Записки Неизвестного (Messages from No One)

Гермиона сидела в своей комнате и просто смотрела на тетрадь перед собой. Всего несколько часов назад она получила письмо от Гарри, из которого узнала о нападении на Нору. Хотя девушка сейчас была не в лучших отношениях с Роном, она все равно переживала за своего друга и его семью. Гермиона была рада, что никто не пострадал, хоть дом, к сожалению, сгорел. В такие моменты Гермионе не хватало того, с кем можно поговорить. Она хотела сама отправиться в Нору после происшествия, но родители запретили ей выходить из дома. Девушке хотелось написать Анониму, но учитывая то, как далеко зашли их разговоры ранее, она сомневалась, что друг будет так же отзывчив. Гермиона также подумала о том, как она собирается помочь ему, учитывая временные ограничения силы тетрадей. Рассказать же о них Анониму волшебница сочла плохой идей, поскольку это лишь даст ему повод отстраниться. С пером в руке, Гермиона пролистала тетрадь, чтобы добраться до волшебных страниц. Она проделывала это так много раз, что ей даже не нужно было подглядывать, чтобы открыть дневник в нужном месте. Написав первое сообщение, она прождала всего несколько мгновений, прежде чем появился ответ Анонима. «Счастливого Рождества.» «Не вижу в нем ничего «счастливого.» Одна вещь, которую замечала Гермиона во время их переписок, заключалась в том, как Аноним тонко намекал на свое самочувствие. По сути, он действительно казался пессимистом. Если бы ему дали наполовину полный стакан, вероятно, он назвал бы его полупустым. Девушке хотелось узнать, в чем кроется причина такого взгляда на жизнь, и она намеревалась это сделать. «Что же делает его несчастливым для тебя?» «Я никогда не любил Рождество. Единственным его плюсом было получение подарков от всяких людей, но сейчас я едва ли стал бы праздновать по этому поводу. В этом нет ничего хорошего.» «Что ж, я люблю Рождество. Это одно из моих любимых времен года, когда ты можешь проводить время со своей семьей и друзьями. Подарки , конечно, тоже бонус, но больше всего радует сама атмосфера праздника.»       «Так тебе нравится Рождество? Это меня не удивляет.» «Почему?» «Просто ты создаешь впечатление человека, который всегда весел и бодр. Я бы не хотел проводить с тобой Рождество.» «Что ж, а ты создаешь впечатление человека, с которым я бы тоже не хотела отмечать праздники. Похоже, ты вообще не из тех людей, с которыми я бы хотела что-либо делать. Почему это так?» «С твоей стороны было бы разумно действительно со мной не связываться.» «И почему так? Ты всего лишь подросток, как и я. Что бы ты не пережил, это не может быть так катастрофично, как ты это преподносишь.» «Можешь сделать мне одолжение и перестать приуменьшать значение того, что я переживаю, когда даже не знаешь, о чем говоришь?» Гермиона испытывала сожаление, ведь она могла бы оказаться более полезной, если бы знала, в чем дело. Девушка хотела быть способной понять друга и сделать все, что в ее силах, чтобы помочь, но Аноним, похоже, был полон решимости не подпускать ее близко. Волшебница понимала, что ей придется много работать, чтобы разрушить его барьеры и заслужить доверие. «Я не буду преуменьшать, если ты сам мне расскажешь. Позволь мне понять тебя, я хочу этого.» «Я не уверен, что хочу это тебе позволять. Не похоже, чтобы кто-нибудь из моих знакомых мог меня понять.» «У тебя нет семьи, вроде братьев и сестер, с которыми можно поговорить об этом?» «Нет таких. Есть только мать, но даже она едва ли может помочь мне сейчас. Никто не может, особенно ты.» «Возможно, могу, если ты разрешишь. Я люблю помогать людям. Я помогла бы даже худшему врагу.» «Это все хорошо, но может обернуться против тебя.» «Может быть, да, а может быть, ты просто тот, кому нужно использовать кого-то, чтобы почувствовать себя лучше. Так что, можешь воспользоваться мной, если хочешь.» «…Это можно сделать разными способами» «Ты же понимаешь, что я не это имела в виду?» «Мне остается только мечтать.» «…Ты что, запал на меня?» «Может быть, да, а может, и нет. А ты бы хотела, чтобы я на тебя запал?» «Я просто хочу сказать, что тебе не следует увлекаться кем-то, если ты даже не знаешь, кто это или что.» «Хочешь сказать, что ты гиппогриф или что-то в этом роде?» «Нет, я думала, мы уже выяснили, что мы люди? И даже если бы я была гиппогрифом, что не так с гиппогрифами?» «Злобные твари. Я бы причислил их к оборотням.» «Гиппогрифы – не твари. Это величественные создания, к которым нужно относиться с уважением, если, конечно, не хочешь получить когтем по лицу. И хоть каждый оборотень может оказаться не тем, кого хотелось бы встретить, ты не можешь судить их только из-за окружающих их стереотипных представлений, кои существуют благодаря оборотням вроде Фенрира Сивого.» Хоть и дискуссия о правах животных, возможно, не лучший способ проводить вместе время, это было то, что Гермиона не могла удержать в себе. Гиппогрифы - благородные существа, которые атакуют только если их спровоцировать, как в случае с Драко Малфоем, когда он по глупости оскорбил Клювокрыла на третьем курсе. Что касается оборотней, девушка тоже не могла считать всех их плохими, поскольку, хоть она и знала, что они могут быть дикими, как Фенрир Сивый, она также знала, что они могут быть прекрасными людьми, как Ремус Люпин. «Значит, ты защитник прав животных, хах?» «А что-то не так? Я просто верю, что всех магических существ необходимо беречь и уважать. Ты должен знать, что мы в значительной степени полагаемся на них и наше общество было бы ничем без магических созданий.» «Я не говорю, что имею что-то против всех магических существ, я просто не особо люблю гиппогрифов и оборотней, исходя из личного опыта.» «Что ж, полагаю, это достаточно справедливо. А какие существа тебе, в таком случае, нравятся?» «Мне нравятся драконы и низлы(волшебные кошки). Фестралы крутые, если ты тоже их видишь.» «То есть, тебе приходилось видеть смерть?» «Да, и я предпочел бы об этом не говорить.» «Понимаю. Я не могу видеть фестралов, но один из моих друзей может. Я даже каталась раньше на одном.» «Ты не видишь фестралов, но летала на одном из них?» «Да, и это было довольно ужасно, так как я не могла видеть, на чем лечу. Да и я вообще не сильна в полетах, что еще хуже.» «Мне нравится летать, это одно из немногих занятий, которое действительно приносит удовольствие, но я, правда, больше не могу этим наслаждаться. Ничем больше не могу.» «Наверняка у тебя есть другие хобби и вещи, которые могут сделать тебя счастливым. Как насчет школы?» «В этом месте мне не так много всего нравится. Я люблю квиддич, но больше он меня не волнует. Меня больше ничего не волнует. Я просто стараюсь пережить этот год.» Это была еще одна возможность для Гермионы узнать больше от Анонима, но он все еще ей сопротивлялся. Девушка чувствовала, что настало время узнать собеседника получше, но ей следовало проявить осторожность в этом деле. «Дела в школе определенно идут не так, как раньше, и это не только из-за новых учебных испытаний или разногласий между друзьями. С текущими обстоятельствами и аврорами, охраняющими каждый вход, Хогвартс кажется другим. В нем больше нет того волшебства, которое позволяло чувствовать себя, как дома.» «Хогвартс никогда не был для меня домом, я всегда хотел покинуть его и вернуться в родные края, поскольку там я могу быть собой. Я никогда еще не чувствовал себя более оторванным от дома, чем сейчас.» «Понимаю. Я чувствую себя несколько оторванной от реальности, потому что постоянно беспокоюсь о людях, которых люблю. И о войне. С этим еще труднее справиться, когда угроза приближается к твоему дому.» «Ты права.» «Я просто рада, что у меня есть школа, где я могу отвлечься от всего, что меня волнует.» «Что ж, я уверен, что здесь тебя окружают свои люди.» «Я считаю, что мне повезло с людьми, которые, я знаю, меня поддержат, но это не всегда так просто. Мне кажется, что некоторые хотят дружить со мной только когда я им полезна, и порой я ощущаю себя опустошенной.» В этом определенно была доля правда, поскольку прямо сейчас Гермиона была не слишком довольна своей дружбой с Гарри и Роном. Она всегда была разумом троицы, и как бы она не ценила их дружбу и время, проведенное вместе, порой девушка чувствовала себя обделенной. Всегда было ясно, что Гарри с Роном более близки, чем она с кем-либо из них. Волшебница была уверена, что друзья предпочли бы ей друг друга, если бы пришлось выбирать, и осознание этого было печальным. Было бы неплохо иметь друга, который выделит ее среди всех остальных. «И вот я уже подумал, что у нас нет ничего общего, но ты продолжаешь меня удивлять.» «Люблю это делать.» «Твои так называемые друзья когда-нибудь говорили, что они о тебе думают?» «Нет. Думаю, что это одна из причин, которая заставляет меня сомневаться. И полагаю, что некоторые действия моих друзей в прошлом усугубляют эту неуверенность. Наша дружба даже началась не лучшим образом, так как изначально я им не понравилась.» «По моему мнению, если вначале они подумали о тебе плохо, часть их продолжает так думать до сих пор.» «Хоть я и не хочу об этом размышлять, полагаю, что ты прав.» «Что ж, полагаю, мы оба – пара жалких неудачников.» «Мы определенно так себя ведем.» «Так, и почему же ты заботишься о таком жалком неудачнике, как я, когда меня даже не знаешь?» «Просто мне не все равно. Я с этим ничего не могу поделать. Обычно я забочусь о тех вещах, на которые люди не обращают внимания. Кто-то может назвать меня чересчур сердобольной, и, полагаю, будет прав, поскольку мои действия определенно это подтверждают.» «Ты действительно обо всем так переживаешь?»       «Да, и большую часть времени меня даже не волнует, что обо мне не заботятся в ответ, как в случае с тобой.» «Эй, не веди себя так, будто знаешь обо мне все, если это неправда.» «…Ты только что признал, что заботишься обо мне?» «Я этого не говорил.» «Может, говорил, а, может, и нет. Но ты определенно это подразумевал.» «Не надевай корону только из-за нескольких неверно истолкованных слов.» «Знаешь, это нормально - беспокоиться о ком-то, кроме себя. Ты точно произвел на меня такое впечатление о себе.» «Может, ты права, а, может, и нет. Но ты не можешь знать наверняка.» «Ха-ха-ха, используешь мои слова против меня же.» «Съешь свои слова.» «Что ж, на самом деле, это невозможно.» «Только не надо вдаваться сейчас в подробности. Никто не любит умников.» «Это мне уже говорили.» «Твои так называемые друзья?» «Не совсем. Но это одна из тех вещей, о которых они не говорят, но я точно знаю, что думают.» «Тебе следовало бы найти новых друзей.» «Может, да, а, может, и нет. В конце концов, у меня есть ты.» «У тебя меня нет. У тебя есть только это странная и мощная тетрадь. Ты имела в виду, в конце концов, у нас есть это.» «Да, именно так.» Гермиона с Анонимом, казалось, по очереди заканчивали свои разговоры и настал черед девушки, так как от собеседника ответ не последовал. За исключением первой переписки, они никогда не говорили «пока» или что-нибудь еще, что обозначило бы конец беседы. Это всегда происходило спонтанно, благодаря чему Гермиона дорожила каждым моментом, которым они делились с их дневниками. Но теперь девушка могла ценить их общение еще больше, так как оно, казалось, приобретает несколько другое направление. Судя по всему, Аноним медленно начинал теплеть по отношению к Гермионе, и это придавало ей наибольший прилив уверенности. Вместо того, чтобы помочь ему, на этот раз, разговор скорее помог ей самой. Гермиона справлялась с конфликтом между ней и Роном и, следовательно, Гарри. То, что она могла рассказать кому-то, пусть даже через тетрадь, о своей неуверенности в дружбе с ними, снимало камень с плеч. Теперь, когда она получила столько помощи, Гермиона планировала дать то же самое взамен, хотя и не имела представления, кому помогает. В тот момент личность собеседника не имела значения, девушка просто хотела облегчить его существование так же, как он облегчил ее. Возможно, она и впрямь была слишком сердобольна.