Неисчезаемая

Вечером в ее покоях было особенно жарко, хотя она знала, что муж не любит жару. Старки рождены для холода, говорил он, и Амара соглашалась. Несмотря на то, что она росла на теплом юге, где девицы ходят едва ли не обнаженными, ее семья происходила, вероятно, из самого холодного места на всей земле, и Нед говорил, что холод у нее в крови, поэтому она так быстро обвыклась в Винтерфелле. Но сегодня Амаре было слишком холодно. Она ушла с праздника раньше, потому что надо было уложить Рикона, который устал и начинал капризничать. Робб проводил Арью и Брана, но сам вернулся на праздник, как и Санса. Леди Старк ничего не имела против, лишь попросила Мастера над оружием, сира Родрика Касселя, и дозорного Араторна присмотреть за ними. Серсея вроде тоже ушла, но леди Винтерфелла это было уже не интересно. Несколько служанок мыли длинные волосы госпожи, прикасаясь к ним с небывалым трепетом. Длинные, ниже лопаток, черные волосы были гордостью Амары, и ими славился весь род Блэкторнов. Волосы ее бабушки уже поседели, но в них тоже можно было найти признаки былого величия. Ни один из ее детей не унаследовал эти волосы, лишь иногда, под особым освещением, в волосах Арьи, Брана и Рикона мелькала чернота дома Блэкторнов. Они все полностью передавали образ своего дома Старков, особенно Арья, которая пошла в своего лорда-отца. Каштановые волосы ее не блестели, лицо казалось длинным и скорбным. Амара знала, что одна из самых близких подружек Сансы, Джейни Пуль — она была дочерью стюарда Винтерфелла — обычно дразнила ее лошадью и ржала, когда Арья проходила мимо. Лучше сестры она умела лишь ездить на коне. Ну, кроме этого, еще хорошо управлялась по дому. Санса никогда не разбиралась в цифрах. Санса же была прекрасна, это не уставали подчеркивать даже няньки, особенно — септа Мордейн. Несмотря на то, что девочек Амара любила совершенно одинаково, подобное обращение с дочерью ее злило. Как мать, она видела недостатки Арьи, но также она видела сходство с ней самой. Арья унаследовала глубокие карие глаза матери, была ловка и необычайно быстра, но пока она упорно не желала учиться, Амара не смогла бы сделать из нее если не леди, то достойную дочь Детей Леса. Но Арья была красива, на свой лад красива, и Нед иногда сравнивал ее со своей сестрой Лианой, которую многие называли прекрасной. Все качества, что были в Арье, стоило лишь направить в нужном направление, и тогда мятежная девочка станет более покладистой. В самом хорошем смысле, разумеется. Любой, даже мятежный дух станет спокойным, если обретет покой. Санса знала, чего хочет от жизни ― или думала, что знала. Арье же еще предстояло найти свой путь. Как, впрочем, и младшим детям Неда Старка. Амаре бы и вправду списать все на разность в возрасте, но это было слишком неправдоподобно, слишком просто. В комнату постучались, и темной тенью в пропаренное помещение скользнула служанка. — Нора, — удивленно сказала Амара. Она стрельнула глазами в служанок, которые омывали леди Старк, и поклонилась. — Госпожа, — молвила она. Судя по всему, Нора принесла какие-то новости. Амара подняла руку, щёлкнув пальцами. — Выйдите, Нора мне поможет, — приказала она. Служанки быстро поклонились и вышли. Нора закатала рукава платья и приблизилась к Амаре. Она взяла оставленную мочалку, ощущая приятный запах роз, северных голубых роз. ― Что случилось? ― сдержанно спросила Амара. — Лорд Стефан Пеккал прислал письмо, ― ответила Нора полушепотом. Даже в личных покоях госпожи стоило соблюдать осторожность. Амара вздохнула и кивнула. Стефан был ее дядей, родным дядей по отцу, но когда он осудил брата за нелюбовь к детям, то ушел из дома, сменив фамилию, под которой его и знали. Он редко встречался с племянницей, иногда отправлял письма с разных концов света, и Амара даже не была уверенна, знает ли Стефан имена своих внучатых племянников. В прошлый раз он писал, поздравляя с рождением нового сына. Значит, произошло нечто, достойной внимание Стефана. Амара поднялась. Нора быстро вытерла леди Старк, аккуратно выжала волосы и подняла в небрежную шишку, помогла надеть теплый халат, после чего Амара села за стол в своих личных покоях. Письмо с нетронутой печатью, лежало на столе. Девушка быстро взяла его в руке и посмотрела на печать ― изогнувшаяся черная змея, знак дома Блэкторнов, а по краям ― ледяные кристаллы, знак дома ее матери. Значит, тетя Серафина тоже была в курсе этого письма. Сомнений о содержания письма оставалось все меньше. Амара развернула его, аккуратно надломив печать. Стефан, как всегда, был вежлив, сух, но Амара помнила тот ласковый мужской голос, который называл ее обсидиановой змейкой. Обсидиан был любимым камнем Стефана. Как она и подозревала, речь шла о ее детях ― не только о родных, но и Роббе, Сансе, Джоне. Дядя так же интересовался Недом и Беном Старками, задавал вопросы о Роберте, и ― к немалому удивлению племянницы ― о Тайвине Ланнистере. Амара даже не знала, что на все это отвечать. Точнее ― она знала прекрасно, какие ответы от нее требуются, но было ли у нее время, чтобы дать их? Судя по всему, дяде и тете было интересно все окружение племянницы, ее короля, и всех, кто имел влияние во дворе. — Лорд Старк еще не собирается возвращаться в наши покои? ― уточнила она, вытаскивая из ящичка чистый пергамент и чернила. Черные, точно обсидиан. — Нет, госпожа, ― послушно ответила Нора. Амара поправила халат, закрывая длинные, бледные ноги, и кивнула ― больше себе, чем служанке. — Хорошо. Она выводила каждую букву идеально-ровным подчерком, точный как нетронутый снег. Она отвечала на вопросы в стиле, который одобрил бы Стефан ― короткие и сухие факты. При этом она не бросалась мрачными намеками, а честно признавала, кто есть кто, чтобы и Серафина поняла, с кем можно искать союза, а с кем ― нет. Не обошла она стороной и этот визит короля, изложив все едва ли не до мельчайших подробностей. Все, чтобы помогло бы ее тетке сохранить власть Цитадели. Когда письмо было законченно, Амара быстро просушила чернила, едва заметно повела тонкими пальцами, ощущая неприятное жжение, и сложила в конверт. Печать с волком, на шее которого покоится змея, украсила письмо ― этот знак придумал Бран, чтобы порадовать Амару, когда она была беременна Риконом, и стала немного раздражительнее, чем обычно. Эскиз понравился не только Амаре, но и Неду, он даже велел выковать супруге кольцо с подобным символом, хотя официально это символика нигде в Винтерфелле не использовалась. После, Амара сняла с кольца слепок, и использовала для переписки с родными. Нед ничего не знал. — Отправь это как можно быстрее, ― приказала она, протягивая письмо Норе. Служанка послушно кивнула, но замялась, даже когда ее госпожа поднялась, собираясь вернуться в супружескую комнату, Нора медлила. Уже уставшая от неугасающего празднества, леди Старк устало закатила глаза и посмотрела на Нору, вопросительно изогнув бровь. ― Есть еще одно письмо. Оно… заверено лордом Стефаном, однако вышло из-под руки Лизы Аррен. Амара фыркнула. Лиза Аррен. Что же, это могло подождать. ― Тогда это письмо дождется Неда, ― решила женщина и встала. Нора кивнула. Амара загасила свечи в своём зале и прошла через смеженные комнаты, оказываясь в большой супружеской спальне. Проходами она была связана с двумя покоями ― Амары и Эддарда, но там леди и лорд появлялись только чтобы переодеться, или решить какие-то дела, связанные с Винтерфеллом. У них был договор ― в личную спальню не нести дела. Тут было ощутимо холоднее, чем в комнате, где женщина принимала ванну, но Амара не заметила разницы, как и то, что ее кожа мгновенно покрылась мелкими мурашками. Девушка подошла к небольшому туалетному столику и присела, распуская влажные волосы. Одна из отосланных из-за прихода Норы служанок принесла сорочку, но Амара сразу ее отослала обратно. Решив переодеться потом, она села, дожидаясь супруга. Было еще обстоятельство, которое в Эддарде Амаре нравилось, как в мужчине. После пира он не заваливался в их покои пьяный, не способный стоять на ногах, и грязно пристающий к своей жене, чем грешил его названный брат Роберт. От Эддарда никогда не разило вином, он всегда был собран и спокоен, и позволял расслабиться себе только в окружение родных. Но он не раз говорил своей супруге, что не использует вино для увеселения, и это женщина невероятно ценила. Вот и в этот раз, Нед появился в их покоях, войдя твердой походкой, трезвый и спокойный. Амара уже ждала своего мужа, как и подобает верной жене. — Нед, ― мягко произнесла она, расчесывая уже наполовину сухие волосы. — Мара, — удивленно протянул мужчина. — Я думал, ты пробудешь в ванне дольше. — Устал? — ласково поинтересовалась она, будто не слыша его последнего предложения. Эддард знал этот тон: сегодня супруга находилась в более игровом настроение, чем обычно. Она аккуратно сложила свои брошенные второпях украшения в шкатулку, поправила на своих плечах темно-синий халат, который, несмотря на плотность и закрытость, не терял своего очарования на красивом теле. Амара сидела перед зеркалом, расчесывая длинные темные волосы, и на Неда смотрела через отражение. — Слишком много событий для нескольких дней, ― согласился Нед, снимая парадный тяжелый плащ, и скидывая его в кресло. — Обычно спокойный Винтерфелл пошатнулся. Но, возможно, это неплохо, ― Амара усмехнулась. ― Небольшая горячность не помещает даже Старкам. Новость о том, что Неду предложили стать десницей Амара приняла со сдержанным восторгом. Она сказала, что право выбора остается за Эддардом в любом случае, но это невероятная честь, и отказываться было бы глупостью. Впрочем, Амара по этому поводу больше ничего не сказала. — Срочные новости отвлекли меня, ― призналась она. — Какие же? ― спросил Эддард, снимая верхнюю одежду, и скидывая сапоги. Видимо, он устал сильнее, чем хотел показать, и его единственным желанием было забраться в теплую постель с любящей женой, и провести остатки ночи в ее объятьях, несмотря на то, что ранним утром ему подниматься на охоту. Амаре было почти жалко рушить его планы, но и молчать о таком она не могла. — Нед, ― вздохнула она, мгновенно становясь серьезной. Надо было начать этот сложный разговор. ― Мне пришло письмо от дяди, ― она видела, как Нед напрягся. Он не знал ничего о ее живых родственников, которых вроде было не очень много. Жена редко про них говорила, и только с ее бабушкой и дедушкой он был знаком лично. Милые старики, но то ли старость, то ли холод немного повредили их мозг, и они были слегка… безумными что ли. Или просто старческое, возможно, к восьмидесяти годам Нед сам станет таким. Но на слова Амары кивнул без промедления. ― Он заверил письмо Лизы Аррен и просил поверить в то, что она там сказала. ― И что же там было? ― поинтересовался Эддард. Амара молча протянула ему невскрытое письмо. Лорд Старк повертел его в руках ― на синем воске была оттиснута печать дома Арренов, луна и сокол. Амара считывала малейшие изменения в лице супруга. Нед вскрыл письмо без интереса ― сестра Кейтилин была порывистой, и, хотя воспитание не позволяло плохо отзываться о девушках, Эддард считал ее немного глупой. Или, вернее сказать, не умеющей просчитывать свои шаги, думать наперед, из-за чего она и совершала ошибки. Возможно, это говорила идеальная военная выправка, ведь Нед рос среди воинов, а не менестрелей и придворных дам; он искренни надеялся, что Санса пойдет в свою покойную матушку не только внешностью, но и характером ― умная, спокойная и собранная леди Кейтилин Талли отличалась от своей вздорной сестрицы. Мужчина вскрыл письмо. Он читал, и его лицо мгновенно поменялось. Расслабленность ушла из лица лорда, а серые глаза блеснули, как только что заточенная сталь в холодном свете северного солнца. ― Что такое? ― спокойно спросила Амара. ― Она пишет, что Джона Аррена убили, ― пробормотал он хриплым голосом. Леди Старк резко выдохнула и отвернулась. Стефан написал ей об этом, но она не сомневалась, что дядя знал все причинно-следственные связи. Если он потвердел это письмо, значит написанное в нем ― правда. А вот с какой целью было написано, и насколько было правдой ― уже другой вопрос. Если Стефан действительно собирался заявиться в Винтерфелл, как сообщал в конце своего доращивающего письма, у Амары скоро будет возможность самой задать волнующие вопросы. ― Кто такой лорд Стефан Пеккал? ― внезапно спросил он сурово, и Амара вздрогнула. У них с Лизой были натянутые отношения, но видимо она кичилась именем ее дяди в своих письмах, чтобы заставить Амару верить ей. Хоть Нед этого и не сказал, Амара видела в его глазах ― он считал, что леди Аррен просто обезумела от горя и не понимала, что пишет. Если бы не имя Стефана и не его письмо, Блэкторн пришла бы к тому же мнению. ― Мой дядя, — коротко и холодно отрезала женщина, и Нед понял, что большего он от нее не добьется. — Послушай, я доверяю Стефану, он бы не стал врать в таких вещах. Но я знаю, что если Джона Аррена отравили, то Стефан знал бы об этом наверняка, — она встала, решительно шагнула к мужу и сжала его запястье в своей ладони. — Верь мне, — сказала она, проникновенно заглядывая в серые глаза Эддарда. — Кто отравил Джона? — Ланнистеры, — ответил Нед. – Королева. Нед отошел от супруги. Плохо завязанный пояс халата ослабился еще сильнее, открывая длинный, но узкий просвет, через который можно было разглядеть абсолютно белую кожу леди Старк. Одно ее плечо было обнажено, а мокрые волосы свисали вниз по спине. Босая, она встала на мехах около кровати, бросив рассеянный взгляд на сорочку. — Не знаю, что движет лордом Стефаном, — наконец сказал Эддард. — Но Лиза обезумела от горя. Она не знает, что говорит. — Будь уверен, что Стефан знает, — упрямо проговорила Амара. — Я плохо знаю Лизу, могу лишь сказать, что она порывиста, но это послание было тщательно спланировано и умно передано. И если она передала его через Стефана, значит, дело действительно серьезное. Это бумажка грозит им обоим смертью, если письмо попадет не в те руки, — точнее, грозило Лизе. Едва ли Стефана могли убить смертные воины. — Чтобы так рисковать, должно быть нечто большее, чем подозрениями. Теперь у нас действительно нет выхода. Ты должен стать десницей Роберта. Тебе придется отправиться на юг и узнать истину. Амара поглядела на мужа, и в глазах ее плыл туман. Эддард думал. Он хотел отказаться от предложения стать десницей, хотел… Зачем ему это змеиное логово? Почувствовав слабину в мужу, Амара продолжала давить: — Десница короля обладает великой властью, мой лорд-муж, ― сказала она. Она была хитрой, как змея, ловкой и пронырливой, неудивительно, что чувствовала такие моменты. ― Лорд-десница способен узнать правду о смерти лорда Аррена и предать убийцу королевскому правосудию. Ты говоришь, что любишь Роберта как брата. Неужели ты можешь оставить своего брата в окружении Ланнистеров? — Чтобы Иные побрали тебя, Амара, — мрачно буркнул Нед. Он отвернулся от нее и подошел к окну. Амара выжидала, молчала. А Эддард Старк молча прощался с любимым домом. Он отвернулся от окна, лицо разом сделалось усталым и угрюмым, в уголках глаз поблескивала влага. Амара поняла, что убедила лорда. Нед подошел к камину и опустился в кресло. Голыми ногами ступая по холодному полу, Амара подошла, и слегка поправив халат, царственно опустилась к мужу на колени. Нед посмотрел на бледное лицо жены и поднял руку, оглаживая его. Леди Старк наклонила голову, прижимаясь к горячей ладони Неда и слабо улыбнулась. На несколько минут разговоры стихли. В очаге мирно потрескивал костер, от Амары исходил яркий запах розы, а от холода ее кожи по спине Неда пробежали мурашки. — Ты замерзла, — сказал он, поднимаясь. Амаре пришлось встать. — Нисколько, — возразила она, однако Нед потянул ее к кровати и, сдернув одну из шкур, накинул женщине на плечи. Амара расцепила руки, которыми до этого придерживала халат, и пояс развязался. Полы разошлись в сторону, при этом не открывая женскую грудь, а леди Старк даже не пожелала прикрыться. Нед обнял ее, коснувшись щекой щеки. Амара почувствовала исходящий от него запах мужской силы, и блаженно прикрыла глаза. Ее руки скользнули вверх по мужской груди, находя одну из самых первых застёжек на его нижней рубашке и ловко расстегнула. Эддард молча ждал, пока жена его разденет, и потом сам скинул одежду. Амара скинула теплую шкуру, Нед потянул ее с собой на постель, и женщина оказалась сверху. Она коснулась губами его колючего подбородка, когда мужчина остановил её. — Возможно, сейчас не лучшее время, но… — «Но» — что, Нед? — спросила леди Старк, положив подбородок ему на грудь. Их ноги переплелись, и грубая ткань штанов соприкасалась с обнаженными ногами. — Роди мне еще одного ребенка. Амара вопросительно изогнула бровь. — Ты хочешь еще одного наследника? — Мне все равно, мальчик это будет или девочка. Я просто хочу, чтобы ты родила мне еще одного ребенка. Губы Амары растянулись в широкой улыбке, и она хихикнула. — Ну, если мой муж желает. И в этот миг им обоим показалось, что воздуха в комнате стало слишком мало, а время и вовсе остановилось. Ее губы тяжело накрыли его, и Амара вновь ощутила то приятное тепло, так сладко волнующее тело, и мягкое покалывание его бороды на своей коже. Еще никогда прежде сокрушительные волны удовольствия не накатывали на нее с такой силой и всепоглощающей мощью. Все мысли выбило из головы, остались только она и Эддард. И еще безудержное, губительное желание между ними. А он, двигаясь в ней с еле контролируемой осторожностью, упивался ее телом, судорожно извивающимся под ним, сошедшим с ума. Он закрывал глаза от удовольствия, но тут же раскрывал их, желая видеть ее всю: ее неравномерно вздымающую грудь, губы, приоткрытые и опухшие от звериных поцелуев, плечи и шею, так ярко выделяющиеся на фоне темного постельного белья. Его будоражили ее пальцы, скользящие по его щекам, ее тонкие ноги, закинутые ему на бедра. Неда вела непреодолимая, обжигающая страсть, а кровь оглушительно грохотала в висках, заглушая все посторонние звуки, заглушая его собственные рваные вздохи, но не заглушая ее. От звуков, которые издавала она, от сдавленных, хрипловатых вздохов и томных стонов, все его естество содрогалось и трепетало. Амара, вцепившись в его плечи, молилась Старым Богам, чтобы она выносила еще одного ребенка, чтобы Боги позволили ей это сделать.