Неисчезаемая

Бран сидел в своей комнате, в кровати и напряженно глядел на ноги. Усилием воли ему удалось пошевелить ногой: чуть сдвинуть носок, потом пятку, потом снова носок и еще раз пятку. Радостно улыбаясь, мальчик руками спустил ноги с подножки на пол. Морально подготовившись, он набрал побольше воздуха, изо всех сил уперся в перила, что сделали для него на крайний случай, и попытался встать. На лице была предельная решимость, все мышцы тела были напряжены. В этот момент раздался стук в дверь, и Бран обессиленно опустился обратно на кровать. На его лбу от напряжения выступили капельки пота, но он счастливо улыбался, понимая, что еще чуть-чуть и у него все бы получилось. В комнату вошла Серафина с Роббом. Брат был бледен, но привычно улыбнулся, глядя на Брана. Счастливый мальчик тут же продемонстрировал им свои успехи, пошевелив ногами. ― Спасибо вам, ― с благодарность сказал он, глядя на не менее довольную женщину. ― Благодарить еще рано, ― ответила довольная его успехами Серафина. ― Вот станцуешь с обеими сестрами после возвращения отца, тогда и скажешь спасибо. Бран засиял от ее слов, кажется уже представляя, как будет танцевать. В последнее время, Брана радовало все, хотя после известий о болезни отца он не спал несколько ночей. Конечно, Робб знал больше, чем говорил им с Риконом, но Бран не стал допытывать, понимая, что если Робб молчит, то так надо. Зато они с Теоном, Роббом и Серафиной с Риконом выезжали недалеко покататься верхом. Перед уходом брата, Бран предпринял еще одну попытку встать. Несколько недель назад Серафина советовала ему проводить больше времени в сидячем положении после ее прогревания и магического воздействия, чтобы потихоньку восстановленные кости привыкали к прежней нагрузке; сейчас она советовала пытаться вставать. Бран, под внимательным взглядом Робба, оттолкнулся от кровати, неуверенно балансируя руками в воздухе и радостно улыбаясь. В дверь постучались, и Робб разрешил войти. В комнату вошла Нора и низко поклонилась. Бран обеспокоенно заворочался на кровати и проснулся, сонно жмуря глаза. Лето встал и в два прыжка оказался на кровати рядом с Браном, готовый защищать его от любой угрозы. ― Милорд, ― поклонилась Нора. ― Здравствуй, ― кивнул Робб. ― Что-то случилось? Нора широко улыбнулась, демонстрируя белозубую улыбку. Робб удивился ― обычно сдержанная служанка матери не часто снисходила до столь яркого проявления эмоций. ― Ваш брат вернулся ко двору. ― Джон? ― радостно прошептал еще сонный Бран. Робб тоже улыбнулся. Теперь со Сноу все будет легче. Теон Грейджой много времени проводил на кузнице, куда его определила леди Старк, а Робб нуждался в поддержке и дружеском плече. Кроме того, здорово, что брат вернулся. Без него Винтерфелл был еще более пустым. ― Для меня честь сообщить вам радостные новости, ― сказала Нора. ― Лорд Джон ― больше не бастард. Милостью короля Роберта, теперь он законный сын лорда Эддарда. *** Амара не отходила от него вот уже пятый день, распоряжалась в Башне Десницы как настоящая госпожа, следила за мужем и за его делами. Ее приказы выполняли с охотой ― домашняя гвардия Старка пусть и была удивлена, но радовались присутствую своей леди Винтерфелла. Стефан и Араторн следили за девочками, охраняя их днем и ночью, а Араторн еще и успевал носиться туда-сюда, что-то делая. Он помогал деснице в его делах, ведь пока Роберт был на охоте, все обязанности должны были лечь на Старка. Слушания просителей-крестьян пришлось немного отложить, однако ими занимался Араторн от имени десницы. Удивительно, что никто не возмущался. Возможно, никто просто не знал. Этим вечером Эддард сидел на ковре, удобно устроившись перед камином. Жена привычно обхватила его сзади и уложила голову ему на плечо. Вот уже который вечер они проводили у огня, наслаждаясь обществом друг друга. По крайней мере, Неду хотелось в это верить — Амара стала намного спокойнее и терпимее после всего случившегося с ним. Она словно приняла решение и теперь неукоснительно ему следовала. В ее же лорде-муже любовь поднималась снова и снова. Он был далеко не мальчишкой, но ничего не мог с собой поделать. Амара и наконец нашедшие выход чувства к ней сводили его с ума. Приятно и сладко — и все же порой Нед опасался наделать глупостей, которые разрушили бы такой хрупкий семейный мирок. Амара рассказывала что-то про Брана, про его неловкие попытки ходить. До этого было еще далеко, но мальчик по крайней мере мог держаться на ногах. ― Лювин был в полнейшем удивлении, ― хихикнула она, и Эддард улыбнулся. ― Он считал, что Бран никогда не сможет ходить. Амара довольно зажмурилась, и вытянулась в его объятьях. Он потянулся и коснулся пальцами женских губ, большим очерчивая их контур, не отводя взгляда, наоборот, давая Амаре возможность насладиться тем, как лед в нем дает трещину и обращается в пламя со столпом собственнических искр. ― Знаешь, Мара, я слаб, ― внезапно сказал Эддард первую пришедшую в голову мысль. Амара вздрогнула, удивленно посмотрела на него. ― С чего такой вывод? ― спросила она, с любопытством глядя на него. ― Я не могу отпустить тебя в Винтерфелл, где ты должна быть. Не могу вернуть тебя нашим детям. Амара какое-то время молчала, а потом тихо рассмеялась. Она боднула его в плечо, прижимаясь крепче. ― Наши дети в безопасности. Серафина с ними, Родрик Кассель, мейстер Лювин… С нашими сыновьями весь Север, а я нужна здесь, тебе и нашим дочерям. Пусть хоть весь мир встанет у меня на пути, мне это не помешает, ― отважно произнесла она. Она погладила его по чистым волосам, и Эддард почувствовал, как все внутри расцветает от силы. ― Нед, счастье мое, звезда моя, повелитель сердца, смысл всей жизни моей, пожалей свою супругу. Сердце, которое сгорает от тоски и обращается в пепел. Будь милосерден, позволь остаться с тобой. Чтобы просто держаться за твою благословенную руку. Он заметил это в тот момент, когда она думала, что он не смотрит на неё. Её тревожный взгляд. Её бледно-розовые губы, сжатые в узкую линию. Нахмуренные в беспокойстве брови. Её изящные тонкие руки, скользящие по обнажённой коже её живота и груди, в поисках несуществующих изъянов. Это было непростое время для них обоих, и всё же, это было счастливое время. Кроме тех моментов, когда в глазах Амары вдруг появлялись страх и неуверенность, пугавшие Эддарда, потому что он не знал, как с ними бороться. И хуже всего было то, что он не знал причину её страха и её неуверенности. Когда Амара ложилась подле него в постель, он притягивал её в свои объятия, пытаясь хотя бы таким способом сказать ей о своей любви и отчаянно надеясь, что этого будет достаточно. Он молился о том, чтобы этого было достаточно. Нед хотел показать ей, насколько она важна для него. Насколько она дорога ему. И насколько красивой – даже прекрасной – он её находит. И всё же, он не мог сказать ей об этом вслух. Взгляд же Амары с каждым разом становился все тяжелее и, отчаянный, либо обращался на него, либо куда-то далеко, настолько, что Нед даже не представлял, что она может искать там. — Мара, — позвал он, когда после завтрака она помогла ему одеваться. Женщина посмотрела на него. Тело ее все еще ныло после его ретивой любви. Добрая боль. — Ты боишься, я вижу это. Что случилось? — Ничего, — недоуменно ответила она. Нед понял, что она соврала, и задался вопросом: а всегда ли его жена так хорошо изображала чуждые ей эмоции, или научилась этому недавно? — Бран меня, разумеется, беспокоит, ― призналась она, и лорд вздрогнул. Тут она не солгала, Нед сам думал о калеке-сыне ежечасно, но было что-то еще, помимо Брана, помимо их любого ребенка. ― И я боюсь за детей, всегда за них боюсь. Но после того, что случилось с сыном, я волнуюсь еще больше. Этого объяснения вполне хватило, но тревожность не отпустила десницу короля. Что-то она скрывала, недоговаривала, утаивала, и именно это нечто заставляло ее иногда сжиматься, вздрагивать, и в беспокойстве оглядывать всех, кто окружал ее, словно в каждом леди Старк видела угрозу. ― Нед, ― выдала она наконец тихо, аккуратно закатывая рукава на его рубашке. ― Да? ― с придыханием, поспешно отозвался он, понимая, что она, кажется, наконец-то решилась дать ответ на его вопрос. ― Я… я хотела тебе кое-что рассказать, ― начал она. Нед кивнул, но не торопил ее. Амара сосредоточенно смотрела на рубашку на его груди, словно что-то в нем могло подсказать ей ответ или правильные слова. Леди Старк вздохнула, пересохшие губы ее разомкнулись, но в этот самый момент в дверь постучались и вошел Вейон Пуль. ― Милорд, ― склонился стюард, слегка смущенный. Видимо, он понял, что прервал какой-то личный момент между лордом и его леди-женой. Подавив раздражение, Нед понял, что дело действительно важное, иначе Пуль не стал бы тревожить их с Амарой. ― Король зовет вас на совет, ― сказал стюард. ― Он сказал, что это безумно срочно, и без вашего вмешательства никак. ― Да, иду, ― кивнул Нед, и Вейон вышел. Лорд обратил взгляд на Амару. ― Так что? ― спросил он, надеясь, что сейчас она расскажет. Но по тому, как дернулось ее лицо, он понял, что момент был упущен, и Амара больше не хотела говорить. Она покачала головой. ― Нет, ничего. Иди. Это подождет. Поняв, что ни время, ни возможности разговорить жену у него сейчас нет, Эддард кивнул. Бегло поцеловав ее в губы, он вышел. Амара тяжело вздохнула и осела на постель, машинально кладя руку на свой плоский живот. Араторн появился, будто сотканный из темноты, неуловимый и бесшумный. Но леди Старк не испугалась. ― Скоро это будет сложно скрывать, ― заметил брат, прохаживаясь по балкону. ― Я расскажу ему, и не надо будет ничего скрывать, ― заметила она, вздохнув. С самого утра ее грызло дурное предчувствие, а воздух казался тяжелым, со смесью воздуха каменных развалин, ощущения палящего солнца, шепота песка и запаха тамариска. Дышать было тяжело, и Амара не понимала, в чем дело. Что-то нехорошее приближалось, и приближалось стремительно. И леди Старк в этот момент малодушно не хотела решать еще и новые проблемы. *** Так прекрасно начался этот день ― любимая женщина, нарастающая сила, и завтрак в окружении семьи казался еще вкуснее. Стефан рассказывал Сансе и Арье какие-то истории, которые заставляли девочек то громко смеяться, то испуганно ахать в испуге, то замирать в восторге, забывая даже донести ложку до рта, в зависимости от повествования. Все они были о Цитадели. А теперь… Уже сейчас, в обед, день стал тяжелый и мрачный; направившись через двор к башне Десницы, Нед ощутил собирающийся в воздухе дождь. Он был бы рад грозе. Дождь позволил бы ему почувствовать себя хоть чуточку более чистым. Несмотря на его быстрый шаг, Стефан Пеккал не отставал, без труда поддерживая взятый десницей темп. «Бывшим десницей» ― тут же мысленно поправил себя лорд Старк. Нед не знал ― было ли это пожеланием Амары, или инициатива самого Стефана, но лорд ходил за ним неразрывной тенью, словно в любой момент был готов закрыть его от стрелы. Эддард не мог не гарантировать, что в один момент ― особенно теперь ― дяде его жены не придется сделать нечто подобное. ― Уверен, что король остынет и поймет, что вы были правы, ― спокойно произнес Стефан, жмурясь от легкого холодка, что пробежал у него по всему позвоночнику. Зная, что спрашивает это у самого неподходящего человека среди всех, лорд Старк не смог удержаться и не задать вопрос: ― Вы бы приняли такое же решение? Убили бы беременную девочку? Пеккал посмотрел на него темными, холодными глазами, и этот взгляд отчего-то напомнил Неду про Волчий Лес. Или, возможно, если в темную ночь взглянуть в пропасть со Стены. Что-то такое было во взгляде Пеккал, но Нед к этому уже привык, и не волновался. В конце концов, в этой темноте был Север, а Старки Винтерфеллские считались его детьми. Малый Совет донес Роберту, что принцесса Дейнерис Таргариен беременна от кхала Дрого, предводителя большого дотракийского войска. Роберт, конечно, сразу сказал о том, что последнюю Таргариен необходимо убить, вместе с ребенком в ее чреве. Не постеснялся напомнить о том, что уже говорил об этом ― на Королевском тракте, а Нед не стал слушать. Нед и сейчас не хотел говорить об этом, но выхода у него не было. Прочие члены совета изо всех сил старались изобразить, что находятся совсем не здесь. Вне сомнения, они вели себя весьма мудро. Эддард Старк редко чувствовал себя в подобном одиночестве. Только Стефан Пеккал продолжал стоять за его спиной молчаливой поддержкой. Король сказал: ― Итак, ты советуешь мне ничего не делать, пока драконий ублюдок не высадит свою армию на моих берегах? Конечно, Эддард воспротивился. А как он мог по-другому? Однако Пицель, Варис и даже Ренли поддержали своего короля. Неожиданно, Тирион Ланнистер ― которого почти не было видно за высокой спинкой кресла ― встал если не на сторону Неда, то хотя бы не поддержал убийство. ― Вы все знаете, что происходит в Утесе Кастерли, ― сказал он, имея ввиду многочисленные бедствия. ― Несомненно, это ярость Богов ― Старых или Новых, смотря в кого вы верите. Не думаю, что в такое опасное время, когда небеса бушуют, стоит множить наши грехи. Дождитесь, пока Дейнерис родит, и тогда думайте, что делать. Роберт сделал вид, что не услышал его, хотя Ренли и Варис смотрели с недоверием. Великий мейстер выглядел так, словно вот-вот заснет, и Эддард не обращал внимание на старика ― свое мнение он высказал. Сир Барристан поддержал Старка, сказав, что честь велит встречать врага на поле боя, а не убивать его в чреве матери. Стефан Пеккал не стал выступать, потому что не был членом Малого совета, но судя по тому, как темнели его глаза, ему было что сказать, и не мало. Какое-то мгновение Роберт словно не понимал, что говорит Нед. Подобное упорство не относилось к числу блюд, часто подающихся при дворе. Но понимание приходило, и лицо его преображалось. Глаза короля сузились, багрянец выполз на шею из-под бархатного воротника. Все закончилось тем, что Эддард отстегнул тяжелую застежку, скреплявшую складки его плаща, искусно сделанную серебряную руку, служившую знаком его сана, и кинул на стол перед королем, скорбя о том человеке, который возложил на него эту тяжесть… о том, которого он любил. Под крики короля он направился вон, и дядя Амары следовал за ним безмолвной тенью, не упрекая ни словом, ни взглядом. Стефан молчал какое-то время. На самом деле с того момента, как они вошли в зал Совета, Пеккал не произнес ни слова. ― Думаю, что Роберт должен убить ее сам, если так хочет, ― наконец сказал Пеккал недавние слова лорда Эддарда. Это почему-то порадовало северянина. Хоть в чем-то они были согласны. ― Есть убийство, а есть подлое и грязное убийство. Из этого я выберу первое. Эддард хотел спросить, что в понимание Стефана значит «подлое и грязное убийство», но не стал, потому что в нынешней обстановке Стефан бы ему ответил, а Нед не был уверен, что хочет это слышать. ― Лорд Старк, ― внезапно добавил он церемониально. ― Роберт отменит приказ, не волнуйтесь, но Дейнерис Таргариен сгубит сына без нашей помощи. И он ускорил шаг, чтобы Эддард не спросил его, откуда лорд Пеккал это узнал. Добравшись до своего солярия, он призвал Вейона Пуля. Управляющий явился немедленно, и они направились в покои лорда Старка уже втроем. Правда, Стефан отстал от них, немного не дойдя. На лице его появился пот, он тяжело задышал, словно в лихорадке, но сказал не ждать его. Время было на вес золота, и Нед его послушал. Амара по-прежнему была там, и теперь он был рад этому как никогда. ― Нед? ― удивленно позвала она, поднимаясь с его кресла. Она читала какую-то книгу за его рабочим столом. Эддард узнал «Историю великих домов», но более это не имело значения. ― Мы возвращаемся в Винтерфелл, ― огорошил он. ― Все вместе. ― Что? Я не понимаю, ― сказала она, но в ее глазах сверкнула решимость. Даже если она не понимала мотивов мужа, она была готова следовать за ним преданно и беспрекословно. Такая абсолютная любовь порадовала Неда. В дверь постучались, и Нед разрешил войти. В комнате появился стюарт. — Вы посылали за мной, милорд-десница? — Больше не десница, — ответил Нед. — Мы с королем поссорились. Возвращаемся в Винтерфелл. Амара замерла. — Немедленно начинаю приготовления, милорд. Нам потребуется две недели, чтобы подготовиться к путешествию. — У нас нет двух недель, возможно, даже дня. Король посулил надеть мою голову на пику. — Нед нахмурился. Он не верил, что король способен навредить ему… нет, только не Роберт. Сейчас он зол, но Нед исчез с его глаз, и ярость его остынет, как бывало всегда. Амара побледнела, сжав руки в кулаки. — Наверное, будет лучше, если я с леди Старк отправлюсь вперед, — сказал Нед Пулю. — Возьмем дочерей и небольшую охрану. Остальные последуют за мной, когда соберутся. Извести Джори, но более никого, и ничего не предпринимай, пока мы с дочерями не уедем. Замок полон глаз и ушей, и я предпочту, чтобы о планах моих не знали. ― Милорд, если вы позволите мне сказать, ― пробормотала леди Старк, и Эддард кивнул, и Амара обратилась к Вейну Пулю. ― Пусть мой брат Араторн отбудет с нашими дочерями в Винтерфелл этой же ночью. Он знает быстрые пути, которые расположены ни в земле, ни в воде. Скажите девочкам, чтобы взяли теплую одежду и только. В Королевской Гавани должно создаваться ощущение, будто они еще здесь. Неду план понравился. Жена, как всегда, думала на несколько шагов вперед него. Вейон Пуль кивнул и вышел, отправляясь исполнять приказ. Амара подошла к мужу и взяла его за плечи. ― Что произошло, Нед? ― Джорах Мормонт сообщил, что Дейнерис Таргариен ждет ребенка от дотракийского кхала Дрого, ― сказал он холодно. Амара кивнула. ― Роберт хочет убить ее, чтобы предотвратить рождение возможного наследника. Совет одобрил это решение. ― Она же еще дитя, ― слегка хрипло произнесла Амара. ― Да, но Роберт считает, что… ― с отчаяньем начал Нед, но тут заметил, как остекленели глаза Амары. Он пытался вспомнить, где уже видел такой взгляд, и к его большому страху вспомнил ― Араторн смотрел так же, когда говорил об убийстве Бейлиша, только близнец жены был еще и горд собой. И точно так же Амара выглядела в его кошмарах. Когда выяснилось, что Бран очнулся, Эддард Старк отвел девочек в здешнюю богорощу — выходящий на реку уголок, заросший вязом, ольхой и высоким тополем. Сердцем здесь был огромный дуб, древние его конечности оплела ползучая жимолость; все вместе они склонились перед ним, принося благодарность, как перед чардревом. Санса уснула, лишь взошла луна, Арья только через несколько часов свернулась на траве под плащом Неда. Все ночные часы он один стерег дочерей. А в какой-то крошечный момент он, видимо, все-таки задремал, и его посетило красочное видение. Он шел по коридорам Винтерфелла, и не сразу понял, что его ведет дорога из крови. Кровь привела его к великому чертогу, и он толкнул дверь. Бран был в центре, почти на том самом месте, где раньше стояли троны Королей Зимы и их королев. Он и был тут впрочем ― высокий и весь изо льда, пустующий, но с короной с лютоволком на нем. Бран сидел на каком-то кривом возвышении, похожим на сугроб, но не белый, а какой-то темно-синий. Амара стояла рядом с Браном, все остальные дети со своими лютоволками сидели чуть позади. Робб сидел у подножья трона, и смотрел на меч в своих руках, который блестел, как свежий лед. Санса и Арья сидели близко-близко к друг другу, прижавшись спинами, и смотрели в разные стороны, а Леди и Нимерия смотрели друг на друга. Лохматый Песик обернулся вокруг Рикона, у младшего сына в руках был ледяной рыцарь. Джон тоже был здесь ― он со своим Призраком единственный стоял, за спиной Брана, еле различимый в темноте. Так получилось, что Арья смотрела на него. Нед подошел ближе, и понял, что горка, на которой сидел Бран, это не земля и не камень, это груда мертвых тел, занесенных снегом. Не успев отвести взгляд, Эддард Старк узнавал одно за другим знакомые лица — Родрик, Джори, мейстер Лювин, Дженни Пуль… А прямо под пятками сына тела Серсеи и Джейме Ланнистеров. Он слегка болтал ногами, а Лето перед этой горой лежал, скаля зубы. В руках Амара держала чье-то сердце. Она вся была в крови. Увидев Неда, она разомкнула сухие губы, и произнесла ― холодно и безразлично: ― Я сделала это ради сына. Наконец над городом рассвело, и темно-красные цветки драконьего зева окружили лежащих девочек. Свет рассеял его кошмар, и Эддард не вспоминал о нем до этого самого момента. Пока не увидел взгляд жены. С точно таким же взглядом она говорила: «Я сделала это ради сына». ― Ты не против этой идеи? ― спросил он, искренне надеясь, что ошибся. Он знал, что ради своих детей, Амара пошла бы на многое, на самые жестокие, ужасные убийства. Возможно, даже на то, что ее дядя называл «подлое и грязное убийство». ― В свое время я советовала Роберту разослать всех, ― внезапно огорошила она. Нед не знал, что его жена давала какие-то советы Роберту во время восстания. ― Детей не стоит казнить за грехи родителей. Принцессу Рейнис можно было отправить в Молчаливые Сестры, Визериса и Эйгона отправить к септонам, а Элию Мартелл… Он мог сам жениться на ней, или вернуть в Дорн, ― Амара помолчала какое-то время, а потом заметила. ― Дорн ненавидит Ланнистеров за ее смерть. Гнев Роберта всегда был… страшен. Почти так же, как драконы. ― Но я говорю про то, чтобы убить Дейнерис Таргариен сейчас, ― прервал он, с упорством ребенка желая получить ответ на вопрос. ― Она вполне может родить и девочку, ― снова увильнула Амара от ответа. ― Роберт боится тени нерожденного ребенка, и хотя в этом есть своя логика, это низко ― убивать ее ночью, как воры. Роберт не узурпатор, он ― завоеватель. Кто выносит приговор, тот сам заносит меч, и… Нед приблизился к ней, заставив замолчать, взял за плечи и придвинул к себе, так близко, что ее грудь касалась его. ― Ты бы убила ее? ― снова спросил он жену. Почему-то ему стало важно услышать ответ на этот вопрос. ― Я не знаю, ― честно ответила Амара, наконец-то перестав искать отговорки. ― Я не хотела бы смерти детей, кем бы они не были, но ты знаешь…Ради своей семьи… ― она не продолжила, но Эддард понял. Ради своей семьи, ради их детей, Амара могла убить каждого ребенка в Королевской Гавани, и мог ли он ее винить? Кроме того, сейчас это уже не имело значение. Пусть Амара и не была согласна с ним полностью, она не перечила, не отказывалась от него, не пыталась убедить в своей правоте. Она поддержала его решение и была готова сделать то, что он ― ее муж ― скажет ей. Это всегда заставляло Старка любить свою леди-жену еще больше. Безграничная и бескомпромиссная верность. Стефан вошел, тихо постучавшись. Амара повернулась к дяде, и Неду пришлось отпустить ее плечи. ― Мы возвращаемся домой, в Винтерфелл, ― сказал он. ― Будете ли вы нашим гостем, лорд Стефан? Я многим вам обязан. ― Думаю, мы никуда не поедем. ― Все уже решено, дядя, ― сказала Амара, в очередной раз подтверждая мысль Эддарда. Не согласна с ним ― но под вопрос решение мужа не ставит. Амара всегда была аккуратной, как змея, не бросалась в атаку сразу, а выжидала, искала удобный момент, чтобы высказаться. «Роберту надо было ее назначить десницей» ― внезапно мелькнула мысль. Абсурдная, на самом деле, но Неда она хоть немного развеселила. ― У меня было видение. ― Видение? Вы видите будущее? Это почему-то удивило Старка меньше, чем могло бы. У них на Севере были легенды о древовидцах, людях, что могли видеть глазами деревьев, смотреть прошлое. Нет ничего удивительного в том, что кто-то мог смотреть в будущее ― не слишком уж далекое, а близкое. ― Я вижу только то, что Боги позволяют мне увидеть. Решение, какие-то события…К примеру, я знаю, что Дейнерис Таргариен погубит своего ребенка без нашей помощи, а покушение Роберта не удастся. Но это не важно ― Таргариен далеко, а угроза близко, ― Стефан отмахнулся. ― Я видел коронованного оленя. Он лежал на большом, зеленом лугу, и тяжело стонал. Он был ранен и умирал. А какие-то золотые пальцы, что появились из воздуха, тянули с него корону. Некоторое время царило молчание. ― Коронованный олень, ― повторил Нед. Картинка сложилась в его голове быстро. ― Роберту грозит опасность на охоте, его надо предупредить. Амара понимающе кивнула. ― Араторн будет с ним, ― предложила она. Отправка дочерей лично в руки Серафины и Робба займет у Араторна максимум двадцать четыре часа, а она сможет придумать что-нибудь, чтобы продлить срок пребывания Роберта во дворце. Отравить его каким-нибудь легким веществом, чтобы король помучался с животом, а с Блэкторном пусть на любую охоту едет. ― Он вернет Сансу и Арью в Винтерфелл, передав их лично Роббу и Джону, ― повторила она. ― Джону? ― переспросил Нед. Он был уверен, что сын сейчас находится в Ночном Дозоре. ― Да. Юный Старк вернулся ко двору, правда, думается мне, ненадолго, ― Стефан усмехнулся. ― Араторн попытается спасти Роберта, но вполне вероятно, что вмешательство вашей жены будет необходимо… Стефан не договорил. В дверь постучались и вошел Джори. Он поклонился господам. ― Леди Старк, ― обратился он к жене Неда. ― Король хочет вас видеть. Эддард глянул на супругу мрачным, тяжелым взглядом. Не ревнивым, но настороженным, словно Амара могла и не вернуться, пойдя к государю. Роберт был в гневе, неизвестно, о чем он думал и чего хотел. Нед не сомневался в верности жены ― ни как женщины, ни как соратницы и подруги. Амара скорее отчитает Роберта, как неразумного младенца, и потребует справедливости, чем позволит себе прикусить язык, и стерпеть оскорбления в сторону мужа. ― Что Роберту хочет от тебя в такое время? ― спросил он вслух. Амара ободряюще погладила его плечу. ― Может, хочет и мою голову на пику надеть? ― невесело пошутила она. ― Уверена, он переживает из-за случившегося, и хочет как-то замять это. Но ты знаешь Роберта ― даже до того, как стать королем, он ни у кого не просил прощение. ― Ты должна предупредить его, ― сказал Нед, соглашаясь с доводами жены. Поссорились или нет, но они с Баратеоном оставались друзьями. Эддард верил, что когда Роберт остынет и снова посмотрит на ситуацию, то поймет, что убийство ребенка ― страшный грех. А Роберт был способен на великодушие, Нед знал это и видел лучше прочих. И уж точно ради минутной обиды он не мог позволить Баратеону умереть ― не просто королю, но другу и брату, рядом с которым они прошли столько славных сражений. ― Нет, ― неожиданно покачала она головой. ― Он не поверит, а если и поверит ― тогда угроза будет новой. Нед, я не обладаю даром предвиденья, но горький опыт научил меня, что если дядя что-то видит ― лучше позволить этому свершиться и не вмешиваться. Пусть Араторн едет на охоту, и будет рядом с Робертом. Верь мне, муж мой. Нед вздохнул. ― Как пожелаешь. Амара улыбнулась. Она прильнула к нему, целуя в губы, прикасаясь нежно, ласково, успокаивающе. Нед обнял ее за талию, отвечая на поцелуй. После жена перевела взгляд на Стефана, который с преувеличенным интересом смотрел на книгу «Великие дома». Дядя мог быть тактичным в отношениях своих родственников, когда хотел этого, и Эддард уже окончательно доверился этому странному, немного пугающему мужчине. Он был настоящей семьей. ― Где Араторн? ― спросила Амара. Она не хотела идти к королю одна, но Стефана и Эддарда он сегодня видел, и Стефан поддерживал своего зятя, поэтому лучше было бы позвать того, кого король еще не успел пообещать казнить. Кроме того, спокойный, напоминающий ледник Араторн Блэкторн мог уравновесить горячительного и взрывного Роберта Баратеона. Иногда Амара думала ― не кровь ли Таргариенов играет в венах Роберта, что он так скор на гнев. А Араторн мог одним взглядом утихомирить этот огонь. ― Спит, наверное. К отъезду все приготовится быстро, пусть он немного отдохнёт, , ― сообщил Стефан. Нед уже не удивился, что Пеккал знал если не все, то большую часть происходящего. Это было бесценное качество, особенно когда оно играло для них, а не против. Амара вздохнула. Было еще рано, вечер еще даже не наступил. С момента заседания прошло всего полчаса, а Роберт уже успел остыть. Видимо, придется потревожить покой братца. В Винтерфелле отоспится. *** Араторн проснулся от ощущения, что на него кто-то долго смотрит. У него всегда был чуткий сон ― в детстве это было результатом нервных срывов и постоянного чувства опасности и страха вокруг них с сестрой, а в более взрослом возрасте ― из-за того, что засыпать крепко в тех местах, где он жил, редко было хорошим решением; если, конечно, Араторн хотел проснуться, а не остывать с перерезанным горлом в каком-то подвале. Тетушка Серафина всегда говорила, что только люди у власти не знают спокойного сна. Блэкторн всегда смеялся над этим утверждением ― пусть Цитаделью правят прекрасные женщины вроде его тети и сестры, а он будет сражаться за них. Араторн резко сел, но прежде, чем дотянулся до кинжала, заметил блеснувшие глаза и почувствовал знакомый запах ландыша, розы и жасмина. ― Боги, у меня так из-за тебя сердце остановится, ― зашипел Блэкторн, радуясь, что редко полностью раздевался для сна. Из-за этого он часто выглядел небрежно, но Амара считала, что в этом было определённое очарование. Некоторым мужчинам не идет идеальная прилизанность. Стефану шло, а вот Араторну нет. Хотя, может с возрастом ее брат сможет выглядеть в идеальных одеждах и уложенными волосами как великий король, а не смешно. ― Просил не будить так ― страшно же. ― У Роберта проблемы. ― Он поссорился с Недом, и я думал, что проблемы у нас, ― хмыкнул Араторн. ― Или у него проблемы из-за ссоры. Араторн глубоко вдохнул. У Амары был яркий запах, и со своим чутким чутьем охотничьей собаки, всегда безошибочно чувствовал и угадывал его. Когда сестра уехала без него в Цитадель на несколько дней, Араторн случайно разбил флакон ее духов, и лежал, уткнувшись лицом в ковёр. ― Ты знаешь Роберта, ― сдержанно сказала Амара. Араторн подвинулся, чтобы сестра могла сесть. Амара аккуратно присела на край кровати, и разгладила юбку платья. ― В характере Роберта удивительным образом сочетаются беспечное великодушие с его непримиримой ненавистью к Tаргариенам, во многом продиктованной его похотью, эгоизмом и уязвлённым самолюбием. Но это не единственные его качества. ― Король безумен, ― подвела она неутешительный итог. Эта фраза заставила обычно аристократично сдержанные черты лица молодого мужчины существенно измениться. ― А безумие — это опасный враг. А что мы делаем с врагами? ― Убиваем их, ― вздохнул Араторн, хотя понимал, куда клонит сестра. ― А безумие можно вылечить. Через несколько дней король отбывает на охоту. Я уговорила Неда остаться на это время. А потом мы сделаем то, что делали уже однажды, да? Араторн хмыкнул. Он надеялся, что сестра велит ему остаться на Севере ― охранять ее дочерей, всех ее детей, давать наставления Роббу, если будет необходимо. Да и Винтерфелл нравился Блэкторну куда больше, нежели эта выгребная яма. А тут ― такая ловушка, и отказать Амаре он не мог. ― Это опасно и преступно, ― сказал Араторн, а потом улыбнулся. ― Мне нравится. Я в деле. Роберт уже ждал их. Его толстые пальцы нервно сжимали бокал с вином, однако, судя по всему, он ничего не пил. ― Оно подступает, ― сказал Роберт, едва Блэкторны вошли в комнату. Араторн плотно прикрыл дверь, а потом защелкнул на замок. Этой ночью не нужны будут свидетели. ― Я снова чувствую его. Не знаю, в курсе ли ты, но я целый час кричал о том, что твой муж меня предал. Вправь мне мозги на место, Мара, иначе я совершу многое, о чем потом пожалею, ― он всегда просил об этом только ее, хотя Араторн принимал в этом не малое участие. ― Помоги мне! Амара уже слышала такой тон. Когда Роберт проснулся следующим днем после дикого воя над телом Лианны Старк, он на коленях молил ее убить его, зная, что никто другой не осмелится на это. Хотя, возможно, кто-то и решился бы, но ему почему-то хотелось, чтобы это была она. Амара даже была готова к этому ― Кейтилин Старк ждала ребенка, и Амаре ли не знать, что такое жизнь без любимого, без того, с которым мир имеет краски. Но Нед Старк был жив, и у нее был шанс, призрачный, но был, а Лианна… Лианна была мертва. Амара и представить не могла, какую боль испытывал Роберт ― не только тогда, но и всю свою жизнь. Он с ужасом признавался, что не помнит лица любимой девушки, но заполнить свербящую пустоту внутри от ее отсутствия не может ничто ― ни вино, ни сотни женщин. Если бы он поехал куда-то в Вольные города и стал наёмником, возможно, в разгар битвы и после нее, находясь в горячительном азарте, он бы и смог забыться хоть на несколько минут… Но Джоффри на троне и будущая королева-мать Серсея Ланнистер, ее отец ― все это приводило Роберта в ужас, и он был вынужден оставаться на месте, удерживаемый ненавистным троном, ненавистной супругой и нелюбимыми детьми. Нед Старк был не только его другом. Он был братом, тем, кто напоминал о том, что в жизни Роберта Баратеона было и что-то хорошее, светлое. Амара же ― гордая, прекрасная женщина, но всегда без пререкания шедшая за своим мужем ― была той единственной, которая не осуждала, никогда не стала бы предавать. Она всегда поддерживала Роберта, и принимала его со всеми его недостатками. Она была его лучшей подругой, а Эддард ― лучшим другом. Он не мог потерять их обоих, ведь тогда бы он потерял последнюю семью. ― Безумие опасный враг Роберт. Король старался не смотреть на Араторна, который раскладывал необходимые инструменты, хотя все равно косился в его сторону. Блэкторн совершенно спокойными, размеренными движениями раскладывал иглы разной длины и толщины, какие-то склянки с красной жидкостью. Там был зазубренный кинжал, напоминающий небольшую пилу. Этим Араторн вскроет королю голову, а его сестра удалит все ненужное, и заменит это вот этой кровяной жидкостью. Роберт не считал себя трусом, но звериный страх накатывал на него огромными волнами. Амара протянула ему какую-то склянку с прозрачной жидкостью без запаха, и Баратеон выпил, не задумываясь. Не яд же она ему даст в самом деле. ― Уж мне ли не знать. Искорените его, ― вздохнул Роберт. Он оставил так и нетронутый стакан с вином ― за час до операции пить не стоило, а потом Роберту придется воздержаться от вина на целых три месяца. Амара лелеяла жалкую надежду, что это поможет королю отучиться от пагубного увлечения, но рано или поздно король бы вновь захотел заполнить пустоту внутри. Король лег поперек кровати, так, что его голова была у самого края. Араторн махнул пальцами, и свечи загорелись ярче. Амара подложила под голову короля подушки, чтобы она была выше остального тела, а гладкую деревянную панель с отверстием под затылок. ― Быстрее, прошу вас, ― попросил Роберт. Амара и Араторн переглянулись, но темп не увеличили. Араторн вложил в открытый рот короля кожаный ремень ― чтобы приглушить крики. ― Хадкая профедура, ― пробормотал неясно Роберт. ― Будет больно, ― с каким-то неясным выражением приговорила Амара, видя, как глаза Роберта слегка подрагивают. У снадобья не было мгновенного действия, и Роберту придется терпеть боль около тридцати минут, и лишь потом глаза закроются от выпитого снадобья, и король медленно погрузится в сон. Хорошо, что у Роберта был высокий болевой порог. Араторн подошел к нему ближе, присел, и аккуратно нажал скальпелем ниже затылка, начиная аккуратно вскрывать голову. Амара никогда не решалась на подобное, но у Араторна была крепкая сильная рука, которая не дрогнула бы в самый ответственный момент. Араторн вскроет череп, а Амара исправит его содержимое. Через три часа все было кончено. Король спал. Блэкторны молча смотрели на него, нависая над кроватью темными фигурами, великаны из сказок, как монстры, сотканные из темноты. Потом они сделали синхронный шаг назад, и облегченно выдохнули. Амара слегка повела пальцами, и тело короля слегка воспарило над кроватью. Совсем незаметно, но так его было легче перевернуть. ― В этот раз он вырубился быстрее, ― заметил Араторн, вытирая руки от крови. Амара переложила Роберта головой к изголовью кровати и накрыла одеялом, а вино вылила за окно. Было уже совсем темно, ночь вступила в законные права. ― Он не молодеет, ― сказала она отстранённо. ― Сердце слабеет с каждым годом. Лет через пять эта операция станет невозможной, потому что Роберт просто не выдержит. Амара вздохнула и спросила, может ли она идти и справится ли брат один. Араторн кивнул, и Амара ушла. Блэкторн был одинок, у него не было ни жены, ни женщины, но он не мог отказывать сестре в праве быть с ее мужем. Она любила его, и хотела быть рядом, а с такой мелочью, как устранение улик Араторн справится и сам. Араторн смотрел на короля, который лежал на кровати и практически не дышал. Так всегда было, процедура, которую проводили они с Амарой, действительно была сложной, и чем глубже человек спит, тем было лучше. Араторн задумчиво посмотрел на длинную, тонкую иглу и, как во сне, потянулся за ней. Едва холодный металл оказался в руке, Блэкторн наверняка знал, что должен был сделать. *** Сразу после прихода от Роберта, Араторн вместе с Сансой и Арьей отбыл в Винтерфелл. Девочки отчаянно зевали и хотели спать, но жаловаться не стали. Их закутали поплотнее в темные плащи, и одели в бесшумные, мягкие туфли. Арья была в костюме, что подарил ей Стефан, с Иглой наперевес. Санса ― темно-голубом платье, что сшила сама. Нед и Пеккал проводили их взглядом. Стефан наверняка что-то видел, а Эддард перестал видеть Сансу и Арью сразу, как они вышли во двор. Даже огненных волос Сансы не замечал, ни отблеска от Иглы. Амара попрощалась с ними в кабинете десницы, и отправилась спать ― была очень усталой и какой-то измученной, поэтому едва сумела переодеться в ночную рубашку, прежде чем залезть в постель, и быстро заснула там. Неду хотелось поскорее оказаться рядом с ней, чтобы на ненавистном Юге ощутить хоть частичку родного дома. Особенно сейчас, когда его дочерей уже не было рядом. ― Уже завтра они обе будут дома, ― ободрил его Стефан. ― Рядом с братьями и верными людьми. Внезапно он вспомнил другую, более интересную вещь. Он посмотрел на дядю своей жены. ― Вы скажете мне, как поставили моего сына на ноги? ― наконец спросил Старк. Этот вопрос давно волновал северного лорда. Он понимал, что ничего естественного в исцелении Брана не было, но было ли это важным, если сын сможет ходить? Сможет исполнить все свои мечты ― бегать и играть, лазить по деревьям и стенам, научиться сражаться. Даже стать рыцарем. Стефан даже не моргнул. Слегка поднял взгляд, куда-то в сторону ворот, что вели к выходу с территории дворца. Он, кажется, прекрасно видел своего племянника и внучек, скрытых темнотой и холодом. У змей прекрасное ночное зрение. ― Это сделала Амара, не я. ― Но вы знаете как, ― продолжил Эддард. ― Скажите мне. Стефан посмотрел на него. Глазами темными, пустыми и холодными, как у настоящей змеи. Стефан мог взять другую фамилию, но он оставался Блэкторном ― человеком с гербом змеи и девизом «Всегда и навечно семья превыше всего». На что мог пойти могущественный лорд с подобным сочетанием. ― Вы уверенны, что хотите знать? ― спросил он. ― Иначе я бы не спрашивал. Стефан еще молчал какое-то время, и Эддард понадеялся, что тот не сглаживает кровавые подробности. ― Это называется замена душ, одно из самых сильных заклятий в Пятикнижие. Гербы почетных домов выбираются не просто так ― в этом есть почти сакральный смысл, и он силен для тех, кто о нем знает. Я привез вашей жене тигровую змею, знак нашего дома Блэкторнов. Использовав ее как символ уважения Старым Богам, мы принесли ее в жертву, моля взять эту кровь в обмен на жизнь вашего мальчика. Но поскольку Бран носит ваше имя, вы тоже должны были пролить кровь своего зверя. Лютоволка. В принципе сгодился бы любой Старк, ― Стефан помолчал какое-то время. ― И любой лютоволк. ― Санса сказала, Леди там не было, ― сказал Нед. Конечно, его дочь имела в виду, что на Джоффри напала Нимерия, но сейчас эти слова приобрели другое значение. ― Не было, ― Стефан выдохнул облачко воздуха из-за рта. Дыхание у него всегда было холодное. ― Я же говорю ― любой лютоволк. Это жестокий, но важный урок, его нельзя обесценить. Нед снова молчал какое-то время. ― Амара знает? ― наконец спросил он. ― Нет, она верит в то, что это была Леди, ― сказал Стефан, и холодная рука, что сжимала сердце Эддарда все это время, разжалась ровно на один палец. Чем больше он узнавал о жене, тем сильнее любил ее. ― Я не отец, милорд десница. Но я взрастил своих племянников как родных детей, и никогда бы не позволил детям потерять веру в мать. Стефан улыбнулся. Жутко, и вместе с тем ― невероятно искренне. Эддард снова почувствовал симпатию к этому человеку. ― Вы не нашли то, что нашел Джон Аррен? ― внезапно спросил Стефан, проходя обратно в комнату. Эддард помрачнел, заходя за ним. ― К сожалению, нашел. Пока жена и ее брат были у короля, а Стефан Пеккал подготавливал все для отбытия Араторна и девочек, Нед перечитал «Великие дома» еще раз, и наконец понял, что было не так. Как могли они все быть такими слепыми? Правда все время стояла перед ними, написанная на лицах детей. Нед ощутил дурноту. Семя крепко, взывал Джон Аррен со своего смертного одра, и так оно и было. Все бастарды короля черноволосы как ночь. Великий мейстер Маллеон писал, что последний брак между оленем и львом состоялся девяносто лет назад, когда Тия Ланнистер вышла за Гоуэна Баратеона, третьего сына правящего лорда. Их единственный отпрыск, названный в томе Маллеона рослым, крепким и черноволосым мальчишкой, умер в младенчестве. За тридцать лет до того мужчина из рода Ланнистеров взял в жены девицу из Баратеонов. Она родила ему трех дочерей и сына, и все были черноволосы. И сколько бы ни искал Нед на хрупких пожелтевших страницах, всегда оказывалось, что золото уступало углю. Стефан выглядел заинтересованным. Нед молча кивнул на книгу, и Пеккал заметил, что некоторые страницы отмечены. Он перевернул их и принялся вчитываться. По мере прочтения, на его лице все больше появлялось выражение как-то мрачного, злобного веселья, а к тому моменту, как он дочитал, и сложил в голове ту же картинку, что и Нед, лицо его приобрело выражение явной злости и даже омерзения. Очевидно, что он был консервативен на столько, что не мог принимать подобную связь, более того ― знать, что плоды порочного греха носят имя мужчины, который Стефану даже немного симпатизировал. ― Ее дети. Они не от Роберта. Они ― плод инцеста королевы и ее брата, ― подвел итог Стефан, который повис в комнате тяжелой свинцовой тучей.