Неисчезаемая

Амара принеслась в покои короля, как холодный северный ветер. От нее пахло морозом и льдом, немного яростью. Ее темный, злой взгляд метнулся к брату, и Араторн повинно повесил голову. Видимо, недооценил свои силы ― он метнулся, чтобы защитить Роберта, успел оттолкнуть вепря, но тот уже одним бивнем вошел в тело короля. Все было не так уж и плохо, Араторн сумел, насколько это возможно, затянуть раны. Целительство никогда не было его сильной стороной, а когда Блэкторн обнаружил, что раны загноились, так и вовсе казнил себя ― ему доверили такое дело, а он оплошал. Пламя горело в двух очагах в каждом конце опочивальни, наполняя комнату мрачным кровавым огнем. Жара внутри удушала. Роберт лежал под пологом на постели. Около ложа его возвышался великий мейстер Пицель, лорд Ренли беспокойно расхаживал перед закрытыми окнами. Слуги сновали взад и вперед, подкладывая поленья в очаг, и кипятили вино. Серсея Ланнистер сидела на краю постели возле своего мужа. Волосы ее были взлохмачены, словно со сна, но в глазах королевы дремоты не было. Она следила за пришедшей женой лорда Старка. Нед стоял над ними, словно не мог оставить короля наедине с его королевой. Увидев Амару, Роберт что-то неясно прокаркал и махнул рукой. Серсея подскочила, как ошпаренная, или словно уворачивалась от удара. Амара заняла ее место. ― Вот же ты идиот, Роберт, ― проговорила она в абсолютной тишине. Король рассмеялся. Одного только взгляда на Роберта было довольно, чтобы понять, как плохо королю. Король лежал в сапогах. Амара видела засохшую грязь и травинки, прилипшие к коже сапог, носками торчащих из-под прикрывавшего его одеяла. Зеленый дублет остался на полу, распоротый и брошенный, ткань покрывали засохшие кровавые пятна. В комнате пахло дымом, кровью и смертью. И холодом. ― Ты все еще говоришь со своим королем, ― проговорил Роберт. Зубы его были в крови. Амара кисло улыбнулась, и приподняла одеяло. Зверь был наверняка матерым. Он воткнулся бивнем глубоко в живот короля, но не успел распороть живот. Араторн видимо дернул его, когда бивень не до конца вышел, поэтому рана получилось такой жуткой. Брат смог стянуть то, что образовалось, но дыру в животе полностью исцелить не смог. Дело, вероятно было в том, что были повреждены внутренние органы. Амара помнила, что как-то в детстве к ним принесли человека, которого задрали волки. Она сразу же хотела стянуть ткани, но Серафина легко ударила ее по рукам и сказала, что сначала надо восстановить возможные повреждённые органы, иначе человек либо умрет, либо всю жизнь будет мучаться от боли изнутри. Но восстанавливать органы можно было только с помощью специальных отваров. Только потом раны зашивались и стягивались ― и именно в таком порядке. Амара умела это делать, с подобными ранениями она работала часто. Хорошо, что Араторн не полез дальше, могло быть только хуже. Пропитанные вином повязки, которые накладывал великий мейстер Пицель, уже почернели от крови, от раны жутко разило. Хорошо, что Роберта привезли живым, тут она могла помочь, действительно могла. Араторн внимательно вглядывался в лицо сестры, но судя по тому, как расслабленно опустились плечи Амары, все было не так уж и плохо. Да, Араторн не был хорош в заживлении ран, как она, не умел вправлять кости, как их тетя, не умел в принципе обращаться с ранами, как любой из их семьи. Этот навык Араторн так и не приобрел, но немного ― минимум, чтобы не сдохнуть самому в канаве, как говорил дядя Стефан ― он знал. Возможно, этот минимум спас Роберту Баратеону жизнь. Эддард Старк уже был тут. Белая льняная рубаха и серый плащ, брюки, знак должности и в последнюю очередь — пояс из тяжелых серебряных звеньев. Он спрятал валирийский кинжал на груди. И Амара, под стать своему мужу ― в сером платье с серебристой вышивкой, в легком, шелковом. Они оба почему-то выглядели моложе лет на пять, хотя Эддард Старк неоправданно сильно был испуган, а Амара ― неоправданно сильно спокойна. ― На дорогу ушло два дня, и я увидел его слишком поздно, ― скорбно произнес мейстер Пицель. Амара подняла на него колючий и холодный, точно бешенная буря, взгляд. Вероятно, в этот момент он должен был радоваться своим подслеповатым глазам. Зрячие в этой комнате предпочли бы ослепнуть. ― Я сделал все, что было в моих силах, милорд, однако рана успела загнить. Я могу лишь уменьшить страдания светлейшего государя, но одни только боги могут теперь исцелить его, ― Пицель покачал головой с неким восхищением. ― По всем правилам он должен был уже скончаться. Я еще не видел, чтобы человек так яростно держался за жизнь. — Мой брат всегда был могуч, — заметил лорд Ренли. В обжигающей жаре опочивальни чело его увлажнил пот. Он мог показаться призраком Роберта — молодой и темноволосый красавец. ― Вы говорите так, будто я уже подох, ― недовольно проворчал Роберт, и тут же закашлялся, выплюнув кровь. Несколько капель попало на руку леди Старк. Амара не отдернула руку, хотя Серсея скривилась. ― Что тебе понадобится? ― спросил Араторн у сестры, не давая старому мейстеру снова открыть рот. Амара провела кончиками пальцев по раскрытой ране Роберта, а потом молча подтянула к себе листок с бумагой и составила список почти из двадцати пунктов. Мейстер Пицель все хотел заглянуть в него, но рядом с Амарой стоял ее супруг, и старик не смог подойти. ― Что вы хотите делать с королем? ― подозрительно спросил мейстер. Серсея тоже смотрела недоверчиво ― мало ли, вдруг леди Старк спасет своего старого друга. Араторн взял список и вышел, на ходу читая. ― Ваша милость, милорд десница, велите всем оставить нас, ― сказала леди Старк. ― Пошли вон! ― рявкнул Роберт со своей кровати, и вместе с этим выплевывая из-за рта еще кровь. Сейчас в короле угадывалась прежняя свирепость, которая всегда была в нем, чтобы не происходило с телом Роберта. ― Вы слышали короля, ― спокойно продолжил Нед, хотя возвысил голос так, чтобы каждый в этой комнате его услышал. В покоях короля было слишком многолюдно. ― Уходите, и не возвращайтесь, пока ваша помощь не понадобится. Серсея Ланнистер вскинулась. — Роберт, милый мой господин… — начала она. — Я сказал, все уйдите, — бросил Роберт с тенью прежней свирепости. — Что в моих словах непонятного, женщина? ― Я не могу оставить… ― Я сказал убирайтесь! ― зарычал Роберт. Эддард вспомнил тот турнир, где король остановил сражение Клиганов только своим именем. Сейчас в этом умирающем мужчине клокотала таже сила что и полгода, и девятнадцать лет назад. ― Пекло, я все еще ваш король! И только когда я умру, это изменится! ― Ты не умрешь, ― спокойно перебила его Амара. Только на нее и Эддарда Старка крики короля не производили никакого впечатления. Роберт, однако, ее услышал. ― Тогда, когда я встану с этой чертовой постели, я спрошу со всех за неподчинение своем королю! Серсея подобрала свои юбки и достоинство и направилась к двери, за ней последовали лорд Ренли и все остальные. Великий мейстер Пицель помедлил, трясущимися руками предлагая королю чашу густого белого настоя. — Маковое молоко, светлейший государь. Выпейте, чтобы уменьшить боль. Роберт отмахнулся тыльной стороной руки. — Убери чашу, старый дурак. Я лучше выпью те противные отвары леди Старк. Убирайся. С ужасом посмотрев на Неда, великий мейстер Пицель побрел вон из комнаты. Когда покои короля наконец-то опустели и в них повисла долгожданная тишина, Амара перевела взгляд на супруга. ― Ты тоже можешь выйти, ― мягко предложила она. ― Ты не обязан наблюдать… за мной. ― Я хочу увидеть, ― сказал Нед. Роберт прикрыл глаза. Когда Араторн вернулся с корзиной, забитой какими-то средствами, склянками и вязками травы, Амара велела крепко запереть двери и зашторить окна, оставив только балкон. Араторн подчинялся ей ― быстро и без вопросов. Женщина собрала темные волосы в высокий хвост, чтобы они не мешались, сняла кольца и браслеты, цепочку с шеи, аккуратно сложив их на столе Роберта. Даже обручальное кольцо, которое Амара никогда не снимала с пальца, она убрала. Сейчас она была Блэкторн, не Старк. ― Я могу чем-то помочь тебе? ― осмелился спросить Нед. Не хотелось отвлекать жену, но он должен был знать. Если она скажет нет ― больше лезть не будет, а останется из тени наблюдать за тем, что должен был увидеть уже давно. ― Вы скажете мне, как поставили моего сына на ноги? ― наконец спросил Старк. Стефан даже не моргнул. ― Это сделала Амара, не я. Нед должен был видеть, как Амара спасла их сына, но не смог. Или ― не захотел. Смалодушничал. Он же всегда подозревал в Амаре нечто такое, так почему в самый ответственный момент бросил ее? Амара улыбнулась ему, погладила по лицу. ― Нет, любовь моя, ― выдохнула она свежим, морозным воздухом. ― Можешь только смотреть, ― жена игриво хихикнула. ― И не мешать. Араторн закатал рукава темной рубашки. Он дал королю какой-то настой, и Роберт медленно засыпал. ― Стефан убьет какого-нибудь оленя? ― спросила Амара. ― Ага, ― кивнул близнец. ― Именем короля Роберта из дома Баратеонов Амара хихикнула. Но после этого Нед понял, что веселье кончилось. Амара нагретым на огне клинком вскрыла шрамы на животе Роберта, и смахнула их в большой жестяной таз, после чего тем же клинком начала медленно растягивать края раны. Из дыры от клыка вепря хлынула кровь вперемешку с гноем. Амара даже не поморщилась ― она продолжала давить на рану, выжимая образовавшийся гной, и все нечистоты из короля. Казалось, она хотела выдавить из него саму душу. Когда гной закончился, и из раны текла только свежая, багровая кровь, Амара отряхнула руки. Все ее серое платье было испачкано, дорогой шелк безнадежно испорчен, но никого это не волнует. Амара рассматривает рану еще раз, отгибает ее края, и Роберт судорожно выдыхает. ― Мне нужен волчий коготь, медвежий рев и мандрагора, ― перечисляет она. Араторн, с ловкостью талантливого карманника, передает ей несколько склянок. ― И дай ему белладонны, ― добавляет леди Старк, начиная перемешивать все травы в жестяной миске. Названия всех трав, что она называет брату, сливаются у Неда в одной, и он ничего не запоминает. Ничего ― кроме сосредоточенного красивого лица Амары, короля, который то бледнел, как северный снег, то краснел, как южное солнце. Араторн быстрой тенью маячил то тут, то там, бесшумный, быстрый и исполнительный, выполняя любой приказ сестры без пререканий и вопросов. И тени. Все тени в комнате приобрели причудливые формы ― змеи, олень. Его собственная тень превратилась в волка, и Эддарду казалось, что он слышит волчий вой. И холодно в комнате было, как на Стене. Но холод этот не был обжигающим ― он ласкал, обволакивал, как одеяло. Роберта вырвало от запаха травы на его лице. Как только это произошло, Араторн запрокинул ему голову, и Амара влила в горло короля то, что готовила. Роберт закашлялся, и на несколько секунд Нед испугался, что он задохнется. Но Араторн особенным образом нажал куда-то на челюсть мужчины, и Роберт сглотнул вязкую жидкость. Леди Старк тут же погрузила кончики пальцев в рану Роберта и, запрокинув голову с прикрытыми глазами, начала что-то шептать, кому-то молиться. Голос ее, хриплый, надрывный, тихий, отдавался в голове Неда диким звоном. Лорд Старк отвернулся и прикрыл глаза. Ему казалось, что и его сейчас стошнит. Но справившись с собой, Нед снова посмотрел на то, что делает его жена. Рана Роберта не менялась, но что-то дымилось у него внутри. То место, где были пальцы Амары. Она больше не шептала, лишь медленно покачивалась из стороны в сторону, и Нед видел, что мыслями она безумно и безумно далеко. Нед не знал, сколько это продолжалось ― три минуты или три часа, но тут он увидел, как что-то меняется. Ни в ране Роберта, но в его лице, в том, как расслабленно он начинает дышать. Амару начала бить крупная дрожь, но Эддард не сумел двинуться с места, словно понимая, что каждым своим неверным шагом может разрушить тот баланс жизни и смерти, что воссоздала его жена. Поэтому он не смел двинуться. Как и брат-близнец Амары ― Араторн застыл над королем темной тенью, тонким, но могучим деревом, и губы его шевелились. Время текло, а ничего не менялось. Пока внезапно резкая судорога не пробежала по лицу Роберта, и он не захрипел. Рана его задымилась сильнее, тело Роберта забилось в конвульсиях. Нед испугался. Но Араторн сильным, уверенным движением придержал его за плечи, а Амара провела ладонью над всем телом короля. Для этого ей пришлось встать, и Нед видел, как дрожали ее ноги. На фоне черных волосы и залитым кровью платьем, лицо Амары казалось слишком бледным, настолько, что могло сравниться с умирающим Робертом. Нед напряженно сжал руки в кулаки ― Роберт был ему братом, но лорд Старк не готов менять его жизнь на жизнь жены. Амара не переставала что-то шептать, Араторн вторил ей, и хотя Нед слышал их, не понимал ни слова. Наверное, так говорили Дети Леса за много лет до Старков. Так говорили Старые Боги. «Она знает, что делает, ― попытался успокоить себя Эддард, глядя на бледное лицо жены. ― Боги, она же знает? Она не рискнет собственной жизнью даже ради Роберта? Она должна знать, что важнее мне всего на свете?...» Но вот боль оставила лицо Роберта, как и смерть ― эту комнату. Амара рухнула на пол, больно ударившись коленями, но вовремя выставив руки. Понимая, что опасность миновала, Нед наконец-то сделал шаг, и тут же оказался рядом с ней. Он сам не понял, как пересек комнату так быстро, лишь понял, с какой силой сжал плечи леди Старк. Наверняка, там останутся синяки. ― Ты в порядке? ― спросил он, придерживая ее за плечи. Она вся была в крови, но Эддард не почувствовал ровным счетом ничего. Амара могла прямо на его глазах вскрыть горло тому человеку, что пытался убить Брана, или самому Тайвину Ланнистеру, и он все равно бы помог ей подняться. ― Тошнит, ― призналась она. ― Вы можете увести ее, ― предлагает Араторн, сам вытирая руки и поспешно берясь за толстую иглу с шелковой нитью. ― Дальше сам справлю ― зашью и обработаю. ― Ты не мог бы… ― начинает Амара, облизав сухие губы, но не продолжила, резко скривившись из-за резко боли. ― Я прослежу за Робертом, ― клятвенно обещает Араторн. ― Никто не войдет сюда, пока король не будет в порядке, ― его темный, горящий взгляд обратился к лорду Старку. ― Позаботьтесь о моей сестре. Просить дважды не пришлось, как и что-то объяснять. Нед подхватил Амару на руки, и женщина схватила его за шею, чтобы не упасть. Мужчина выпрямился, оглядывая женщину в его руках. Что-то смущало его в жене, что-то помимо внезапно открывшийся в ней силе. Лорд Старк вышел, и с облегчением обнаружил, что коридор пуст. Возможно, стоило взволноваться этим, ведь неизвестно, куда разбежались все крысы, но Старк вскоре нашел и этому объяснение ― если бы он со стороны почувствовал то, что видел, он бы тоже поспешил убраться подальше от комнаты. Даже если там умирал король. Но Эддард был по ту сторону двери, и видел, что это не Неведомый пришел за душой Роберта Баратеона, принимая формы причудливых зверей, а его жена торговалась со Старыми Богами жизнью Роберта. Возможно, Неведомый тоже там был. Вернувшись в комнату десницы, он уложила Амару на кровать. Переодел ее, смыл кровь с кожи, расплел волосы. Амара спала, по крайней мере, Нед на это надеялся. Когда он ее переодел в белое, мягкое платье, женщина перевернулась на бок. Дыхание ее выровнялось, и лорду Старку стало немного легче. Роберт был жив. Амара была жива. Его дети в безопасности в Винтерфелле. Все могло быть просто отвратительно, а все было хорошо. Почти. Он не знал, сколько просидел рядом с женой, но когда в комнату вошел Стефан Пеккал, за окном уже сгущались сумраки. ― Лорд Старк, ― произнес Стефан. Он был в одной рубашке, опять черной, немного взъерошенный. Вид у него был помятый и безумно уставший. Отсутствие здорового сна и волнения сказывались на внешности, хотя, надо заметить, даже сейчас лорд выглядел очень опрятно. Воспитание не позволяло ему иметь неподобающую чину внешность. «Стефан убьет какого-нибудь оленя?» ― вспомнил Нед слова жены. ― Она в порядке? ― спросил Эддард. Стефан приблизился. От него пахло кровью, потом и магией. ― Вы и сами видите. ― Я вижу, что она дышит, ― возразил Старк с раздражением, которого этот человек явно не заслуживал. Но внутри все сжималось и разжималось, словно Боги решили переставить его внутренности местами, и от этого отвратительного чувства Нед не мог избавиться. Он хотел, чтобы на его вопросы отвечали четко и по существу. ― Она может дышать, но и Роберт дышал, когда вепрь насадил его на свой клык. А я не обладаю магией, чтобы спасти жену. Я хочу знать, что она в порядке. Стефан не заметил грубости, или просто понял ее причины и не стал заострять на ней внимание. ― Она в порядке, ― сказал он, не моргнув. ― Потеряла много сил, но… ― Стефан Пеккал запнулся, о чем-то размышляя, внимательно вглядываясь в лицо своей племянницы. ― Но будет в порядке. Завтра, или край ― послезавтра, она проснется. Хорошая еда и забота быстро поставят ее на ноги. ― Благодарю вас, ― поблагодарил Нед, уже жалея о своем выпаде. Впрочем, усталость была сильнее. Хотелось лечь рядом с Амарой, уснуть и проснуться вместе с ней. Чтобы не быть одному столь долго. ― Лорд Старк, Амара сказала вам, что… ― Пеккал не продолжил. В комнату постучались, и раньше, чем он или Нед успели разрешить войти ― или послать прочь ко всем демонам Пекла ― в комнату вошел взъерошенный, раскрасневшийся юноша. Его зеленый костюм был испачкан и смят, даже в каштановых волосах застряли листья и веточка. Стефан поморщился ― он сам никогда не позволял себе такой небрежности, даже сейчас, когда вернулся из леса, где убил какого-то громадного оленя и чуть не выбил себе глаз его рогами. ― Милорд десница, ― поспешно поклонился он. Судя по форме, этот человек принадлежал к гвардии Ренли Баратеона. ― Брат короля милорд Ренли хочет с вами встретиться. ― Это подождет? ― поинтересовался Нед. Ему вовсе не хотелось оставлять жену, даже если очнется она не раньше завтрашнего вечера. Посыльный слегка покраснел в волнение. ― Он сказал, что это срочно. ― Идите, лорд Старк, ― внезапно сказал Стефан. ― Я прослежу за племянницей. Вопреки теплым словам, Эддард понял, почему Стефан посылает его к Ренли. Пока Роберт жив ― Нед его десница, второй человек в Семи королевствах, и ему стоит не сидеть возле жены, а держать замок в своих руках, особенно сейчас, когда Серсея Ланнистер была загнана в ловушку и была еще более непредсказуема. Было необходимо сразу показать, в чьих руках власть, а не откладывать все дела. Даже ради семьи. Стефан понимал это лучше самого Эддарда. На несколько секунд, Неда охватило мрачное веселье. Какой же он десница? Его лучший друг, возможно, умирает, а с ним находится Араторн Блэкторн. Его жена без сознания и слаба, и ее придется оставить на попечение лорда Стефана. Два, вероятно, самых близких человека в Королевской Гавани, а он не может быть ни с одним из них. ― Хорошо, ― кивнул Нед, поднимаясь. ― Пошли к лорду Ренли. Стефан положил руку на его плечо, словно обещая позаботиться о племяннице, и Нед кивнул. Все-таки, он не бросал близких людей неизвестно кому, а поручал их заботам тех, кто не меньше него пекся о сохранности их жизни. Когда он вышел, Пеккал остался наедине с племянницей. Стефан вздохнул, смотря на уходящего лорда, и сел рядом с Амарой. Потом встал, обошел комнату, и нашел корзинку с цветами. Улыбнувшись предусмотрительности леди Старк, он вернулся к кровати и принялся за работу. Ювелирная работа, создание чего-то, что требовало сосредоточенности и ловкости всегда ему удавалось. Нежные васильки склоняли головы к полупрозрачным, колдовским барвинкам, а зеленые стебли лишь оттеняли их простую, но сильную и чарующую красоту. Стефан не вил венок, а плел, и пальцы его порхали с той же ловкостью, с какой Амара укладывала волосы в косы. ― Моя маленькая, глупая девочка, ― шепотом произнес Стефан, погладив ее по животу. Терпение лорда Пеккал по отношению к племяннице было безграничным. К подчиненным и подданным он относился куда строже и требовательней, а Амаре прощал многое: и капризы, и своенравность, переходящую порой в скандальность. Амара никогда не пугалась ссор и шла вперед, ибо и голос у нее был громкий, и убежденности в своей правоте хватило бы на двух великанов. Он любил свою жену, любил племянника… но Амара стояла отдельно от всех его чувств. Она была не просто племянницей, чьим воспитанием он занимался, сироткой, дочерью его брата. Когда Стефан гряз в темноте и боли, она была его светом и надеждой. Амара была ребенком, но она показала ему, сама того не осознавая, какой должна быть жизнь. Когда венок был закончен, Стефан положил его ей на постель, рядом с головой. ― Моя дорогая, ― сказал он, наклонившись к самому ее уху. Он знал, что Амара его слышит, но не мог сказать вслух то, что должен был. ― Ты думала, что спасение твоего сына и Роберта Баратеона пройдет просто так? Что Боги насытятся только кровью змеи и оленя, и примут эти души взамен душ ребенка и короля? О, если бы все было так просто, ― он сделал глубокий вдох, и произнес на выдохе. ― Этому ребенку не суждено родиться, ― беспомощно закончил он, ощущая себя крайне скверно. Он словно расписывался в собственном бессилии. Стефан закрыл глаза на несколько секунд. Если бы все было так просто. Если бы он сам мог что-то изменить. Но Амара выбрала путь и упорно по нему шла. Менее больно от этого не становилось. Какой бы крепкой ни была бы меж ними связь, Стефан чувствовал, что племянница держится особняком, отдельно от него. Она всегда такой была ― держала на расстоянии почти всех, кроме тех, кого сейчас называла семьей. Мать Амары умерла, ушла, хотя обещала вернуться; отцу дети были не нужны. Бабка со стороны матери хотела их с братом смерти, а тетя не могла забрать их, когда Амара просила и плакала. Стефан был кем-то новым, и да, он впустил Амару в свои владения, в сферу жизни, которую ни с кем прежде не делил, но Амара большего просить не собиралась. Все остальное контролировала она. В одиночку. Многое она тоже предпочитала делать самостоятельно. А сейчас… Стефан поражался тому единению, что царило между Амарой и Недом. Порой, глядя на супружескую пару, Стефан испытывал нечто, похожее на зависть. Они все делали вместе, проникая друг в друга, но не растворяясь один в другом. Хранитель Севера и его жена были словно одним целым, в любой сфере жизни ― тем, чего Стефану порой так не хватало… Он всегда был ревнив, и до сих пор с детским упорством не мог смириться с тем, что ставшая взрослой женщиной племянница так и не доверилась ему полностью. Она позволяла быть рядом со своим мужем, детьми, заботиться о них, и этого дорогого стоило ― но Стефан знал, что в глубине души, возможно, даже сама не осознавая, каждое его действие Амара проводит через сомнения. И лишь не найдя таковых, соглашается с дядей. Стефан не винил ее. Он знал, что такое не исчезнет никогда. У него не исчезло. Когда Нед вернулся, он увидел синеватый венок рядом с головой Амары, вспомнил голубые розы, и на несколько бесконечно долгих минут ему захотелось плакать.