Неисчезаемая

Утром Нед направился к Роберту. Ему повезло, король был один, никуда не спешил, и был трезв ― редкая удача. Несколько часов назад Нед проводил Араторна, который предпочел уехать до полного рассвета, в Винтерфелл, чтобы не мучаться в жаре, и после этого десница уже не мог заснуть. Его мучило многое ― начиная от обязанностей, что нес новый день, заканчивая письмами жены, в которых Амара высказывала свою просьбу, а также сообщала о принятых ею решениях. Начать он решил с последнего. С приятных моментов. ― Роберт, ― поприветствовал он, когда дежурящий у палат короля Мерин Трант сообщил, что король согласен принять своего десницу. ― Проходи, Нед! ― несмотря на то, что Баратеон поприветствовал его весело и почти беззаботно, Нед не мог не заметить напряжение в нем. ― Порадуешь меня процветанием Семи Королевств. ― Вообще-то, я здесь, чтобы просить тебя об услуге, Светлейший, ― произнес лорд Старк. Письмо Амары приятно холодило кожу, от него шел настолько сильный ледяной воздух, что Эддард почти не чувствовал жару Королевской гавани. Роберт сел за стол, и кивнул Неду на место напротив. ― Садись. И прекращай называть меня «Светлейший», когда мы вдвоем, ― добродушно усмехнулся Баратеон. ― Что там у тебя? Эддард не стал тянуть. ― Я хочу, чтобы ты признал моего бастарда Джона Сноу законным сыном лорда Старка. Казалось, Роберт опешил. ― А Амара? ― напряженно спросил Роберт. Нед понимал его волнения ― Амара была его добрым старым другом, и королю не хотелось обидеть ее подобными решениями. Он не выяснял подробности взаимоотношений второй жены лорда Старка и его же бастарда-сына, только знал, что мальчик есть где-то в Винтерфелле. Да и не такой он был человек ― хотел бы знать, спросил прямо. А тут Старк огорошивает его такими просьбами. Конечно, ничего зазорного в этом не было, многие признавали своих бастардов, чтобы хотя бы дать им какой-то шанс стать кем-то большим, чем они могли; кто-то признавал их из-за отсутствия законных сыновей. У Эддарда не было ни той, ни другой проблемы, его сын Джон выбрал путь Дозорного, и все-таки Амара настаивала. Эддард молча протянул Роберту письмо Амары. Жена была предусмотрительна, написав их два ― одно только для Неда, а второе будто для мужа, но на самом деле для короля. Роберт пробежался глазами по нему, особенно не вчитываясь. ― Хорошо. Хорошо, когда в семье все так прекрасно, ― пробормотал он, и Неду показалось, что в его голосе слишком много личного. Однако происшествие на Королевском тракте все еще полностью не было им забыто, поэтому в отношения короля и его супруги Старк не стал влезать. Пусть Роберт сам думает. ― И что требуется от меня? Возвести на мальчишку меч? ― Нет, всего лишь подписать признание, ― сказал Эддард, протягивая уже готовый документ. Как Десница, он мог подготавливать документы за короля, и не преминул воспользоваться этой привилегией сейчас, когда речь шла о его сыне. ― Пожалуйста, ― Роберт размашисто вывел свою подпись и подтолкнул документ обратно к Неду. ― Надеюсь, это будет во благо. Эддард Старк не сказал это вслух, но надеялся на то же. *** Амара позвала его с утра сразу после завтрака, и Теон был удивлен ― обычно утреннее время она проводила со своими сыновьями Браном и Риконом, до и после обеда была с Роббом, а после ужина занималась своими делами хозяйки Винтерфелла. Некоторые обязанности на себя переняла ее тетка Серафина, леди Пеккал, и у леди Старк было свободное время. Его она проводила в богороще ― никто не знал, что она там делает помимо молитв, но никто и не стремился узнавать, оставляя леди Старк с ее Старыми Богами наедине. Поэтому изменения в утреннем кругу обязанностей, приглашением, немного удивило Теона, но не пойти, конечно, он не мог. Грейджой постарался придать себе максимально презентабельный вид, чтобы не предстать перед леди Амарой взъерошенным грязным парнишкой, и направился к ней. С момента отъезда лорда Эддарда Старка его жена занимала его рабочий кабинет. Для Робба обустроили отдельный, но Грейджою иногда, казалось, будто Робба задевало, что его мачеха распоряжалась во владениях его отца, но возмутиться он открыто не посмел бы. Кабинет лорда Старка через малую гостиную примыкал к личным покоям лорда, а те ― к комнате леди Старк, а комнаты детей располагались в другом крыле чуть дальше, поэтому такой расклад был удобнее и из практических соображений тоже. Кроме того, Робб сам предпочитал держать совет ― если это требовалось ― либо в малом зале, либо в библиотеке, а то, что кабинет обустраивают по его желанию ему тоже немного льстило. Амара разрешила ему войти еще до того, как он постучался. Леди Старк стояла к нему спиной, освещенная лучами холодного солнца. Каскад ее черных волосы спускался вниз, и Теону даже показалось, что они отрасли за последнее время, потому что сейчас почти достигали талии. Платье на ней было полностью закрытое, сине-черное бархатное с лютоволком на груди. Однако в вышивке ― и Теон этого не заметил ― присутствует не только герб Старков, но и змея Блэкторнов, ведь пряди волчьего меха постепенно переходят в чешую. Платье плотно сидело на фигуре, имело увеличенные плечи, как символ силы, укороченный подол, чтобы не мешаться под ногами, и дополнительно стягивало широким поясом-корсетом, подобно броне. Амара развернулась и мягко улыбнулась ему. ― Теон. ― Леди Старк, ― Теон поклонился. ― Вы сияете подобно солнцу. Слышал, Брану становится все лучше. Теон не был глупым мальчишкой и всегда старался начать разговор хоть с чего-то хорошего, когда речь шла о высокопоставленных особах, но сегодня у него не было цели польстить леди Старк пустым елеем в уши. Она действительно была прекрасна, как никогда, и Теон действительно был рад тому, что Брану, по слухам, становится все лучше. Сам он постоянно был рядом с Роббом, и когда у того выдавалась свободная минута, которую он тратил на визиты к братьям, Теон предпочитал отдыхать в тишине своих покоев. ― Боли уходят от него, слава Старым Богам, ― произнесла она, кивая на стул напротив мужниного стола. Сама она села в кресло Эддарда. Теон заметил, что женщина поддерживает идеальный порядок на столе мужа, и чувствует себя здесь почти хозяйкой. ― Мы все молимся за маленького лорда, ― сказал он, не зная, чем еще поддержать разговор. Теон редко молился, да и в Богов почти не верил ― Старые Боги были богами Старков, веры в Семерых на Севере не было, а про Утонувшего бога — морское божество, которому поклонялись на Железных островах его отец, брат, дед и прадеды, он почти ничего не знал. Амара не стала тянуть, и наконец-то сообщила причину его приглашения сюда. ― Теон, я хотела бы определить тебя в кузнецу. Это не наказание, ничего подобного. Я решила, что тебе будет полезно заняться этим делом ― уметь расплавлять сталь, ковать мечи. Бран тоже раньше там работал, качал мехи, но я хочу, чтобы ты овладел более тонким мастерством, ― сказала она. Сказала так, что Теон понял — это не обсуждается. Выбора у него, конечно, не было, но на несколько минут он задумался, что это значит конкретно для него. Он понял, что какая-то практическая выгода для леди Старк здесь была, но не мог оценить тонкость ее хода. С детства Теона привлекало оружие, а особенно мечи и ножи, и сейчас леди Старк предлагала ему научиться создавать их. Кроме того, подобная традиция не была редкостью ― воспитанников, а иногда и сыновей, отправляли учиться какому-то ремеслу. Иногда это было в самих родовых замках ― как, к примеру, Робб учился подковывать и заботиться о лошадях, а иногда мальчиков отправляли к другому лорду на обучение ― как, например, было с лордом Старком и королем Робертом. И насколько Теон знал, кузнечное дело было одним из самых распространённых, чем должны были овладеть юные сыны лордов. Так что ничего позорного или низкого леди Амара не предлагала. Теон был уж юношей, в достаточном возрасте, чтобы справиться с тяжелой физической работой, да и слишком сильно накалялась обстановка. Возможно, она хотела, чтобы он стал сражаться лучше, чтобы если что, воевать за них. ― К какому кузнецу меня приставят для обучения? ― спросил Теон, даже не посмев возмутиться вслух. Вопрос, кажется, удивил хозяйку Винтерфелла. ― Миккен, разумеется. Он лучший в своем деле, тебе будет полезно поработать с ним. ― Если вы так желаете, леди Старк. ― Хорошо, ― она вздохнула, и внезапно посмотрела ему прямо в глаза. Теона подбросило от этого взгляда, но виду он не подал, хотя почему-то появилось чувство, будто он смотрит в глаза змеи. ― Теон, ты воспитанник моего мужа. Ты был взят в качестве заложника, но Эддард воспитывал тебя вместе со своими детьми. ― Да, миледи. Я всегда об этом помню, как ваш супруг был добр ко мне, хотя я всего лишь пленник. Амара улыбнулась. ― Десять лет, уже лучше сказать, что ты гость в Винтерфелле, ― поправила она. ― Кроме того, ты близкий друг Робба, он тебе доверяет. ― Я не подведу его, ― горячо пообещал Теон, машинально кладя руку на рукоять своего меча, будто это предавало его словам особый смысл. ― И не обману его доверие. И ваше. Улыбка Амары стала довольной, как у кошки, наевшейся сливок. Кажется, это был именно тот ответ, которого она ждала. — Это то, что я хотела услышать. Желаю удачи на новом поприще. Она встала, и Теон тоже поднялся, как вдруг в кабинет постучались, и вошел Лювин. Выглядел он взволнованным. ― Миледи, ― он поклонился, но в спешке успел лишь кивнуть Теону, хотя обычно мейстер всегда здоровался с ним. ― Лорд Тирион Ланнистер приехал, с ним люди Ночного Дозора со словом от вашего пасынка Джона. Тирион настоял, что присутствие Брана обязательно. Взгляд Амары стал озабоченным, и Теон понял, что взволновало женщину. Конечно, Робб вспомнит слова матери о том, что именно Ланнистеры искалечили Брана, и хотя Амара до сих пор в это верила, она не могла ручаться, что Тирион был соучастником мерзостного преступления. Он не был похож на своих брата и сестру. ― Лорд Старк настаивает на вашем присутствии, ― аккуратно заметил мейстер. Как лорд Винтерфелла, Робб мог приказывать Амаре, но как сын, он был обязан прислушиваться. Возможно, он и сам осознавал всю вспыльчивость его характера, и сознательно просил мать уберечь его от ошибок. ― Он будет принимать их в главном чертоге. ― Теон, попроси Ходора принести туда Брана, ― приказал Амара, и Теон кивнул, коротко поклонившись, вышел из комнаты, чтобы исполнить повеление. Лювин тоже вышел, позволяя госпоже немного собраться с мыслями и придать себе более величественный вид. Единственное, что она добавила в свой образ ― плащ, наподобие того, что носил Эддард, только более легкий и женственный, с головой лютоволка на нем. Пусть Ланнистер помнит о том, в чьем доме он находится. Плащ Амары, скрепленный на груди ремнями, подобно мужу, напоминал о Неде и способности его жены управлять Винтерфеллом. Робб сидел на высоком престоле отца в броне, кольчуге и вареной коже, с суровым выражением лица, подобающим Роббу-лорду. Халлес Моллен стоял за ним. Дюжина стражников выстроилась вдоль серых каменных стен под узкими высокими окнами. В центре зала ожидал карлик со своими слугами и четырьмя одетыми в черное незнакомцами из Ночного Дозора. ― Лорд Тирион, ― громко поприветствовала Амара, входя в зал. Нора скользила за ней беззвучной темной тенью. Братья Ночного Дозора и Тирион поклонились. Амара задумчиво наблюдала за лордом Тирионом. ― Леди Старк, ― вежливо проговорил он. ― Мама, я рад, что вы к нам присоединились. Лорд Тирион прибыл со Стены в компании братьев Ночного Дозора, ― сказал Робб, будто Амара сама не видела. И все же она кивнула. Меч Робба лежал на коленях, нагую сталь мог видеть весь мир, и Амаре это не понравилось. Все понимали, что значит, когда гостя приветствуют нагой сталью. Она встала перед Тирионом так, чтобы сверкающий меч, длинной примерно с самого карлика, не так сильно бросался в глаза. Амара улыбнулась. Как всегда прекрасно и безукоризненно. ― Для Братьев Ночного Дозора всегда найдется место в нашем замке. И мы рады снова принимать вас у себя, хотя последний раз, когда вы были здесь, мой сын упал со стены, ― лорд Тирион не дрогнул, лишь сочувственно опустил глаза в пол на секунду; Амара взяла это на заметку. ― А как поживает мой сын Джон? ― Прекрасно. Хотя, думаю, его немного разочаруют его новые братья, что прибыли с ним, ― с легкой насмешкой ответил карлик, чем заслужил два недовольных взгляда от других Братьев Ночного дозора. Амара поняла, что это значит ― в пути к ним могли присоединиться те, кто между смертью и позорным существованием и Дозором выбрал Стену. Наверняка, гордый и знатный Джон, напоминающий отца если не во всем, то во многом, был не рад такой компании. ― Уверенна, он переживет, ― сказала Амара, и вполоборота обернулась к пасынку. ― Робб, мне сказали, что Тирион хочет видеть Брана. ― Да, это так. Правда, я не понимаю, зачем? Амара послала в него укоряющий взгляд. «Прикуси язык» ― мысленно велела она, и Робб понял ее посыл, однако даже не дрогнул. Обвиняли они Ланнистеров или нет, но прямо сейчас конфликт был им не нужен, не под сводами Винтерфелла. Кроме того, Тирион мог еще пригодиться, мало ли, что ему было известно. Амара собиралась потратить на это время, а для этого карлик должен был остаться здесь хотя бы до завтрашнего утра. Лорд Тирион открыл рот, чтобы ответить, но тут двери открылись, и в сопровождении Ходора, Теона и Лювина появился Бран. Сердце Амары привычно дрогнуло в нежности от взгляда на сына. Что удивительно, Серафина тоже пришла. Она почти не оставляла Брана, понимая, что сейчас мальчику нужна компания родных людей, кого-то, кто мог его поддержать, пока мать и брат старались сохранить хотя бы шаткое равновесие. Бран все понимал, и хотя иногда ему было очень обидно, радовался хотя бы тому, что родные где-то рядом. Рикон практически не отходил от него и Серафины, а Амара за каждой трапезой составляла компанию детям. Холодные, безэмоциональные глаза Серафины Пеккал прошлись по Тириону Ланнистеру. Потом она посмотрела на племянницу. ― Лорд Тирион, это моя тетя Серафина Пеккал, ― представила Амара, и не удержалась от укола. ― Она помогает Брану встать на ноги. ― И по возможности вернуть воспоминания о том ужасном падении, ― дополнила Серафина, наблюдая за карликом. Тирион, однако, даже не дрогнул, лишь вежливо кивнул. ― Ходор, принеси Брана к его брату, ― приказала леди Амара, и Ходор с улыбкой направился вперед. Он опустил Брана на высокий престол Старков, на котором владыки Винтерфелла восседали с тех дней, когда они еще звали себя королями Севера. Холодный камень сиденья был отполирован несчетными прикосновениями, резные головы лютоволков скалились с концов массивных подлокотников. Бран ухватился за них, беспомощные ноги болтались внизу. Сегодня в них была какая-то необычайная тяжесть, словно Бран не был парализован, а долгие дни бежал по горам, с привязанными к ногам мешками с камнями. Он считал, что это было хорошим знаком, по сравнению с полным отсутствием ощущения своих конечностей. — Значит, мальчик действительно остался в живых, а я не мог в это поверить, ― произнес Тирион. ― Вас, Старков, трудно убить. — Вам, Ланнистерам, следовало бы это запомнить, — проговорил Робб, наконец-то убирая меч в ножны. Амара поджала губы, и не стала исправлять пасынка. Ее внимание было направлено на Брана, в огромном сиденье он казался маленьким ребенком. Робб опустил руку на его плечо. — Вы сказали, что у вас есть дело к Брану. Вот он перед вами, лорд Ланнистер, ― проговорил Робб. Амара заметила, как внимательно следят за развитием событий Нора и Серафина, застывшие чуть позади людей Ланнистера, и как напряжены стражники в чертоге. Обстановка была неспокойна, но Робб хотя бы прекратил откровенную провокацию карлика, и перешел на более уважительный тон. «Неплохо справился» ― подумала Амара. Надо будет попросить Араторна научить юношу поигрывать сталью, когда он встречает какого-то вроде Тириона, чтобы это не было так вызывающе, как меч на коленях. Бран ощутил на себе взгляд Тириона. Черный глаз и зеленый глядели на него, изучая и взвешивая. — Мне сказали, что ты прекрасно лазал, Бран, — произнес наконец человечек. — Скажи, как вышло, что в тот день ты упал? ― Вам ясно дали понять, что мальчик ничего не помнит, ― холодно обрубила Серафина. ― Ни как лез, ни как упал. Это лишние вопросы, лорд Тирион. Амара была с ней согласна, но подобные выпады неплохо раскрывали искренние эмоции человека, а Серафина, кроме того, была неплохим эмпатом. Мало ли, за что она могла зацепиться. — Я не падал… никогда! — настаивал Бран. Он ведь никогда не падал, никогда, никогда, никогда. — У меня для тебя подарок, — улыбнулся карлик Брану. — Хотелось бы тебе ездить на коне, мальчик? Мейстер Лювин шагнул вперед. — Милорд, ребенок не способен пользоваться ногами, он не сможет усидеть на лошади. — Ерунда, — возразил Ланнистер. — На хорошем коне и в хорошем седле усидит даже калека. Слово это ножом пронзило сердце Брана. Он ощутил, как прихлынули к глазам непрошеные слезы. — Я не калека! — Тогда я не карлик, — ответил Тирион, скривив рот. — Мой отец с радостью услышит это. Амара и Серафина напряженно переглянулись. Кажется, Тирион не услышал ― или не предал внимания ― тому, что однажды Бран встанет на ноги, усилиями его двоюродной бабушки и матери ― встанет и пойдет. Или просто предпочел утаить эту информацию до поры до времени, и подумать о ней после. — Какую лошадь и седло ты предлагаешь? — спросил мейстер Лювин. — Просто нужно подыскать умного конька, — отвечал Ланнистер. — Мальчик не может пользоваться ногами, чтобы управлять животным, поэтому следует приспособить лошадь к всаднику, приучить ее повиноваться поводьям и голосу. Я бы начал с необъезженной годовалой лошади, чтобы ее не переучивать. — Тирион достал из-за пояса свиток. — Передайте это вашему седельнику. Он сделает все нужное. Любопытный, как крохотная серая белка, мейстер Лювин взял бумагу из рук карлика. Развернув листок, он пригляделся. Серафина тоже подошла, хоть и смотрела без выражения. Сегодня она вся была точно выколота из цельного куска льда. Тирион сделал незаметный шаг назад, когда леди Пеккал приблизилась. — Понимаю, ― наконец сказал Лювин, передавая чертежи Серафине. ― Великолепный рисунок, милорд. Да, это получится. Мне следовало бы самому придумать такое седло. — Мне это было проще сделать, мейстер. Это седло не столь уж отличается от моего собственного. — Значит, я действительно сумею ездить верхом? — спросил Бран, с опаской оглядываясь на мать. Он ждал с нетерпением обещанного момента, когда снова встанет на ноги, а тут ему говорят, что он сможет скоро поехать верхом. — Сумеешь, — сказал ему карлик. — Клянусь тебе, мальчик, на конской спине ты будешь таким же высоким, как и все они. Робб Старк казался озадаченным. Он посмотрел на Амару, не смея задать резкий вопрос, и его мачеха задала вопрос за него: — Это какая-то ловушка, Ланнистер? Зачем тебе Бран? С чего ты вдруг решил помочь ему? — Об этом попросил ваш сын, миледи, а сердце мое полно нежности к калекам, бастардам и сломанным вещам. — Тирион Ланнистер приложил руку к сердцу и ухмыльнулся. Амаре очень сильно захотелось его ударить, она стояла, возвышаясь над ним, слегка раскачиваясь, точно дерево под слабым дуновением ветра, и наверняка выглядела очень угрожающей. Дверь во двор распахнулась, и солнце ударило в зал. Следуя за запыхавшимся Риконом, вошли лютоволки. Широко раскрыв глаза, мальчик остановился у двери, но волки направились дальше. Они сразу увидели Ланнистера или, быть может, уловили его запах. Первым заворчал Лето, Серый Ветер последовал его примеру и они подошли к человечку, остановившись по обе стороны от него. — Волкам не нравится твой запах, Ланнистер, — прокомментировал Теон Грейджой. ― Отзовите их, ― скомандовала Амара сыновьям. ― Немедленно! Рикон и Бран вскинулись первыми. — Нельзя! — выкрикнул Бран с высокого престола. — Лето, сюда. Лето, ко мне! Услышав голос, лютоволк посмотрел сначала на Брана, потом на Ланнистера. Зверь отступил от человечка и опустился возле болтающихся ног Брана. Робб затаил дыхание. А потом вздохнул и позвал: — Серый Ветер! — и лютоволк без звука метнулся к хозяину. Теперь лишь Лохматый Песик ворчал на карлика, глаза его светились зеленым огнем. ― Рикон, отзови его, ― мягко попросила Серафина, и Рикон, опомнившись, вскрикнул: — Домой, Лохматик, домой, ― волк последний раз рыкнул на Ланнистера и направился к Рикону, сразу обнявшему его за шею. Тирион Ланнистер развязал шарф, прикоснулся ко лбу и проговорил ровным голосом: — Как интересно… — Все ли в порядке с вами, милорд? — спросил один из его людей, с опаской поглядев в сторону лютоволков. ― Не посчитайте это за угрозу, милорд, ― заговорила Амара, размышляя о чем-то своем. Тирион посмотрел на нее снизу-вверх. ― Лютоволки еще молоды, но они подчиняются командам. Вам и вашим людям ничего не угрожало, вероятно, они узнали ваш запах и захотели познакомиться ближе. ― Или приняли меня за игрушку, об которую можно поточить зубы, ― хмыкнул Тирион. — Благодарю вас за то, что вы их отозвали. Уверяю вас, звери, безусловно, сочли бы меня непригодным для еды. Робб казался потрясенным, и Амара поняла, что его нужно подтолкнуть к окончанию этого спектакля. Судя по всему, Тириона не надо будет уговаривать остаться здесь, стоило только проявить необходимое ― пусть и вынужденное ― дружелюбие и гостеприимство. Его законы были особенно важны и почитаемы на Севере, Робб мог нарушить их только в том случае, если бы Тирион Ланнистер в этом зале напал на одного из Старков с мечом, или на глазах Робба и его мачехи выкинул Брана из окна. Но карлик не сделал ничего из вышеперечисленного, поэтому было необходимо предложить ему кров и пищу. Серафина выразительно глянула на Робба, и молодой лорд встрепенулся. ― Любой, кто служит в Ночном Дозоре, вправе рассчитывать на привет и долгое пребывание в Винтерфелле, ― сказал Робб. Потом посмотрел на Ланнистера. ― Винтерфелл гостеприимно примет вас, если вы хотите этого, лорд Тирион. За помощь моему брату и выполнение обещания перед другим вас будут принимать как почетного гостя. Робб говорил четко и без запинки, и это почему-то больно ударило Амару. Робб изменился. Робб стал другим. Он превратился в лорда Робба или, во всяком случае, все время пытался сделать это. На боку его висел настоящий меч, пасынок никогда более не улыбался. Дни его уходили на занятия с войском и тренировки во владении мечом. Вечерами Робб запирался с мейстером Лювином, разговаривал с ним или занимался книгами. Иногда он выезжал с Халлисом Молленом и отсутствовал целыми днями, находясь в поездке по далеким крепостям. Когда его не было больше дня, Рикон приходил к Амаре, начинал плакать и спрашивать, вернется ли наконец Робб. Если бы не Серафина, Амара не справилась бы и с сыновьями, и с Винтерфеллом. Она занимала дни Брана и Рикона, позволяя их матери и брату работать целый день, а вечера проводить вместе. ― Почту за честь, но много времени не займу, ― сказал Тирион. ― Пару дней и мы двинемся обратно в путь. ― Нора покажет вам ваши покои, ― сообщила леди Старк. ― Вам приготовят комнаты, и вы найдете достаточно горячей воды, чтобы смыть дорожную пыль. Надеюсь, вы почтите нас своим присутствием за столом, ― лорд Тирион не стал отвечать, криво улыбнулся, и вышел, напоследок еще раз поклонившись Амаре. Тирион направился к выходу, переваливаясь по залу на коротких ногах, мимо Рикона и всех остальных. За ним последовали его люди. Амара провожала Ланнистера и его людей с Братьями Ночного дозора долгим, задумчивым взглядом, и наконец придумала, как сделать все в угоду себе. ― Мама, он сказал, что я смогу ездить! ― восторженно крикнул Бран, и протянул к ней руки. Амара развернулась со счастливейшей улыбкой и потянулась к сыну в ответ. Села прямо на ступени и прижала сына к себе. Как и всегда, тяжести она не почувствовала. ― Это будет полезным для тебя, ― согласилась она. ― Ты окрепнешь и наберешься сил на свежем воздухе быстрее, чем в четырех стенах, ― тут она запнулась и посмотрела на Серафину, которая молчаливым изваяниям стояла чуть в стороне, рассматривая вместе с мейстером Лювином седло, что нарисовал Тирион. ― Не во вред же, тетушка? ― Нет, конечно, нет, ― пробормотала она с легкой улыбкой. ― Седло хорошее. Через несколько недель мальчик будет заново учиться ходить, немного прежней жизни ему не помешает. Робб молчал. Он искренне хотел верить в это, что эта женщина поставит Брана на ноги. ― У нас будет пир с гостями, ― напомнил он. ― Думаю, Брану надо отдохнуть. ― Отнеси его назад, Ходор, ― приказала Амара. Она по глазам видела, что Серафина ей хотела что-то сказать, но не могла сейчас оставить сына. Взяв на руки Рикона, который с радостью обхватил ее за шею руками, пошла вместе с Ходором в комнату Брана. Сын был в приподнятом настроении ― конечно, теперь не придётся несколько недель ждать, чтобы снова передвигаться за пределами комнаты, теперь он сможет ездить верхом уже через пару дней! Рикон тоже заявил, что хочет покататься на лошадке. Амара клятвенно пообещала, что они постараются выехать все вместе, и даже зацепить Робба, как бы их новый лорд не упрямился. Бран от этого повеселел еще больше. Он не нуждался в сказках, как и в старухе Нэн. Он хотел, чтобы рядом с ним были мать и отец. Он хотел бегать вместе со всеми, и чтобы Лето скакал возле него. Ему хотелось залезть на разбитую башню и накормить зерном ворон. Он мечтал сесть на своего пони и проехаться рядом с братьями. Он хотел снова стать таким, как прежде. Когда Амара вернулась в свои покои, тетя уже была там. И не одна. Рядом с ней стояла девушка, и Амара могла поклясться, что доселе ее не видела. ― Амара, это ― Янис, ― предупреждая все вопросы, представила Серафина Пеккал молодую девушку. ― Она верная служанка. Тест на доверие она прошла, ― добавила Серафина. ― Миледи, ― Янис склонилась в глубоком поклоне. Голос у нее был мелодичный, красивый, но глубокий и холодный. Наверняка, у нее красиво получилось выводить похоронные песни. Амара окинула ее быстрым взглядом, как красивое украшение. Янис молча позволила себя рассмотреть, а Серафина налила бокал вина. Янис была красива, и красота ее была очевидна. Высокая, стройная и исключительно прекрасная, с великолепной гривой рыжевато-золотых вьющихся локонов, что ниспадали ниже её талии. Глаза у нее сияли, как два сапфира. Амара открыла рот, чтобы спросить, но вдохнула воздух и не стала спрашивать. Наверняка, если из всех Серафина выбрала именно Янис, то у нее были свои причины сделать это. ― Очень красивая, ― сказала Амара наконец. Янис хитро улыбнулась. ― Тириону должно понравится. Серафина отсалютовала ей бокалом. *** Тирион Ланнистер собирался покинуть Винтерфелл как можно быстрее, поэтому ранним утром следующего дня уже собирался покинуть это место. Но леди Старк уже доложили об этом, поэтому они все-таки встретились. Она напоминала лучи холодного, северного солнца, что разгоняли не менее холодную ночь. Красота его сестры-королевы были очевидна, Тирион давно не смотрел на Серсею с восхищением. Красота леди Амары была прямо противоположна Серсее ― волосы у нее были черные, пышные, а глаза темными, как самая глубокая ночь. Это была красота Севера. И Тирион неожиданно подумал, что эта красота была в тысячу раз прекраснее южной красоты Серсеи. ― Уже покидаете нас, лорд Тирион? ― хитро усмехаясь, спросила Амара, появляясь во дворе. Одна, без стражников, она неспешно пересекла двор, зная, что теперь Тирион не посмеет просто молча сесть на коня и уехать. Его люди поклонились леди Старк и с опаской проводили взглядом. ― Не хочу долго злоупотреблять вашим гостеприимством, ― как можно менее едко ответил Тирион, но судя по взгляду, едкий посыл леди Старк уловил. Она была прекрасной, и почему-то Тирион сравнил ее с ее мужем, лордом Эддардом Старком. Нечто общее в них было, холод и спокойствие Севера скользило в них обоих, статность и величие, точно у тысячелетних ледников. Какую же прекрасную пару они все-таки составляли вместе. Тирион почти жалел, что в своей первый визит на Север обращал больше внимания на северных шлюх и выпивку, чем на супругов Старков. ― Я хочу поговорить с вами наедине. Пусть ваши люди отойдут, недалеко, ― миролюбиво заметила женщина. Угрозы в ее голосе не было, да и не посмела бы она навредить или как-то оскорбить гостя во дворе своего замка. В отличие от горячительного Робба ― резкость которого Тирион списал на молодость и неопытность ― Амара была более подкованной в умениях действовать в подобные моменты, умением ловко изворачиваться и лавировать между острыми ситуациями. Точно змея на гербе Блэкторнов. ― Вы слышали леди Старк, ― кинул Тирион, и его люди отошли. Амара оглянулась на них, а потом подошла ближе и любой намек на дружелюбность ушел из ее лица. Улыбка ее погасла, и на Тириона полыхнуло потоком ледяного ветра такой силы, что карлик удивился, как устоял на ногах. ― Если окажется, что ваши брат с сестрой виноваты в том, что случилось с моим сыном, их участь будет страшнее. ― Леди Старк, вы же не думаете, что… ― начал Тирион, готовый защитить честь нелюбимой семьи с привычной горячностью, но продолжить ему не дали. ― Я не думаю, я точно знаю, ― прервала она. ― И кто-то подослал убийцу к моему сыну Брану. Кто бы мог это быть? ― едко спросила она, смотря на карлика сверху-вниз, из-за чего Ланнистер испытывал неудобство и раздражение одновременно. ― Даже не знаю, ― отрезал Тирион. ― Если вы встретись со своим отцом в ближайшее время, скажите, что огонь, вода, земля и воздух ― будут меньшим из их проблем. Если моя семья пострадает, если что-то случится с моим мужем, я обрушу на вас зиму. Такую зиму, когда снег заносит стены на сотню футов, а ледяной ветер с воем вырывается с севера. На ваших владениях будут долгие ночи, когда солнце спрячет свой лик на годы и годы, и маленькие дети рождаются, живут и умирают во тьме, а ваш скот тощает и голодает. Ночь затянется на целое поколение; ваш отец будет трястись от холода и умрет в своем замке, как простой свинопас в хижине. Ваши женщины будут душить детей, чтобы не видеть, как они умирают, они будут плакать и ощущать, как слезы замерзают на их щеках. Зима ― холодная, жестокая, бесконечная, такой вы ее запомните… если переживете. Амара заметила Янис среди спутников Тириона. Девушка не посмотрела на леди Старк, а продолжила сидеть на лошади, будто они никогда и не встречались. Интересно, какими словами ― или прикосновениями ― Янис уговорила Тириона забрать ее с собой, как она усыпила его бдительность. Амара почувствовала закипание в груди. Она посмотрела на карлика, который терпеливо ожидал, пока леди Старк оставит его, чтобы он мог уехать. Амара наклонилась. Низко, Тирион мог уловить ее запах, и уткнуться в черные пушистые волосы, если бы сделал два или три шага вперед. ― Плевала я на ваши принципы. Плевала я на Ланнистеров, ― сказала леди Старк. ― Тронете моё, уничтожу всё ваше. Запомните мои слова, лорд Тирион, и передайте их точь-в-точь вашему отцу. Он может сражаться с людьми, но как он будет сражаться со мной? А Амара слова на ветер не бросала, и в скором времени собиралась действительно сделать то, что обещала.