Неисчезаемая

— Нет! — воскликнула Амара, и глаза ее сверкнули ярким пламенем. — Ты не поступишь со мной подобным образом, Нед, ни за что! Мужчина слегка удивленно посмотрел на свою жену. Обычно Амара не выступала против него так рьяно, всегда поддерживала лорда и супруга в его решениях, а если нет — пыталась мягко намекнуть на свое мнение на этот счет, и только изредка проявляла жёсткость и жестокость, которую в ней зародил отец, Регулус Блэкторн, и закалил Север. Сейчас же, пожалуй, она была в ярости. Нед беспомощно оглядел опочивальню. Сердце Амары рвалось к нему, но она понимала, что рано еще обнимать мужа. Сперва нужно добиться победы. — Я защищаю тебя, — сказал он. — Тебя и детей. — Я не могу остаться здесь, пока ты будешь десницей! — воскликнула Амара, и внезапно схватила со своего столика какую-то стеклянную баночку и из-за всей силы запустила ее в сторону Эддарда. Тот, конечно, увернулся, и баночка разбилась о стену, заполнив комнату удушливым запахом жасмина. — Ты не заставишь меня сидеть на месте, Нед, не заставишь! — Роббу надо помочь управлять Винтерфеллом, — сказал Эддард, надеясь, что это поможет: обычно, упоминания о детях всегда успокаивало Амару. — Ему рядом нужны надежные люди, которые знают о Винтерфелле то, что даже неизвестно его правителю. А это — твоя часть нашего замка, — Амара сложила руки на груди и смотрела на мужа так, будто говоря «ты говори-говори, все равно я буду на своем настаивать». — Ты будешь править Севером вместо меня, пока я исполняю поручения Роберта. В Винтерфелле всегда должен сидеть Старк. Робб, я уверен, быстро освоится, вырастет, а меня не окажется рядом. Пусть он участвует в твоих советах. Робб должен быть хорошо подготовлен к правлению, когда придет его время. — Замолчи, — грубо кинула Амара. — Твоя смерть придет еще не скоро. Я это знаю. Эддард тяжело вздохнул. В своих предсказаниях Амара была всегда права, но в отношение его, любовь могла затмевать разум леди Старк. Но Амара не хотела идти на уступки, и у нее было, в чем еще обвинить мужа. — Ты забираешь Сансу, Арью, Брана, оставляя мне самого старшего и младшего среди своих детей, — жестко начала она. — Лишить меня сразу и себя, и детей — это слишком, Эддард Старк. По спине мужчины пробежали мурашки. Он не любил, когда жена называла его полным именем. — Мне было семь, когда мой отец послал меня приемышем в Орлиное Гнездо, — сказал Нед. — Сир Родрик говорит, что Робб и принц Джоффри не ладят. Это плохо. Бран может помочь сгладить сложности… Он обаятельный мальчишка, смешливый, легко влюбляющийся. Пусть вырастет вместе с молодыми принцами, подружится с ними, как я с Робертом. Это выгодно нашему дому. Нед прав, Амара это знала. Но боль от этого не становилась меньше. Она потеряет сразу четверых: Неда, обеих дочерей и милого, любящего Брана; только Робб и маленький Рикон останутся с ней. Ей вдруг сделалось одиноко в таком огромном замке. Одиноко и так неуютно, но внезапно какая-то мысль скользнула в ее глазах. Так часто бывало: Амара принимала какое-то решение, и оно отражалось в ее глазах, но Нед никогда не успевал их различить. Она подошла к окну и долго смотрела в него. Старки ― Север, Старки ― Винтерфелл. Она не хотела пускать туда детей, каждый был по-своему уязвим. Мечтательная Санса, дикая Арья, тихий Бран ― каждого из них могли ранить по-своему. И она, и Нед понимали, что Юг ― это змеиное гнездо, и если бы от Амары хоть что-то зависело, она бы не пустила туда ни детей, ни мужа, хотя и сама уговаривал его поступить именно так. Ей нужна была тишина и свобода, чтобы решить дела, о которых Нед не знал, и плюсом ко всему... Зачем дядя написал письмо вместе с Лизой Аррен Талли? И причем тут Цитадель? — Тогда держи его подальше от стен, — отважно промолвила она, продолжая думать о чем-то своем. — Знаешь, как Бран любит лазать. Лорд улыбнулся и протянул руки к своей жене. Амара тихо фыркнула, но послушно и ласково скользнула в объятья мужа. «Подумать только, — мелькнула мысль. — Только вчера мы занимались любовью в этих самых покоях, а сейчас я готовлюсь отпустить его». — А что с Джоном? — осторожно спросила Амара, не поднимая взгляд на мужа. Нед пару минут молчал. Бастарды рождались у многих. Джон был примерно одного возраста с Роббом, мальчики сдружились. В свое время, Кейтилин Талли-Старк уже успела привыкнуть к этому, и в первые годы их брака она без удивления узнала, что у Неда есть сын от какой-то девушки, случайно встреченной в военном походе. В конце концов он – мужчина, а они проводили тот год в разлуке. Нед воевал на юге, а она оставалась в безопасном замке своего отца в Риверране. Тогда она думала больше о Роббе, младенце возле ее груди, чем о муже, которого едва успела узнать. Нед имел право на любую утеху, которую мог отыскать среди битв. А раз семя его укоренилось, Кейтилин полагала, что он должен приглядеть за ребенком. Но он сделал большее: Старки не были похожи на обычных людей. Нед взял своего бастарда домой и звал его сыном на глазах всего Севера. И когда война наконец окончилась, и Кейтилин переехала в Винтерфелл, Джон вместе с его няней уже находился там. Амара знала, что супруга Неда Кейтилин восприняла это болезненно. У них были сложные отношения, если посмотреть : между Недом и Кейтилин стояла тень Брандона, брата, который и должен был жениться на Талли, если бы не погиб. Была тень женщины, которая родила Джона. Нед не говорил о матери ребенка ни слова, но Амара знала, что Кейтилин он не отвечал. Поэтому, и не стала спрашивать. Она знала достаточно. Между ней самой и Недом стояла почти неощутимая, но все-таки существующая тень Кейтилин. Блэкторн понимала, что за то время, что Старк и Талли были вместе, сложно построить настоящую любовь, но их связывали дети и начинания каких-то чувств. Потом Кейтилин умерла, и через совсем небольшое время появилась Амара Блэкторн, ставшая женой лорда Старка. Она родила троих детей, и все Старки, включая Джона, были очень дружны. Амара, по крупицам собиравшая образ Кейтилин, пыталась понять, что она была за женщина, как и что говорить о ней детям, когда они подростут, и историю про вопросы Кейтилин об Эшаре Дейн, которую все считали матерью Джона, Амара узнала случайно. Но один раз она все-таки сама спросила о матери Джона. Она не ревновала, и ей, по большей степени, было все равно на эту женщину, ведь Нед не ушел к ней после смерти законной супруги, хотя мог позволить и ей воспитывать детей, раз уж любил. Видимо, после Кейтилин, Эддард был готов к такому вопросу, но едва он собрался ответить, как Амара махнула рукой и пояснила: — Мне не интересная эта женщина, правда. Джон — мой сын, я растила его. Но я хочу знать, ведь когда-то он начнет спрашивать о ней. И думаю, сначала он пойдет ко мне. — Если такое случится, — отвечал Нед. — Всегда говори, что Джон от моей крови, и большего ему знать не нужно. Кем бы ни была мать Джона, Нед, наверное, пылко любил ее, потому что никакие уговоры Кейтилин не могли заставить его отослать мальчика. Лишь этого она не могла простить ему. Кейтилин так и не сумела заставить себя полюбить Джона, хотя, может и смогла бы, пройди чуть больше времени. Ради любви к Неду она стерпела бы и дюжину бастардов, если бы только их не было на глазах, но Джон никогда не отлучался из замка, и вырастая, он становился похожим на Неда больше, чем его законный сын, что лишь ухудшало положение дел. Но Амара…. С ней все было по-другому. Джон был еще мальчишкой, когда встретился со своей наставницей, и очень быстро привязался к ней. Роббу было всего три, как и Джону, а Сансе не минуло и полгода. Если Робб скорбел по матери, не находя ее лица, то Джон, которого Кейтилин не могла приласкать, как сына, сразу привязался к женщине, которую привел Роберт Баратеон. Санса, наконец-то почувствовав женскую руку, тоже постепенно успокаивалась. Одному Роббу было плохо — он понимал, что мама больше не вернется, и они никогда больше ее не увидят. Он, как волчонок, отбившийся от стаи, щетинился на Амару, но через полтора года и его сердце растопила любовь. Джон же ходил за Блэкторн хвостиком, как сейчас Рикон, и любил женщину, которую называл мамой. Конечно, как бастард, он не имел на это право, но и то, что леди Амара не была первой женой Эддарда, сглаживало какие-то углы. Теперь же, Амара беспокоилась за судьбу юноши, который стал ей родным. Оба Старка понимали, что при дворе Джону было невозможно жить, даже если он сам и смирился с титулом «бастарда». Он все еще считал его оскорбительным, и даже мог подраться с Теоном, когда тот бросался такими словами, но он был частью семьи Старков. Он сидел с ними за одним столом, рос среди законных наследников. Но несмотря на то, что мальчика Амара любила, она каждый раз прикусывала язык, когда собиралась начать сложный разговор ― предложить признать бастарда настоящим наследником. Какая-то мысль, которую она не всегда могла объяснить, мешала это сделать. Так было, пока Джону не исполнилось семь, и он не начал видеть. Тогда Амара и поняла, почему ей не стоило просить признание Джона. Это сделало бы его ее сыном, а это было небезопасно. Не все, но находились те, кто считал, будто Амара и являлась матерью Джона, так сильно они были похожи, и так быстро привязались к друг другу. Не стоило подкреплять эти слухи, но слова о том, что Джону пора сменить фамилию бастарда на фамилию отца жгли язык, хотели быть произнесёнными, но Амара не могла себя заставить. И в один вечер она рассказала все Джону, понимая, что теперь ему надо услышать. Джон был умным парнем. Он согласился остаться бастардом. ― Ночной Дозор, ― наконец-то сказал Нед. Он быстро глянул в окно ― подготовка к охоте шла полным ходом, и еще было очень-очень рано, но беспокойные мысли вытянули Старков их кровати раньше, чем всех остальных. ― Он со мной тоже говорил об этом, ― вспомнила Амара. Она рассеянно крутила золотистый браслет в виде змеи на руке, как делала каждый раз, когда нервничала, или говорила о чем-то неприятном. ― Он явно считает, что служба там сделает ему честь. ― Он не совсем не прав по этому поводу, ― нахмурившись, сказал Эддард. Амара фыркнула. Она уважала Ночной Дозор, потому что, возможно, лучше всех понимала, что это такое и какую службу они несут. Но ее супруг не мог отрицать, что Дозор измельчал, и медленно загибался ― туда уже не шли достойные люди по собственной воле, даже бастарды туда почти не попадали, лорды держали их при себе. Насильники, убийцы, воры, которые между жизнью на Стене, смертью или каким-то увечьем выбирали первое. Они приносили клятвы, но едва ли они соблюдались ― шлюхи вблизи Стены неплохо зарабатывали на мальчиках из Дозора, а если и несли бастардов, то либо отправляли их к папашам, когда мальчуганы хотя бы меч могли удержать, либо убивали плод еще в зародыше. Жесткого целибата, которым грозилась клятва Ночного Дозора, не существовало. Если у тебя рождался бастард, ты мог просто этого не узнать. Но и оставшись здесь ― какая судьба ждала Джона? Там он был хотя бы под присмотром Бенджена ― и Араторна, напомнила себе Амара ― и там у него могли быть хоть каике-то шансы избавиться от титула бастарда. Фамилию не сменишь, но он мог бы быть уже не просто Джоном Сноу, а выдающимся и гордым братом Ночного Дозора. Амара не сомневалась, что военное мастерство Джона, умение держаться и неплохой ум сделают ему честь, даже если за эти же качества он будет не раз побит. Кто знает, однажды он смог бы стать даже лордом-командующим. А здесь? Какая судьба ждала бы Джона? Даже если бы приемная мать нашла в себе силы предложить узаконить Джона ― а Амара не сомневалась, что Нед сразу же примет это предложение, да и за ответом короля Роберта дело не станет ― он останется бастардом. Да, с именем Старка, и Север примет его, он сможет наследовать какой-нибудь замок, взять достойную жену и завести ребенка, быть советником своего брата Робба… У Джона могла быть потрясающая судьба, если его не убьют из-за Амары. Поэтому рисковать не стоило. Или подумать об этом подольше. Между обучением и принесением клятвы было время, Амара могла придумать способ разыграть все еще лучше. И для себя, и для семьи. ― Я подумаю еще об этом, ― сказал Нед. ― Поговорю с Беном. До отъезда короля еще время есть, а раньше отправлять Джона на Стену смысла нет. ― Он хочет этого. Джон умен и силен, взросление приумножит его качества. Он будет достойным братом Ночного Дозора, ― сказала женщина, поднимаясь с постели, на которую успела присесть, и помогая мужу застегнуть плащ. Соболиный, толстый, черный и соблазнительно мягкий. Все на муже — черные кожаные сапоги, черные шерстяные штаны, черные перчатки из кротовых шкурок и тонко выделанная куртка из блестящих серых кольчужных колец, нашитых на стеганые слои черной шерсти и вареной кожи, — говорило о принадлежности к дому Старков. Амара слабо улыбнулась. ― Пожелаешь мне удачи? ― усмехнувшись, спросил Эддард. Амара фыркнула, но привстала на носочки и прикоснулась губами к его рту. Спокойно и нежно, сомкнутыми губами, будто пытаясь извиниться за то решение, которое Нед принял прошлой ночью. Она бы сама его никуда не пустила, осознавая все риски, но Стефан был строг в своих письмах, и советовал лорду Старку все-таки поехать в Королевскую гавань. Амара нужна была Цитадели, и Эддард ― Роберту, но этот обмен, как обещал дядя, будет кратким, но действенным. ― Удачи, ― шепнула Амара, улыбаясь. ― Привези мне шкуру дикой рыси. Нед рассмеялся и согласно кивнул. Охотники выехали на рассвете. Король хотел затравить дикого вепря для вечернего пира. Принц Джоффри сопровождал отца, поэтому и Роббу позволили присоединиться к охотникам. Бенджен, Джори, Теон Грейджой, сир Родрик и даже забавный младший брат королевы – все выехали в лес. В конце концов это была последняя охота. Утром они отправятся на юг. Брана оставили позади с Джоном, девочками и Риконом. Рикон был еще маленьким, ездил только на пони, девочки всегда оставались только девочками, ну а Джона с его волком нигде не было видно. Амара заметила, как мелькнул угольно-черный плащ еще одного брата Ночного Дозора, помимо брата ее мужа. Араторн поймал ее взгляд. Амара склонила голову на бок в немом вопросе, и Араторн кивнул ей. Дерзко улыбнувшись, он пришпорил лошадь, догоняя охотников. Леди Старк улыбнулась и покачала головой. Он никогда не изменится. ― Мама, ― произнес мягкий, девичий голосок позади нее, и Амара развернулась. Было еще довольно рано, и даже Робб, отправляясь на охоту незаметно позевывал, но Санса выглядела бодрой и прекрасной, как всегда. В это морозное утро ее красота была почти обжигающий ― рыжие волосы каскадом спускались по спине, голубые глаза сверкали, а платье из добротного сукна, светло-голубого цвета, с вышитыми рыбками и лютоволком, делало юную леди Старк похожей на прекрасную куколку. ― Доброе утро, Санса, ― улыбнулась Амара. Девочка выглядела очень счастливой, и это не могло не радовать. ― Как твои дела? ― Ты вчера так рано ушла, ― нетерпеливо сказала Санса, при этом не теряя вышколенного воспитания. Судя по всему, ей страх как не терпелось поделиться впечатлениями о том, что вчера произошло, а Амаре стоило только дать ей возможность начать говорить. ― Я устала, ― улыбнулась Амара. ― А тебе есть что мне рассказать? Санса согласно закивала. Амара развернулась к Норе и приказала: ― Найдите Брана, Рикона и Арью. Мы позавтракаем вместе. А если найдете Джона, будет еще лучше. Пока накрывали на стол, а также собирали детей, Санса успела рассказать мачехе то, что не хотела говорить при остальных. Конечно, большая часть ее восторга была вызвана принцем Джоффри. Амара надеялась, что это светлое утро не будет омрачено склоками и ссорами ― Арья вполне могла высмеять сестру и ее мечтания, но, что теперь, девочек за один стол не сажать? Но опасения леди Старк были напрасными ― Арья тоже была в неплохом настроение. Она улыбалась, и даже пожелала Сансе доброго утра несмотря на то, что произошло вчера вечером. Бран тоже выглядел бодрым, а Рикон был в восторге от всего происходящего. Он весело уплетал завтрак за обе щеки, и Нора только наблюдала за тем, чтобы маленький лорд не испачкался. Бран и Арья тоже поделились впечатлениями. Бран, разумеется, был больше всего впечатлен сопровождением короля. Бран намеревался когда-нибудь стать рыцарем и вступить в Королевскую гвардию. Старая Нэн говорила, что лучших мечей не сыщешь по всей стране. Их было всего семеро, они носили белую броню, не имели жен и детей и служили одному только королю. Бран знал все рассказы о них. Одни их имена звучали песней. Сервин Зеркальный щит, сир Пойен Редвин, принц Эйемон Рыцарь Дракона, близнецы сир Эррик и сир Аррик, погибшие от мечей друг друга сотни лет назад, когда брат воевал с сестрой в войне, которую певцы назвали Пляской Драконов. Белый Бык, Герольд Хайтауэр, сир Эртур Дейн, Меч Зари, Барристан Отважный. Арья тоже впечатлилась Королевской гвардией. Особенный интерес вызывал сир Барристан Селми ― как выяснилось, младшая дочь Неда даже подходила к нему, и расспрашивала про интересные сражения и легендарных воинов, которых Барристан Отважный встречал. Старый воин оказался достаточно галантным, чтобы отвечать на расспросы маленькой леди без насмешки. Наверное, это утро было омрачено только одним ― Нед Старк уже дал распоряжения по поводу того, что надо собираться в Королевскую гавань. Едва ли Роберт будет так расточителен, чтобы уехать из Винтерфелла спустя два-три дня, но самое большое ― неделя, и Амара должна попрощаться с большей частью своей семьи. ― Я представляла короля по-другому, ― заметила Санса. ― Он не похож на того, кого описывал отец. Конечно, Эддард описывал Роберта как человека очень рослого, шести с половиной футов, сильного и величественного. Во времена восстания, получившего его имя, он был гладко выбрит и мускулист, как девичья мечта. Мало похоже на того короля, что увидели дети. От прошлого Роберта осталось только чувство юмора. И рост, конечно. ― Время меняет людей, ― отстраненно заметила Амара, махнув служанке, чтобы та налила немного вина. Иногда Блэкторн начинала утро после тяжелой ночи с бокала холодного северного вина. Но, если она действительно рассматривала предложение Неда зачать дитя, то можно было и повременить. ― Время и горе. Роберт очень сильно любил вашу тетю Лианну, будь он чуть менее сильным, последовал бы за ней. ― Он не был похож на горюющего вчера, ― заметила Санса. ―Как он только не забыл корону в зале. Амара бросила на Сансу осуждающий взгляд, и девочка стушевалась, но вызвано это было не столько словами, сколько присутствием Рикона. Леди Старк бросила на Рикона многозначительный взгляд, чтобы сестры поняли, что при брате надо держать рот на замке. Рикон одной рукой держал ложку, а второй крутил деревянного коня, которого вчера ему подарил Араторн. Прислушивается или нет ― не понятно, но при Риконе все-таки лучше держать язык за зубами. ― Роберт Баратеон ― наш король, ― заметила женщина, чуть громче, нежели до этого. ― Он был вождем мятежа, который избавил нас от тирании Эйриса Таргариена. Мы должны молиться за него. ― Джоффри не похож на отца, ― скривилась Санса, но сказала эта тише, чем раньше. Видимо, намек она уловила. ― Он Ланнистер, ― вставила Арья, ковыряясь в своей тарелке. Если бы септа Мордейн видела ― отхлестала Арью по рукам. Амара была рада, что холодной и суровой женщины здесь не было. Женщина вздохнула и покачала головой. Тут Рикон неуверенно взмахнул рукой, и опрокинул на себя стакан с соком. Арья дернулась ― она хорошо помнит, что стакан стоял далеко от края, чтобы вот так упасть. Она бросила быстрый взгляд на мать, потом на Сансу, но сестра ничего не заметила, и удивленной не выглядела. ― Рикон, ты запачкал свою рубашку, ― тут же заворковала женщина, надеясь, что мальчик сильно не расстроится. Рикону было шесть, и он не любил чувствовать себя ребенком, и не любил попадать в неловкие ситуации. ― Нора. ― Пойдемте, маленький лорд, ― улыбнулась служанка, помогая мальчику соскочить с высокого стула. ― Мама, ― растерянно позвал Рикон. Амара улыбнулась, смотря на то, как сына отводят в сторону, чтобы сразу замыть пятно. ― Я здесь, мой дорогой, ― светло улыбнулась леди Старк, а потом недовольно глянула на дочерей. ― Не обсуждайте это при Риконе. Он еще маленький, и может повторить это где-нибудь. И когда будете в Королевской гавани, следите за своими языками. Короли казнят за меньшее. ― Но ведь король наш друг, ― улыбнулась Арья, напоминая Амаре ее слова. Леди Старк прищурилась, и потянулась за бокалом вина. ― А королева нет. Санса тут же вскинула на месте. Красивая и учтивая, она произвела приятное впечатление на королевскую семью. Санса слепо влюбилась в принца, а королеву видимо уже почитала примером и восхищалась ей. ― Но королева Серсея такая… ― начала она голосом мягким, как поцелуй, но леди Старк не хотела слушать про Серсею Ланнистер. ― Будь с ней аккуратнее, Санса, ― жестко приказала Амара, и Санса стушевалась от такого обращения. ― Роберт друг детства твоего отца, но даже он следит за своей речью в присутствие короля. Бери с него пример, хорошо? ― Да. Но Амара поняла, что Санса осталась при своем мнении. Санса будет блистать на Юге, подумала про себя Амара, и видят боги, что Арья нуждается в воспитании. Вряд ли Юг сможет перевоспитать дочь Блэкторн, но изменить ее, совсем немного закалить ― вполне возможно. Главное, что бы Арья ничего не натворила, с нее станется поджечь замок, если она станет по-настоящему ненавидеть Джоффри. У девочек сегодня был назначен урок шитья в компании принцессы Мирцеллы. Санса была в восторге, Арья в чуть меньшем, если вообще испытывала нечто подобное. Старшей дочери лорда наверняка не терпелось посплетничать с подружками о принце Джоффри, высоком и красивом. Санса сидела рядом с ним на пиру. Арье же пришлось сидеть с пухлым малышом Томменом. Было только утро, вряд ли королевская семья ― кроме уехавших на охоту Роберта и Тириона ― уже проснулись, а септа не стала бы начинать урок без монарший гости. Поэтому это утро принадлежало леди Амаре и ее детям. После завтрака Бран отправился на прогулку со своим лютоволком, которому до сих пор не дал имя, девочки ― на урок, а Амара отправилась играть с Риконом. Мальчик пришел от этого в восторг ― он всегда радовался, когда мама или папа играли с ним. Его лютоволк ― Лохматый Пёсик, самый свирепый из всего выводка ― притаился у самой кровати, и лишь иногда тявкал, когда Рикон или Амара громко вскрикивали в процессе игры. — Миледи, моя Госпожа! — Нора подлетела к Амаре так, будто все твари за Стеной неслись за ней. Улыбка медленно сошла с лица леди Старк. Она встала, и Рикон испуганно потянулся вслед за ней, обняв мать за ноги. — Бран… — выдохнула Нора. — Что Бран? — переспросила она, чувствуя, как уже сейчас из-под ног уходит земля. — Миледи, Бран упал со стены. Он… Рикон громко заплакал, но Амара этого уже не слышала, как и не чувствовала того, как мальчик больно ухватил ее за руки. Она медленно осела обратно на пол, и не чувствовала уже ничего.