Неисчезаемая

Бран сидел на кровати в своей комнате, вытянув голые ноги. Они уже не напоминал две тощие палки, мальчик набрал в весе, и выглядел довольно крепким. Рикон играл на полу с волками, посматривая на то, что делает тетушка Серафина с его братом ― для него это казалось вроде как игрой. Серафина прикасалась к ногам Брана кусочком льда, следя за его реакцией. Она медленно провела льдом от коленей к пальцам. ― Говори, когда чувствуешь холод, а когда просто прикосновение, ― попросила леди Пеккал. ― Холодно… Холодно… ― отчитывался Бран. ― Чувствую…Чувствую… Не чувствую… ― Попробуй пошевели пальцами, ― велела женщина, убирая лед. Рикон протянул руку, и Серафина с мимолетной улыбкой передала ему холодный кусочек. Младший из семьи Старков начал крутить его в руках, и лишь раздраженно повел рукой, когда тот начал таять. Бран сосредоточился на ногах, выражение его лица стало предельно напряженным. И вдруг пальцы на левой ноге еле заметно вздрогнули. Мальчик поднял на Серафину сияющие глаза. ― Получается! Вы видели? ― радостно спросил он. ― У меня получается! ― Да, явно положительные результаты, ― сдержанно заметила Серафина, но видно было, что и она очень довольна. ― Что ж, будем работать дальше. Бран снова улыбнулся, а потом, кинув быстрый взгляд на Рикона, шепотом спросил: ― А с папой все хорошо будет? Серафина тоже кинула быстрый взгляд на мальчика ― прислушивается или нет неясно, а женщина не хотела тревожить младшего сына Амары. Он и так был расстроен скорым и поспешным отъездом матери, так еще и «нездоровье отца» теперь волновала его ― Роббу пришлось как-то объяснять столь скорый уход матери и Араторна. Правда, сначала Амара хотела оставить близнеца в Винтерфелле, но Серафина, сир Родрик и мейстер Лювин уверили ее, что лучше совершить такое быстро путешествие в компании брата. Араторн ― тень, он может многое узнать, пока все остальные будут заняты десницей. Серафина ободряюще улыбнулась и кивнула, а Бран облегчённо выдохнул. Конечно, ему не стоит беспокоиться ― мама не даст отца в обиду, она не позволит ему умереть. Амара Блэкторн Старк скорее сразится с самим Неведомым и бросит вызов Старым Богам, чем позволит мужу покинуть этот мир раньше времени. ― Держи! ― внезапно бодро воскликнул Рикон, и положил чуть выше колен Брана ледяного рыцаря, примерно с ладонь мальчика. Бран взял его, и мальчики стали придумывать какую-то игру. Серафина отошла от них и посмотрела в окно. Как же можно было сказать мальчикам, что их отец был отравлен? *** Лорд Старк проснулся от того, что в груди у него было тяжело. Со стоном Эддард Старк открыл глаза, лунный свет вливался сквозь высокие окна башни Десницы. Эддард обнаружил себя в своей постели, в покоях десницы. Во всем теле словно был пожар, ему было нестерпимо жарко, хотя в комнате было более, чем прохладно. Он попытался подняться, и тут же понял, что не сможет ― его жена спала, склонив голову ему на грудь. Вот почему было тяжело. ― Амара! ― неверующе позвал он. Слишком громко, очевидно, или ее сон был не слишком крепок, потому что она мгновенно проснулась. Какое-то время они оба просто смотрели друг на друга. ― Нед! ― тихо просипела она. ― Старые Боги, ты очнулся! Амара вцепилась в его плечи и стремительно приподнялась, целуя супруга. Эддарда ощутил холод, будто оказался в Винтерфелле. Тело горело, но Амара приятно остужала ― словно в холодной постели в ужасно душной комнате. Отстранившись, Амара глубоко выдохнула ему в шею, и пробормотала молитву Старым Богам. Рука Неда пульсировала болью. Он опустил взгляд: от запястья до локтя, левая рука была крепко перебинтована, Нед чувствовал, как все тянет и саднит под повязкой. ― Что… что произошло? ― просипел он. ― Тебя пытались отравить, ― сообщила жена, поднеся чашу к губам Неда. — Выпей, милорд. Чистая вода. Из руки Амары он принял бы даже яд. Нед глотнул. Сухие губы потрескались. Вода оказалась сладкой, как мед. ― Ты сказала: меня пыталась отравить? ― Да, как Джона Аррена, ― женщина запнулась. ― Ну, дядя так считает. Слава Богам, он оказался рядом. Он вызвал у тебя рвоту, но видимо тебя травили ядом давно. Стефану пришлось немного выпотрошить тебя, ― Амара с легкой улыбкой коснулась перевязанной руки. Пальцы у нее были холодные. ― Обряд на крови. Неприятно, но действенно. ― Даже спрашивать не буду, ― с трудом усмехнулся лорд Старк. Амара тихо прыснула, и Нед заметил, что глаза ее слезились ― точно таяли чистые ледники. Женщина уткнулась своим лбом в его, черные волосы защекотали лицо, и Нед ощутил знакомый, родной запах любимой женщины. Как бы не было, в каком состояние он не находился, он был так безумно рад ее видеть… хотя и чувствовал вину, что Амара волновалась. В дверь громко постучались. Амара разрешила войти. В покои десницы широким, размашистым шагом вошел Стефан. Рубашка его была местами выправлена из штанов, помятый плащ развевался за спиной. Нед задумался о том, каким же тяжелым было его положение, раз всегда безупречный Стефан Пеккал выглядел так, словно его сбила лошадь. ― Вы живы! ― радостно возвестил Стефан. ― Боги, это прекрасно! Амара невесело усмехнулась, даже Эддард нашел в себе силы слабо хохотнуть. Амара погладила его по плечу. ― Я обязан вам жизнью, лорд Пеккал, ― серьезно произнес лорд Старк, вспоминая сказанное своей женой, да и все события того вечера, но Стефан смущенно отмахнулся. ― Я рад, что моя племянница не останется вдовой, а ее и ваши дети ― сиротами, ― на полном серьезе заявил Стефан. В его голосе было слишком много личного, и Эддард невольно задумался о том, а какое детство было у него ― у человека, который считал, что воспитывает из своих племянников Безупречных, и ничего не мог с этим поделать. В дверь снова постучались, Амара разрешила войти, даже не спрашивая, кто там. Вошел Вейон Пуль. Он выглядел каким-то бледным и отощавшим, и Нед вспомнил, что угощал его вином не столь давно. Возможно, что и он был отравлен? — Король оставил приказ, — проговорил Вейон Пуль. — Он желает поговорить с вами, милорд. — Завтра, — сказал Нед. — Когда я окрепну. Он не мог сейчас встретить бывшего друга лицом к лицу, сон лишил его сил, сделал слабым, как котенка. — Милорд, — проговорил Пуль, — король приказал прислать вас к нему, как только вы откроете глаза. — Стюард торопливо принялся зажигать свечи. Нед громко ругнулся. Роберт никогда не был известен своим терпением. Он посмотрел на жену, и Амара легко кивнула. Если Роберту надо, пусть сам приходит. — Передай королю, что я слишком слаб, чтобы явиться к нему. Если он хочет переговорить со мной, я буду рад принять его у себя. Надеюсь, ты найдешь его в глубоком сне. Мара внезапно тихо фыркнула, и покачала головой. ― Мой супруг встретит короля через несколько минут, ― отдала она приказ, и Пуль с готовностью поклонился, покидая комнату десницы. ― Вставай, Нед. Она помогла ему одеться, и Старк с удивлением обнаружил, что тело совсем не болит, а небольшая тяжесть в конечностях волнует его меньше, чем могла, как будто просто неприятно сильно ушиб, не больше. Стефан делал вид, что увлечен книгами на столе, и действительно был заинтересован. Эддард поправлял рубашку, когда Стефан заметил увесистый труд великого мейстера Маллеона на столе и перевернул обложку. ― «Происхождение и история великих домов Семи Королевств с жизнеописаниями многих знатных лордов, благородных дам и их детей», ― зачитал он. ― Занимательное чтиво, но мне не нравится язык повествования. Скучные и однообразные факты, а мальчишкой я ненавидел такое. ― Джон Аррен изучал этот том, когда болезнь подкосила его, ― осторожно проговорил Нед, проверяя реакцию своих рук и ног. Амара следила за ним цепким взглядом, как следила за Браном, когда Серафина лечила ее мальчика. Стефан и Амара переглянулись. Амара глянула на мужа, а Стефан снова посмотрел на книгу ― в этот раз так, словно желал увидеть что-то новое. ― Как дочери? ― спросил Нед. Ответил ему Стефан. ― С ними все хорошо. Араторн рядом с ними денно и нощно, ― помолчал, Пеккал добавил. ― Они приходили. Встретиться с матерью, были рады ее увидеть. Санса тихо молилась, но Арья не произнесла ни слова после того, как все открылось. Такая свирепая кроха. Я никогда не видел подобной ярости в девочке, ― он хохотнул, и метнул хитрый взгляд на свою племянницу. ― Похожа на мать. Намучаетесь вы с ней. ― Я притворюсь, что этого не слышала, ― беззлобно произнесла Амара, и Стефан хитро подмигнул ей. Вейон Пуль вернулся, и сказал, что вместе с королем пришла и его жена, светлейшая государыня. Нед дернулся. Он не рассчитывал увидеть Серсею. Встреча эта не сулила добра. Однако Амара была в каком-то злобно-приподнятом настроении. Стефан замер в темноте, между балконом и рабочим столом Эддарда, как-то поразительно ловко сливаясь с пространством в комнате десницы. Амара застыла рядом с мужем, молчаливой поддержкой, и Неду было приятно ощущать, как ее холодные пальцы держат его за локоть. ― Нед! ― к большому облегчению всех в комнате десницы, король был трезв, редкая удача. Он вошел в комнату твердым, уверенным шагом. ― Седьмое пекло, мне сказали, ты едва не отдал Неведомому душу! ― ворчливо заметил Роберт. Вслед за королем вошла Серсея. Хмурая и настороженная, волосы ее украшала усыпанная самоцветами тиара. ― Я жив, светлейший государь, — проговорил Нед, и рука Амары на его плече была тому подтверждением — Хочешь вина? Из Ибора. Хороший урожай, ― тут же предложил Баратеон. ― Любую болезнь снимает. — Только немного, — сказал Нед. — Голова моя еще тяжела. Стефан посмотрел на племянницу, но та неотрывно следила за Серсеей Ланнистер. Болезнь ― так вот, как считали все при дворе. Что десница просто заболел. Пеккал представлял, что могут говорить при дворе помимо этого. Здесь на юге поговаривали, что Старков отливают изо льда и все они тают по дороге через Перешеек. Он уже слышал шутку о том, что «милорд десница начал таять, от того ему нездоровится». Укоротить язык слуге было особым удовольствием, но сейчас Стефана больше волновало непроницаемое лицо Серсеи. Проклятая львица. ― Это была не простая болезнь. Это яд, мой король, ― откликнулся Стефан из темного угла, и Серсея вздрогнула, услышав незнакомый голос. Ее шпионы доносили, что лорд Старк проводит время в компании какого-то мужчины, что они ездят куда-то, но куда и зачем, и кто это был ― этого шпионы королеве не доносили. Роберт посмотрел на него удивленно, будто силясь узнать. Конечно, в последний раз они виделись почти шестнадцать лет назад, но самый яркий порок Стефана ― гордыня ― твердил о том, что забыть его было не просто. За глаза его могли называть повелителем теней, даже не понимая, о ком говорят на самом деле. Но Роберт знал, и гордыня Стефана не ошиблась ― король быстро узнал дядю своей некогда ближайшей компаньонки. ― Что ты хочешь сказать, Стефан? ― снова спросил Роберт, кажется, не удивляясь присутствию дяди Амары. Он знал Стефана во время восстания, и привык, что этот человек ведает если не обо всем, то о многом, передвигается тихо, как тень, и появляется внезапно, как змей. Ни король, ни Пеккал не стали утруждать себя приветствиями. ― Простите, мы кажется не знакомы, ― объявила Серсея. Амара наградила ее нечитаемым взглядом. Леди Старк ― гордая, как ветер, прекрасная, как небо, неприступная, как пламя, мудрая, как скалы. Голова лорда Старка пылала, но он не хотел признаваться в слабости перед королевой. Он глотнул вина, предложенного Робертом, и действительно стало немного легче. Баратеон, как и Нед с женой, не вмешивались, пока Стефан отвечал. ― Лорд Стефан Пеккал, родной дядя леди Старк. Мы не знакомы, потому что я вам не представлялся, ― с легкой ухмылкой заметил Пеккал. ― Серсея Ланнистер, ваша королева, ― ледяным тоном представилась Серсея. ― Забавно, не помню такую, ― ответил ей Стефан, вернув в голос смех в ответ на ее угрозу. ― Замолчите, Бога ради! Вы оба! ― вспылил Роберт, ударив кулаком по деревянному сундуку. Раздался треск, король все еще обладал недюжинной силой. Серсея сделала шаг назад, умолкла в холодном гневе. Роберт повернулся к Неду снова, но обратился к его жене. Леди Старк единственная в этой комнате была спокойна, точно ледник с Севера, и Роберт надеялся на ее благоразумие, ведь прежде она его никогда не подводила. ― Амара? ― Дядя прав, его отравили, ― сказала Амара голосом мягким и ласковым. Роберт даже растерялся. ― Мейстер Пицель сказал, что это очень похоже на то, что случилось с Джоном Арреном перед смертью. ― Боги! Сказали, что Джон умер из-за возраста и воспаления легких? ― пробормотал Роберт. ― Ну, похоже это не так, ― едко кинул Стефан. Нед почему-то не вмешивался. Он стоял ровно, но сил у него было предательски мало, и он был рад, что еще до того, как вошла королевская семья, Амара взяла его под руку. Лорд Старк практически опирался на свою жену, как на единственную опору. Но Амара даже не прогнулась, словно тяжело ей и не было. Роберт заметил, с каким трудом стоит друг, как он побледнел, и спросил, не обращаясь ни к одному Блэкторну конкретно: ― Он поправится? ― Да, ― с легкой надменной улыбкой ответила Амара. ― Дядя вовремя предотвратил действие яда. Думаю, ему полегчает через пару дней. ― Будем молить Старых Богов, дитя мое, ― сказал Стефан, и улыбнулся Амаре. Лицо его оставалось холодным, а глаза ― яростными. ― Старых и Новых, вы хотели сказать? ― сказала Серсея, и Роберт наградил ее нечитаемым взглядом. Зачем вообще увязалась за ним? ― Я не признаю ваших Богов, ― спокойно ответил Стефан, в этот раз действительно не намереваясь кого-то задеть. Он действительно не признавал Семерых, и не играл в толерантность, как это был вынужден делать Эддард, говоря «Старым и Новых Богов». Роберт уже привык к этому, поэтому не обратил внимание. Пусть Блэкторн верит во что хочет. Серсея, однако, посчитала это едва ли не личным оскорблением. ― Как вы смеете так говорить со мной? Неужели вы меня в чем-то обвиняете? ― О, Старые Боги, нет. Разве у меня есть причина обвинять вас в том, что вы желаете смерти Неда Старка? Вы что-то сделали? ― окончательно сбрасывая сдержанность и язвительность, прошипел лорд Пеккал. Голос звучал странно ― не крик и не шепот, воронье карканье из самой глубины грудной клетки. ― Дядя, ― предостерегающе произнесла Амара, но она заметила, как напряженно вслушивается в эти слова Роберт. Несмотря на все это, Эддард отметил, как прекрасна его жена, нарядившаяся в серый бархат, дополненный ниткой сапфиров и лунных камней на белой шее. Она смотрела на Серсею Ланнистер молча, ее лицо было неподвижной маской, а в глазах бушевали метели. ― Насколько я помню, обстоятельство того, как Бран Старк выпал из окна еще не выяснены? ― продолжал давить Стефан. Король незаметно вздрогнул. Конечно, он помнил, как пытался поддержать друзей в их горе, и каким выглядел Брандон Старк ― поломанный и сломленный мальчик в постели, худой, с неправильно вывернутыми ногами, умирающий. Бран был ровесником его сына Томмена, отчего у Роберта постоянно неприятно было вспоминать о случившемся. Все те дни король даже не прикасался к вину, вернувшись к развлечению только на Королевском тракте. Конечно, сейчас он не мог оставаться равнодушным к словам Пеккал. Амара была уверена, что дядя это знал. Она сама же чувствовала, как с каждой минутой силы, вернувшейся Неду с трудом, покидают его, и он все больше наваливается на нее. Его надо было немедленно уложить обратно в постель, но ни леди Старк, ни лорд Старк не позволили бы себе проявить подобную слабость. Возможно, перед Робертом, но не перед Ланнистершей. ― Как вы смеете меня обвинять?! Я ваша королева, ― тут же вспылила Серсея, но Стефан даже не моргнул. ― Надо мной только одна королева. Лицо Серсеи изобразило все оттенки презрения. Амара не поняла, кого он имел ввиду ― ее, свою племянницу, или Серафину, свою жену, но то, как смертельно побледнела Серсея ей понравилось. Зеленые глаза королевы сверкнули, как у львицы на ее гербе, и она почему-то метнула разъяренный взгляд в нее. Амара прищурилась, как змея перед броском, и облизала губы. ― Дядя! ― мягко остановила Амара назревавшую ссору. ― Благодарю за заступничество, ― с нажимом произнесла она, а потом обратилась к королю. ― Роберт, мне хотелось бы назвать это недоразумением, но моего мужа пытались отравить. Я надеюсь на твое королевское правосудие. ― Конечно. А пока мы вас оставим. Как ваши девочки? ― Они вместе с Араторном, все хорошо, ― успокоила Амара короля. ― Хорошо. Поправляйся быстрее, Старк. Ты нужен королевству. Амаре показалось, что Роберт был чем-то сильно озадачен, и это сильно ее удивило и обеспокоило. Немногое в последние годы удостаивалась серьезного внимания от короля. ― Да, Ваша Милость, ― склонился Эддард. Он, без сомнений, тоже заметил изменения в короле, и Мара была рада, что не бросился мгновенно решать проблемы. Ему нужен был хороший отдых. ― Кстати, мои поздравления лорду Тириону, ― внезапно произнес Стефан. Серсея впилась в него ненавидящим взглядом. Амару иногда поражало, как быстро ее дядя наживал врагов, и при этом оставался жив. ― Он стал мастером над монетой вместо покойного Бейлиша, которому, впрочем, туда и дорога, ― теперь королева выглядела испуганно. Конечно, обнаруженная под подушкой голова Бейлиша довела ее до истерики, почти недельная бессонница преследовала королеву, но виновника так и не нашли. Говорили, что Мизинец пьяный возвращался из борделя и подрался с какими-то такими же пьяными людьми, которые избили его, после отрезали голову, а тело скинули в канаву. Каким образом голова оказалась в постели королевы все еще было загадкой, но Стефан хотел напомнить не об этом. ― Наверняка, вы очень рады, что ваш дорогой брат теперь будет рядом с вами, ― Пеккал сказал это намеренно, прекрасно зная о том, что вся семья Ланнистеров ненавидела карлика. Возможно, кроме Джейме. Говоря эти слова, Стефан глядел на королеву, лицо которой превратилось в застывшую маску, бледную и ничего не выражающую. Они вышли, и Эддард без сил опустился на кровать с помощью Амары. ― Я распоряжусь о сытном обеде для вас двоих, ― сказал Пеккал, будто ничего не было. ― Мара, можно тебя на минуту? Амара глянула на Неда, и тот быстро кивнул. Жена поцеловала его в губы и вышла вслед за дядей. Стефан дал приказы стюарду, а сам отвел племянницу в сторону, и зашипел: ― Ты видела? Его темные глаза блеснули, как драгоценные камни. ― Роберт? Да, он не в порядке. ― Последний раз такое случалось после смерти Лианны Старк. Несколько раз он был близок к смерти от собственных мыслей, ― он помолчал какое-то время, а потом решительно сказал. ― Вы с Араторном должны вскрыть ему череп. Амара побледнела. ― Это опасно, дядя, ― прошептала она так тихо, как шипят змеи в траве под ветром. ― Операции такого рода ― само по себе безумие, совмещать магию и ремесло мейстеров. Мы решились на это, потому что Роберт с трудом осознавал мир вокруг себя, он был безумен. И он сам нас попросил. Стефан смотрел на нее темными, змеиными глазами. Потом перевел взгляд на закрытую дверь в покоях десницы, словно безмолвно намекая на состояние ее мужа. Что если бы король был тверже, никто не посмел бы так поступить с его десницей. ― Тогда вы обезопасили его, ― согласился Стефан. ― А готова ли ты сейчас обезопасить свою семью? Я же не убийство тебе предлагаю. И даже не операцию, оставим ее на крайний случай. Но немного трав, наш человек рядом с Робертом, который не допустит его до вина ― и король станет более вменяемым, ― Стефан успокаивающе гладил ее по волосам. И сейчас она знала, что он был с ней искренен и добр, как никогда до того. Амара сжала губы в тонкую полоску. Было видно, что, ведомая дружескими чувствами к Роберту и верностью своему королю, она отчаянно пыталась не соглашаться со Стефаном. И точно с таким же отчаяньем не могла этого не сделать. Роберт был нездоров, но не признавал этого. Но и о другом она должна была подумать. «Король станет вменяемым» ― таким, каким он нужен будет им, Старкам, а значит и Пеккал тоже. Король, который станет слушать десницу и не говорить лишнего своей жене-Ланнистер. Серсея пользовалась Робертом, умело им манипулировала, насколько это позволяло ярое сопротивление короля любым ее словам, и Стефан предлагал сделать примерно тоже самое. Отрезвить Роберта хочет он того или нет, и заставить вершить правосудие в понимание лорда Пеккал, не иначе. Нед был милосерднее Стефана во многих вопросах, но Амара подумала, что тут не было конкретного решения. Брана искалечили, королю грозила опасность, Неда пытались убить ― за все это стоило истребить всю семью, или взять их унижением и свержением. Ланнистеры жадны до почестей и власти, так не будет ли наказанием лишить их всего, и оставить гнить? *** ― Я могу задать вопрос, леди Пеккал? ― с выдохом спросил Робб, будто в любой момент мог потерять ту смелость, что заставила его все-таки спросить. Серафина, которая читала Рикону какую-то повесть о каком-то короле, отвлеклась, и вопросительно посмотрела на юного лорда, который, как и всегда в конце дня, зашел навестить своих братьев. ― Разумеется, ― голос ее был мягкими и добрым, она всегда говорила так в присутствии мальчиков. Рикон уже засыпал на ее коленях, Бран спал, неловко повернувшись на живот. Волки дремали у огня, свернувшись друг рядом с другом причудливым пушистым ковром. Серый Ветер вылизывал загривок обеспокоенно сопящего Лето, который просыпался на каждый неровный вдох или выдох Брана. Обычно он спал прямо на кровати Брана, но сегодня Серафина зажгла какие-то особые свечи, и хотя Робб запаха не чувствовал, для лютоволка он, очевидно, был неприятен. ― Мейстер Лювин дал мне книгу. В ней говорилось, что в Цитадели нет мужчин. Серафина понимающе улыбнулась. Мир Робба был устроен так, что ведущую роль в ней играли мужчины. Женщины ― матери, сестры, жены, были лишь спутницами, могли быть влиятельными и сильными, но никогда не встали бы выше мужчин. Амара не должна была быть сильнее Неда, а Санса или Арья ― выше своих братьев. ― Магия ― это упорядочивание хаоса, превращение его в земной порядок, ― сказала она. Ничего в лице Робба не дрогнуло, хотя со стороны слова звучали почти смехотворно. ― В хаосе была создано все, начиная от земли и неба, заканчивая людьми. Хаос живет в наших сердцах, и во всем, что окружает нас. Он мал, но он есть. Долгое время считалось, что мужчины только создают его, а значит только женщина может превратить его в порядок. И значит в Цитадели, прибежище ведьм, не может быть мужчин. ― Но так было раньше? ― уточнил он. ― Я знаю многих колдунов, которые овладели мастерством, даже если их родители не были таковыми. Север ― это уникальное место. Тут можно стать колдуном или колдуньей, прикладывая усилия и волю, хотя это сложно. Магия, которую ты пытаешься взрастить в себе, выжжет тебя, если ты не расположен к ней. ― Если в роду не было колдунов? Серафина погладила Рикона по волосам, и наконец спросила: ― Ты знаешь историю Брандона Строителя? ― Легендарный основатель дома Старков и строитель Стены и замка Винтерфелл. Хотя, он скорее легенда, нежели реальный человек. Существует баллада о том, как Брандон Строитель для строительства Стены обратился за помощью к Детям Леса. ― Он был настоящим много тысячелетий назад. Дети Леса… Милые существа в каком-то смысле. Но они поклонялись Старым Богам, а по преданию ― королевская династия в Цитадели рождена от их крови. Древняя баллада говорит о том, что однажды один из Старых Богов возжелал смертную женщину, и она родила ему ребенка. Дочь. Она была прекрасна в той же мере, что и опасна, и когда она родилась, мать ее воспламенилась от силы своей новорожденной дочери. Старый Бог, желая спасти возлюбленную, возвел Цитадель на Севере, выковал ее в ледяной горе, чтобы там огонь остудился. Позже Дети Леса, верные Богам до беспамятства, принесли в этот мир несколько детей, чтобы они поддерживали первую дочь, и она стала их королевой, первой королевой Цитадели. Ее звали Мара, а ее самого верного последователя ― Торн. Говорят, глаза и волосы у него были темнее самой глубокой ночи, поэтому юная королева взяла имя своему роду Блэк. Так, королевская династия Цитадели ― потомки Старых Богов, все прочие ― Детей Леса. ― И они помогли Брандону Строителю возвести Стену? Серафина сдержанно улыбнулась. ― Это было еще до Брандона Строителя, еще даже до Первых Людей. Но когда пришел великий основатель дома Старков многое изменилось. В те давние времена Цитадель была иной, в ней было больше хаоса, нежели порядка, и никто не знал, что с этим делать. Поэтому Брандон попросил королев древности направить его на защиту мира людей от того, что жило за Стеной. И ведьмы согласились. Часть лишнего хаоса ушла в Стену, превращая ее в мощный барьер между двумя мирами. Но сила была такой огромной, что она пронзила весь Север, распустившись, как паутина. Она вливалась в землю, в деревья, в животных, и даже в кровь Первых Людей. Она вливалась в чардрева. Колдуньи Цитадели неразрывно связаны с Севером, потому что здесь их истоки, здесь под землей находится вечный хаос, который питает нас, как бы далеко мы не были. Кто-то связан с огнем, как жрицы владыки Света, кто-то с темнотой, как ведьмы из Асшая, а мы, колдуньи Севера, связаны с хаосом. Говорят, мы древний, самый сильный род на всем континенте. И за его пределами. До пришествия Таргариенов Цитадель была еще на Юге, и на Западе, и на Востоке, но сейчас их ничтожно мало. В итоге оттуда все перешли к нам. Юг, Восток и Запад подчинились нам. Сейчас колдунов и ведьм очень мало, и эта наша вина. ― Почему? Серафина слегка усмехнулась, хотя взгляд ее был мрачен и скорбен. Возможно, лично она ничего и не делала, но Робб видел, что тяжесть заблуждений ее предшественниц давит на леди Пеккал тяжелым грузом. Вера в Семерых утверждала, что женщина считается слабым, склонным к искушению и греху существом. Здесь же, на Севере, женщина могла быть настоящей королевой всего мира, превращающая хаос в порядок. ― Мы очень долгое время убивали мальчиков, и тех, кто их порождал, ― призналась Серафина, и у Робба по спине поползли холодные мурашки. Он понял весь ужас и двоякость ее ответа.