Семейные ценности

Военный совет держали в личных покоях королевы. Роше никогда прежде не видел свою воспитанницу такой сосредоточенной и суровой, даже злой. Анаис расхаживала по комнате из угла в угол, и ни у кого из присутствующих не хватало духа попросить ее остановиться и не мельтешить перед глазами, хотя раздражение юной властительницы буквально пропитывало воздух вокруг нее — еще немного и затрещит, как в месте, где только что ударила молния. — Это предательство, — говорила она, чеканя каждое слово, — государственная измена. Я не верю, что на Иана напали случайно. — Никто не верит, — подал голос ведьмак, стоявший в стороне от траектории движения королевы, прислонившись плечом к стене. Вид у него был расслабленный, почти отсутствующий, но Роше был знаком с ним достаточно, чтобы понимать — Геральт полностью собран, и готов ринуться вперед по первой команде. — а ты, Роше, всегда говорил раньше, что если каждый из твоих врагов даст тебе по орену, ты сможешь купить всю Темерию, и еще на старость останется. Думаю, пришло время вспомнить, кому из этого списка ты насолил больше, чем остальным. — Те враги, о которых я говорил, либо мертвы, либо заключили с Темерией взаимовыгодные сделки, — откликнулся Роше мрачно. Он уже почти смирился с мыслью, что его сына едва не прикончили именно из-за него, и пытался убедить себя, что сейчас — не время принимать поспешные решения и бросаться с головой в слепую месть, не разобравшись в ситуации. Хотя, чего греха таить, руки у него чесались поступить как в былые времена — прорубаясь сквозь полчища врагов, добраться до виновника и пытать его, пока он не начнет умолять о смерти. Вот если бы еще знать, в какую именно сторону прорубать путь, и кто во всем виноват. — Одно мы знаем точно — в этом деле замешана магия, — подал голос Иорвет. Он выглядел еще более умиротворенным и расслабленным, чем Геральт, но Роше знал — жажда крови в нем бурлит сильнее, чем в нем самом, просто эльф, видно, оказался куда более искусным охотником, и был готов выжидать и готовиться, чтобы в конечном счете нанести по-настоящему сокрушительный удар. — Насколько я знаю, чародеи последние семь лет не показывались на территориях Северных королевств, за редким исключением. А никто из нас так не знаком с чародеями, как ты, Геральт. Под обратившимися на него взглядами ведьмак даже слегка стушевался, кашлянул, с невольным вызовом расправил плечи. — Не то чтобы я с кем-то из них часто виделся в последнее время — за редким исключением, — ответил он, немного помолчав, — но ты прав, магическое воздействие было оказано — не боги весть, какое сильное, но совершенно определенного рода. — Что ты имеешь в виду? — требовательно спросила Анаис. Она наконец остановилась в паре шагов от ведьмака и смотрела на него прямо и пристально — без прежнего обожания, настоящим взглядом королевы на нерадивого подданного, и Роше ощутил непрошенный прилив гордости. Романтический флер слетел с Геральта в глазах Анаис, когда дошло до настоящего дела, и теперь у ведьмака был лишь один способ вернуть восхищение в ее взгляд — выполнить работу. — Я имею в виду, что в мире существует множество проклятий, которые убивают быстрее, эффективней и незамтней, — ведьмак смотрел теперь только на юную королеву, будто и впрямь отчитывался лично перед ней, — но некто выбрал то, что по симптомам похоже на чуму Катрионы, а объектом его выбрал не самого Роше, а того, кем он дорожит больше всех. Это говорит о двух вещах. Во-первых, наш преступник много знает о личной жизни регента. А во-вторых, он хотел, чтобы все поверили, что у мальчика Катриона, что в город пришла чума. — Мы избежали паники, — Анаис гордо вскинула голову, — после рейда по трущобам я велела разнести весть, что чумы в городе нет, и опасаться нечего. — Весть-то вы разнесли, и, поскольку Иан жив и здоров, может быть, теперь вам и поверят, — возразил ведьмак, — но если бы он скончался, как вы думаете, что говорили бы в народе? — Что королева скрывает вспышку эпидемии, — мрачно ответил за Анаис Роше. — Либо так, — согласился Геральт, — либо то, что регент велел ей так сделать. Проезжая по землям Северной Темерии, до того, как прибыть сюда, я много наслушался в корчмах о том, какой ты тиран, Роше, и как умело дергаешь ниточки своей маленькой марионетки. Краска бросилась в лицо Роше, он рывком поднялся со своего места. — Что за чушь? — спросил он, сжимая кулаки. Геральт философски пожал плечами. — Обо всех властителях болтают, — сказал он с видом знатока, — а то ты сам не знаешь, что говорили о короле Фольтесте, пока он был жив, и еще больше, когда он умер. И только половина этих слухов была правдой. Я бы на твоем месте не стал интересоваться, как, по мнению некоторых сплетников, ты добился своей должности. Эту историю я бы не стал повторять в присутствии дамы. — Значит, дело тут не в личной мести, — подытожил Иорвет, — и королева права — это была измена. — А для изменников есть лишь одна кара! — с жаром подхватила Анаис. — Прежде, чем карать, нужно разобраться, кого именно вы собираетесь вздернуть, — заметил ведьмак, — пока что нам известно, что это некто, сотрудничающий с чародеем. — Я велю прочесать трущобы заново, — решительно заявила королева, — и из-под земли достану того, кто… — И породите еще больше слухов, — прервал ее Геральт, — я предлагаю действовать скрытно, а огласке предать лишь тот факт, что с Ианом все в порядке. Если у нашего врага есть осведомители во дворце, он и так это знает, теперь нужно, чтобы об этом узнали все. — Я не стану втягивать Иана в это дело, — твердо заявил Роше, — он и так уже достаточно пострадал. — Думаю, у нас нет выбора, он уже в него втянут, — с усталой обреченностью заметил Иорвет, и Вернон повернулся к нему, не веря своим ушам. Всего пару дней назад эльф, боясь поверить, что его сын спасен, готов был запереть и спрятать Иана подальше, лишь бы каждую секунду точно знать, что ему ничто не угрожает. И вот теперь эта его сомнительная привычка поощрять стремление мальчика к авантюрам снова подняла голову. — Не нужно никого ни во что втягивать, — быстро пресек назревавшую полемику Геральт, — достаточно просто его не прятать. Пусть занимается своими делами, как обычно. Вокруг достаточно глаз и ушей, а к ним прилагается достаточно ртов, чтобы это не было тайной. Я же отправлюсь в трущобы и осмотрюсь там. Прошло много времени, но, надеюсь, момент еще не упущен. — Я пойду с тобой, — Роше и Иорвет выговорили эту фразу одновременно, но дальше эльф заговорил первым, — я уже был там и успел осмотреться. А Вернон буквально знает в этом районе каждый камень. Мы втроем едва ли вызовем подозрения, если будем выбирать верные пути, в то время, как ты один привлечешь куда больше внимания. Ведьмаков в Вызиме не видели также давно, как чародеев. — Согласен, — не посомневавшись ни секунды, подтвердил Геральт, — только не светите лицами и, Роше…- он перевел на Вернона тяжелый серьезный взгляд, — без твоих обычных выходок. Если ты снова, как под Вергеном, начнешь заливать все вокруг кровью врагов, мне придется тебя обезвредить. — Я сам его обезврежу, — снова не дал Роше возмущенно высказаться Иорвет, — тайная операция — значит, тайная. Сжимая кулаки, Вернон отвернулся от них. Неприятней всего было признавать, что ведьмак, в сущности, совершенно прав. Мало что в жизни могло по-настоящему вывести Роше из себя, заставить не просто импровизировать, а, наплевав на все, рваться вперед, не считая трупы на пути. И жизнь его сына была одной из этих вещей — также, как жизни товарищей, павших много лет назад. За Иана Роше был готов уничтожить не только короля соседнего государства и его ручного колдуна. За сына он мог бы вырезать все это государство подчистую. — Я понял, — сказал он твердо, — тайная операция. Отправляемся на закате, в сумерках мы сможем перемещаться незаметно. — Подождите, — неожиданно вмешалась молчавшая до сих пор Анаис, — а мне что делать? Сидеть и ждать, пока вы там перемещаетесь? — Именно так, моя королева, — подтвердил Роше, чуя назревающие в воздухе неприятности, — мы вернемся самое позднее — к рассвету, и отчитаемся перед вами. — Ну уж нет! — Анаис величественно вздернула подбородок и выпрямилась, — я не стану сидеть, сложа руки, когда речь идет об измене… — Вы останетесь, Анаис, — спокойно, но настойчиво повторил Вернон. Синие глаза девушки нехорошо сверкнули. — Ты мне не отец, Роше! — выкрикнула она. Никто не успел понять, как произошло то, что произошло дальше. Иорвет, до сих пор сидевший с безучастным видом, оказался рядом с Анаис за долю мгновения, а потом отвесил ей пощечину — почти без замаха, но очень звонкую. Роше и ведьмак застыли, словно та оплеуха досталась им. Анаис отступила, прижав ладонь к пылающей щеке. Иорвет не двинулся с места. — Никогда не смей так говорить, девчонка, — сказал он негромко, на Старшей речи — и оттого слова прозвучали, как заклинание, которым освобождали одержимого. Мысленно Роше уже попрощался с Иорветом — после такого изгнание было бы для него лучшим вариантом, и, конечно, Вернону придется отправиться за ним следом, придумав для Иана объяснение, почему они оба бросают его… Анаис опустила глаза и судорожно вдохнула. — Прости меня, — она повернулась к Роше, но не смотрела на него, и в ней сейчас больше не была видна суровая королева-воин. Это снова была маленькая испуганная девочка, которая не знала, что делать, и ждала что он, Роше, ей подскажет, направит и пойдет рядом. Обнимать ее сейчас, на глазах Геральта, было бы неправильно — она все еще была королевой, и Роше, ступив к ней ближе, медленно опустился на одно колено. — Позвольте мне выполнить эту работу для вас, моя королева, — проговорил он, и, когда Анаис посмотрела на него, быстро незаметно подмигнул, — я принесу вам голову предателя, что бы это ни стоило. Анаис мельком улыбнулась, но тут же серьезно кивнула. — Ступайте, — обратилась она к присутствующим, обведя их взглядом, и наконец снова посмотрела на Роше, — я доверяю вам. Когда дверь покоев Анаис за ними закрылась, Геральт тихо рассмеялся. — Поздравляю, Роше, — сказал он, размашисто шагая по коридору, — ты вырастил себе новую Бьянку. — Если ты хоть пальцем ее…- с угрозой отозвался Роше. — Понял-понял, — ведьмак поднял руки в беспомощном жесте, — яйца мои мне пока дороги. *** — За нами хвост, — заявил Геральт, когда они свернули с широкой шумной улицы в темный проулок, ведущий в нищие кварталы. Солнце уже скрывалось за горизонтом, и в городе зажигали фонари. Людей вокруг было достаточно много, но на трех прохожих едва ли кто-то обращал внимание. Иорвет единственный прятал лицо и уши под капюшоном — слишком узнаваемый, чтобы слиться с толпой. Ведьмак не потрудился как-то замаскировать свою приметную личность, но на него люди предпочитали не смотреть вовсе — кому охота лишний раз привлекать внимание мутанта? Роше же, одетый как обычный бедный горожанин, казалось, мог бы заговорить с любым встречным и остаться неузнанным — его лицо, слишком обыкновенное, чтобы кто-то мог запомнить именно его, а не окружающие регалии, прятать не имело смысла. Они пересекли торговую площадь, отставая друг от друга на несколько шагов, будто шли порознь, и, только свернув в тихий переулок, зашагали рядом — до того, как ведьмак заметил слежку. Иорвет настороженно огляделся, прислушиваясь, потом бросил на Роше разозленный взгляд из-под капюшона, повернулся, поднял глаз над уровнем головы Геральта. — Выходи, — такого строгого, непреклонного тона Роше у него прежде никогда не слышал, и, когда из тени узкого балкона по стене скользнула маленькая фигурка, понял, что Иорвет еще говорил слишком мягко. Лицо у Иана было ни капли не виноватое, хоть он и пытался всеми силами напустить на себя покаянный вид. — Ты совсем с ума сошел? — первым выступил Роше, подходя к мальчику ближе, — мы столько усилий потратили, чтобы тебя спасти, а ты снова лезешь? Иан, ты ведь уже не маленький, должен понимать, когда пора заканчивать игры. — Это не игры, — очень серьезно заметил мальчик, — это ведь меня чуть не убили, и я тоже хотел понять, кто и почему. К тому же, я помню, как шел, и могу показать… — За что ты так с нами? — в тоне Иорвета звучала пугающая горечь. Он словно сам был королем, которому самый верный соратник поднес чашу с ядом, — тебе совершенно наплевать на то, что с нами будет, если ты умрешь? Иан заметно сник. Он был уже достаточно взрослым, чтобы старые приемы Иорвета на него не действовали. Но это воззвание к чувству вины было чем-то новеньким. Роше невольно восхитился — как бы быстро ни рос и ни умнел Иан, Иорвет успевал подстроиться под него, освоить новые методы и найти новые подходы. Сейчас эльф выстрелил наповал. — Я хотел быть полезным, — Иан завел руки за спину и усиленно изучал носки своих сапог, явно стараясь позорно не разреветься. Иорвет покачал головой и отвернулся, и у Роше сердце закололо от жалости. Иан шмыгнул носом. Но ставить под сомнения слова Иорвета возражениями Вернон не собирался. — Вообще-то, это неплохая идея, — вмешался вдруг ведьмак, — с нами ты будешь в безопасности, малыш. А если покажешь, где на тебя напали, дело пойдет быстрее. Лицо Иана засветилось надеждой, а Иорвет послал ведьмаку быстрый раздраженный взгляд — отцовские приемы были Геральту, казалось, совершенно неведомы. — Хорошо, — наконец вынес вердикт эльф, — но мы еще поговорим об этом, Иан. Мальчик поспешно кивнул, но виноватое выражение слишком быстро сменилось торжеством, и Роше понял, что воспитательный акт провалился. — Ведьмак, регент, одноглазый террорист и ребенок, — недовольно пробормотал Иорвет, — самая незаметная группа в истории. Его опасения, впрочем, оказались почти беспочвенными. Из узкого проулка они вышли на широкую грязную улицу, оказавшуюся совершенно безлюдной. Фонари здесь не горели, и черные провалы окон смотрели на них беззвучно и безразлично. Откуда-то издалека доносилась негромкая музыка — видимо, в местной таверне вечер только начинался, но на пути им лишь пару раз попались совершенно пьяные прохожие, не обратившие на них никакого внимания. Темнота сгущалась, и Иан, оробев, притерся поближе к Роше и несмело взял его за руку, хотя из присутствующих Вернон видел в сумерках хуже всех. Шли молча — ведьмак чуть впереди, как гончий пес, принюхивавшийся и сосредоточенный. Иорвет остался в тылу шествия — его явно теперь куда больше занимала безопасность Иана, чем цель их похода, и он старался не выпускать мальчика из вида. Вернон же силился смотреть по сторонам и прислушиваться, но понимал, что сейчас здесь он — самый бесполезный из всех. Годы, прошедшие со времен войны, не притупили его зрения и слуха, не стерли в памяти прежние навыки, но тягаться с бывшим командиром скоя’таэлей, а, тем более, с ведьмаком он никак не мог. Оставалось надеяться, что в решающий момент он не станет для них обузой. По крайней мере, в случае чего, он сможет защитить Иана. Маленькая холодная ладошка держала его пальцы крепко. Мальчик смотрел прямо перед собой, хмуря темные брови, шагал четко и быстро, но во всей его фигуре чувствовался плохо скрываемый страх, который наконец догнал мальчика. Здесь, на этих улицах, его прокляли, едва не довели до смерти, и сейчас малыш, казалось, наконец это осознал. — Жаль, моего лука со мной нет, — прошептал он, не взглянув на Роше. Вернон тихо вздохнул — оружие сына сожгли, как и все, что было в его комнате, и замены Иан пока раздобыть не успел. — Папа сделает тебе новый, — заверил он его, не оборачиваясь к Иорвету, но зная, что дает верное обещание, — прошлый все равно для тебя стал слишком мал. — Жалко его все же, — покачал головой мальчик, — и книжки жалко. И твои шахматы. — он сделал долгую трагическую паузу, — ты ведь найдешь его, папа? — Иан поднял на Роше взгляд, и тот едва не споткнулся на ровном месте, перехватив его. «Папой» для мальчика всегда был Иорвет. Вернону доставались прозвища попроще — Иан иногда называл его по имени, копируя манеру отца, иногда, в пылу игры, — «командиром», но чаще его обращениями были прикосновения, взгляды и жесты. Так же мальчик называл его разве что в глубоком детстве, когда учился говорить. Сейчас Иан произнес это слово, будто проверяя, как отреагирует Роше, не перешел ли он этим какую-то черту. И Роше, чувствуя, как перехватывает дыхание, торжественно кивнул. — Обязательно найду, — пообещал он, на миг крепче сжав ладонь сына. Иан серьезно кивнул, потом притормозил и осмотрелся по сторонам. — Вот здесь, — он указал на низкую подворотню, — здесь на меня напали мальчишки. Они хотели забрать мои деньги. Ведьмак, делавший вид, что задушевной беседы за его плечом вовсе не происходит, мгновенно остановился. Теперь он двигался плавно, крадучись, как подбирающийся к добыче ночной хищник. У самой подворотни Геральт замер, пригнулся к земле, поводил головой из стороны в сторону. — Следов очень много, — сказал он, наконец поднимаясь, — сложно выделить один. — Если вам нужен результат, наймите ведьмака! — ядовито заметил Иорвет. Геральт его, впрочем, проигнорировал. — Мальчишки меня не трогали, — вмешался Иан. Он отцепился от руки Вернона и неспешно, стараясь копировать легкую походку ведьмака, подошел к подворотне, — и не говорили ничего особенного. Я убежал от них вот по этой стене, — мальчик остановился у неровной каменной кладки, взялся рукой за выступ, быстро подтянулся и ловко полез вверх, как шустрый лесной зверек. В Роше схлестнулись чувство тревоги и непрошенной гордости. Если Иан собирался покрасоваться перед взрослыми и похвастаться своими умениями, с Роше это сработало. На самом верху стены маленький эльф остановился и посмотрел вниз. — Я слез с другой стороны и побежал туда, — он махнул рукой, указывая направление, — и там меня перехватил тот жуткий нищий. Идемте, я покажу. Обойти каменную стену было невозможно — она упиралась в угол невысокого дома. Первым за Ианом устремился Иорвет. Он был не таким стремительным, как мальчик, но двигался с плавным изяществом — так, словно ему вовсе не нужны были выступы, чтобы за них цепляться, достаточно было просто прильнуть к стене и втечь наверх. Геральт покосился на Роше. — Подсадить тебя? — предложил он шепотом, и Вернон раздраженно мотнул головой. Может быть, он не был так искусен в карабканье, как его эльфы, но признаваться в этом не собирался. Если для сохранения достоинства нужно было влезть на долбанную стену — так тому и быть. Подъем оказался на удивление несложным. Роше, привыкший к комфортной дворцовой жизни, перестал замечать течение лет, и иногда лишь задумывался о том, что в нужный момент они могли обрушиться на него, догнать и очень жестоко напомнить, что он уже ближе к старику, чем к юноше. Сейчас, однако, руки действовали на удивление точно, хватались крепко, а ноги будто сами находили опору. Оказавшись на гребне стены, Вернон даже не запыхался — вот что значит, вовремя бросить курить, подумал он. Вниз, на брусчатку мостовой он спрыгнул упруго и легко. Отряхнулся, краем глаза с удовлетворением замечая одобрительный взгляд Иана. — Туда, — указал мальчик, когда последним со стены спустился ведьмак. От стены вниз начинался узкий проход, половину которого занимал сливной канал. Поднимавшиеся по обеим сторонам стены были почти глухими, лишь на самом верху виднелись крошечные окна без стекол. В них мерцал смутный свет, и Вернон хорошо знал эту улицу. — Это дорога к городскому кладбищу, — заметил он, — на другом конце она упирается в ограду, но, когда я был мальчишкой, там был лаз. Им пользовались мародеры, желавшие обчистить свежую могилу. — Замечательно, — мрачно прошептал за его спиной Иорвет. Они прошли добрую сотню шагов, пока наконец улица не раздвоилась. На перекрестке Иан остановился, едва заметно поежившись. — Тот человек появился оттуда, — указал он в сторону, где сливной канал изгибался и отходил вбок. Здесь, в небольшой нише прямо в стене были свалены какие-то тряпки, осколки и обломки дерева. — Похоже, кто-то организовал себе здесь гнездо, — заметил ведьмак, садясь на корточки рядом с ветошью, — но то ли это, что нам надо… — В этих районах незнакомых людей не пускают просить милостыню, — заметил Роше, тоже подходя ближе, — чтобы иметь возможность затеряться здесь, нужно быть своим. Сомневаюсь, что нищий был пришлый. Если он поджидал Иана, или был с теми мальчишками заодно, чтобы загнать его сюда, местные должны были его знать. Значит, можно предположить, что это — именно его гнездо. Много не надо, чтобы подкупить кого-то из здешних жителей. Геральт быстро кивнул. Он немного разворошил сваленные в кучу тряпки, принюхался. — Странный запах, — прокомментировал он, — воняет, как сука, но есть что-то еще. Какие-то травы. Пойдем по этому следу, другого у нас все равно нет. Он легко поднялся на ноги, и теперь стал похож на взявшего след пса в самом буквальном смысле этого слова — Роше видел, как ведьмак принюхивается, устремившись вперед, свернув в сторону кладбища. Иорвет медлил. Вернон знал, как эльф относится к смерти, и всему, что с ней связано — особенно к смерти человеческой. Она вызывала у него даже не страх, не благоговейный трепет, а глубокое, необоримое отвращение. Смерть всегда была главным врагом Иорвета, и сейчас перспектива оказаться ночью на кладбище совершенно его не прельщала. Его нерешительность победил Иан, не замутненный долгим жизненным опытом, и снова очарованный действиями знаменитого ведьмака. Он почти побежал за Геральтом, стараясь, однако, едва касаться земли, чтобы не мешать и не сбивать его со следа. Роше встал с эльфом вплотную. Не стал его трогать, просто позволил ощутить свою близость, надежность своего плеча рядом, и получил в ответ благодарный взгляд. — Пойдем, — шепнул Иорвет, и зашагал следом за ведьмаком и мальчиком первым. Странный запах вел Геральта вперед безошибочно и стремительно. Когда впереди замаячила ограда кладбища, ведьмак остановился и свернул к едва приметной двери в стене, уводящей влево. Подергал тяжелое медное кольцо, досадливо выругался. — Закрыто, — сообщил он, не оборачиваясь. — отойдите, я ее выломаю. — И перебудишь всю округу, — шикнул на него Иорвет. Вернон не стал напоминать, что жителей «округи» едва ли уже заботит шум. — Дай посмотреть, — Геральт посторонился, и Роше присел, заглянул в щель между стеной и дверью.- там опущен затвор, — сказал он и потянулся к голенищу сапога, где всегда держал верный тонкий кинжал — эту привычку не смогли вытравить из него даже годы на государственной должности, во время которых махать ножом ему, вроде как, не полагалось. Щель была достаточно широкой для стального лезвия. Роше повозился пару мгновений, потом смог поднять и откинуть державший дверь засов. Выпрямившись, он сквозь уличную тьму успел заметить, как победно улыбнулся Иорвет — словно это он сам только что справился с дверью. — Я всегда говорил, что тебе следовало остаться вором, — шепнул он, на мгновение прильнув к Роше всем телом, не смущаясь остальных, и Вернон почувствовал, как по шее от уха вниз пробежали волнительный мурашки. За открытой дверью обнаружился небольшой захламленный двор, огороженный со всех сторон. Несколько окон, выходивших сюда, были темны и казались безжизненными, остальные — оказались заколочены наспех старыми темными досками. Здесь, как помнил Роше, много лет назад, жило несколько семей. Они ютились в этих домах буквально друг у друга на головах, и Вернон с местными мальчиками даже сколотили банду, пока однажды двери этих домов не закрыли — всех, кто здесь жил, забрала Катриона, и городские власти надеялись запереть болезнь в этом дворе — и, конечно, не смогли. Геральт быстро пересек двор, остановился у тяжелых створок, ведущих куда-то ниже уровня мостовой. Прильнул к ним, прислушиваясь. — Там кто-то есть, — сообщил он шепотом подоспевшим спутникам, — насколько я могу слышать — один. Иорвет, теперь вышедший немного вперед, ограждавший Иана от закрытой двери, решительно кивнул. — Заходим, — объявил он, обращаясь к Геральту — и только к нему. Это должно было означать, что задачей Вернона было удержать Иана от подвигов, и Роше покорно принял на себя эту задачу — он поймал руку мальчика и крепко сжал ее. Замки на дверях оказались ржавыми и ненадежными — хватил одного удара гардой ведьмачьего меча, чтобы они поддались. Геральт начал спускаться по открывшейся темной лестнице первым, Иорвет — сразу за ним. Иан, стоя рядом с Верноном, переступал с ноги на ногу, почти подпрыгивал на месте от нетерпения. — Только ведь я знаю, как он выглядел, — решил он применить свои дипломатические навыки к отцу, — а если они побьют не того? Будет скандал. Роше слышал, что в помещении за дверью уже начинается возня, и, зная Иорвета, мог лишь предположить, как долго мог прожить после встречи с ним незадачливый обитатель. А убивать и пытать кого попало, и впрямь было ужасной идеей. — Ладно, — со вздохом согласился он, — только руки не отпускай. Иан с готовностью кивнул — ничего подобного он делать и так не собирался. По лестнице они спускались почти бегом. Комната, где они оказались, была узкой, душной, пропахшей странной смесью конского пота, гнили и разнотравья. На низкой сбитой лежанке распластался худой человек в бурых лохмотьях, в ужасе глядевший на приставленный к его груди стальной клинок, мерцавший рунами в полутьме. — Это он, — Иан замер на пороге, попятился, столкнувшись со своим страхом лицом к лицу — Роше догадывался, что, мечась в бреду, мальчик видел это самое лицо, так напугавшее его в роковой день. Ведьмак, услышав вердикт Иана, надвинулся на человека, не убирая клинка, навис над ним, и взгляд его нечеловеческих глаз сделался ледяным и угрожающим. Нищий же, подобравшись на кровати, вдруг хрипло, прерывисто расхохотался. — Зря вы пришли, — выплюнул он, глядя вовсе не на грозного ведьмака, а мимо его плеча — прямо на Роше и прижавшегося к нему Иана, — я ничего не скажу, хоть убейте. — О, непременно, — Иорвет выступил из-за спины Геральта, но тот предостерегающе поднял руку. — Погоди, сперва разговорим его, — сказал ведьмак, — пусть скажет, по чьей указке действовал. — Хер тебе в гузно, грязный мутант, — человек осклабился, демонстрируя желтые пеньки зубов. Геральт обреченно вздохнул, будто его вынуждали делать то, к чему он поклялся себе никогда не возвращаться. Он быстро сложил пальцами сложную фигуру — Роше видел, как ведьмак накладывает знаки и прежде, но в этот раз ничего не произошло. Взгляд нищего остался ясным, а ухмылка — еще более издевательской. Ведьмак выругался себе под нос. — На него наложены какие-то чары, — сказал он с досадой, — придется, видимо, его потрясти по-другому. Нищий снова рассмеялся, и Роше, чувствуя, как в груди у него, бурля, поднимается давно забытая ярость, подошел ближе. — Свяжи его, — скомандовал он Геральту тоном, не терпящим возражений, — и забери отсюда ребенка, я сам с ним поговорю. Геральт обратил на Роше тяжелый взгляд. — Вернон, я предупреждал…- начал было он. — Делай, что он сказал, — за другим плечом ведьмака нарисовался Иорвет — и он улыбался. Более пугающим его изувеченное лицо давно не бывало. Геральт вздохнул, опустил меч. Чтобы связать нищего, который не больно-то и сопротивлялся, понадобилась всего минута. Потом ведьмак протянул руку притихшему Иану. — Пойдем, парень, — позвал он, и Иан вцепился в его ладонь с такой охотой, будто Геральт собирался вытащить его из грохочущего горного потока. Когда ведьмак и мальчик вышли, Вернон, разминая пальцы, неторопливо прошелся перед незнакомцем, не глядя на него и не говоря ни слова. Иорвет расположился в темному углу, и теперь наблюдал, но не вмешивался. Несколько долгих минут все молчали. Нищий не сводил с Роше насмешливого взгляда, сидя на лежанке, спиной привалившись к стене. Время текло медленно, растягиваясь и капая, как прогорклая патока. — Я ничего не скажу, — не выдержав, повторил вдруг человек, нервно облизнул губы и едва заметно сильнее вжался в стену спиной. Роше наконец позволил себе остановиться перед ним. — Скажешь, — пообещал он обманчиво спокойным тоном, стащил с рук перчатки и откинул их в темноту, хрустнул костяшками пальцев, — ты знаешь, кто я, и чем прославился, — он не спрашивал — узнавание было написано у нищего на лице, — и ты знаешь, что в моих руках соловьями пели даже те, кто думал, что ничего не вспомнит. Покрепче и поважнее тебя. Его голос звучал вкрадчиво и мягко, не меняя тональности, как спокойные тяжелые воды Понтара в летний штиль. Нищий побледнел, но тут же поспешил взять себя в руки, развернул плечи и быстро плюнул в сторону Роше. Вернон легко увернулся. — Нехорошо, — поцокал он языком. Подошел на один короткий шаг ближе, и нищий дернулся назад, ударился затылком о стену и еле слышно охнул. — Жаль, у меня с собой нет никаких инструментов, — покачал головой Роше, подходя наконец вплотную и глядя на человека сверху вниз, — я не думал, что ты окажешься таким неразговорчивым. Но что поделать — за годы службы я научился творить чудеса и голыми руками. Одним рывком он отдернул ворот бурой рубахи, обнажая жилистую грязную шею нищего. Тот, ожидавший удара по лицу, на миг зажмурился. — Ты ничего не добьешься, ублюдок, — рыкнул он. — Зря, — услышал Вернон из-за спины голос Иорвета, и тонко ухмыльнулся. — Знаешь ли ты, что если зажать одну-единственную точку у тебя на шее, — продолжал Роше почти ласково, — ты будешь умирать так долго и так мучительно, что ни одно средство тебе не поможет — ни водка, ни зелья, ни даже фисштех. Кровь будет медленно отливать от твоего мозга, заставляя его думать, что он ощущает боль, хотя на самом деле ничего такого не будет. Никто тебе не поможет, пока я не зажму эту точку снова. — Брехня, — выдал нищий, но в глазах его уже стоял неподдельный страх — видимо, во взгляде Роше он прочел, что тот не блефует. — Говори, кто тебя нанял, — Роше снова хрустнул пальцами. — Нет, — нищий дернулся, пытаясь отползти в сторону, но Роше поставил ногу так, чтобы он не мог уклониться. — Я даю тебе последний шанс, — сказал он, покачав головой, — я сегодня такой щедрый. — Они прикончат меня, — нищий закатил глаза и попытался снова дернуться. Вернон перехватил его одной рукой, ловким, привычным когда-то движением с силой надавил на углубление между плечом и шеей, а вторым пальцем ударил сзади, под яремную вену. Отступил, наблюдая за плодами рук своих. Несколько секунд нищий сидел неподвижно, часто моргая — перед глазами у него уже начинали плясать темные мухи. Затем, когда мозг послал первый панический сигнал по его телу, человек дернулся, как в приступе ужасных судорог, закричал, выгнулся, попытаясь разорвать державшие запястья веревки. Вернон смотрел на него без жалости, прямо, даже с небольшой насмешкой. — Говори, — сказал он, не меняя тона, — кто тебя нанял? — Нет! — человек качнулся назад, пытаясь удариться затылком о стену, лишь бы прекратить все нараставшую боль, — Нет! Ничего не скажу! Вернон удержал его голову, не давая ему разбить ее раньше времени. — Смотри мне в глаза, — сказал он на границе шепота, — Внимательно смотри. Ты хотел убить моего сына, и я все равно прикончу тебя. За тобой — лишь выбор, умрешь ты быстро и без боли, или будешь корчиться здесь еще неделю. Я сделаю так, чтобы этот район оцепили стражники, и никто не придет к тебе на помощь. Ты будешь умирать от боли, не в силах потерять сознание, в собственном дерьме, оглохнешь от своих криков, и неделя для тебя пройдет, как вечность. Говори. Нищий дернулся вновь, уже не пытаясь вырваться. — Он был в плаще, — выстонал он, — оставил кошелек флоренов и еще монету. Сказал носить при себе. Я не видел лица. Но он был… благородный. И акцент… акцент странный. — Что за акцент? — Вернон все же тряхнул его, видя, что глаза нищего закатываются от очередного приступа боли, — южный? Скеллигский? — Не знаю, — у человека, казалось, готова была пойти пена изо рта, — не знаю, странный и все. Я должен был дождаться эльфского пиздюка, схватить его и сказать одну фразу. Я и сказал. — Что за фраза? — Роше сжал пальцы сильнее, но видел, что человек уже подобрался к той границе боли, за которой сможет только бессвязно кричать. Он отпустил его и снова потянулся к своему кинжалу. Твердая прохладная рука перехватила его ладонь. — Я сам, — шепнул Иорвет, и Вернон посторонился. — освободи его, пусть видит меня. Роше покладисто кивнул, протянул руку и снова нажал на шею человека. Тот замер, словно в треморе, обмяк и повалился на кровать, тяжело дыша и постанывая, пока не в силах вновь заговорить. На этот раз над ним возвышался Иорвет с длинным изогнутым кинжалом в руке. — Жалкий червь, — проговорил эльф негромко, — ты никогда не должен был пытаться забрать то, что мое. Никогда. — Эльфская…шлюха, — прохрипел нищий с огромным трудом, и в следующий миг на его горле появился еще один алеющий рот. Иорвет перерезал его чисто, без брызг — кровь полилась человеку на грудь, и он, булькая, упал на бок. Иорвет брезгливо отбросил кинжал в сторону, развернулся, и в мгновение ока оказался рядом с Роше, обвил руками его шею, прижался всем телом и припал к губам жадным глубоким поцелуем. Даже сквозь разделявшую их ткань одежды, Роше почувствовал, какой эффект произвел на эльфа. А еще — что и сам был почти до боли возбужден. Это было возмутительно неправильно, нездорово — и так восхитительно. Вернон, простонав в губы Иорвета, обнял его за талию, опустил ладонь на ягодицу и требовательно сжал ее. Здесь — посреди темной, пропахшей какой-то дрянью комнаты, над свежим трупом общего врага, они словно перенеслись в те тревожные времена, когда судьба только свела их, сделав врагами, и теперь они стремились исправить эту ошибку. — Ты… ты такой…- наконец разорвав поцелуй, хрипло выдохнул эльф, глядя на него темным от страсти глазом. Роше же попытался взять себя в руки, прийти в себя. Получалось с огромным трудом. — Позже, — он не удержался от еще одного поцелуя, а потом все же отпустил Иорвета, почти оттолкнул от себя, боясь не справиться. Эльф неровно рассмеялся. — Клянусь, я отдамся тебе на каждой поверхности твоей спальни, — пообещал он, облизывая возмутительно раскрасневшиеся губы, — и у каждой стены. Чтобы отвлечься от этого обещания и хоть немного прийти в себя, Вернон снова подошел к бездыханному телу, отогнул полу рубахи, прощупал карманы. — Эта мразь сказала, ему заплатили флоренами, — заметил Иорвет, все еще с небольшим многообещающим придыханием. — Хотели подставить Нильфгаард, — пожал плечами Вернон, — у настоящего Императора есть столько способов уничтожить меня, что он не стал бы размениваться по таким мелочам. — Итого, мы имеем исчезающе мало сведений, — Иорвет поднял свой кинжал с пола, и теперь старательно вытирал его о край покрывала на лежанке, — заказчик выглядит, как благородный, говорит с акцентом, расплачивается имперскими монетами. Хреновые из нас следопыты. — Нашел, — Роше ловко извлек из неровно зашитого внутреннего кармана штанов нищего большую серебряную монету, покрутил ее в руках, — это орен, — сообщил он, — но очень старой чеканки, таких нет в ходу уже лет тридцать, не меньше. На них уходило слишком много серебра, так что Фольтест велел провести реформу и убрать эти монеты из обращения. Их изымали и собирали в казну перед началом Первой Северной войны. Я думал, таких больше не осталось. Иорвет приблизился и глянул Вернону через плечо. — Идем, покажем ее ведьмаку, — предложил он, — думаю, это и есть вещица, мешавшая его знакам. Может быть, одна из его знакомых колдуний узнает почерк? Вернон повернул голову и посмотрел в лицо Иорвету. Молчал пару долгих мгновений. Хотел что-то сказать, но эльф заговорил первым — очень тихо и очень искренне. — Сегодня я вспомнил в очередной раз, за что полюбил тебя, — он едва заметно улыбнулся, — а еще — за что люблю сейчас. Я и забыл, что в моем мудром, добром, заботливом, отважном, надежном человеке живет этот пугающий монстр. Роше ухмыльнулся. — Запасись серебром, — шепнул он в ответ, — сегодня ночью этот монстр придет по твою душу.