Неисчезаемая

Под сводами просторного чертога Винтерфелла плавала дымка, пахло жареным мясом и свежевыпеченным хлебом. Серые каменные стены были увешаны знаменами: белыми, золотыми, алыми. Лютоволк Старков соседствовал с коронованным оленем Баратеонов и львом Ланнистеров. Аккомпанируя себе на звонкой арфе, певец выпевал слова баллады, но в этом конце зала его голос был едва слышен за ревом огня, стуком оловянных тарелок и чаш, громким говором сотен подвыпивших глоток. Шел четвертый час приветственного пира в честь короля. Дети Старков сидели возле королевских детей рядом с помостом, на котором лорд и леди Старк принимали короля и королеву. Ради подобной оказии лорд-отец, безусловно, разрешит каждому своему отпрыску выпить по бокалу вина, но не более. В момент начала праздника Эддард Старк шествовал первым, сопровождая Серсею Ланнистер. Украшенная драгоценными камнями тиара сверкала на длинных золотых волосах, рубины подчеркивали зелень глаз. Лорд помог ей подняться на ступени, подвел к сиденью, но королева даже не поглядела на него. Следующим шел король Роберт собственной персоной, об руку с леди Амарой Старк. Двигался он весьма неуклюже, но его спутница с мягкой улыбкой что-то говорившая, будто бы делала толстяка, краснолицего, заросшего бородой, взмокшего под всеми шелками, красивее и моложе. Волосы Амары были собраны на затылке, одна черная прядь обрамляла бледное лицо. В этот день леди Старк выбрала темно-синее платье, прямое, но со слегка развивающейся юбкой внизу, а само платье было украшено россыпью белого жемчуга. Она шла, будто плыла по воде, движения ее были плавными и мягкими. Ее холодная красота вызвала больший восторг у северян, чем красота королевы-южанки. За ним шли дети. Первым — маленький Рикон, с тем достоинством, которое только может изобразить шестилетний мальчик. Он почему-то все время смотрел в сторону. Позади малыша шел Робб в сером шерстяном облачении с белыми полосами по краю. Это были цвета Старков. Он провожал принцессу Мирцеллу, воздушное создание, еще не достигшее четырнадцати лет. Золотые кудри ее весьма эффектно ниспадали из-под украшенной камнями сетчатой шапочки. Арья выступала возле пухлого юного Томмена, светлые волосы принца оказались длиннее, чем у нее. Санса, что была старше сестры на два года, шла возле кронпринца Джоффри Баратеона. У Джоффри были такие же волосы, как и у сестры, и зеленые глаза матери. Густые светлые кудри ниспадали на золотой бант, закрывая стоячий бархатный воротник. Санса светилась, шествуя возле него, однако, светловатый мальчишка надменно поджимал губы, и его скучный разочарованный взгляд, постоянно скользил по великому чертогу Винтерфелла. Далее шли братья королевы, Ланнистеры с Бобрового утеса. Лев и Бес, перепутать их было невозможно. Сир Джейме Ланнистер, близнец королевы Серсеи, высокий, золотой, с искрящимися зелеными глазами и улыбкой, резавшей, словно нож. Облаченный в алые шелка, черные высокие сапоги и черный атласный плащ. С груди его туники разевал пасть вышитый золотой нитью герб его дома. Джейме называли в лицо Львом Ланнистера, а за спиной шептали — Цареубийца. Потом ― второй брат, почти незаметной в тени. Тирион Ланнистер, самый младший из отпрысков лорда Тайвина и, бесспорно, самый уродливый. Тириону не досталось ничего из того, что боги уделили Серсее и Джейме. Карлик, едва ли не по пояс своему брату, он с трудом поспевал за ним на коротких ногах. Голова его была слишком велика для тела, под выпуклым лбом открывалось в целом симпатичное лицо, если бы оно принадлежало кому-то другому. Замыкая череду высоких лордов, шел Бенджен Старк из Ночного Дозора, за плечом которого шел черноволосый молодой мужчина, примерно одного возраста с леди Амарой; по правую руку от Бена шел Джон Сноу, который, пусть и отказался сидеть рядом с королевскими детьми, согласился прошествовать вместе со всеми. По левую руку от Бенджена шел воспитанник Неда, молодой Теон Грейджой. Наконец все уселись, произнесли тосты, ответили благодарностями и снова поблагодарили, и пир начался. Джон быстро нашел себе место подальше от королевской семьи, и, на недовольный взгляд Амары лишь весело усмехнулся. Кажется, приемная мама тоже была не в восторге от всего, что здесь происходило, правда, когда король весьма громко высказал свое восхищение Винтерфеллом и тем, как лорд и леди Старк организовали прием, губы женщины расплылись в искренней улыбке. Она что-то ответила, но за градом одобрительных возгласов, которые подняли северяне, Джон не услышал. Слова Роберта порадовали и Джона тоже. Сначала он разочаровался в короле, ведь ничего общего с тем мужчиной, о котором рассказывал отец не было ― лорд Старк часто рассказывал о безупречном Роберте Баратеоне, демоне Трезубца, свирепейшем воине края, гиганте среди князей, но Джон не увидел ничего подобного. Лишь какие-то отблески былой свирепости, но теперь король мог напугать разве что жаренного цыпленка. Но теплота, с которой он отнесся к Амаре и Неду, смягчило недовольство Сноу. Что-то потерлось о его ногу под столом. Джон заметил обращенные к нему красные глаза. — Опять проголодался? — спросил он. На середине стола еще оставалась половинка цыпленка под медом, Джон потянулся, чтобы оторвать ножку, но придумал кое-что получше. И целиком подцепив птицу, между своих ног спустил тушку на пол. В дикарском молчании Призрак вцепился в мясо. Братьям и сестрам не разрешили взять своих волков на банкет, но псов набежало больше, чем Джон мог сосчитать. В дальней стороне зала никто не сказал ни одного укоризненного слова о его щенке. Джон попытался уверить себя в том, что ему снова повезло. ― Лютоволк? ― внезапно раздался рядом с ним тихий мужской голос, который удивительным образом перекрыл весь остальной шум. Джон повернулся: рядом с ним бесшумно опустился тот черноволосый юноша, который приехал с дядей Беном. Его чёрные густые волосы были зачесаны назад, на лице была аккуратная черная борода, а сам он курил трубку, с интересом глядя на волка. Не слишком часто, но случалось, что Джон Сноу радовался тому, что родился бастардом. Вновь наполняя свой кубок из шедшей по кругу ендовы, он подумал, что такое мгновение наступило. ― Пока только щенок, ― ответил Джон, видя, как волчонок сначала настороженно смотрит на незнакомца. Но спустя мгновение Призрак ласково тявкнул и ткнулся носом в голень мужчины. Джон знал мужчину рядом с ним, точнее, сразу угадал его ― Араторн служил на стене по собственной воле, не принося клятвы, потому что в любой момент мог стать королем. До этого времени он просто хотел чем-то заняться. ― Любой щенок однажды вырастает, ― усмехнулся Араторн. Джон почувствовал, как жжет его чужой взгляд, и отвел глаза, мгновенно натыкаясь на ответный взгляд Амары. Мачеха спрятала губы за бокалом вина, ее пытливый взгляд перешел на Араторна. Тот едва заметно кивнул ей и снова посмотрел на бастарда. ― Хорошего вечера, Джон Сноу. И Араторн ― король без короны и королевства ― кивнул Джону и поднялся, растворяясь среди шумных гостей. Джон снова посмотрел на мачеху, и даже с такого расстояния увидел, как ее карие глаза блестят от невыплаканных слез. Джон никогда не видел Амару плачущей. В целом, пир для Джона ― да и для всех гостей ― проходил спокойно. По крайней мере, так было для Сноу, в его темном месте с Призраком. Неудавшийся разговор с дядей Беном выгнал Джона на улицу. Призрак последовал за ним в ночь. Во дворе было тихо и пусто. Одинокий часовой застыл высоко на внутренней стене, плотно кутаясь в плащ, закрывавший его от ветра. Скучный и несчастный, он горбился там в одиночестве, но Джон охотно поменялся бы с ним местами. Но в остальном замок казался темным и брошенным. Джону уже приходилось видеть заброшенную крепость, скучные стены, среди которых шевелился лишь ветер. Камни молчали о людях, которые жили там. Ныне Винтерфелл напоминал ту твердыню. Звуки музыки и песни сквозь открытые окна тянулись за ним. Но Джону не хотелось веселья. Он стер слезы рукавом рубашки, жалея о том, что пролил их, и собрался уйти. — Мальчик, — позвал его голос. Джон обернулся. Тирион Ланнистер сидел на карнизе над дверью великого чертога, напоминая горгулью. Карлик ухмыльнулся. — Это животное называется волком? — Лютоволком, — отвечал Джон. — Его зовут Призрак, — он поглядел на невысокого человека, разом забыв свое разочарование. — А что ты делаешь наверху? Почему ты не присутствуешь на пиру? — Там слишком жарко, слишком шумно, и я уже выпил слишком много вина, — поведал карлик. — Я уже давно понял, что блевать на собственного брата неучтиво. Скажи, а можно посмотреть поближе на твоего волка? Поколебавшись, Джон кивнул: он впервые увидел Тириона Ланнистера так близко. За три минуты разговора стало ясно, почему младшего брата королевы зовут Бесом ― тот оказался и вправду острый на язык. Джон, как мог, пытался парировать его фразы жесткостью, и даже извинения Тириона за резкость не сумели умолить злость и разочарования, которые теперь были в бастарде. Он глубоко вдохнул холодный воздух. Приближение Амары он почувствовал, как рябь на воде, или как хруст снега в абсолютной тишине. Он развернулся раньше, чем Тирион кого-то заметил. — Джон, ― ласково проговорила Амара, спускаясь вниз по покрытым снегом ступеням, придерживая подол своего платья. Конечно, накинуть хоть какую-нибудь шубку или муфту сверху у нее не было возможности, и смотря на платье мачехи, Джон внезапно почувствовал, как холод пробирает его до костей. Но Амара, кажется, не испытывала неудобства. Она слегка улыбнулась, будто не чувствуя пронизывающий холод, и подошла к пасынку. — Вот ты где, а то я тебя потеряла. — Я здесь, миледи, ― невольно улыбнулся Джон. Амара улыбнулась. Судя по всему, холодно ей не было. — Леди Амара Старк, я полагаю, ― подал голос Тирион, и леди Старк скосила на него взгляд. Сноу не сомневался, что мачеха уже знала, кто перед ней. —Тирион Ланнистер, мое почтение, ― сказала Амара, присаживаясь в почтительном реверансе. При этом, она все равно не стала даже вполовину роста Тириона, он все также смотрел в ее карие глаза своими разноцветными снизу. Тирион усмехнулся. — То, что вы воспитываете бастарда, научило вас уважать карликов? Амара ответила ему ледяной улыбкой. — Нет, то что я не плохой человек, научило меня уважать людей, ― холодный порыв ветра налетел на разговаривающих резким, почти болезненным ударом. Леди Старк и Джон не дрогнули, а вот Тирион ощутимо вздрогнул. ― По крайней мере, хочу на это надеяться. Джон хмыкнул, а потом посмотрел на карлика с высоты своего роста, чувствуя, что наконец-то может в несколько слов ответить на все выпады карлика. — Не обижайте мою матушку, господин Ланнистер. — Что вы, ― усмехнулся Ланнистер. ― И в мыслях не было. Хорошего вам вечера. Тирион повернулся и направился в замок на пир, насвистывая расхожую мелодию. Когда Тирион открыл дверь, свет отбросил длинную тень на двор, и какое-то мгновение Бес Ланнистер казался высоким, словно король. — О чем вы говорили? ― тут же требовательно спросила Амара, разворачиваясь. Джон моргнул, недоуменно моргнув пару раз, реагируя на резкость мачехи. — О Призраке. Его заинтересовал мой лютоволк. А еще он сказал, что мне надо никогда не забывать, кто я такой, ведь мир, конечно, этого не забудет. Сделай происхождение своей силой — так он сказал. Не допускай, чтобы оно превратилось в слабость. Облачись в это, словно в броню, и тогда никто не сможет ранить тебя. — Мудрые слова, — она понизила голос, но Джон прекрасно услышал ее. — Думаю, ему, законнорождённому сыну Ланнистера, при таких брате и сестре как Джейме и Серсея, намного сложнее, чем тебе. Джон усмехнулся, а потом, обдумав слова мачехи, и вовсе весело рассмеялся. — Ты бы советовала прислушаться к этой мысли? ― спросил он, отсмеявшись. Амара поджала губы. Джон вспомнил то немногое, что знал о приемной матери, вспомнил Араторна за столом, и понял, что спросил зря. С бастардами у Амары была связана особенно больная тема, ведь она была почти как Тирион ― с фамилией отца, но зачем это, если тебя не любят? Женщина вздохнула. — Джон, я… Ответить Амара не успела. Раздался глухой бас, хохот, и из душного помещения в ночную прохладу ступил Роберт Баратеон. Джон и Амара сделали синхронный, неглубокий поклон, смотря на короля. Амара — с веселым укором, Джон — с каким-то презрением. — Решил проветриться? ― с ухмылкой спросила Амара, невольно вставая впереди и рефлекторно заслоняя собой Джона. Как волчица своего волчонка. Но, судя по всему, Роберту Джон был не интересен от слова совсем. Амара даже не знала, был ли Роберт в курсе, что у Эддарда был бастард. Хотя, наверняка знал, просто не осознавал, что это именно этот мальчишка за ее спиной. — Решил найти тебя, Мара. Мне надо кое-что сказать тебе и Неду, — его выразительный взгляд скользнул по Джону. — Или вы заняты? — Я сейчас подойду, ― сказала Амара, надеясь, что Роберт не станет ее ждать на холоде. Она оказалась права: король кивнул, и вернулся в зал. Леди Старк снова перевела взгляд на Джона, и ее полные красные губы растянулись в виноватой улыбке. ― Можно тебя попросить? Джон улыбнулся, и его глаза предвкушающее блеснули. Обычно любая просьба Амары превращалась в небольшое путешествие. А сегодня, с Призраком, это обещало быть еще интереснее. — Конечно. — Мне нужен шалфей, ― доверительно шепнула она. — Зачем? ― тут же отреагировал Джон, но тут же стыдливо опустил глаза. Амара не все ему просьбы объяснила, и если не сказала сразу, значит это было что-то личное. По крайней мере, она еще никого не отравила. ― Прости. — Ничего, но я тебе не скажу, ― сдержано заметила она. ― Это личное. — Хорошо. Пойду схожу. Призрак с готовностью закрутился около хозяина, услышав о том, что прямо сейчас они куда-то пойдут. Джон развернулся, но Амара его удержала за плечо и покачала головой. — Уже поздно. Отправишься завтра утром. Джон ей кивнул. Амара поцеловала его в лоб и развернулась, собираясь вернуться в чертог, но тут Джон сам тихо позвал ее. — Амара, ― леди Старк развернулась. ― Поговори с отцом. Попроси, чтобы меня отправили в Ночной Дозор. — Джон… ― с сомнением протянула женщина, но Амара поняла, что Джон уже принял решение. И сделает все возможное и невозможное чтобы получить на это разрешение. — Я хочу этого. Пойми меня, ― произнес он, и Амара внезапно почувствовала вину. Она предлагала Джону, предлагала поговорить с Недом, чтобы фамилию бастарда заменила фамилия Старк. Чтобы Джон стал частью них полностью и бесповоротно, и была готова на это сразу же после вступления в законный брак, когда ее слово в этом деле стало что-то значить. Робб, Санса, Джон ― они все были от разных женщин, не она выносила их, так почему же и бастарда не могли признать законным, раз она все равно будет его воспитывать? Но Амара не смогла. Струсила в последний момент. И Джон не сразу понял, что это был за страх и чем он был рожден. Поэтому меньшее, что могла сделать Амара — это глубоко вздохнуть и пообещать то, чего ей совсем не хотелось. — Я поговорю с ним об этом, но не сегодня. Сегодня не день для важных решений. На бледном лице Джона расцвела улыбка. — Спасибо. Амара ему кивнула и направилась в зал. Уже второй раз сегодня она обещала детям Неда то, в чем сама была не уверенна. ***** Амара нашла Эддарда в стороне от общего веселья, и сообщила ему, что Роберт что-то хотел ей сказать. Муж, с сомнением глянув на брата, который почему-то задержался у стола рядом с каким-то юношей из Дозора, согласился подойти к королю вместе с женой. Внутри это даже польстило ему ― несмотря на то, что про всех этих чужих людей Амара знала, возможно, больше него, она не хотела оставаться без поддержки Неда даже в присутствии Роберта. Жена цеплялась за его локоть, вежливо улыбаясь подходящим гостям. Надо было найти Роберта, но пока это не представлялось возможным ― после прохладного снежного двора Винтерфелла, чертог казался душной мышеловкой. Впрочем, король сам нашел их. Судя по всему, Роберт был уже пьян. По крайней мере, стоял он с трудом. — Нед! ― он хлопнул друга по плечу, но тут же отступил назад, безуспешно пытаясь придать себе хоть какой-то официальный вид. ― Позволь кое-что подарить твоей жене. Эддард положил свою руку поверх руки Амары, которая цеплялась за его локоть, ласково погладил холодную кожу, и усмехнулся другу. — Вперед, Роберт. Взгляд синих, мутных глаз Баратеона уперся в Амару, которая смотрела на него с легкой заинтересованностью. — Как ты помнишь, моя матушка Кассана Баратеон владела обширными землями. Я хочу подарить тебе одно из ее поместий на Юге. Амара дрогнула. Пьяный король этого не заметил, но Нед почувствовал. Кассана Баратеон до самой своей смерти заменяла женщине мать, с того самого момента, как Амара попала на порог их дома, а ее мать молила защитить дитя. Баратеоны оставались ей родными людьми даже после своей смерти, когда она росла на суровом Севере, и когда вернулась, чтобы недолго служить новому королю. Предложение Роберта ― как и весь его приезд ― всколыхнуло ненужные чувства и воспоминания. Амара попыталась быстро придать себе нужный вид, и улыбнулась: — Мой Король, это…. — Учти, отказа я не приму, ― махнул рукой король. ― Я хочу, чтобы приезжала на Юг. Ты ведь мне как сестра. Чтобы ты могла чувствовать себя комфортно, ведь двор тебя тяготит. Там надо будет сделать небольшой ремонт, устрой все по своему вкусу. Уверен, только ты сможешь вдохнуть жизнь в эти земли. — Благодарю вас, мой Король, ― Амара, как требовал того этикет, плавно опустилась вниз, однако, тяжёлая горячая рука Роберта на плече остановила ее. — Да брось, Мара, встань, ― хохотнул король. Старки заметили, что некоторые из гостей прислушиваются с интересом к их разговору. ― Это всего лишь дружеский подарок. Сдается мне, вы остались моими последними верными друзьями. Слышите? ― он посмотрел на Неда и Амару, и на несколько секунд показалось, что пьян он не был. ― Последние верные друзья. И, громко рассмеявшись, он покинул общество лорда и леди Старк. Супруги переглянулись: предложение Роберта их удивило, и даже вместе с новость о том, что Нед должен был стать десницей короля ― об этом ей сообщил сам Эддард сразу после разговора с Робертом, и не сказать, что Амара была удивлена, они с мужем догадывались еще до того, как король приехал ― подарок не вязался. Любовь Амары к Северу была хорошо известна, она плохо переносила жару и не любила Юг. — Теперь я хозяйка землей в Королевской гавани, ― произнесла женщина, скривив губы. ― Нед? ― позвала она, посмотрев на таки молчавшего супруга. Неверно истолковав его молчание, она тяжело вздохнула. ― Слушай, я тебе уже говорила. Мы с Робертом просто друзья, и никогда не были любовниками. То, что он подарил мне земли своей матушки — всего лишь жест доброй воли, а не желание держать меня ближе. Но на ее слова Нед внезапно только коротко хохотнул. — Мара, я ни на секунду не сомневаюсь в твоей верности, ― ласково произнес он. ― Кроме того, я знаю, что до своей гибели Стеффон Баратеон и Кассана Баратеон растили тебя. — Да, а потом меня нашла тетка и отвела к отцу, ― машинально продолжила Амара, и лицо ее недовольно скривилось, как каждый раз, когда она говорила о своем отце. По сути, она с ним жила не долго ― спустя почти три года, Амару забрала тетя, имени которой Нед так и не узнал, а после Восстания, Баратеон пожелал видеть свою старую подругу подле себя. ― Но Роберт остался моим близким другом. И ты меня знаешь: мне только дай повод устроить какой-нибудь ремонт. Пойдем, потанцуй со мной. Нед не любил танцевать, но это желание супруги исполнил. Эддард разговаривал с Бенджамином, Санса о чем-то шепталась с подругами, Арья и Бран сидели в стороне с Риконом, а Робб о чем-то разговаривал с кем-то, кого Амара не знала. Королева Серсея сидела в одиночестве, ее гордый взгляд скользил по залу, но в основном задерживаясь на собственных детях, или на брате Джейме. Амара стояла чуть в стороне, сжимая кубок с вином, и смотрела на гостей. На лице женщины была написана крайняя степень сосредоточенности. Конечно, южные земли в подарок жене Хранителя севера ― не просто так. Тут должно быть еще что-то, и Амара подозревала, в чем дело. Роберт, на каком-то интуитивном уровне, всегда улавливал ее настроение. Поэтому, мазнув по лицу девушки мимолетным взглядом, он еще какое-то время лапал полногрудую кухарку, разливающую вино, а потом, пошатываясь, направился в сторону супруги друга. — Это был весьма щедрый подарок, ― холодно сказала она, когда король подошел. Он слегка пошатывался, но выглядел достаточно трезвым, чтобы начать этот разговор. — Хочу, чтобы ты там через несколько дней встретилась с Серафиной, ― честно признался Роберт. ― Серафина? ― ошарашенно переспросила Амара. Серафина была ее тетей со стороны матери. Она росла под ее началом с того момента, как умерли Баратеоны, после смерти отца и до восстания Роберта. Огромной была заслуга Серафины в том, что старший брат Амары до сих пор был жив, и служил на Стене, ожидая своего часа. Между теткой и племянницей всегда была глубокая связь, но они не виделись… уже лет пять, наверное. В последний раз Серафина навестила Амару после рождения Рикона. Ее имя означало «Пламенная». Весьма громко для Севера, но Серафину оно описывало как нельзя лучше. — Если Серафина здесь, ― аккуратно начала Амара, все еще пытаясь понять, что Роберт хочет от нее. — Значит, она либо осмелела, чтобы вернуть свое, либо… ― Либо твоя бабка со стороны матери подохла, ― выплюнул Роберт. ― Прости, Мара. Но она была той еще стервой. ― Понимаю, ― сдержанно отозвалась Амара. Если Баратеон был прав, то вернее было сказать, что «о мёртвых либо хорошо, либо ничего» ― «либо ничего, кроме правды». Но даже если бабка Эфраима была причиной всех страданий семьи Амары, то эту женщину стоило хотя бы почтить по-королевски. Она этого не заслужила, но имела на это право. ― Если Эфраима умерла, а другой причины призывать Серафину я не вижу, то моя тетка вполне может стать новой Королевой Цитадели, ― задумчиво сказала Амара, бездумно покручивая бокал в тонких пальцах. Кроваво-рубиновое вино красиво переливалось в ярких бликах свечей, вокруг было шумно и жарко, но Амаре уже было все равно. Роберт увел ее мысли далеко от Винтерфелла, к Стене, к большому леднику рядом с ней, где было высечено последнее прибежище для таких, как Амара. Для таких, как ее дети. ― Мне нужна поддержка Цитадели, ― хмуро заметил Роберт. Кажется, веселье медленно уходило от короля, и это ему точно не нравилось. ― Цитадель подчиняется Северу. Первые Таргариены знали это, поэтому они были дружны с вами. У меня нет драконов, но у меня может быть друг в Цитадели. ― Чуть позже я напишу Серафине, ― решилась женщина. Она хорошо понимала опасения Роберта, и так же ясно осознавала, что Роберт должен оставаться на троне как можно дольше. Он был ее другом, но и он же был ее королем, поэтому корона на его голове была выгодна. «Сегодня не день для важных решений» — вспомнила она свои собственные слова, и горько усмехнулась. Она дала Джону совет, которому сама не следовала. Несколько минут они стояли молча. Роберт бездумно смотрел в зал, будто пытаясь найти кого-то, кого там нет. Амара смотрела на своих детей ― Робб и Теон о чем-то хохотали в стороне вместе с людьми из Дозора, которые прибыли с Беном. Джон разговаривал с Араторном, и девушка не сомневалась, что мужчина уже успел поздороваться с королем. Санса так и сидела с подругами, поминутно кидая быстрые взгляды на излишне выпившего Джоффри. Арья и Бран так и сидели в стороне, и с усердием пытались накормить Рикона, который воротил голову, не желая кушать жареную свинину. Арья поминутно бросала какие-то странные взгляды на сестру, и для Сансы это вряд ли обещало стать чем-то хорошим. Амара вздохнула, понимая, что даже в такой день стычки между сестрами было сложно избежать. Леди Старк тяжело вздохнула и уже хотела было направиться к ним, чтобы проследить за наследниками дома Старков, но хриплый и тихий голос Роберта остановил ее. — Твои дети так прекрасны, так похожи на отца. И все же видно, что это твои дети. ― Неужели? ― изогнула бровь женщина. ― Я вижу, потому что знаю, ― махнул рукой Роберт. ― Вино еще не убило мою память и не залило глаза настолько сильно. Это дети Неда, но в них волчья кровь кипит с кровью Детей Леса. Амара тяжело вздохнула. Дети Леса, да. Таинственный нечеловеческий народ, населявший Вестерос в Век Зари, до появления Первых людей двенадцать тысяч лет назад. Маленькие и ловкие Дети Леса, если верить преданиям, поклонялись Старым богам задолго до того, как это стали делать люди, одевались в наряды из коры и листьев и не знали металлов. Обсидиановые наконечники стрел Детей Леса до сих пор можно во множестве найти в почве Севера. Лики на чардревах, в том числе чардреве в богороще Винтерфелла вырезали именно Дети Леса в незапамятные времена. С распространением цивилизации людей Дети Леса ушли в глубь лесов и в полые холмы, а после, как считается, и вовсе исчезли, и их магия исчезла вместе с ними. На Севере верили, что такие, как она ― от крови Детей Леса, самых древних и первых, что вступили в связь с людьми. Кровь от крови, магия от магии. Настоящее колдовство ― древнее, как Дети, сильное, как Старые Боги ― до сих пор текло в крови правящей династии Цитадели. Всего лишь легенда о них пугала некоторых людей, заставляла трепетать, но Амара… Амара не боялась. Дети Леса были ее семьей больше, чем чьими-либо еще. — Я их люблю, ― призналась она, имея в виду не только родных детей, за которых сердце болело больше всего на свете, но и приемных детей. ― Все, что мне остается — видеть и принимать в них то, что есть от меня. Любить их. Роберт какое-то время помолчал. Он знал, что сам был не лучшим отцом, из всех его детей, наверное, только некоторых своих бастардов он и любил. Мирцелла и Томмен были милыми детьми, он любил их радовать, но любил ли он их самих? Про Джоффри даже можно было не говорить ― король не питал к мальчишке теплых чувств. Роберт недолюбливал мальчика. Он с удовольствием отрекся бы от престола, но именно мысль о том, что тогда на трон сядет Джоффри, не давала ему это сделать. Но он видел, что значит любить детей ― Кейтилин любила своих детей, Амара любила своих детей. Отцы не могут любить так, как любят матери. — От волка не родится кошка, ― заметил Роберт. Кажется, он трезвел с каждой секундой. ― Но от союза волка и змеи может родится змееныш. —Они как я, от и до, ― усмехнулась Амара, смотря на двух сыновей и Арью. ― От макушки до кончиков пальцев на ногах, ― леди Старк взглянула и покачала головой. ― Моих сыновей можно убить за одно их происхождение, таково право моего народа. Роберт презрительно скривился. — Право твоего народа, верно, но то, что велела твоя бабка. Стерва, говорю же, ― король коротко хохотнул. Амара ничего не ответила. Разговор уже начал утомлять ее, она хотела поскорее прекратить его, но Роберт еще не закончил. ― Под покровительством Севера вряд ли даже Цитадель на что-то осмелиться, Цитадель севера так уж точно примет свою наследницу с распростёртыми объятьями. А Серафина… она любит тебя, как родную дочь. Она сделает все, чтобы вы стали семьей. Детям Старка повезло, всем без исключения, что у них такая мать как ты. Отдыхай, Мара, и ничего не бойся. Он вздохнул, подхватил со стола чей-то бокал с вином, залпом выпил, даже не поморщившись, а потом нашел новый графин и снова наполнил кубок. Будто позабыв о том, что он разговаривал с Амарой, Роберт отошел, но потом, словно что-то вспомнив, обернулся к ней. ― Мара, мы храним эту тайну так долго, ― скорбно произнес он. ― Если власть перейдёт в руки Серафины, то ты окажешься в безопасности. Твоя тайна, тайна рождения твоих братьев и твоих сыновей больше не будет преступлением. И тогда придётся рассказать мужу правду о себе и своих детях. Возможно, настало время перемен. Король опрокинул в себя чашу вина и отошёл прочь от подруги, которая провожала его недовольным, но задумчивым взглядом. Она не могла пропустить последнюю фразу Роберта, и расценила ее именно так, как он на то надеялся. «Зима близко ― девиз Старков, ― вспомнила Амара. ― Навсегда и навечно семья превыше всего ― девиз моего дома Блэкторнов. Настало время перемен ― девиз дома моей матери». Амара допила вино, и облизала тонкие губы. Глазами она нашла Бена и Неда, и поспешила к ним. «Роберт знает, куда бить» ― подумала леди Старк. Арья запульнула в Сансу чем-то липким и грязным. Рыжеволосая девушка возмущенно закричала на сестру, пока Джейни Пуль бросилась помогать своей подруге оттирать это нечто от лица и платья. Амара глубоко вздохнула, всучила свой бокал Норе, и поспешила к детям, решив оставить разговор с мужем и деверем на потом.