Записки Неизвестного (Messages from No One)

День за днем, привязанность Гермионы к Анониму все росла. Было странно, что она может настолько привязаться к кому-то, кого в реальности не знает. Девушка медленно становилась все более зависимой от их разговоров, настолько, что они стали единственным, чего волшебница с нетерпением ждала сразу после пробуждения. Хотя, нельзя было сказать, что они общались каждый момент бодрствования, так как Аноним отвечал нерегулярно. Было жаль, что тетрадь не оповещала о новых сообщениях, поскольку Гермионе приходилось просто полагаться на удачное время, чтобы увидеть ответ собеседника. Их переписки постепенно становились все более значимыми, по мере того, как раскрывался Аноним. Но Гермиона еще не была достаточно готова сделать решительный шаг и вновь попытаться расспросить о его проблемах. Девушке нужно было действовать осторожно, поскольку она не хотела отталкивать друга после достигнутого прогресса. Но процесс в любом случае пришлось приостановить, когда Гермиона вновь растворилась в Роне. Ее лучшего друга отравили, поэтому волшебница оставалась у постели больного и бдительно за ним присматривала, несмотря на то, какой занозой Рон стал для нее за этот год. Помогло также то, что они с Лавандой разошлись и Уизли избавился от влияния назойливой девушки, а потому их дружба с Гермионой вновь вернулась на круги своя. Хотя, их отношения не были такими, как раньше, поскольку Гермиона по Рону больше не сохла, а вот его чувства к ней явно изменились. Волшебницу просто раздражало, что как только она приняла решение не тратить свое время на этого человека, он решает ответить взаимностью на чувства, которых больше нет. Ничего не могло быть просто, когда дело касалось Гермионы Грейнджер и Рональда Уизли, точно так же, как было все было непросто у нее с Анонимом. Так что, осознав, что прошло четыре дня с последней их переписки, Гермиона решила начать очередной разговор. «Привет, прости, что не говорила с тобой последние несколько дней. У меня все было немного неспокойно.» «Это вполне нормально. У тоже меня не было времени сидеть и барахтаться в нашем собственном позоре. И ты, кстати, имела в виду, что не писала. Мы, на самом деле, не разговариваем.» «Ох, да ладно. Это одно и то же.» «Не совсем, поскольку разговор – это разговор, а переписка – это переписка, а мы переписываемся, а не разговариваем.» «Каково быть занудой?» «Я просто сказал.»       «Что ж… Как поживаешь с тех пор, как мы последний раз писали друг другу?» «Хреново. Жизнь просто не может стать еще более сложной.» В их разговорах были определенные моменты, когда Гермиона не знала, стоит ли воспринимать Анонима всерьез или он просто драматизирует. В его жизни явно была некая дилемма и, учитывая то, как девушка мало знала своего друга, ей пришлось принять это всерьез. «Что-то случилось?» «Можно и так сказать. А что насчет тебя? Ты должна посвятить меня в свои захватывающие подростковые проблемы.» «Ну, мои тревоги недавно утихли. Произошло…событие, которое побудило Фабиана расстаться с Джой, так что, они с Ниной снова стали друзьями. Но теперь кажется, что Фабиан начинает разделять чувства, которые испытывала к нему Нина, только ей это уже не нужно. Надо сказать, мальчики правда бесят своей нерешительностью, когда дело касается девочек.» «Девушки так же бесят, когда слишком цепляются. Парней это злит, некоторым просто нужно личное пространство, понимаешь? А те своей настойчивостью только подливают масла в огонь.» «Неплохой фразеологизм.» «Что?» « «Подлить масла в огонь». Это фразеологизм.» «Ты грамматический сноб или что-то в этом роде?» «Можно и так сказать. Есть определенные вещи, которые я не могу не замечать в письме или во время разговора. Забавно, как люди используют некоторые формы письма и выражения, даже не осознавая этого. Ты знал, что маглы употребляют термин «грамматический нацист»?» «Что еще, черт возьми, за нацист?» Опять подсказка. Чтобы не знать, что такое «нацист», нужно либо быть чистокровным, либо совершенно игнорировать историю маглов. Исходя из Гермиониного опыта, многие волшебники и ведьмы были в некоторой степени знакомы с историей магловских войн. А это означает, что они, по крайней мере, знали некоторые детали. Так что, Гермиона собиралась развивать эту тему дальше, надеясь, что Аноним в чем-то проколется и это даст еще лучшее понимание того, кто он такой. «Нацисты были группой экстремистов, которая сильно поддерживала Адольфа Гитлера во время магловской Второй Мировой войны.» «А. Это тот немецкий парень со странными усами, да?» «Да, это он. Занятно, что война у маглов произошла в то же время, когда Гриндевальд пришел к власти. Иронично, учитывая то, что у них обоих были экстремистские группы, поддерживающие их крайне схожие взгляды.» «Что ж, я бы не узнал об этой части истории маглов, так как у меня не было возможности ее изучать. И чем эти…нацисты занимались?» «При режиме Адольфа Гитлера, они терроризировали евреев и совершали акты геноцида, в результате которых погибли миллионы людей, причем их главной целью были евреи. Это были темные времена, которые развязали шестилетнюю войну. Маглы назвали геноцид «Холокостом» и это одно из самых трагических событий в истории всего мира.» «Почему этот парень так ненавидел евреев?» «На самом деле, никто не знает. Гитлер просто очень предвзято к ним относился, прямо как Сам-Знаешь-Кто предвзят к маглорожденным.» «Итак, ты говоришь, что эти нацисты – магловский аналог Пожирателей Смерти?» «Ну, да. Это определенно будет справедливым сравнением, как и сравнение Адольфа Гитлера с Сам-Знаешь-Кем.» «Уверен, что Темный Лорд вздрагивает, когда его сравнивают с маглом.» Если говорить о множественных псевдонимах Волан-де-Морта, Гермиона знала, что «Темным Лордом» его, в основном, называют сторонники, поэтому у нее появилось тревожное осознание возможности общаться с кем-то, кто поддерживает врага. Но волшебница предпочла оставаться в неведении, решив поверить в то, что друг назвал темного волшебника именно так по случайности, избегая его настоящего имени. «Скорее подпрыгивает.» «Хотел бы я видеть, как скачет в ужасе этот сумасшедший со змеиным лицом.» «Уверена, есть люди, разделяющие твое желание.» «Что ж, я первый в очереди.» «Так… ты не сторонник?» «А ты как думаешь?» «Поскольку я определенно не хочу проводить остаток этого разговора, желая кому-либо смерти, я предпочла бы сменить тему.» «Достаточно справедливо. Думаю, я мог бы немного отвлечься от надвигающейся смерти. Знаешь, когда ты впервые рассказала о своих дилеммах, у меня едва хватило времени и терпения в них вникнуть, поскольку у меня на уме были гораздо более серьезные проблемы. Теперь я только хочу, чтобы меня больше всего беспокоили школьные занятия и подростковые тревоги.» «Мы можем договориться, если хочешь. Я могла бы справиться со всем, с чем тебе приходится иметь дело, а тебе придется мириться с моими друзьями-идиотами.» «Мне явно не хватает терпения, чтобы иметь дело с идиотами, но лучше это, чем моя проблема. Мне бы не пришлось связываться с этой ерундой, если бы я просто поехал в Дурмстранг. Может быть, тогда самым большим моим испытанием было бы проживание в холодных, ледяных горах.» «Что ж, если выбирать из других школ, я бы предпочла Шармбатон. Я, наверное, вряд ли что-нибудь пойму в Дурмстранге, но зато говорю по-французски.» «Знаешь французский? Я тоже.» Еще одна волна возбуждения охватила Гермиону. Это снова было подсказкой, которая может дать ей преимущество. Множество раз Аноним неосознанно давал небольшие намеки, способные сузить круг тех, кто может им быть, но это – существенная подсказка. Волшебница все еще испытывала облегчение от того, что ее друг не был сторонником Волан-де-Морта, но она понимала, что это еще ничего не значит. Аноним мог быть из тех, кто держит при себе свои истинные политические убеждения, что, конечно, не сужало круг подозреваемых, но позволяло Гермионе чувствовать себя комфортно при общении. Сейчас она решила по-другому подойти к их разговору, чтобы посмотреть, последует ли за ней Аноним.       «J’aiappris le français en visitant la France.Commenttulesais?»       «C’est dans la famille.»       «As-tu déjà vu visite la France?»       «Quandj’etaisjeune. Les accents françaissur les femmes sontchauds ;).»       «Charmante.»       «Toujourssuis.»       «Tu aimerais le penser.»       «Вау, оскорблен по-французски. Для меня это в новинку.»       «Так ты сталкивался с оскорблениями на английском?»       «Только от тех, кто хотел бы быть мной.»       «Опять это высокомерие. Но я уверена, что в твоих глазах быть собой – наименее желанная идея на планете.»       «Не пойми меня неправильно, я неотразим, но моя жизнь определенно нет. Она состоит из череды сложностей, особенно в последнее время.»       Это был шанс для Гермионы. Если она подойдет к следующей части их разговора как можно осторожнее, она сможет уговорить Анонима рассказать что-то еще. Девушка уже узнала о нем больше, чем надеялась, так что, возможно, теперь он доверяет ей достаточно, чтобы открыться еще больше.»       «Ты знаешь, что я здесь для тебя, верно? Может, мы и не знакомы лично, но мы знаем друг о друге, возможно, больше, чем большинство наших друзей. Я верю тебе, если это поможет. Я доверяю тебе достаточно, чтобы рассказывать то, о чем никто не знает.»       «Не уверен, что я не сошел с ума, учитывая то, что я сейчас действительно рассматриваю твое предложение.»       «Ты не сошел с ума, ты доверяешь. Это нормально – доверять людям, даже совершенно незнакомым. Я не знаю о твоем прошлом опыте общения с людьми, но могу заверить, что не все незнакомцы плохие.»       «Я знаю это. Ты думаешь, я бы продолжал говорить с тобой, если бы так думал обо всех, кого не знаю? Мой разум говорит мне забыть о тебе, забыть об этом всем. Но есть и другая моя сторона, которая почти отчаянно хочет кому-то довериться. Я даже стал разговаривать с чертовым призраком, чтобы утешиться, потому что больше не с кем. Это просто жалко.»       «Это не жалко, и у тебя есть я. Знаю, тебе не нравится, когда тебя подвергают психоанализу, но, на самом деле, нехорошо запирать все внутри себя. Если не можешь рассказать кому-то, кого знаешь, то ты, по крайней мере, можешь рассказать это мне. Я не буду осуждать тебя.»       «Конечно, ты это сейчас говоришь. Но когда ты поймешь, кто я, что сделал и что собираюсь сделать, ты не захочешь больше иметь со мной ничего общего.»       «Если тебе от этого станет легче, я не могу судить кого-то за их действия. Я хотела бы назвать себя человеком высокой морали, но это не так. Как и ты, я делала вещи, которыми не стоит гордиться.»       «Ты когда-нибудь пыталась убить кого-то?»       Разумеется, Гермиона не могла предвидеть направление, в котором начал развиваться разговор. С другой стороны, ей действительно не стоило удивляться этому открытию, учитывая то, что Аноним говорил о какой-то драме все это время. Ей нужно было действовать осторожно.       «Зависит от ситуации, правда. Я определенно использовала изрядную долю опасных заклинаний и оружие против людей, что с большой долей вероятности могло привести к их смерти. Я признаю, что хотела кого-то убить, но не делала этого, поскольку понимала, что такие помыслы - лишь результат негативных эмоций. Я могу испытывать сильное негодование по отношению к кому-то, но не настолько, чтобы пытаться его убить.»       «Иногда люди говорят об убийстве так, словно это пустяк. Ты услышишь, как эти чертовы авроры говорят о том, сколько людей они убили только потому, что это часть их работы. Я никогда даже раньше не думал об убийстве, как о чем-то серьезном. Я видел это одним из способов избавиться от того, кто стоит на твоем пути. Затем, есть «самооборона», которая представляет собой нечто совершенно иное. Не буду врать, я даже желал смерти людям, но я никак не могу и никогда не мог хотеть, чтобы они оказались мертвыми на самом деле.»       «Это…занимательная позиция. Я не понимаю, как можно желать кому-то смерти, не желая их смерти.»       «Слова иногда бывают сложными. Ты говоришь что-то, не осознавая тяжести своих слов, пока не столкнешься с ними в реальности.»       «Значит, ты говоришь, что в прошлом желал людям смерти, а теперь столкнулся с реальностью, в которой тебе на самом деле нужно убить кого-то, но ты не хочешь этого делать?»       «Мы идем на войну. В какой-то момент нам придется убивать. Но, как говорится о Непростительных заклинаниях, чтобы на самом деле хорошо это сделать, ты должен захотеть.»       По мере продолжения разговора, Гермиона медленно начала рисовать картинку у себя в голове, и то, что она видела, ей нисколько не нравилось. Судя по тому, что она выяснила, Аноним столкнулся с необходимостью убить кого-то. Он пытался аргументировать это результатом войны, но девушка подозревала, что правда лежит гораздо глубже. Гермиона могла понять необходимость в убийстве, поскольку это то, с чем Гарри боролся каждый день. В конце концов, он был спасителем мира и вынужден убить Волан-де-Морта.       Но кого нужно было убить Анониму? Гермиона не могла предположить, потому что не знала, на чьей он стороне в этой войне. Он явно не поддерживал Волан-де-Морта, но это не значило, что он не может быть сторонником его идей. Ситуация начала принимать неожиданный поворот и девушка, честно говоря, не знала, как на это реагировать.       Возможно, она переоценила свои силы.