Семейные ценности

Роше никогда не волновался, если неугомонная юная королева сбегала из дворца — переодетая в неприметную простую одежду, скрывая лицо — чтобы погулять по улицам Вызимы самостоятельно. Во-первых, к своим четырнадцати годам Анаис уже отлично могла за себя постоять — управлялась с мечом, ножами и самострелом она так, что можно было только позавидовать. Во-вторых, в городе у Роше было достаточно агентов, чтобы незаметно наблюдать за продвижениями Анаис, не попадаясь ей на глаза, но следя, чтобы жизнь королевы не подвергалась опасности. Сложно было поверить, что девушка не знала об этой слежке, но она покорно принимала правила этой игры — может быть, потому что не хотела заставлять опекуна волноваться. А, может быть, потому что понимала, что ее жизнь для Темерии ценнее, чем неосмотрительная тяга к приключениям. Куда хуже дела стали обстоять, когда вслед за Анаис, в вольный полет по окрестностям устремился Иан. Дух свободы в нем начинал просыпаться все сильнее, и в дворцовых стенах мальчишке становилось тесно. Любопытство, подогретое героическими романами и скупыми, но увлекательными историями от Иорвета, гнало парнишку прочь из привычного ограниченного мира коридоров, сада и тренировочной площадки. И, в отличие от Анаис, Иан не терпел контроля. Быстро вычислив агентов Роше, он прилагал все усилия, чтобы скрыться от них, и каждый раз выходил из этой схватки победителем. Роше с ума сходил всегда, когда ему докладывали, что мальчишка скрылся где-то в каменной чаще столицы, но у Иорвета, конечно, на этот счет было собственное мнение. Он настаивал, что в этих побегах нет совершенно ничего страшного — Иан умел прятаться от опасностей, которые не мог победить, и был достаточно умен, чтобы не влезать в серьезные неприятности. — Если будешь трястись над ним, как над младенцем, — заносчиво заявлял эльф, — рано или поздно, в по-настоящему опасной ситуации, когда тебя не окажется рядом, он растеряется и не будет знать, что делать. Ты желаешь сыну нелепой смерти? Аргументы Роше ничуть не убеждали — Иану было семь лет, и с реальной опасностью ему сталкиваться было рано. Но поделать с этим все равно ничего было нельзя. Оставалось ждать, что он вернется, полный радостных впечатлений — а впечатления эти Иан мог получать от чего угодно. Его завораживало буквально все — шумные торговцы в цветастых одеждах на Торговой площади, веселые группки уличных музыкантов, смена караула городской стражи, даже длинные пустые улицы Старого Города, в которых никто, даже сам Роше, не смог бы найти ничего привлекательного. Опасных мест — кладбища, портовых доков и трущоб — Иан действительно избегал, хотя, скорее всего, момент, когда и они станут его целью, был не за горами. Из очередного такого путешествия, однако, мальчик вернулся задумчивым и тихим. Вечер был довольно поздний, и Иан пробрался прямо в свою комнату. Теперь, когда он жил без постоянной опеки няньки — Иорвет настоял, что парнишке необходима возможность уединиться — эта спальня превратилась в настоящий форт. Иан хранил здесь свое оружие — маленький лук с набором стрел, несколько тренировочных кинжалов и сабель. Стопками вдоль стен были сложены книги — Роше дал свое позволение вынести их из кабинета и библиотеки. В дальнем углу стояла шахматная доска — играть мальчика учил Роше, и у Иана уже почти получалось. Здесь, среди этого мальчишеского беспорядка, Иан был полностью предоставлен сам себе, и, вспоминая истории о пещере Иорвета под Флотзамом, Вернон замечал только, что завести в коридоре перед дверью главоглаза он мальчику не позволит. Роше знал, что Иан никогда не возвращался позже полуночи, и постучался в заветную дверь, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом. Иан сидел на полу у своей кровати и задумчиво перебирал стрелы в колчане, проверяя целостность оперения. Выглядел он, как охотник, готовящийся идти на промысел, и Роше, остановившись в паре шагов от него, недовольно нахмурился. — Думаешь подстрелить кого-нибудь сегодня ночью? — осведомился он, и Иан отрицательно мотнул головой, не поднимая взгляда от стрел. — Папа говорит, оружие всегда надо держать в порядке, — ответил он отстраненно. Очередная стрела, тщательно осмотренная, отправилась в колчан. — Это верно, — кивнул Роше. Он приблизился и сел на пол рядом с Ианом, взял одну из стрел, покрутил в руках, посмотрел на наконечник, провел пальцем по оперению и отдал ее мальчику. Тот, будто не доверяя компетентности отца, перепроверил все заново, и лишь после этого убрал снаряд. — Я забрел в очень нехороший квартал, — вдруг тихо заговорил Иан, и Роше посмотрел на мальчика пристальней. — там было так грязно, и так воняло… Я зашел случайно, наверно, не там свернул у лечебницы. Там люди валялись прямо на земле, а меня окружили какие-то мальчишки и стали требовать отдать им деньги. А у меня и денег-то никаких не было. Роше хмурился, но не перебивал. В том, что в Вызиме все еще оставались такие вот жуткие кварталы, в которых прежде сам он был одним из тех мальчишек, что напали на Иана, было мало чести и мало справедливости. Но победить нищету было куда сложнее, чем победить в войне. И сколько времени можно было скрывать это от Иана, выросшего в тепле и роскоши королевского дворца? — Люди в этом районе очень бедные, — заговорил Вернон наконец, — им нечего есть, и они выживают, как могут. С этим, увы, пока что ничего нельзя поделать. Иан коротко кивнул. — Я убежал от мальчишек. — сказал он после паузы, — это было совсем не сложно, они и гнаться за мной не стали. Но потом…- он осекся, и у Вернона упало сердце. Он во всех леденящих подробностях представил вдруг, что могло случиться «потом» в одном из тех кварталов, и про себя уже решил, что, если кто-то осмелился там надругаться над его сыном, он сожжет трущобы дотла, не слушая общественное мнение. — Потом какой-то человек схватил меня за руку, — продолжал Иан бесцветно, — он просил дать ему монетку, тянул меня к себе, и я его ударил. Прямо в нос, как папа учил. Мысленно Роше пообещал вознаградить Иорвета за эту нехитрую мудрость любым возможным способом. Эльф не терял зря времени, хотя, по идее, учить сына уличным дракам должен был он сам, как серьезный профессионал в этом деле. — А он… — продолжал Иан со вздохом, — он в меня плюнул и что-то сказал — я не понял. Фраза прозвучала так трагично, с таким театральным надрывом, словно Иан и впрямь рассказывал, как неизвестный нищий трогал его в позорных местах. Роше с трудом сдержал усмешку. — Думаю, мне придется научить тебя плеваться в ответ, а еще парочке ругательств- заметил он с улыбкой, — твоему папе такие приемы, уверен, не ведомы. — Ладно, — покладисто согласился Иан, отложил наконец стрелы и встал. Взобрался на кровать и устроился под одеялом. — Почитай мне? — попросил он тихо, и Роше удивился такой просьбе — освоив искусство чтения, Иан счел себя достаточно компетентным, чтобы отказаться от услуг чтецов. Но сейчас лицо мальчика было таким усталым и несчастным, что Вернон не смог отказать. Он сам не заметил, как заснул над книгой, прямо как был — сидя в кресле. Из неверных смутных объятий сна Вернона выдернули тихие стоны. Он встрепенулся, выпрямился — книга соскользнула с коленей на пол. Иан, распластавшись на постели, откинув в сторону одеяло, метался и стонал, не просыпаясь. Роше часто наблюдал такую картину, когда кошмары снились Иорвету, и сейчас точно знал, что надо делать. Он подошел ближе, погладил мальчика по взъерошенной голове, потом легонько похлопал по щеке. — Просыпайся, — позвал он, — это всего лишь сон. Но Иан не откликался, и под своей ладонью Вернон обнаружил влажную пылающую кожу — мальчик метался вовсе не от кошмара, а от жара. Немедленно вызванный к его постели придворный лекарь, взялся за дело без промедлений — приготовил компресс и какие-то снадобья. Иан успокоился довольно быстро, и Вернон решил, что ради этого не стоит больше никого будить — до рассвета было еще далеко. — К утру лихорадка должна пройти, — пообещал лекарь на прощание, — давайте ему побольше воды и следите, чтобы не спал на спине, если начнется рвота. Успокоенный, Вернон вернулся в свое кресло — ухаживать за больными эльфами он умел. Иану, однако, ни к рассвету, ни позже лучше не стало. Через пару часов он вновь начал метаться и стонать, и сколько бы воды ни вливал в него Вернон, она в нем просто не задерживалась. Роше вновь послал за лекарем и велел никого больше не впускать в комнату мальчика, будь то даже Иорвет или сама юная королева — неизвестной заразе следовало остаться в закрытой комнате. За себя он не слишком волновался, куда больше его пугало все ухудшавшееся состояние мальчика. Иан приходил в себя короткими урывками, и, хоть и узнавал Вернона, сидевшего над ним, совершенно не понимал, где и когда находится, задавал вопросы невпопад, чтобы через несколько минут снова погрузиться в горячее забытье. Роше, забыв обо всем, не обращая внимания на доводы рассудка, что нужно хотя бы сообщить Иорвету или Анаис, что происходит, откинув собственные потребности, исправно менял холодные компрессы каждый час, насильно поил Иана микстурами и водой, держал его голову, когда парнишка возвращал только что выпитое, укутывал в одеяло, если у него начинался озноб, и следил, чтобы Иан не поворачивался на спину. Но все было без толку. И вновь явившийся к вечеру лекарь — уже в кожаной маске, закрывавшей все лицо — отвел Вернона в сторону, посоветовал сжечь все простыни и одеяла на кровати мальчика и найти чародея. Страшное слово, которое он не произнес, отчетливо зависло в воздухе, и Роше, ничего уже не соображавший от усталости, словно враз протрезвел. За последние годы вспышки Катрионы случались в дальних областях страны, время от времени выкашивая небольшие поселения полностью, но всякий раз распространение чумы удавалось остановить. До Вызимы она не докатилась ни разу, и жители столицы, казалось, успели совершенно позабыть, что это такое. Позабыл и Вернон, куда больше волнующийся из-за оппозиции в Редании и волнений среди темерской аристократии. Забыл, пока Катриона не постучалась в его дверь. Нужно было распространить эту весть, отправить отряды в трущобы, закрыть их и найти источник заразы, чтобы не дать чуме захватить город. Нужно было взять ситуацию в свои руки, успокоить жителей столицы и проследить, чтобы королева была в безопасности. Но глядя на красное от жара лицо Иана, на его потрескавшиеся сухие губы и враз исхудавшее, будто поломанное тело среди влажных подушек, Роше не мог думать ни о чем таком. За семь лет своего правления королева Анаис не успела обзавестись придворным чародеем. Вернон предлагал отправить приглашение войти в Совет кому-нибудь из старых знакомых — Трисс Меригольд, к примеру. Но по-настоящему выполнить это намерение у него просто не доходили руки, к тому же, после великого побега чародеев из Новиграда, представители этой почетной профессии обходили северные королевства стороной. Память о прошлых гонениях была слишком свежа. И сейчас все, что Роше мог сделать, это отправить гонцов во все концы страны, чтобы отыскать хоть кого-то, владеющего магией, пусть даже знахаря-недоучку или алхимика-шарлатана. Сам же он, отдав распоряжение действительно сжечь все в комнате Иана, поднял сына на руки, и закрытыми коридорами, стараясь ни с кем не сталкиваться, понес его в собственную спальню. Ночь не принесла облегчения. Иан перестал метаться, но, когда лекарь приближался к постели, чтобы дать ему очередное лекарство, парнишка сквозь горячечный бред, начинал рваться вперед — не напуганный, но принимавший незнакомца в маске за странное чудище, которое непременно нужно было победить. Сперва Роше вынужден был удерживать мальчика на постели, рискуя вывихнуть ему руки или переломать ребра — так сильны были геройские порывы Иана. А потом, ближе к рассвету, человек принял решение отослать врачевателя вовсе. Давать Иану бесполезные снадобья и пытаться сбить жар он мог и самостоятельно. Иорвет пришел на исходе третьего дня. Роше знал, что так будет, боялся этого момента, но никак не смог бы ему помешать. Эльф просочился в тайную дверь, соединявшую их спальни, приблизился к кровати, где Иан только что тревожно заснул после очередного приступа судорог. Вернон сидел в постели, позволив мальчику устроить голову у себя на коленях, и аккуратно протирал его лицо тряпкой, смоченной в воде с каплей лавандового масла. Терпкий весенний аромат слегка перебивал тяжелый, пугающий запах болезни, но с ужасом Роше замечал, как испарина, выступавшая на лбу Иана, становится светло-розовой от примеси крови. Иорвет присел на край постели — бледный, как призрак, но с совершенно ровной спиной и непроницаемым выражением лица — и Роше знал, что все эти признаки означали, что эльф был в ужасе. — Зачем ты пришел? — спросил он шепотом, — если ты заразишься, никому лучше от этого не станет. — А ты надеялся все сделать сам и забрать себе всю славу? — с ядовитой иронией поинтересовался Иорвет. Без лишних слов он поднялся, взял миску с водой и маслом, в которой теперь клубились розовые ленты крови, и отправился готовить новую порцию. — Катриона убивает за десять дней, — наконец высказал вслух Роше то, что до сих пор перекатывал лишь в своей голове — то, что помогало ему пока сохранять рассудок, — а эльфов, может быть, даже медленнее. Лекарь сказал, у Иана сильное сердце, и он был совершенно здоров, а, значит, шансы у нас есть. — Анаис организовала поход в трущобы, — ответил Иорвет, вернувшись и протягивая миску Вернону, — и там не нашлось ни одного заразившегося — я был там, и все видел. А искали мы очень, очень тщательно, уж поверь мне. Из нашей маленькой королевы растет непреклонный деспот. Ей удалось избежать паники в столице, и это уже настоящее чудо. Если ее отец был хоть на каплю столь же суров, я, пожалуй, тоже начну сожалеть о его кончине. Роше поморщился, но отвечать не стал. Иорвет хотел отвлечь его, может быть, разозлить, задеть, вывести из себя, лишь бы не дать поддаться отчаянию. — Если Катрионы в трущобах нет, — ответил он негромко, — может быть, это и не она. Может быть, Иана прокляли, но кому это нужно? Он же просто ребенок. — Нет, любовь моя, — Иорвет протянул руку и коснулся горячего лба сына, — он твой ребенок. Роше поднял на него тяжелый взгляд. — Когда я узнаю, кто это сделал, я велю выпотрошить его живьем, содрать с него кожу и вывесить на городских воротах, — процедил он сквозь зубы, и Иорвет неожиданно усмехнулся. — Ты не поверишь, но Анаис сказала совершенно то же самое, — заметил он, — а еще она направила самых быстрых гонцов своему будущему свекру с требованием — именно так, требованием — прислать из Нильфгаарда лучших чародеев. Роше устало закрыл глаза и кивнул. Иан в его руках снова начинал ворочаться и стонать, но до него эти звуки теперь доносились будто бы сквозь густой туман на болотах. Нужно было сказать Иорвету, чтобы держал лук наготове — в таких завесах непременно водились туманники, хотя за последние годы никто не видел ни одного в Велене. Обязательно стоило на этот раз нанять ведьмака. Интересно, остались ли у него еще деньги после последней успешной кражи, и хватит ли их на ужин?.. — Вернон, — услышал Роше шепот прямо над ухом, — ты засыпаешь. *** Он проснулся от давящей на уши тишины, и, не открывая глаз, с ужасом осознал — все кончено. Иан умер, потому больше не слышно его хриплого дыхания рядом. И Вернон в нелепом мальчишеском порыве зажмурился только сильнее, запрещая себе просыпаться в мире, где его сына больше нет. По ковру прошуршали шаги босых ног, кто-то сел на постели рядом с ним, а потом Вернон услышал, как Иорвет поет тихим, словно прозрачным голосом. Так он пел сыну, когда тот не хотел засыпать, капризничал или просыпался от дурных снов, когда другие, такие пустяковые, болячки не давали ему заснуть. Роше не мог разобрать слов, но песня была как прохладная вода в лесном роднике, как первые, робкие, неокрепшие после долгой зимы солнечные лучи, и с тем Иорветом, что пел ее, Вернон был совершенно незнаком — таким Иорвет был только для своего сына. У человека хватило сил открыть глаза и сесть. Эльф полулежал с ним рядом, устроив мальчика, завернутого в мокрую простыню, у себя на груди. На подбородке Иана виднелись бурые потеки, в уголках глаз собрались алые капли, но выглядел он безмятежно, дышал спокойно и ровно. — Что случилось? — спросил Вернон хрипло, и Иорвет покачал головой, делая знак замолчать. И в его лице, в том, каким спокойным и торжественным оно было, Роше прочел опустошенное смирение. Они были бессильны перед лицом смерти, и теперь эльфу оставалось лишь постараться, чтобы их сын прошел по этой последней тропе без страха, под звуки знакомого пения. И как бы велико ни было желание Роше вскочить на ноги, разгромить всю комнату, лично отправиться в трущобы и рыскать там, пока не найдет виновного, он остался сидеть, прислонившись плечом к плечу Иорвета, и глядеть на мокрую черную макушку Иана. Он чувствовал себя непередаваемо странно, понимая, что слышит стук собственного сердца, хотя его безжалостно вырвали из груди. Когда в углу комнаты, замерцав, начал открываться круг портала, Вернон даже не поднял головы. Должно быть, он снова начал проваливаться в сон, потому что пение Иорвета прекратилось. Эльф, продолжая прижимать Иана к груди, подобрался и выпрямился, глядя на незваных гостей, выходивших из прорехи в пространстве. — Смотри-ка, не промахнулась, — заявил Геральт, оглядываясь по сторонам, — ты что, правда бывала в этой спальне? Я-то уже приготовился оказаться вмурованным в стену. — Я была советницей короля Фольтеста, — с вызовом ответила невысокая белокурая женщина, вышедшая за ним следом, — если ты понимаешь, о чем я. Геральт усмехнулся, но потом, остановив взгляд на застывших хозяевах, одернул себя и принял серьезное выражение лица. — Я перехватил одного из твоих гонцов, Роше, — сказал он без лишних приветствий, — я направлялся в Оксенфурт, и… в общем, неважно. Так или иначе, я узнал о вашей беде, и рад, что не опоздал. — Ты не опоздал, как же, — женщина обошла его, приблизилась к постели, — как будто от тебя тут есть хоть какая-то польза. Геральт развел руками и отступил, ничего больше не говоря. — Весть о вспышке Катрионы в столице добралась до Марибора только сегодня, — обратилась женщина к кому-то из них, явно не зная, кто лучше готов воспринимать информацию, — и я приехала бы, даже если бы не пришлось тащить за собой этой балласт, — она кивнула на ведьмака. — мое имя Кейра Мец, и я занимаюсь поисками средства от этой болезни. До сих пор приходилось работать в западных областях тайно, мало ли, кто еще и за что примется жечь чародеек. — Если ты сейчас же не поможешь, я сам сожгу тебя, — от расслабленного, смирившегося, полупрозрачного Иорвета не осталось и следа. Он стал похож на гарпию, охранявшую кладку яиц. Магичка скептически изогнула бровь, но, даже осознавая, что, возможно, они уничтожают последнюю надежду на спасение Иана, Вернон тоже не смог найти в себе сил на дипломатию. — Мне все равно, как тебя зовут и чем ты занимаешься, — он неуклюже поднялся с кровати и подошел к женщине вплотную, — если ты поможешь моему сыну, я… — Тише-тише, — рассмеялась Кейра, прижав палец к губам Роше, — можешь пообещать то, чего не знаешь в собственном доме, моему спутнику, если так хочешь. Я же постараюсь помочь и так. Мой интерес… научный. Мальчик, насколько я знаю, заболел за считанные часы, а вы двое провели с ним несколько дней, и все еще здоровы. Удивительно. Роше сжал кулаки — его терпение сходило на нет. Он почувствовал твердые тяжелые руки на своих плечах, и Геральт, отводя его в сторону, увещевающе сказал: — Дай ей работать, дружище. Кейра, конечно, та еще сучка, но лучшего целителя нам не найти. Огромного усилия воли Роше стоило отвернуться от постели, где Иорвет, снова собранный и спокойный, помогал колдунье уложить Иана прямо. Ведьмак стоял рядом с ним, озираясь по сторонам, словно не знал, с чего начать разговор. Вернон не мешал ему изобретать тему для светской беседы, и, не оборачиваясь, прислушивался к тому, что происходило у постели. Магичка произносила какие-то короткие заклинания, звенела склянками и отдавала короткие команды Иорвету. Тот же, видимо, выполнял их в полнейшем молчании. — Странно, — наконец заговорил ведьмак, посмотрев куда-то за плечо Вернона, — мой медальон в этой комнате просто с ума сходит. — Мы думаем, что это была не обычная болезнь, — дернул плечом Вернон, — кроме Иана, кажется, никто больше не заразился. Скорее всего, его прокляли, — он сделал мучительную паузу, — из-за меня. Геральт помолчал пару секунд, потом кивнул — с явной тенью сомнения. — Проклятья Кейра тоже умеет снимать, — ободряюще сказал он. Роше посмотрел на друга долгим серьезным взглядом. — Если он выживет, я буду вечным вашим должником, — произнес он тихо, но очень отчетливо, — и если колдунье и впрямь ничего не надо, ты — за то, что привел ее — бери у меня, что хочешь. Геральт фыркнул. — Какие долги между старыми друзьями, Роше? — спросил он беззаботно, но потом, натолкнувшись на серьезный решительный взгляд вздохнул, — ладно, милсдарь регент, ты от меня не отстанешь. Отдай мне то, чего в своем доме не знаешь. Я вернусь через год, чтобы потребовать плату, и, если ты, сука, заделал своему эльфу ребенка каким-то чудом, я буду смеяться всю оставшуюся жизнь. *** Через пару дней Иан пошел на поправку. Кейра, однако, выглядела недовольной. — Ты оторвал меня от моей работы ради банального проклятья, которое и сам мог бы снять, — выговаривала она Геральту, прежде, чем открыть для себя портал в Марибор, — я тебе это припомню. — Не надо было ее отпускать, — Иорвет сидел на кровати, следя, чтобы Иан не слишком быстро поглощал кашу из большой белой миски, — если это было проклятье, она могла бы выяснить, кто его наложил. — Не надо, — отмахнулся ведьмак. Он стоял у окна, оперевшись спиной о подоконник и отчего-то продолжал время от времени окидывать комнату настороженным взглядом, — я сам с этим разберусь. Раз уж взял плату, выполню работу до конца. — Плату? — Иорвет быстро обернулся к Вернону, который устало сидел на противоположном краю кровати, и готов был, пожалуй, всю оставшуюся жизнь провести в такой позе, наблюдая, как Иан ест, слабо улыбаясь, спрашивает, что он проспал, и косится на ведьмака, надеясь, что тот снова начнет рассказывать что-нибудь интересное. — Это мое дело и мое обещание, — сказал Роше мягко, — и, если у тебя нет для меня внезапных радостных новостей, мне остается только надеяться, что Анаис не преподнесет мне никаких сюрпризов.