называют «Поводок». Глаза Тревельян округлились. — «Поводок», точно. Я помню, когда нам в Круге рассказывали про контроль над разумом, приводили в пример его и еще второе, «Марионетку». «Марионетка» превращает мага в полного раба, который исполняет приказы заклинателя, а «Поводок»… — …а «Поводок» внушает нужные мысли, — закончила Амелл. — Все верно. «Поводок» требует больших усилий, но действует незаметнее и не всегда полностью исчезает со смертью заклинателя. Да и внушенные мысли в конце концов могут стать твоими собственными убеждениями, и ты уже не можешь точно сказать, где то, во что веришь именно ты, а где то, что тебе внушили. Тревельян нахмурилась, но ничего не сказала. Показала, что готова слушать дальше. — Судя по словам Алистера, наши маги были убеждены, что действуют во благо Ордена, — продолжала Амелл. — А некоторые продолжают верить даже сейчас. Те, что раскаялись, временно отстранены от службы, потому что до сих пор уязвимы перед венатори. Но те, что верят… Алистер принял решение пока заключить их под стражу. Вероятно, что через какое-то время они придут в себя. Когда мы приедем в Монтсиммар, я поговорю с ними. Подозреваю, мне тогда понадобится весь мой дар убеждения и все мои способности к магии, но дело того стоит. — Можно ли разрушить контроль над разумом? Тревельян не проявляла сочувствия, но и обвинения в ее голосе не было. Строгий деловой подход. Амелл на мгновение задумалась, что ответить. Может быть, правильнее соврать, чтобы сохранить союзника? Но если обман вскроется — а он вскроется, конечно — доверие к Стражам будет еще сильнее подорвано. Нет, нет. Эвелина уже приняла их сторону и, кажется, готова доверять. Как там говорил Алистер? Лучше говорить правду, какой бы неприятной она ни была. — Я не знаю, — честно ответила она. — Теоретически, любое заклинание, влияющее на разум, обратимо. Но какие ресурсы при этом потребуются и в каком объеме, неизвестно. Я постараюсь спасти всех, кого еще можно спасти. Это единственное, что я могу обещать, но это я обещаю твердо. — А если не сможешь их спасти? Солона посмотрела на пики гор, облитых солнцем, прекрасных и холодных. Она знала, что кроется под этими вершинами: тьма, чудовища, огонь и шепот скверны в крови. — А если не смогу, то любой Страж знает, где он сможет подороже продать свою жизнь.
