Записки Неизвестного (Messages from No One)

Несмотря на отсутствие реальной верности Драко, Гермиона все еще чувствовала, что предает его, делая то, что должна. Как бы девушка ни хотела помочь ему, в ее силах было немногое, учитывая то, что Малфой отказывался от ее участия. Так что, не имея другого выбора, Гермиона знала, что надо делать. Ей нужно было поговорить с профессором Дамблдором. Итак, пока Гарри и Рон неизвестно чем занимались, Гермиона направилась в кабинет директора с намерением рассказать ему о миссии Драко. Хотя ей пришлось спросить себя, не знает ли уже Дамблдор о том, чего пытается достичь Малфой. Если Гермиона смогла выяснить это сама, тогда, конечно, такому блестящему волшебнику, как Дамблдор не составит труда сложить все факты воедино. Гермиона просто хотела убедиться, что Драко будет в безопасности, поскольку он не заслуживал столкнуться с неизбежными последствиями того, что Волан-де-Морт заставлял его сделать. Достаточно легко у Гермионы удалось попросить немного времени у профессора Дамблдора, которое она намеревалась потратить, чтобы выяснить, что происходит. Девушка зашла в кабинет и нетерпеливо стояла в ожидании, что директор ее поприветствует. Гермиона огляделась вокруг, зная, что Гарри провел много времени здесь за последний год, когда работал с директором. Теперь казалось, что она собиралась сделать то же самое. «А, мисс Грейнджер. Я ждал вас, - раздался голос Альбуса Дамблдора, который, казалось, появился из ниоткуда. – Вы говорили, что вам нужно побеседовать со мной лично и это очень важно.» «Да, сэр. Это так. Очень важно», - кивнула Гермиона. «Хорошо. Что же вам нужно?» - задал вопрос директор. «Есть кое-что, что недавно привлекло мое внимание, и я считаю, что вы должны быть в курсе, если вы еще об этом не знаете.» «Продолжайте», - призвал Дамблдор. Гермиона сделала глубокий вздох и озвучила свое откровение: «Драко Малфой пытается убить вас.» Хотя Гермиона не ожидала от Дамблдора особой реакции, учитывая, что он всегда был сдержан, она ждала, что тот скажет хоть что-то. Вместо этого, он просто молчал. «И как же вы пришли к такому выводу, мисс Грейнджер?» - наконец спросил он. «Я объединила все факты. Проклятое ожерелье, которое чуть не погубило Кэти Белл, должно было быть доставлено вам, то же самое и с отравленной медовухой, которую выпил Рон. В течении всего года Малфой выглядел глубоко встревоженным. Поручения убить вас будет достаточно, чтобы заставить беспокоиться кого угодно», - пояснила Гермиона. «Вы выглядите очень уверенной в своем суждении», - ответил профессор. «Да, эээ… Малфой также подтвердил мои подозрения, когда я с ним столкнулась», - пробормотала Гермиона. «И вы внезапно договорились с мистером Малфоем, что он поделится с вами этой информацией? – Дамблдор сузил глаза. –Я чувствую, что вы не что-то недоговариваете.» Гермиона вздохнула, понимая, что ей придется рассказать Дамблдору о тетрадях. «Что ж, в этом году мы с Малфоем как бы общались. До недавнего времени мы просто не знали, что переписываемся друг с другом.» «Как вы могли не знать, что общаетесь друг с другом?» - спросил директор. «Это довольно сложная ситуация. Видите ли, я приобрела эту тетрадь летом в «Пишущих Инструментах Скриббулуса», прежде чем Пожиратели Смерти обыскали магазин. Она позволяла мне общаться с Малфоем, у которого была такая же тетрадь, хотя мы действительно не знали, с кем переписываемся. Всякий раз, когда мы писали друг другу, он казался обеспокоенным, и я просто знала, что должна попытаться помочь ему, что, собственно и сделала. Я рассказала о своих догадках Драко, и он во всем признался, но принимать от меня помощь не захотел. Он вообще не хочет иметь со мной ничего общего, правда. Но я просто знаю, что он не хочет делать то, к чему его принуждает Волан-де-Морт. О Драко Малфое можно сказать много нелестных вещей, но он не убийца», - созналась Гермиона. Дамблдор вновь выдержал паузу, прежде чем ответить. «При том, что я ценю вашу заботу о мистере Малфое, я вынужден вас попросить оставить эту деликатную ситуацию в покое, мисс Грейнджер. Было бы бесполезно пытаться сделать больше, чем вы уже сделали. Могу вас заверить, что я держу ситуацию с мистером Малфоем под контролем.» Сначала Гермиона удивленно моргнула, глядя на Дамблдора. Он не казался даже самую малость обеспокоенным ее заявлением. Это могло значить только то…что он знал. Дамблдор знал, что Драко пытается сотворить. И он ничего не делал, чтобы предотвратить это или не дать другим людям пострадать на пути Малфоя. Теперь Гермиона злилась на директора за то, что он позволил ситуации выйти из-под контроля. «Вы знаете, - Гермиона обвиняюще указала на него пальцем. – Все это время вы знали о миссии Драко и ничего не делали, чтобы его остановить. Вы просто сидели и позволяли Малфою устраивать беспорядок, пока он пытается придумать способ вас убить. Вы просто позволили нанести ущерб Кэти и Рону, когда все это время знали, что происходит!» «Хотя очень прискорбно, что мисс Белл и мистер Уизли пострадали в результате действий мистера Малфоя, это не то, что я мог бы предотвратить, мисс Грейнджер», - заявил Дамблдор. «Но это не так! Вы – директор. Предполагается, что вы должны быть в курсе всего, что происходит. Как вы могли не знать, что Драко использует Империус на мадам Розмерте вплоть до того, чтобы заставить ее использовать то же заклинание на Кэти? Как вы могли ничего не предпринимать, чтобы остановить что-то из этого, в то время как миссия Драко подвергала опасности других людей?» «Мисс Грейнджер, вы должны понимать, что в этой деликатной ситуации задействованы и другие мотивы. Несмотря на то, что я признаю, что ошибся, оценивая степень отчаяния мистера Малфоя, я едва ли могу ему помочь. Любое вмешательство с моей стороны лишь породит риск подвергнуть мистера Малфой большей опасности. Вы, конечно, это понимаете?» Разочарованно вздохнув, Гермионе пришлось признать, что Дамблдор прав. Хотя она пыталась заставить Драко обратиться за помощью к директору, она осознала, насколько это бы все усложнило. Было бы еще опаснее, если бы Волан-де-Морт обнаружил, что Драко в сговоре с Дамблдором. Но все равно, профессору следовало сделать больше, чтобы защитить невинных людей вроде Кэти и Рона от попадания под перекрестный огонь. «Независимо от этого факта, вы не справились со своими обязанностями директора, будучи не в состоянии защитить Кэти и Рона. Они не заслуживали страданий только потому, что вы не могли предвидеть, что эти события произойдут. И вы должны знать, что Драко едва справляется с этим заданием. Я боюсь того, к чему могут привести его попытки. Он явно отчаянно пытается добиться успеха и едва держится на волоске», - провозгласила Гермиона. «Простите меня, если я неверно интерпретирую ваши намерения, мисс Грейнджер, но это звучит так, как будто вы заботитесь о мистере Малфое и его благополучии на личном уровне», - прокомментировал Дамблдор. «Меня не волнует благополучие Малфоя, - ответила Гермиона, хотя она сомневалась в прозвучавших словах. – Меня просто волнуют последствия его отчаянных действий. Конечно, вы, должно быть, обеспокоены, директор, что студент замышляет вашу смерть?» «Чему суждено произойти, то и произойдет, мисс Грейнджер. Я уже смирился со своей судьбой, и вы ничего не можете сделать, чтобы предотвратить ее», - сказал Дамблдор. «Так вы собираетесь просто позволить ему убить себя? – воскликнула Гермиона. - Как я сказала, Малфой может быть кем угодно, но он не убийца. Он не заслуживает вашей крови на своих руках.» «Разве вы не помните, как я говорил, что в этой ситуации задействованы разные мотивы, мисс Грейнджер?» «Что это должно означать?» - недоумевала Гермиона. «Это означает, что вы должны позволить мистеру Малфою продолжить его миссию. Это что-то, что вы не в силах изменить, мисс Грейнджер. Смерть в конце концов приходит к каждому из нас, и я готов радушно ее принять. И еще хочу попросить вас, чтобы этот разговор остался между нами. Вы не должны говорить об этом ни слова мистеру Поттеру или кому-либо еще. Это понятно?» - приказал директор. «Да, сэр», - ответила Гермиона сквозь стиснутые зубы. «Очень хорошо. Если не осталось ничего, что вы еще хотели бы сказать, вы можете идти», - сказал Дамблдор. Не сказав ни слова, Гермиона повернулась на каблуках и покинула кабинет директора. Несмотря на то, что она не знала, чего именно добьется этим визитом, девушка была горько разочарована тем, что Дамблдор достаточно ясно дал понять, что не собирается ничего делать, чтобы помочь Драко. По сути, он собирается просто позволить ему себя убить. И Малфой, и Дамблдор, казалось, смирились со своей судьбой, но Гермиона все еще отказывалась позволить Драко быть тем, кто погубит жизнь директора. Во всяком случае, визит к Дамблдору придал ей новых сил, чтобы помочь Малфою. Она не даст ему стать убийцей. Не под ее надзором. В последующие дни Гермиона обнаружила, что становится такой же замкнутой, как Драко. Она изводила себя, беспокоясь о том, что он будет делать дальше, так как он все еще старался избегать ее любой ценой. Гермиону приводило в еще большую ярость то, что Драко явно терял себя и никого это, казалось, не волновало. Пусть он и Драко Малфой, но он, прежде всего, человек, не заслуживающий проходить через столькие распри. Было ясно, что Гермиона была не единственной, кто терял себя из-за Драко Малфоя, так как Гарри явно все еще был им одержим. За каждым его движением гриффиндорец наблюдал с закрытыми глазами. С другой стороны, Гермиона тоже. Она следила за ним на случай, если он сделает что-то еще, что может причинить вред другому невинному человеку. Девушка подумала, что Драко знал, что она за ним наблюдает, поскольку ничего подобного он, похоже, не делал. Однажды, когда Гермиона вернулась в Гриффиндорскую Башню, чтобы провести некоторое время в тишине после уроков по Древним Рунам, в гостиную вошел Гарри. Он выглядел одновременно рассерженным и огорченным. Это никогда не было хорошей комбинацией для Гарри, поэтому девушка, естественно, хотела узнать, что его беспокоит. «Что такое, Гарри?» - осторожно спросила Гермиона. «Чертов Малфой, - пробормотал Гарри. – Мерзавец хотел использовать на мне Круциатус, и я просто оборонялся. Теперь я наказан.» «Что ты сделал, Гарри?» - спросила Гермиона опасно низким голосом. «Я использовал одно заклинание из книги Принца-Полукровки. Сектумсемпра.» Гермиона ахнула, осознав перевод заклинания латинского происхождения. Sectum означает резать, а semper – навсегда. Это могло значить только то, что заклинание предназначено, чтобы…разрезать навсегда. «Гарри, нет!» - воскликнула шокированная Гермиона. «Я не знал, что оно должно делать! Я думал, это будет что-то забавное, а не смертельное», - прошипел Гарри. «Ради всего святого, Гарри, тебе нужно было просто заглянуть в латинский словарь! Sectum значит резать, а semper значит навсегда. Мерлин, все, что тебе нужно было сделать, это спросить меня. Или, я не знаю, не использовать заклинание вообще!» - ругалась Гермиона. «Ладно, это было глупо», - бормотал Гарри. «Что случилось с Малфоем? Пожалуйста, скажи мне, что ты его не убил», - прошептала Гермиона. «Я его не убивал. Если бы я это сделал, вероятно, Снейп убил бы меня тоже. Снейп поймал нас и использовал какие-то заклинания, чтобы вылечить его. Он в порядке, - ответил Гарри. – Почему ты так волнуешься, Гермиона?» «Гарри, меня волнует тот факт, что ты так наивно использовал заклинание, не зная его предназначения, и мог кого-то убить! Малфой много чего заслуживает, например, хорошего пинка или пощечины, но он не заслуживает смерти, тем более от твоих рук!» «Ты его защищаешь? Гермиона, он проклял Кэти. И я просто уверен, что это он послал Слизнорту ту отравленную медовуху, которая чуть не убила Рона. Я имел бы полное право убить его», - настаивал Гарри. «Я не могу поверить, Гарри, - бормотала Гермиона. – Как ты мог быть настолько безрассудным, чтобы использовать заклинание, которого не знаешь?» «Избавь меня от лекций, Гермиона. Я только что уже получил одну от Снейпа и кучу наказаний, которые заставят меня скучать по квиддичу», - отрезал Гарри. «Ты чуть не убил Малфоя и жалуешься на задержания после уроков? – прошипела Гермиона. - И ты говоришь, что это мне следует пересмотреть свои приоритеты.» В тот момент Гермиона не могла находиться рядом с Гарри, поэтому в ярости выбежала из гостиной. Его глупость порой озадачивала, и это был именно такой случай. Она не могла поверить, что ее друг был таким идиотом! Кто в здравом уме станет использовать заклинание, не зная, что оно должно делать? Гермиона определенно не стала бы, это уж точно. Поначалу девушка чувствовала только гнев и разочарование, и оба эти чувства были направлены на Гарри из-за его глупости. Но потом они сменились болью, похожей на ту, которую испытывают от горя и сожаления. Только это ощущение относилось к Малфою. Гермиона вдруг осознала, что слова Гарри и Дамблдора эхом раздаются у нее в голове. Почему ты так волнуешься, Гермиона? Это звучит так, как будто вы заботитесь о мистере Малфое и его благополучии на личном уровне. Несмотря на то, что тогда Гермиона отрицала эти утверждения, теперь она начала видеть в них правду. Она действительно заботилась о Драко. Невозможно было отрицать это сейчас, после того, как мысль о том, что Гарри чуть не убил его, вызвала у нее тошноту. Хотя Гермиона пыталась оправдать это тем, что реакция вызвана действиями друга, она знала, что это чувство возникло из-за ее искренней заботы о Малфое. Если бы Гарри действительно убил Драко тем заклинанием… Гермиона даже не знала, как бы она на это отреагировала. Ей не хотелось даже думать о том, что такое возможно. В тоже время, Гермиона практически могла слышать, как кричали бы на нее Гарри и Рон за то, что она заботится о Малфое. Она знала, что это глупо: заботиться о мальчике, который всячески показывал, что ему на нее плевать. Утешение заключалось в том, что Гермиона чувствовала, что он тоже о ней беспокоится, просто по-своему. Она вспомнила, как заставила Драко принять Сыворотку Правды, под которой он признался, что не хочет, чтобы невинные люди пострадали из-за его отчаянных планов. Это должно было что-то значить, верно? Все эти противоречивые чувства, обрушившись на Гермиону в один момент, вызвали у нее перегрузку. Она не знала, что делать и что думать. Для нее все это не имело смысла. От одной мысли о том, чтобы питать интерес к кому-то вроде Драко, с его происхождением и взглядами, которые он поддерживает, Гермионе стало плохо. Почему это должно было сейчас случиться? Почему она не могла просто дальше испытывать чувства к Рону? По крайней мере, с этим было легче справиться. По крайней мере, тогда Гермионе не нужно было чувствовать себя виноватой за то, что он ей нравился. Дело в том, что чувства не поддаются контролю, и Гермиона это знала. Она не могла контролировать отчаяние, которое ощутила от мысли, что Драко умер. Она не могла контролировать то, как разбивалось ее сердце каждый раз, когда она видела, как измученно он выглядел. Она не могла контролировать то, как чувства, которые она раньше испытывала к Рону, теперь обратились к Драко. Все это время Гермиона пыталась оправдать свое стремление помочь Малфою, как способ удовлетворить свою совесть или тягу к Анониму. Она всегда пыталась отделить Анонима от Драко, но каким-то образом, где-то по пути, ее чувства к ним совпали. Было сложно поверить в то, что Гермиона Грейнджер так глубоко прониклась Драко Малфоем. Но это так. Она не хотела ничего, кроме как облегчить его боль и спасти его от тьмы, пожирающей его заживо. Она хотела быть той, к кому он может обратиться за помощью или поддержкой. Она не хотела ничего больше, чем чтобы он заботился о ней так же. Чувства, которые Гермиона испытывала к Драко, ранили ее больше, чем былые чувства к Рону. Опять же, ей не следовало ожидать, что испытывать чувства к Драко Малфою будет легко. Гермиона снова оказалась в ванной Миртл. Только теперь там плакал не Драко, а она. Ох, молодость и острые уколы любви…