Неисчезаемая

Ренли предлагал ему восстать против Джоффри и Серсеи, захватить власть, хотя его старший брат и король еще не умер. И Нед был точно уверен, что теперь не умрет. Может, Амара и ослабла, но ее брат нес стражу у постели короля не смыкая глаз, а всех посетителей ― кроме Неда и Стефана ― отсылал куда подальше. Серсея пыталась возмущаться, но Араторн насылал на нее ночные кошмары, поэтому днем королева Серсея отсыпалась, когда Блэкторн отпускал свое влияние. Как и обещал Стефан, Амара очнулась утром через день. Дядя сразу взял племянницу в оборот, отпаивая ее разными отварами, средствами, и следил, чтобы она хорошо ела. Нед не менее твердо следил за тем, чтобы его жена не переутомлялась, и настоятельно советовал не покидать ей постель. Их советы больше напоминали требования, поэтому не то чтобы у леди Старк был выбор. Оставалось радоваться, что Араторн занят Робертом, иначе уже трое мужчин приковывали ее к кровати, чтобы лишний раз не шевелилась, и кормили с ложечки. Впрочем, Амара действительно не спешила покидать уютные и тихие покои десницы. После того, как она в последний раз вошла в покои короля, король был при смерти, а сейчас он, не покидая кровати, гонял слуг на право или налево, принести ему то, сделать это. Роберт не был образцовым правителем, однако он был таким человеком, который всегда стремился что-то делать, куда-то идти, кем-то командовать. Сейчас, сидя в постели, он умирал от бездействия, особенно учитывая то, что Араторн внимательно следил за питанием короля, и его напитками. И особенно за напитками ― вина в покоях короля больше не было. Роберт ярился, но после такого близкого присутствия к его Новым Богам, не мог встать и пойти. Конечности его дрожали, даже когда Роберт просто сидел. А спорить с Араторном Блэкторном даже ради приказа короля слуги не решались. Стефан знал, что Амара тогда его слышала. Поэтому, когда он в очередной раз следил за тем, как обедала его племянница ― чтобы съела все ― он совершенно не удивился, когда она внезапно подняла на него серьезные, темные глаза и спокойно спросила: ― Почему ты так решил? Будто они не обсуждали смерть ребенка в ее чреве, который все еще был жив. Стефан не изменился в лице, лишь в глазах промелькнуло нечто, что мигом разбудило в Амаре острое чувство горя. Пеккал никогда не был щедр на обнадеживающие речи, но если надежда была, он это говорил. Как с Браном ― он ни на секунду не усомнился, что мальчик выживет. Сейчас же он не верил, что этот ребенок родится. Стефан некоторое время помолчал, после чего сказал совершенно безразлично: ― Потому что я даже не вижу его, ― Стефан никогда не сказал бы это в слух, но он сам считал, что уж лучше потерять этого ребенка сейчас, чем потом оплакивать ребенка, который родится мертвым. К которому успеет привязаться не только Амара, но и Нед, и их дети. ― Не знаю ― мальчик это или девочка, какого цвета волосы, глаза. Этого ребенка уже не существует. Выбор стоял между сыном десяти лет и тем, кого в тебе еще тогда даже не было. Боги не дали тебе выбора, они сами его сделали. Да и разве ― променяла бы ты жизнь Брана на жизнь этого неизвестного малыша? Амара погладила свой живот. Еще плотный, с маленькой жизнью внутри. Тот, которого она уже любила, и которого никогда не увидит. Этот ребенок никогда не узнает, как сильно бы любили его мать с отцом, какие бы прекрасные братья и сестры у него были, в какой замечательной семье ему так и не довелось родиться. Он должен был ознаменовать радость и свет в темные, сложные времена, сказать об их конце, но вместо этого своей смертью принесет лишь горе и печаль, боль для своей матери, и хорошо, если не утащит ее за собой. А вслед за его смертью придет зима. ― А у меня будут еще дети? ― спросила она. Амара знала, что потеря ребенка может навсегда лишить ее этой возможности. Ей было тридцать два, у нее уже было трое детей, и неизвестно, сможет ли она снова выносить ребенка, если потеряет этого. ― Если ты захочешь, ― ответил Стефан. Амара качнула головой. Она была в раздоре ― с одной стороны, Стефан никогда не ошибался, и если он говорил так, то шансов не было. Она могла кричать, бежать, сражаться, но ребенка это вряд ли бы спасло. Амара не раз видела, как боролись против предсказаний Пеккала те, кто их слышал ― и сами приводили себя к смерти. Однажды ее дядя сказал своему товарищу, что он умрет в Дорне, и тот поклялся никогда не ступать на эту землю. Но корабль, на котором он разбился, носил такое же название. Убегая от судьбы, чаще всего ее и встречают. Пеккал знал, что Амара не сдастся, и сама она это наверняка понимала. Ей не надо было принимать решение. Она будет в порядке, будет аккуратна, и тогда все может хорошо закончится. Если этот ребенок только родится, она удержит его магией и молитвами, тетя Серафина поможет, и Стефан тоже, даже если не будет верить. Лишь бы выносить его, лишь бы не потерять. По этой причине она решила ничего не говорить Неду. Потом он может ругаться, кричать, но Амара знает, что он не уйдет. Заставить его поверить, что у них сейчас может родиться ребенок, а потом потерять его ― такого удара семья Старков не ожидает. Лучше Амара постарается сделать все, чтобы этого не произошло. В крайнем случае, больно будет только ей, Нед примет лишь половину ее тяжести. Но никто кроме семьи не собирался ее жалеть, или хотя бы учитывать ее положение. И не то чтобы Амара ждала этого от Королевской Гавани и тех, кто жил там. Когда новость о том, что вопреки всем ожиданиям, король Роберт не умер, распространилась по всем Семи Королевствам, Тайвин Ланнистер неожиданно высказал желание прибыть в столицу. Амару это удивило ― уже почти две недели Джейме Ланнистер находился в коме, с переломленным позвоночником, и мейстеры говорили, что он не выживет. Стефан обещал обратное, но это он знал, что Джейме не умрет, а у Тайвина такого провидца не было. Амара многое отдала бы, чтобы посмотреть на агонию Старого Льва. Напоминала ли она агонию самой леди Старк хоть немного? ― Зачем ему приезжать? ― спросил Нед, когда они узнали эти вести. ― Хочет обвинить кого-то в падении Джейме? ― Он упал со скалы, ― усмехнулся Стефан. ― Тайвин же не может обвинить камни и утес, верно? ― Если Джейме умрет, помимо наследников его братьев, у самого Тайвина останется только карлик Тирион. Думаю, он обвинит в этом кого угодно, ― вздохнула Амара. Нед машинально погладил ее по голове. В последнее время он был так нежен, словно чувствовал подвешенную над женой угрозу. Стефан пожевал внутреннюю часть щеки, из-за чего его рот заходил туда-сюда. Они все были в покоях десницы, Амара сидела в кровати, выглядела куда лучше, чем несколько дней назад. Ее гладко расчесанные волосы сверкали черным золотом, а простое, но элегантное голубое платье подчеркивало белизну кожи. Она хотела встать для разговора, но дядя и муж в один голос убедили ее этого не делать, а Стефан еще и одеялом накрыл. Сами мужчины расположились рядом с ней, только Нед был рядом, чтобы она могла опереться на него, если голова закружится, а Стефан сидел в ногах. ― Львы сейчас слабы как никогда, ― заявил Стефан Пеккал. ― Джейме в коме, Серсея в ловушке с ее бастардами, а Роберт, вопреки их ожиданиям, не умер, и теперь они знают, что это благодаря нам. Мы в могилу тоже не торопимся. Надо нанести сокрушающий удар. ― Серсея дура, ― внезапно заявила Амара. ― Она не может ничего контролировать, вот ее отец и приезжает. Вот это будет представление. ― Когда Тайвин будет здесь, стоит открыть Роберту правду о детях Серсеи, ― предложил Нед. ― Он слаб, детей можно будет спасти. ― А Серсею ждет казнь за измену королю и короне. Возможно, Джейме тоже убьют до его пробуждения, ― докончила его мысль жена. «Король-убивающих-спящих» ― подумал Нед. Он пожелал Роберту никогда не прославиться под этим прозвищем. — Это слишком просто, ― сказал Стефан, махнув рукой. ― Король должен узнать правду, несомненно. Но Утес слаб сейчас, как и все Ланнистеры. Надо найти замену бастардам Серсеи. ― Ренли спрашивал меня, похожа ли Маргери Тирелл на Лианну, ― внезапно припомнил лорд Старк. Амара посмотрела на мужа с интересом. ― Возможно, он хотел предложить ее Роберту, вместо Серсеи? ― Если король разорвет брак, то это будет причиной лишить детей наследия короны, унизить всех Ланнистеров, ― довольно усмехнулся Пеккал. ― Но мы обойдемся без лишней крови. А если надо будет ― подчистим их по одному. ― Но септону нужны причины, чтобы разорвать королевский брак, ― заметила Амара. ― И какие это будут причины? ― Измены королевы, ― предложил Стефан. ― Надо доказать. Наверняка мы знаем только про Джейме, но ничего другого, а мы хотим сохранить жизнь детям. Какое-то время царило молчание. Они оказались в такой ситуации, когда до победы оставалось всего ничего, но что делать с властью никто не знал. Точнее, знали все, но у каждого было свое мнение на этот счет. Надо было запереть Ланнистеров в их Утесе, забить так далеко, чтобы они не мяукали, но чтобы такое совершить, никого не убив, надо постараться. Амара была готова убить Серсею, тогда Роберт освободится от нежеланного брака. У него есть бастарды ― Эдрик Шторм воспитывался кастеляном у Ренли; Джендри, кажется, был неплохим пареньком. Они были молоды, из каждого из них еще можно воспитать наследника престола. И Нед прав ― пока Роберт слаб, они могут добиться милости для детей Серсеи, отправить их к Ланнистерам с позором, но живыми. Но что тогда будет с королевством? Роберт говорил, что только мысль о Джоффри на троне и Серсеи как королевы-регента останавливает его от отречения. Если он и вправду отречётся, и уедет наемником в вольные города ― а так, скорее всего и будет ― кто возглавит королевство? Нет короля, нет королевы и наследники, только Роберт Баратеон, ушедший из Семи королевств в наёмники, Серсея и Джоффри, шлюха и ее бастард. Но что, если никаких наследников не будет? Кто остается? ― Станнис, ― внезапно проговорили Нед и Амара. Стефан непонимающе глянул на супругов, и Эддард объяснил. ― Станнис младший брат Роберта, и если у Роберта нет детей ― то он наследник Железного трона. Но он сам не молод, женщины его не интересуют, и у него есть только одна больная дочь, ― Нед какое-то время помолчал, а потом продолжил. ― Ее можно выдать за узаконенного бастарда Роберта, и тогда ситуация с престолонаследием будет решена. Даже если Роберт отречется ― останется Станнис с его железной выдержкой. Он воспитает наследника должным образом. Стефан посмотрел в глаза зятя без всякого удовольствия. ― Серьёзный, упрямый, редко прощающий, жёсткий человек с сильным чувством долга и справедливости. ― Станнис — знаменитый и доблестный полководец, ― вступился лорд Старк, а потом со вздохом покачал головой. ― И полностью лишен милосердия. ― Нет на земле существа более жуткого, чем истинно справедливый человек. Честь и гордость для него многое значат, ― заметила Амара, но было неясно, поддерживает она мужа или нет. Она мало знала Станниса, и, хотя они жили вместе в Штормовом пределе долгое время, младший брат Роберта относился к чужой девчонке почти с ледяной вежливостью. Сама Амара думала, что в то время Станнис по-детски ревновал Роберта, который играм с ним предпочитал компанию Амары Блэкторн. В последний раз они говорили лично, когда Амара поздравила его со вступлением в Малый совет. Станнис тогда скривил нечто, похожее на улыбку, и благодарно кивнул. А потом леди Блэкторн уехала на Север, и больше они не разговаривали. Единственное, что Амара помнила о Станнисе из того времени ― Станнис был недоволен, узнав, что старший брат дал ему во владение Драконий Камень, а более богатый Штормовой Предел отдал Ренли, который в то время был ещё маленьким ребенком. Он негодовал из-за этого и полагал, что так Роберт показывает преднамеренное пренебрежение младшим братом. Однако, по мнению Амары, Роберт вовсе не обязательно имел в виду именно это. Замок традиционно был резиденцией наследника Железного трона, принца Драконьего Камня в течение большей части правления династии Таргариенов, поэтому тогда бездетный Роберт, возможно, отдал замок Станнису, намекнув, что считает его своим наследником. Более того, Роберту было совсем необязательно отдавать братьям земли во владение; он мог сохранить за собой все три замка, а затем даровать их своим детям. В этом, как и во многом другом, проявляется недальновидная и порой неуместная щедрость Роберта. В юности Станнис всегда стоял в тени старшего брата. Что бы он ни делал, Роберт сделал это быстрее и лучше, эти чувства оставались до совершеннолетия. Но этот замок…Значит, Роберт и сам рассматривал передачу трона брату, если у него не будет детей. Стефан раздраженно передернул плечами, и неловко ударил Амару по ногам. ― Мы обсуждаем его плюсы или минусы? Мы возведем его на трон, или нет? ― спросил он, слегка отсаживаясь, и стараясь уже не так бурно реагировать на все предложения. ― Этот трон ― его по праву, ― напомнил Эддард. Ему не нравилась формулировка: «мы возведем», потому что Станнис был законным наследником, но лорд Старк не мог отрицать, что не малое решают и они сейчас. ― Ну, есть еще Ренли. Он же предлагал вам… ― Измену, ― жестко прервал Эддард. ― Ренли младший брат Роберта и Станниса. Судя по тону, Ренли и сам не очень нравился Стефану. Блэкторн хмыкнул и покачал головой. Был только один Баратеон, которого он хотел видеть на троне ― и это если надо было выбирать только между братьями. Чертов Рейгар, влюбившийся в волчицу. Сидел бы себе с девчонкой Мартелл, а потом стал королем. И все были бы счастливы, они бы сейчас не ломали голову над такими противными головоломками. ― Лучше король Джоффри? ― едко прошептала Амара. Стефан изобразил рвотный позыв. ― И кто поговорит со Станнисом? ― спросил он. ― Объяснит такую щекотливую ситуацию, и убедит сделать так, как нам надо? ― Учитывая, что Станнис сбежал, он сам знает правду про королеву, ― аккуратно заметила Амара, боясь ошибиться. Нед кивнул. Кажется, все так и было. ― Тогда, Серафина его убедит. Тетя умеет всех убеждать. Я напишу ей. К концу недели все будет кончено. Стефан хмыкнул. ― Я слышал, что Станнис не умеет смягчать свои речи, притворяться или льстить. Он говорит то, что думает, и ему нет дела, нравится это другим или нет, ― Эддард Старк кивнул, не понимая, куда клонит лорд Пеккал. ― Сложно придумать человека, который не понравился бы моей жене сильнее него, ― сказал он, и Амара согласно хихикнула. Нед промолчал ― он еще не был знаком с леди Серафиной Пеккал, но Араторн как-то обмолвился, что тетушка выглядит как повзрослевшая Амара. Не в плане внешности, а именно в отношении к жизни и людям. Ну что же, если Серафина Пеккал действительно была похожа на Амару лет через десять, Нед примерно понимал, с кем ему придется иметь дело. ― Он захочет почистить двор, ― продолжал Стефан. ― Станнис не друг нам. Даже братья едва способны переваривать его. Этот человек выкован из железа, жесткого и неподатливого. Когда он начнет свою чистку, то надо просто убедиться, что наш человек будет при дворе. Всегда будет. ― Мы не собираемся сажать его на трон незамедлительно, ― неожиданно твердо прервал его Нед. ― Просто, когда Роберт узнает о измене Серсее и ее бастардах, ему надо будет объявить наследника, поскольку у него самого детей нет. Потом приставим одного из его бастардов ко двору, и пусть Станнис его воспитывает, а Роберт развлекается. Станнис может пережить Роберта, а может умереть, порезавшись о Железный трон, или Роберт не отречется. Но Станнис должен быть готов ко всему. Он может и не любить Роберта, но он не пойдет против него. Амара задумалась. Она слышала, что во время осады Штормового Предела, Станнис выживал на крысах и сапогах, в то время как лорды Тирелл и Редвин сидели снаружи, пируя около его стен. Это многое говорило о нем. Станнис был сложным человеком, и Амара с трудом представляла его на троне. Король-воин, король-евший-сапоги-и-крыс, король-женоненавистник. Интересно, если Станнис однажды станет королем, каким он будет? Он не вызывает ни любви, ни преданности. Он не король. Да, он хороший солдат. Это все знают. Таким же был и Роберт. Но они все еще верят, что из хороших солдат получаются хорошие короли? Но, Станнис хотя бы не убьет своего брата, чтобы сесть на трон. За одно это Амара была готова помочь ему, если Роберт согласиться с их идеями. ― В крайнем случае, убьем его, ― хохотнул Стефан, и не было ясно, прослеживает ли Стефан мысли племянницы или же думал о чем-то своем. ― Знаете, я могу неплохо смотреться на Железном троне. Эддард Старк понадеялся, что это была только шутка, и постарался не думать о том, каким в действительности станет прекрасным правителем дядя его жены. ― И сколько людей вы готовы убить? ― спросил он. Не осуждая, но за долгие месяцы общения с новым родственником, он слышал предложения об убийствах чаще, чем за последние года. Стефан улыбнулся. ― Столько, сколько понадобится, лорд Старк. Столько, сколько понадобится. Амара вздохнула, и качнула головой, видимо понимая переживания мужа. В его сердце она читала как в своем, а потому ласково обняла со спины. Несмотря на то, что в Винтерфелле она редко позволяла себе столь яркие и публичные проявления чувств, при дяде или брате она не стеснялась. Могла свободно поцеловать мужа или обнять. Нед сначала чувствовал себя неудобно, но потом понял — это ее попытки доказать семье то, что она счастлива, что у нее есть мужчина, который о ней заботится. Конечно, план нуждался в доработке, и многих людей надо было в нем убедить, подогнать под то, что в итоге хотели увидеть Старки и Пеккал, но это можно было сделать позже. Кроме того, пока Роберт поправится окончательно, пока Станнис согласится с условиями, и устранением всех несогласных и прочего, займет время. А потом они все вернутся на Север, в Винтерфелл, домой. И все станет, как должно быть. В дверь постучались. Лорды поднялись с кровати, и Стефан запахнул балдахин, чтобы леди Старк было видно не так хорошо. Он знал, как Амара не любит выглядеть слабой, особенно в чужих глазах. ― Войдите, ― разрешил Эддард Старк. ― Простите, ― к большому удивлению всех присутствующих, в комнату вошел Барристан Селми. ― Милорд десница, леди Старк, лорд Пеккал. Король Роберт хочет увидеть вас послезавтра на собрании. Он сказал, что это срочно. Пеккал слегка истерично хмыкнул, и посмотрел на племянницу и ее мужа. ― Время вышло, ― сказал он. *** ― Ну, попробуй теперь, ― сказал Теон Грейджой. Он был красным, потным, и даже прохладный северный ветер не мог остудить его. Робб и Джон стояли тут же, как и маленький Рикон, а Бран неуверенно смотрел на костыли, что выковал для него Теон под четким руководством мейстера Лювина и Миккена. ― А они не будут слишком тяжелыми для меня? ― неуверенно спросил он. Ему все еще было безумно больно ходить, но тетя Серафина запрещала ему лениться. Каждый день Бран проходил по всему коридору, где располагались покои всех членов семьи, даже пустующие родительские покои. В некоторые дни ноги болели особенно, тогда он ковылял, опираясь на стены, что было жутко неудобно, а когда-то было легче, и он просто медленно шел, опираясь на трость. Робб сделал ее, но Бран уже сломал несколько таких, потому что они были из легкого дерева, а мальчик падал и сильно опирался на них, и палки не выдерживали. И тогда Джон предложил сделать ему костыли. О, Джон! Как Бран был рад брату, сложно описать словами. Еще больше он радовался тому, что теперь Джон был не Сноу, а Старком, их законным братом! Правда, Джон сказал, что хочет отправиться за Стену, чтобы найти дядю Бенджена, но не мог оставить семью в такое сложное время. ― Я чувствую, что дядя жив, ― уверенно говорил он Брану и Рикону. ― И я могу найти его. Но сначала я должен позаботиться о вас. Это то, что хотела бы от меня ваша мать. Это то, что должен сделать я, как ваш старший брат. Подумав о костылях, он обсудил идею с мейстером и тетей Серафиной. Лювин сомневался, но Серафина идею одобрила ― если сделать особый сплав из железа, серебра и меди, то костыли будут не очень тяжелыми, ходить с ними будет проще, и Бран укрепит руки. Лювин составил чертеж, Миккен разработал сплав, чтобы дело точно завершилось удачей, а Теон внезапно вызвался сделать сами костыли. Джон отнесся с сомнением ― их отношения всегда оставляли желать лучше, но когда Робб сказал, что именно Амара поставила Грейджоя на это место, то немного успокоился. Это они могли тыкаться как слепые котята, Амара-то наверняка знала, что делает. И вот, костыли были готовы. Бран сам неловко встал, опираясь на деревянный забор. Было уже поздно, и в кузнице не было никого, кроме Старков, Грейджоя, Маккена и Серафины. Лювин хотел быть, но его заняли срочные вести из Королевской Гавани. ― Ты не узнаешь, пока не попробуешь, ― заметила Серафина Пеккал. Рикон стоял рядом с ней, с улыбкой глядя на брата. ― Давай, Бран! ― подбадривающе сказал он. ― Ты мог лазить по стенам, а тут всего лишь… железные палки. Слово «костыли» ему отчего-то упорно не давалось. Бран улыбнулся и выпрямился. Стоять он мог без проблем. Теон дал ему костыли, и Бран оперся о них. Немного пошатался туда-сюда, привыкая. «Железные палки», как их назвал Рикон, были не слишком тяжелыми, примерно, как меч ― в детстве Бран пытался стащить отцовский меч Лед, но не смог даже поднять его, а потом взял меч одного из оружейников. Его он мог смог поднять, хоть и не смог унести. Отец тогда был очень зол, и даже хотел, скрепя душу, убрать Лед в хранилище, но леди-мать Брана уговорила мужа этого не делать, заставив сына поклясться, что тот больше не тронет оружия. Бран пообещал. Отец скривился, но проворчал, чтобы сын пообещал не тронуть оружия до того момента, как ему позволит Мастер над оружием. Бран исправился, и понял, что отец злится меньше. Вот и сейчас Бран словно оперся на два меча оружейника. Он обхватил руками специальные вставки, и немного ударил ими по земле. Не легко, конечно, но и не Лед. Робб показал ему, как двигать ими, и снова отошел. Все смотрели на Брана, ожидая его действий, но вопреки всему, Бран не чувствовал себя посмешищем. Порой его встречали слуги, когда он шел по коридору, он падал на их глазах, но кричал, чтобы они не помогали ему. Плакал от боли, но вставал сам. Многие слуги шептались о том, что лучше умереть, чем жить так. Никто не верил, что Бран сможет. А люди вокруг него сейчас были его семьей, те, кто верил, и он ощущал их поддержку каждой клеточкой своего тела. Они бы тоже не помогли ему подняться там, в коридоре, но не потому, что он сам так сказал, а потому что он должен был встать. Бран поставил костыли чуть впереди, и шагнул за ними. Ноги уже знакомо заболели. Бран вспомнил слова Серафины о том, что боль будет с ними еще какое-то время. «Представь, что твои ноги придавили камнем и сломали все кости на мелкую мозаику. Каждый шаг делает тебе больно, но с каждым новым шагом часть этой мозаики встает на месте. В один момент она соберется, и ты сможешь ходить, и боли не будет». Собрав в кулак все мужество, он поставил костыли чуть дальше и снова шагнул. Потом еще и еще. Обойдя кузницу по кругу, он выжидающие посмотрел на тетю своей мамы. ― Прекрасно, ― наконец сказала леди Пеккал, и все присутствующие облегченно выдохнули. Словно своими словами Серафина подвела добрый итог. Бран улыбнулся, и это придало ему сил. ― Будешь не только ходить, но и сможешь удержать тяжелые мечи, ― улыбнулась она краем губ, и Бран покраснел. Словно леди Серафина знала о той ситуации со Льдом из детства. ― Леди Пеккал, ― внезапно позвал мейстер Лювин. Серафина развернулась к нему с легкой улыбкой. ― Вам письмо, ― сообщил мейстер, подходя ближе, и протягивая белоснежный лист бумаги женщине. Письмо, запечатанное змеей. Похожее на то, что получал Тайвин Ланнистер. ― От леди Старк. Серафина раскрыла письмо, и Лювин с Миккеном понятливо удалились. Теон нерешительно замер в стороне кузнецы, братья Старки выжидающе смотрели на тетушку. И внезапно, на губах Серафины расцвела широкая, но холодная и мстительная улыбка. Улыбка, которая могла означать их победу. *** Время вышло. ― Нед, ― сказала Амара, положив руку ему на плечо. Лорд Старк посмотрел на нее, внимательно, словно выискивая любые признаки нездоровья, которые позволили бы ей остаться здесь, в этой комнате, и не пойти на это глупое собрание. Что задумал Роберт? Кто вообще там будет? Зачем Стефану и Амаре быть там? Ни на один вопрос Нед так и не получил ответ, Роберт отвечал, что он узнает вместе со всеми. ― Да? ― спросил он, глядя на жену. ― Нед, то что я тебе скажу ― невероятно, ― Амара крепче сжала руку на его боку, сминая дорогую ткань рубашки, словно боясь, что Нед может уйти в любой момент. ― Ты можешь злиться на меня, ненавидеть, проклинать, но я прошу тебя: чтобы сегодня я не сказала, молю, поддержи меня. Когда-то ты спросил меня, каков девиз семьи Блэкторнов. Помнишь его? ― «Навсегда и навечно семья превыше всего», ― ровно ответил Эддард, чувствуя, что находится как никогда близко к тому, чтобы увидеть всю картину целиком, к тому, чтобы окончательно узнать свою собственную жену. ― Семья превыше всего, ― повторила Амара, и ее глаза сверкнули, затягиваясь голубым туманом, постепенно превращающимся в вязкое вещество. ― Тогда слушай меня очень и очень внимательно. Время вышло.