Неисчезаемая

Санса проснулась от того, что кто-то ласково гладил ее по волосам. Она сонно зажмурилась, боясь, что если откроет глаза, то это тепло, это ласковое прикосновение исчезнет. Но прошла минута, потом еще одна, ласковые поглаживания по волосам не прекратились, наоборот ― Санса ощущала их все явственнее и явственнее. ― Санса, ― позвал ее настойчивый голос. ― Санса, моя девочка, проснись. ― Мама, ― произнесла она, открывая глаза. Амара улыбнулась. ― Что я здесь делаю? Это Винтерфелл? Мы вернулись домой? Это был лишь сон, верно, ничего этого не было? И Леди… Санса села в кровати, бросаясь обнимать женщину. Лишь бы все это действительно было сном! Все, что случилось после приезда короля! Она готова помириться с Арьей, быть еще лучшей дочерью, лучшей сестрой, лишь бы все это оказалось сном. ― Кто знает, родная, ― Амара отстранила Сансу, сжала ее плечи и требовательно посмотрела в глаза. ― Моя дорогая, ты не виновата в том, что случилось. И Арья тоже не виновата. ― Виноват Джоффри! И королева! И я! Я ведь солгала. Санса сама не поняла, как эти слова сорвались с ее губ, но она верила в то, что это был сон, а значит ― никто бы ее не услышал. Санса не была дурочкой, не думала так о себе. Да, она испугалась всего этого, испугалась стоять перед королем, перед королевой, но на едине собой врать не могла. Король сказал, что если волк не найден, то дело закрыто. Сказал, что шрамы украшают мужчин, и Джоффри тоже виноват. В этот момент, она поняла, почему Роберт так нравится ее родителям ― толстый пьяница или нет, но он был по-своему справедлив, и не собирался карать детей за то, что назвал обычной дракой. Он не собирался обижать Сансу, делать ей больно или плохо, и, если бы она сказала правду, король Роберт Баратеон поверил бы ей и неприменно наказал Джоффри. Джоффри наставил на ее сестру настоящий меч, а Арья защищалась. Нимерия ее защищала, и за это чуть не была убита. На месте Арьи Санса бы тоже прогнала свою лютоволчицу ― как говорила септа Мордейн, в отношении лютоволка Санса становилась такой же дикой, как и Арья. Все могло быть по-другому, если бы Санса выбрала сестру, а не принца. Приказ об убийстве Леди отдала королева Серсея. Она поддерживала ложь Джоффри, а принц лгал, как последний трус, не способный признать, что проиграл в драке с девчонкой младше него и обычным сыном мясника. Серсея сказала: «У нас есть еще один волк», таким мягким, сладким голосом, и Санса помнила тот ужас, что одолел ее. Король же сказал! Но Серсея требовала крови, и она ее получила. Королева была убийцей, Джоффри был лгуном, а Арья… А Арья не была в чем-то виновата. Амара почувствовала ее страх, обиду, смущение и чувство вины, и погладила по волосам. Глаза Сансы застелили слезы, и она не посмела взглянуть на мачеху. Леди Старк всегда чувствовала своих детей как самих себя. ― Ты испугалась, дитя, ― ласково, утешающе произнесла Амара, и Сансе стало немного легче. Присутствие матери вселяло спокойствие. ― Страх ― плохое чувство, но ты знаешь, что говорит твой отец? Санса знала. ― Только благодаря страху можно быть храбрым. ― Верно. Моя девочка, ― Амара погладила ее по спине, но вопреки былой нежности, голос ее зазвучал неожиданно сурово. ― Ты едешь в опасное место. Не позволяй себя обмануть, не бойся и будь всегда рядом со своей семьей. Ты помнишь наше главное правило ― «Зима близко». ― И когда зима приходит, одинокий волк умирает, но стая живет, ― дополнила Санса. ― Ты старшая сестра Арьи. Пожалуйста, береги ее, пока меня нет рядом с вами, хорошо? ― Амара сжала бледные ладошки Сансы в своих и посмотрела прямо в глаза. ― Помиритесь. Я не жду от вас покорности, вы такие разные. Но вы сестры, и это ― ваша сила. Вы можете быть разными, как солнце и луна, но у вас одна кровь. На это Санса не могла возразить. Вопреки всему, Арья была ее сестрой, и конечно, они не могли враждовать. То есть, враждовать по-настоящему. У них были склоки и ссоры, порой казалось, что они ненавидят друг друга, но разве это было правдой? Санса испугалась, когда Арья исчезла в лесу, и боялась, что вместе с мертвой Нимерией принесут Арью. Ее чуть не стошнило, когда на несколько секунд она представила сломанное-переломанное тело младшей сестры, ее спутанные грязные волосы, безвольно повисшие разбитые ручки и коленки, и взгляд серых глаз, навечно направленных в небеса. Но Арью вернули, и она извинялась перед Сансой, даже если та не заслуживала это. Поэтому Санса Старк решительно взглянула в лицо Амары Старк и кивнула. ― Хорошо, мама. Амара улыбнулась и снова обняла Сансу. Одобрение этой женщины ― которую рыжеволосая Старк считала матерью ― всегда дорогого стоило. *** ― Я не ненавижу Сансу, ― возразила Арья, вскакивая с постели, и, как ее отец, проходясь туда-сюда по шатру. Говорила она тихо, чтобы не разбудить Сансу, спящую в другом конце палатки. Девочка бросила взгляд на постель сестры, но увидела только рыжие волосы; Санса закуталась в одеяло как в кокон, и спала, впервые после убийства Леди, спокойно ― не всхлипывала во сне, не вздрагивала. ― Она моя сестра! ― не сдержавшись воскликнула Арья, будто это было достойной причиной, чтобы ее слова стали весомыми. Но Санса не проснулась. Более того ― даже не пошевелилась, и Арье пришлось с сожалением признать, что все это было лишь сном. Прекрасным и теплым, но все-таки сном. Ее мамы на самом деле не было рядом. ― Я знаю, ― степенно заметила Амара. Она сидела на кровати Арьи, и спокойно смотрела на дочь. ― Ты любишь ее. ― Да, ― покаянно произнесла Арья, будто признавалась не в любви к сестре, а в чем-то постыдном. В слабости. Арья ненавидела быть слабой. ― Мне жаль, что Леди убили. ― Санса твоя старшая сестра. Она позаботиться о тебе, ― мягко произнесла Амара. ― Санса не может позаботиться о себе, ― возразила Арья, хотя и не хотела уколоть Сансу, даже если та и не услышит. Санса всегда была мечтательной и легкой, как принцессы и леди из ее любимых песен, и Арья всегда полагала, что из них двоих она ― самая сильная и боевая. Но Санса тоже была Старк, значит, волчья кровь была и в ней. Санса тоже была волчицей, как и Арья, как и Нимерия с Леди были сестрами, и тоже отличались. — Значит, ты позаботишься о ней, ― сказала леди Старк, вставая с постели. ― Вы будете защищать друг друга, а ваш отец ― вас обеих, ― Амара, шурша черным платьем, подошла, взяла ее за подбородок. ― Обещай, что будешь сильной, девочка моя. Сильной и верной. Никому нельзя верить так, как своей семье. А если не верить ей ― кому доверять? Арья почувствовала злость и нарастающий бунт ― это было неотъемлемой частью ее характера, чтобы в жизни не происходило. И в то же время ощутила легкий укол обжигающей зависти. Амара была очень красива, а Арье не нравились южанки. Прически и одежды у них были глупыми, глупыми были их улыбки и слова. Арья даже поняла, почему Джоффри, принц, который был окружен обществом самых знатных и прекрасных девушек Юга, был так очарован Сансой ― красивая рыжеволосая Старк отличалась от них всех. Они были как замерзшие елочные иглы в снегу, а Санса сверкала, как рябина. По сравнению с нежной, бледной и вообще-то распространенной внешностью служанок королевы, самой королевы Серсеи и принцессы, которых Арья видела теперь ежедневно, Амара блистала светской, прямо-таки вызывающей красотой, подчеркнутой каждой деталью. Ее локоны цвета воронова крыла, каскадом ниспадающие на плечи, блестели, отражая свет, почти как павлиньи перья, извивались и волновались при каждом движении. Арья вдруг устыдилась своих исцарапанных локтей, шершавых рук, поломанных ногтей, волос, сбившихся в темные сосульки. Неожиданно ей невероятно захотелось, чтобы у нее было все то, что было у мамы — прекрасная длинная шея, а на ней прелестная черная бархотка и изумительно искрящаяся змея. Ровные, подчеркнутые угольком брови и длинные ресницы. Гордые губы. И две округлости под черной тканью и белыми кружевами, вздымающиеся при каждом вздохе. ― Я хочу быть как ты, мама, ― тихо произнесла девочка, и даже немного испугалась своих слов. Быть как мама — значит быть леди, идеальной женой и матерью, а Арья вряд ли когда-нибудь сможет. ― Ты не сможешь быть, как я, ― мягким родным смехом отозвалась Амара, поцеловав дочь в поцарапанную щечку. ― Потому что ты уже лучше. Арья обняла мать и прижалась к ней из-за всех сил. Мама… Арья вдыхала ее запах и не могла надышаться. Как бы ей хотелось побыть с ней еще немного. Арья вспомнила разговор, который состоялся у нее с Джоном еще до их отъезда в Королевскую Гавань. — Мне не понадобится умение шить, — внезапно тихо и решительно заявила Арья. Джон на несколько секунд отвлёкся от Робба и Джоффри, сражающихся во дворе, и посмотрел на сестру. Та сосредоточенно смотрела куда-то за стены Винтерфелла. — И почему же? — мягко поинтересовался Сноу. — Потому что я буду как мама, — с готовностью откликнулась Арья все тем же шёпотом. — Мне надо уметь выделять живое из незначительного, и запрыгивать ветру на спину. — Да, — согласился Джон. — И при этом Амара умеет шить. Арья поморщилась, но возразить ей было нечего — брат был прав. Амара прекрасно делала то, что полагалось благородной леди — шила, вязала, играла на некоторых музыкальных инструментах. А как она танцевала! Арья, даже считая это неинтересным занятием, взгляда не смогла оторвать от своей матери, которая легко скользила по полу, превращаясь в эфемерное и нереальное видение. Арья безусловно любила свою мать. На неудачные уроки Арьи Амара глядела сквозь пальцы, и уже оставила попытки научить дочь чему-то, чему та рьяно не хотела учиться. — Ты иногда смотришь на Цитадель? — внезапно спросила Арья. Джон не ответил, но его взгляд устремился за стену, далеко на Север, туда, куда Бран часто обращал свой взгляд. — Я не имею права, — тяжело вздохнул бастард. — Я не сын твоей матери. — А как же право Первого... — возмущённо начала Арья, но Джон быстро глянул на нее, и та замолчала, лишь спустя мгновение поняла почему — один из людей Ланнистеров незаметно приблизился и внимательно вслушивался в разговор брата и сестры. Арья внутренне похолодела: как давно он тут стоит? Как много успел услышать? Но тогда опасность миновала. «― Ты будешь лучше меня», ― вспомнила Арья слова своей матери. Но как можно было быть лучше Амары Блэкторн Старк? Утром Арья и Санса проснулись одновременно еще до прихода септы. Пожелав друг другу доброго утра, далее они в абсолютном молчании заправили постели, причесались и умылись, переоделись, и когда септа Мордейн пришла, чтобы позвать девочек на завтрак с отцом, то в полном недоумение увидела, что леди уже готовы. Санса и Арья поздоровались с ней, и вышли из шатра, чтобы пойти к отцу. Шли они рука об руку. В отцовском шатре они синхронно поздоровались с Недом и присели по разные стороны от него. Нед был удивлен, но тоже пожелал им доброго утра. Какое-то время они ели молча, а потом одновременно вскинули голову. ― Санса, я… ― Арья, я… ― начали они синхронно, и так же синхронно замолчали. Лорд Старк удивленно посмотрел на девочек. Первая нашедшая в себе силы Санса продолжала фразу. «Я старшая», напомнила она себе. ― Я хотела извиниться. Если бы я сказала правду, то ничего бы этого не было. ― Мне жаль, что Леди убили, ― сказала смущенная Арья почти сразу. Будто знала, о чем пойдет разговор. ― Я не хотела. И прости, что назвала тебя лгуньей. И за то, что схватила за волосы, ― Арья потупила глаза. ― Я… я понимаю, почему ты так поступила. ― Ее убила королева, а не ты, ― возразила Санса. Арья подняла на нее глаза. ― Мама меня предупреждала о Серсее, но я не послушала, ― она протянула руку и сжала ладонь Арьи в своей. ― Теперь нам надо быть вместе. ― Мы будем, ― горячо пообещала Арья, свободной рукой сжимая руку Сансы в ответ. Эддард был поражен и доволен одновременно. В это же время, когда Амара очнулась, в комнатке было уже светло. С улицы доносились звуки вовсю кипящей жизни, а также ― шум воды. Было уже позднее утро, если не обед. Леди Старк довольно потянулась. Она давно не спала так хорошо и спокойно и не просыпалась так легко. Приподнявшись на локтях, девушка осмотрелась. Стефан читал книгу, но, когда племянница проснулась, он это почувствовал. ― Поговорила со своими девочками? ― спросил он, не отрываясь от чтения, кончиками пальцев подвигая к ней тарелку с перепёлками в красном перце. ― О, да! ― довольно рассмеялась Амара. ― Они у меня такие умницы. ― Не сомневаюсь, ― сказал Стефан. Он отложил книгу, и посмотрел в окно. Они выбрали с Амарой необычное прибежище, но прибыли раньше лорда Старка. Теперь у них выдалось несколько минут тишины, и оба Блэкторна ― которые так или иначе навсегда оставались змеями ― думали о том, как потратить это время с пользой. *** Лорд Эддард Старк уже пересек внешний двор, перешел под портиком во внутренний и повернул к сооружению, на его взгляд, являвшемуся башней Десницы, когда его остановили. — Лорд Старк. Нед тяжело вздохнул, собирая в кулак последние силы, чтобы не казаться слабым перед тем, кого он не знал. Эддард только что пережил непростой разговор с Малым Советом, и начинать что-то новое ему совсем не хотелось. Но просто молча продолжить идти было бы крайне невежливо, и мало ли — кто там за спиной. Поэтому Нед развернулся. Мужчина перед ним был старше Эддарда, ему было лет пятьдесят, но выглядел он довольно молодо. Внешность у него была смутно знакомая ― зачесанные назад черные волосы и темные глаза, незнакомец был высок, широкоплеч и строен, и только морщинки в уголках глаз выдавали возраст. Наряд его был зауряден: короткий черный камзол с серебристыми краями длинною до середины бедра, серая рубаха с высоким воротом и зауженные брюки того же цвета, что и камзол. Оружия при нем не было. Это успокаивало. Не дожидаясь какого-либо вопроса со стороны Неда, незнакомец поклонился. — Вы возможно слышали обо мне. Я ― Стефан Пеккал. О, вот это было другое дело. ― Вы… ― начал Эддард, и в его памяти всплыл яркий разговор с его женой. Неужели мужчина перед ним был дядей его жены? Нед никогда не видел родственников жены, кроме ее бабушки и дедушки со стороны отца. Он воскресил в памяти встречу многолетней давности, и теперь понял, почему внешность Стефана показалась ему знакомой ― его отец, старый Блэкторн. Несмотря на то, что его черные волосы уже присыпались сединой, в Стефане угадывался облик отца. Они были похожи. И Амара была похожа на дядю. Впрочем, Стефан не дал лорду возможность что-то сказать или спросить. Низким шёпотом, при этом весьма непринуждённо, он произнес: — Змея ищет с вами встречи. Эддард не сразу понял, о чем идет речь, только в голове внезапно всплыли давние, будто подернутые пеленой слова маленького Робба: «Все говорят — волк женится на змее». Символ дома Блэкторнов — змея. Дома его жены. ― Моя жена в Винтерфелле, ― неуверенно возразил он. Нед хотел увидеть Амару, прошло немного времени, но он уже ужасно сильно скучал. Но простые законы никто не отменял ― она не могла оказаться в Королевской гавани одновременно вместе с ним, только если бы отплыла на корабле сразу же, после его отъезда. Только если…. Эддард тряхнул головой. Он знал, что говорили про его жену в Винтерфелле, и знал, что Амара обладает особым даром, неподвластным обычным людям. Он также был в курсе того, что ее род, по преданию, идет от Детей леса, и в ее крови ― как и в его ― течет кровь Первых людей. Мало ли на что было способно такое причудливое сочетание. Стефан кивнул. ― Конечно, она там, рядом с вашими сыновьями, ― сказал он. «Он не сказал, что Амара Старк ищет встречи со мной, ― подумал Нед. ― Он сказал ― змея». ― Но вы, очевидно, хотите мне что-то показать. На лице Стефана Пеккал появилась улыбка. ― Если вы не против пройти со мной. Нед пошел. Усталость не оставила его, с каждым шагом лишь усиливалась, но он продолжал идти, хотя и подумал о том, что этот день, вероятно, никогда не закончится. Стефан неплохо ориентировался в Красном замке, куда лучше Эддарда, но при этом иногда останавливался и вслух что-то бормотал. Пеккал привел его в башню, они спустились по лестнице, потом пересекли тесный дворик и направились по заброшенному коридору, вдоль стен которого караульщиками выстроились пустые доспехи. Это были реликвии Таргариенов. Черную сталь с драконьими гребнями затянуло пылью. ― Как ваши дочери? ― участливо спросил Стефан, чтобы развеять молчание и, кажется, искренне переживающий по этому вопросу. ― Мы слышали о происшествии на Королевском тракте. Я молюсь, чтобы боль от потери и страх поскорее оставил сердца ваших прекрасных дочерей. ― Благодарю вас, ― ответил Нед. Он вспомнил слова Вариса: «Мы все молимся за здоровье принца Джоффри», и внутри разлилось тепло от того, что этот мужчина озаботился состоянием его дочерей. Возможно, Пеккал и не молился, но услышать такое было приятно. ― Они обе на удивление хорошо себя чувствуют. Конечно, еще скорбят по волчице, ― Стефан кивнул. Кажется, он не считал странным носить траур по лютоволку. ― Но общее горе словно сплотило их. Лестница привела их к тяжелой, окованной железом дубовой двери. Стефан приподнял засов и пропустил Неда. Они вышли наружу. Сумерки спускались на каменистый утес над рекой. ― Мы можем срезать путь и спуститься по ступеням в скале, или пройти немного больше до лестницы, ― остановившись, сказал Стефан. Эддард понял, что его усталость не осталась незамеченной этим человеком, но не испытал стыда, к собственному удивлению. Выйдя после собрания Малого совета, новый десница чувствовал себя так, будто его окунули в помои, настолько неприятны были люди в совете ― разве что кроме Ренли и сира Барристана, но рыцаря, к сожалению, не было ― но учтивость, понимание и вежливость Стефана скрашивали недовольство. Хотелось верить, что это было искренне. ― Если змея действительно ждет меня, не стоит заставлять ее ждать, ― наконец решил Нед. ― Прискорбно, ― Стефан мотнул головой. ― Я ужасно лазаю по стенам. Впрочем, Стефан оказался быстр и ловок, и явно покривил душой, сказав, что не умеет лазить по стенам. Внимательно изучив поверхность скалы, Нед последовал за своим проводником так же неторопливо, как и Стефан. В скале действительно обнаружились уступы, невидимые снизу мелкие выемки; нужно было только знать, где их искать. Река оказалась далеко внизу — просто в головокружительной дали. Нед прижимал лицо к скале и старался глядеть вниз не чаще, чем этого требовала необходимость. Достигнув наконец земли, он увидел узкую грязную колею, тянувшуюся вдоль края воды. Стефан оказался на земле немного позже него. Он отряхнул руки и досадливо поморщился. ― Никогда не умел это делать достаточно хорошо, ― повторил он, и посмотрел на Неда. ― Знаете, когда моя жена поставит вашего сына Брана на ноги, я возьму у него пару уроков. Нед окаменел, но Стефан уже направился дальше. «Что это значит? ― лихорадочно размышлял Эддард. ― Бран жив? Он очнулся? Он сможет ходить когда-нибудь?» ― он снова задумался о том, насколько безграничны возможности его жены. Но Стефан же сказал не про Амару, а про свою жену. Но зная, в каком состоянии был Бран, не чудо ли вообще, что он был жив и находился в своем разуме? И Стефан не сказал «если моя жена поставит вашего сына Брана на ноги», он сказал «когда». Они прошли немного по узкой, каменистой дороге, и Нед увидел в небольшой пещерке маленький домик. ― Дом рыбаков? ― удивился он. Обычно здесь рыбаки скрывались в ненастную погоду, отдыхали в жару, ночевали, если решались рыбачить ночью, но сейчас эта жалкая хлипкая постройка явно выглядела ненадежно. Старое, разрушенное здание с покосившейся крышей. Нед подумал, что над ним смеются, но Стефан взглянул на него без веселья. ― Не доверяйте своим глазам, лорд Старк. Особенно когда женаты на моей племяннице. Последние замечание покоробило, и Нед не сразу осознал смыл сказанных слов ― лишь когда он переступил порог дома и дверь за ним закрылась. Но помимо присутствия жены, он не мог не подивиться этому домику рыбаков. Потолки и стены в доме были мраморные, кресла, стулья и столы ― из черного дерева, украшенного золотом и драгоценными камнями. Нед зашел в единственную комнату в этом доме, увидел ее, и любой смысл потерялся. Амара стояла у окна, смотря на облака в небе, но развернулась, когда Нед вошел. Она была в голубом легком платье, которое подходило к Королевской гавани, ее черные волосы каскадом спадали на плечи. ― Нед, ― улыбнулась леди Старк и шагнула к мужу. В комнате, где была Амара, полы были устланы коврами, а на диванах лежали вышитые подушки, как в каком-нибудь дворце. ― Амара, ― удивленно произнес он, тем не менее обнимая ее в ответ. ― Что ты тут делаешь? Амара смутилась чего-то, но Стефан заявил ― уверенно и непоколебимо. ― Джона Аррена убили не Ланнистеры, ― решительно произнес он. ― Что? ― Это была Лиза, ― огорошила Амара. ― Лиза и Петир Бейлиш. Нед взирал на жену, прикидывая, находится ли она в своем уме или случилось что-то, что пошатнуло даже такой холодный разум, которым обладала леди Амара Старк. Ее слова звучали дикостью. Стефан тоже это понимал, он шагнул вперед, и по-отечески положил руку на плечо Эддарда. ― Послушайте свою жену и просто поверьте ей на слово, милорд, ― сказал он, снова отступая, и вместе с тем продолжая говорить. ― Джон Аррен узнал что-то, начал это что-то выяснять, но его убили. Правда, жена убила не из-за этого. Скорее всего, решающим фактором, сподвигшим Лизу на убийство Джона Аррена, стало его решение отобрать у неё сына и передать на воспитание в дом лорда Станниса. ― Станниса? ― переспросил Нед. Он вспомнил разговор с Робертом в крипте, король говорил о том, что собирается отдать мальчишку-тезку на воспитание Тайвину Ланнистеру. ― Разве речь шла не о Бобровом утесе? ― Роберт хотел отдать своего тезку на воспитание лорда Тайвина, но у Джона Аррена было свое мнение на этот счет, ― заметила Амара, будто повторяя его мысль. Нед не удивлялся ее всезнанием, хотя и был сбит с толку. Он плохо знал сестру своей первой супруги, но то, что говорила Амара и ее дядя все равно выбивалось из его понимания. Лиза убила Джона из-за того, что он хотел отослать Робина, а сошедшая с ума из-за выкидышей и мертворождения мать не могла это позволить? Но причем тогда Петир Бейлиш? ― И что такого мог узнать Джон, что решился поспорить с решением своего короля? ― спросил он, откладывая эту мысль, чтобы продолжить размышления. Стефан загадочно улыбнулся. ― Вы любите шпионов? ― Нет. Нед ненавидел шпионов. Низкие, недостойные, они напоминали ему червей, которые роются в грязной земле. Шпионы верны тебе, пока ты им платишь, но, если найдется кто-то, кто платит больше ― все твои секреты станут известны. Судя по всему, Стефан не ожидал другого ответа. ― А как по мне, так они славные ребята. Когда работают на меня, ― Стефан вздохнул. ― Джон Аррен искал бастардов короля. Роберт не обделен мужской силой, у него много детей вне брака. Эдрик Шторм… наверняка вы о нем слышали. ― Да, ― Эдрик Шторм — незаконнорождённый сын короля и Делены Флорент, единственный признанный бастард короля Роберта. В Штормовом Пределе он вырос в относительном комфорте под опекой кастеляна сира Кортни Пенроуза, который любил мальчика. Эдрика воспитывали мейстеры, кастеляны и мастера над оружием. Но Эдрика признали лишь из-за того, что его мать Деленой была девой из благородной семьи, к тому же кузиной жены Станниса Баратеона. А сколько еще бастардов-детей есть у Роберта, даже ему самому неизвестно, только Богам. ― Но причем тут они? ― Мы не знаем, в том-то и дело, ― Амара досадливо поморщилась. Кажется, этот факт удручал ее. ― Лорд Аррен не оставил ни писем, никаких-то заметок… ― Или все это просто уничтожено, ― мимоходом вставил Пеккал, но племянница его не заметила. ― Нед. Это все запутанно, ― сказала она, облизав сухие губы, как будто Нед сам этого не понимал. ― Ланнистеры не убивали Джона Аррена, но по какой-то причине покалечили нашего сына, и это я знаю точно. Аррена убила его жена, и солгала, что это сделали Ланнистеры, якобы из-за любви к детям Кейтилин, своим племянникам, чтобы защитить их. Очевидно, она ― или кто-то за ней ― рассчитывала на то, что в итоге и произошло ― ты стал десницей. Понятия не имею, зачем, и очень виню себя за то, что поддержала эту идею! ― щеки Амары окрасились в розовый. Несмотря на всю ситуацию, Нед посчитал это милым. Женщина быстро справилась с собой и продолжила. ― При дворе нельзя никому верить. Не только тебе, но и королю грозит опасность, и как десница, ты должен ее отвести. И не умереть сам. ― Но вы заверили ее письмо, ― негодующе сказал Нед, вспоминая, из-за чего вообще он согласился стать десницей. Он собирался отказаться, но письмо дяди Амары, которое убедило его жену в убийстве Аррена Ланнистерами, заставили его покинуть родной дом, супругу и детей. И это тогда, когда он был нужен им больше всего! ― Да. Я совершил ошибку, признаюсь, ― Стефан мотнул головой. Кажется, он не привык признавать свои ошибки, но одна способность сделать это порадовала Неда. В его понимании, только достойный мог признавать, что ошибся, и быть достаточно отважным, чтобы встретить и решить последствия своей ошибки. ― Мне надо было, чтобы вы отправились с королем, поэтому мне пришлось прибегнуть к небольшому обману, но в тот момент я действительно считал, что это сделали Ланнистеры. Нед вернулся мыслями ко дню, когда обнаружилась Арья, и увидел лицо королевы, сказавшей «Волк у нас есть» — таким мягким и тихим голосом. Он подумал и о мальчике Мике, о внезапной смерти Джона Аррена, о падении Брана, об Эйерисе Таргариене, безумном старце, испускающем дух на полу своего собственного тронного зала, где кровь его засохла на золоченом клинке. ― И что заставило вас передумать? ― спросил он. Амара с ее дядей переглянулись. Стефан передёрнул плечами, будто давая племяннице возможность самой все рассказать. ― Мы здесь почти двое суток, Нед, ― объяснила Амара, опуская взгляд в пол. Нед сглотнул, и помимо того, что он слушал Амару, он стал считать. ― Дядя попросил меня не выходить отсюда, но сам нашел необходимую информацию, в придачу к тому, что мы сами знали. Ты знал, что у Лизы и Петира была связь? ― Нед покачал головой. Он ненавидел грязные слухи, еще больше ненавидел слухи, очерняющие его родню, а жена Аррена все-таки была и оставалась тетей его старших детей. Поэтому сплетни о Лизе и Петире он не слышал, хотя и знал, что такие были. Амара, судя по всему, была осведомлена больше. ― Она понесла ребенка, но ее лорд-отец приказал избавиться от него еще в утробе, и выдал Лизу за Джона Аррена. Ее единственный живой сын ― Роберт, и она на нем помешена. Она испугана и безумна, но не станет вмешиваться в чужие дела. Нед пытался собрать мысли воедино: Джона убила Лиза, ей помог Петир, потому что…«потому что» что? Что Джон узнал что-то такое, за что его надо было убить, но нельзя сделать это аккуратно, поэтому все связали с Лизой? Наверняка это были Ланнистеры, Джон выяснил про них какую-то грязь, которая могла уничтожить их всех ― близнецов, карлика, и даже Тайвина Ланнистера. И детей Роберта тоже? Так что же такое узнал Джон Аррен? ― Про Лизу вообще можно забыть! ― внезапно вспылил Стефан и поморщился. ― Джон Аррен был хорошим человеком, прекрасным десницей, но он мертв, ― безжалостные слова нашли отклик в сердце Неда, но боль уже была не такой сильной, как в первые дни после известия. ― Жена убила его, потому что помешалась на своем сыне, который вырастет, без сомнений, слабым и бесхребетным при такой матери. Намного интереснее, почему Бейлиш в этом участвовал ― не из-за любви к Лизе же, верно? Ему могли намекнуть, что ответственности он за это не понесет. Роберт любил Джона так же, как и вы, лорд Старк, как второго отца, значит это был точно не король. А вот его прекрасная женушка ― да. Аррен, сам того не ведая ― или, напротив, прекрасно это осознавая ― перешёл дорогу Ланнистерам, или некоторым из них, ― Стефан поморщился. Он подошел к небольшой тумбочке, извлек оттуда стакан, бутылку вина и щедро плеснул его. ― Мрачное это дело, не нравится оно мне. Но Ланнистеры покалечили моего внука, и будь я проклят, если это сойдет им с рук, ― Нед не сразу понял, что речь идет о Бране. ― Да, ― Амара покачала головой и посмотрела на Неда. ― Кто-то подослал убийцу в комнату Брана. Стефан глотнул вина. Амара рассказала мужу все ― с момента появления дяди, до появления убийцы и ее собственного решения отправиться сюда. Пусть она опускала подробности, Нед в них и не нуждался. Он прекрасно слышал в ее голосе ― твердом и уверенном ― ту дрожь, которая намекала на то, что жена еще не готова. Не готова она прямым текстом признаться в том, кем была, даже если Эддард подозревал. Что же, он был готов подождать. В глазах Неда была та же тревога, с какой на Амару смотрели уже почти все в Винтерфелле. Амара видела себя в зеркале: мертвенно-бледные губы; осунувшееся, посеревшее лицо; темные круги под лихорадочно блестящими глазами − здоровый человек выглядит совсем иначе. Когда Амара умолкла, Старк сжал ее плечи в своих руках ― чтобы поддержать, после всего того, что она пережила без него, и чтобы не сесть на ковер прямо здесь. Волк Брана спас мальчику жизнь, подумал он. Как же там сказал Джон, когда они с Роббом нашли этих щенков в снегу? Эти щенки предназначены вашим детям, милорд. А он собственной рукой убил волка Сансы, и ради чего? Ощущая собственную вину? Или страх? Если это боги послали детям волков, какой безумный поступок он совершил? Главное, что сейчас и Амара, и их дети были в безопасности. В относительной. ― И как сражаться против неизвестности? ― спросил Нед. Амара посмотрела на мужа и погладила его по плечу, стремясь поддержать. Пока что она могла только говорить, но совсем скоро она разберется, как действовать. И тогда будет полезнее, чем сейчас. Эддард поймал ее руку и сжал в своей. Однако у Пеккал был ответ на этот вопрос. ― Не доверяйте никому. Никому кроме меня, вашей семьи, ваших людей и тех, кого я вам назову. Южные лорды считают, что вы глупы, потому что честны и благородны. Пусть они так и думают. Играйте в доверие, но подозревайте каждого во всем. Пока мы можем только сказать о том, что Бейлиш ваш враг, Ланнистеры ваши враги. Роберт ― нет, его братья ― не знаем, остальные члены совета ― тоже под вопросом, ― Стефан Пеккал задумчиво допил вино и оставил стакан. Его темные, как у Амары, глаза, в упор посмотрели в серые глаза лорда Старка. ― Ваша жена ― моя племянница, я оберегаю ее, и если ее жизнь связана с вашей, то мне придется поднапрячь некоторых знакомых. На это Эддарду нечего было ответить. Перед его глазами возникло лицо сына мясника, рассеченного почти пополам. Король и тогда не сказал ни слова. В голове Неда грохотало. Нед задумался. И что ему делать сейчас? Против кого сражаться? Или напротив ― выжидать? ― Я должен выяснить, то стало известно Джону Аррену, ― наконец решился он. ― Размотав этот клубок, мы найдем тех, кто нам враг, и кто ― друг. И тогда решим, что делать с врагами. «И тогда мы не будем знать пощады» ― подумал Стефан, но вслух не сказал. Муж его племянницы был благороден, честь высоко им ценилась, но еще выше ценилась семья. Кто-то угрожал его детям, кто-то покалечили его сына. Лорд Старк будет жесток… но его жена будет еще кровожаднее, ибо нет ничего сильнее гнева матери. Стефан знал это слишком хорошо, и все-таки он прикусил язык, понимая, что просто так говорить о кровавых убийствах при Эддарде Старке не стоит. Убивая, он не получал удовольствия, исполнял свой долг, но Пеккал был другим. Он без сомнения перережет несколько глоток невинным, если это поможет найти виновных, но лорд Старк сначала подумает. Он постарается причинить как можно меньше боли. Поэтому Стефан промолчал. ― И тогда мы будем знать, что делать, ― согласилась Амара. Она растерянно погладила мужа по запястью и сказала. ― Я должна вернуться в Винтерфелл к детям. Они так изменились, хотя прошло совсем немного времени. В ее голосе мелькнула необычайная теплота. Стефан не переставал удивляться тому, как эта суровая женщина говорит о своих детях. ― Я вас оставлю, ― тут же сказал он, вставая с насиженного места. ― Уверен, вам есть, что обсудить. Я сопровожу вашу жену на Север, а потом вернусь, чтобы быть вашим другом и соратником. Он вышел, и Амара не знала, куда он отправится, но, зная действенную натуру Стефана Пеккал, не сомневалась, начнет действовать уже сейчас. ― Как девочки? ― спросила она. ― Удивительно, но неплохо, ― Эддард озадаченно потер колючий подбородок. ― Они даже сплотились после произошедшего на Королевском тракте. — Это хорошо, ― Амара вздохнула и озабоченно потерла переносицу. Нед заметил тонкие розовые полоски на ее пальцах. Раны от кинжала, которые точно не могли затянуться так быстро. Он ничего не сказал. ― Санса волнует меня, потому что она любит и доверяет миру. Арья волнует меня, потому что она воинственная и недоверчивая. Нед усмехнулся. ― Как мои сыновья? ― спросил он, вспоминая взрослого, серьезного Робба, беспомощного, покалеченного нежного Брана, и отважного, веселого Рикона. Его мальчики. ― После того, как Бран очнулся, нам всем стало легче, ― призналась Амара. ― Робб уже привыкает к титулу, к власти, и неплохо справляется. Брану тяжело, но я верю, что все наладится. Рикон немного потерян ― столько событий не укладываются в его детской головке, но он пытается думать по-взрослому со свойственной ему детской упертостью. Он просил меня передать, что скучает по тебе и хочет твоего скорейшего возвращения. ― Когда же мы теперь увидимся… ― с горечью проговорил Эддард, вспоминая каждого своего ребенка, что оставил в далеком Винтерфелле, и тех, что привез сюда. ― Скоро, ― внезапно решительно ответила жена, и порывисто сжала его руки. ― Нед, Королевская гавань не для тебя, не для Старков. Юг не для северян. Но Роберт ― наш друг, мы не можем его бросить, когда опасность существует. Мы отведем ее. Вместе. А потом ты вернешься домой, муж мой. Королевская гавань угнетала и раздражала. Амара была для него всем. С ней ему всегда было хорошо и спокойно, от нее он чувствовал только любовь, нежную покорность и хищное желание защитить, пусть она и обладала упрямством и хитростью. Они научились любить друг друга несмотря ни на что. Нед Старк собрал последние крупицы серьезности в себе и сказал: — Как только ты окажешься дома, пошли слово к Хелману Толхарту и Галбарту Гловеру под моей печатью. Пусть выставят по сотне лучников каждый и пошлют их ко Рву Кейлин. Две сотни надежных стрелков способны удержать Перешеек против любой армии. Прикажи лорду Мандерли привести в порядок все укрепления Белой гавани и приглядеть, чтобы там было достаточно людей. Начиная с этого момента я хочу, чтобы за Теоном Грейджоем тщательно приглядывали. Если будет война, нам отчаянно потребуется флот его отца. Леди Старк вспомнила недавнее утро, улыбку Теона, и то, как он позаботился о Риконе, заставляя мальчика улыбаться в тот момент, когда мальчик прощался с матерью. Вспомнила, и пообещала себе позаботиться о Теоне Грейджое. ― Если будет война, я убью их всех, Нед, ― сказала Амара. Лорд посмотрел ей в лицо. Она уже была готова это сделать, и это решение далось ей намного легче, чем его решение стать десницей короля. Лорд Старк не сомневался, что в случае начала войны ― хотя он наделся, что до этого не дойдет ― Амара окажется опаснее всех войск королевства. Ланнистеры безжалостны к слабым, что, к скорби своей, узнал Эйерис Таргариен. Но они не полезут на север, не заручившись сначала поддержкой всего королевства. А ее они не добьются. Но Эддарду Старку придется сыграть свою роль в этом дурацком маскараде и сделать вид, словно бы ничего не происходит. ― Ты должна… ― Быть в Винтерфелле, да, я знаю, ― Амара рассмеялась и покачала головой. ― Но это не помешает мне помогать своему мужу. Просто… позволь мне делать то, что я умею лучше всего. Бороться и выживать. И немного колдовать. ― Немного? ― Может, чуть-чуть больше. «Какая же она красивая», — подумал он, погладив жену по пышным черным локонам. Амара прильнула щекой к его ладони. ― Любовь моя… ― сказал Эддард. Все в ней прекрасно. И опасно. Ее цвета, контраст черного и голубого. Прелесть и угроза. Ее иссиня-черные волосы, натуральные локоны. Скулы, четкие, обозначенные морщинкой, которую улыбка — если она сочтет нужным улыбнуться — образует около губ, чудесно узких и бледных под помадой. Ее брови, чудесно неправильные, когда она смывает уголек, которым подчеркивает их днем. Ее нос, чудесно длинноватый. Ее маленькие руки, чудесно нервные, беспокойные и ловкие. Талия, тонкая и гибкая, подчеркнутая чрезмерно стянутым пояском. Стройные ноги, придающие во время движения красивые очертания черной юбке. Она прекрасна. Нет ничего прекраснее, чем отдаться чувствам всепоглощающей страсти и нежности. Лишь в ее объятиях можно найти покой и утешение, лишь в них можно быть живым, вдыхая ее чудесный аромат. И не жалко ничего, пусть даже время, проведенное с ней, будет недолгим, но и этого хватит, чтобы ощутить себя человеком, дышать полной грудью, стать живым… Ранним утром они проснулись вдвоем абсолютно счастливые. Словно последнее, что стояло между ними, наконец-то исчезло. Тело леди Старк смущало синяками, но они, казалось, не доставляли ей неудобства, и лорд Старк не стал мучить себя чувством вины. Она откуда-то достала платье с высоким воротом, оделась и, поцеловав мужа напоследок, отправилась обратно на холодный Север. Нед ничего не хотел так сильно, как удержать Амару в тот момент, но не мог. Он, десница короля, второй человек в королевстве, не мог ни отпустить свою жену, не задержать ее. Отправляясь обратно в замок, Эддард понадеялся, что его отсутствие не было замечено, а если и было ― то понятно неверно.