Совёнок

      Последние лучи солнца осторожно гладили верхушки деревьев, вынуждая красные листья переливаться золотистым бархатцем. Небо затянулось розовой дорожкой из облаков, пропуская фиолетовые проблески сумерек, что вот-вот должны были опуститься на Кипящие Острова. Но пока заходящее солнце ещё частично накрывало землю, играясь с травой и окрашивая небо в теплые оттенки. В это время суток пейзаж был очень завораживающим, словно лес и небо сливались воедино, создавая красивую переходную комбинацию.       Эта красота совсем не соответствовала тому урагану, что сейчас бушевал в груди Луз Носеды. Это убедило её, что какая беда ни стряслась бы в чьей-то жизни, от этого мало что изменится в целом мире. Солнце всё равно взойдёт, как бы тебе ни было больно и одиноко. Оно взойдёт.       К счастью, хоть превращение Носеды уже завершилось, она пока ещё не потеряла рассудок. Боль наконец прошла, если не считать ноющий осадок, дававший о себе знать при каждом движении. Луз уже позабыла все свои страхи и переживания, теперь, когда до полного перевоплощения оставалось совсем немного времени, она хотела только одного. Попрощаться.       Пусть Иду ей уже не спасти и скорее всего даже не увидеть, пускай она никогда уже не вернётся в Совиный Дом и не чмокнет Кинга на прощание. Луз желала хотя бы в последний раз увидеть друзей. Тех, кто все это время пытался ей помочь, вытащить из ужасной депрессии и поддержать. Почему она не ценила этого, а только и делала, что отталкивала дорогих людей? Теперь Носеда винила себя ещё и за это.       Но она не задумалась, как теперь воспримут её друзья и смогут ли узнать, ведь перед ними будет уже не та Луз. Человек, которым она была когда-то, теперь превратился в четвероногое существо с крыльями и жутким взглядом. Совсем скоро Носеда забудет свою жизнь и всех, кто в ней был. Этому лету было суждено стать последним.       Почему это происходило именно с ней? Почему ей, Луз Носеде, было суждено отправиться в такое прекрасное и ужасное место, найти здесь всё, чего ей так не хватало в своем мире среди людей, а затем в один миг потерять? Жалела ли Луз, что отказалась тогда вернуться в человеческий мир, улизнув от летнего лагеря, но повстречать настоящих друзей, а затем оказаться проклятой? Она не знала.       Вдалеке Носеда уловила какое-то движение, что заставило её резко остановиться и замереть. К ней точно кто-то шёл навстречу. Из-за огромной тени, уже опустившейся на лес, Луз не могла различить ничего, кроме силуэта. Ну и где же её супер-зрение ночного хищника?       В силу окраса девушка чисто теоретически могла кое-как припрятаться среди деревьев, но если издаст хоть малейший шорох, её тут же услышат. Хотя это было бессмысленно. Некто уже заметил её темную фигуру и остановился, не предпринимая каких-либо действий. А может, полиция решила её отловить, раз она уже стала представлять угрозу для окружающих? И что тогда Луз делать? Нападать? Но при таком раскладе она точно не будет отличаться от какого-нибудь монстра!       И всё же Носеда сделала пару осторожных шагов вперёд, не желая навредить кому бы то ни было, но глухо зарычав в знак предупреждения.             Оказавшись ближе, шатенка смогла детальнее разглядеть силуэт. Это явно был не взрослый человек, а примерно ровесник Луз, но успокаивало ли её это? Нет. Вообще нет. Сердце пропустило удар и вновь беспокойно забилось. Интересно, а если бы Носеда уже потеряла личность, то незамедлительно разорвала бы этого человека в клочья? Ей даже думать об этом было страшно.       Но шатенка облегчённо выдохнула, заметив знакомые зелёные волосы. Нет, это была не Азура из книжек, снизошедшая к Луз, чтобы даровать спасение. Перед ней стояла Эмити, что было ни чуть не хуже!       Но что она делала здесь? В последний раз, когда Носеда видела подругу, та ещё была в гипсе, а сейчас… А сейчас Луз даже не знала сколько прошло времени. Может, Блайт шла в Совиный Дом, чтобы проведать Носеду? Или шатенка слишком размечталась? Но в любом случае, что ведьма делает в лесу в такое время? А хотя, сейчас это было неважно.       Луз подпрыгнула на месте, взмахивая тёмными крыльями. Она впервые за долгое время почувствовала тёплый огонек в груди, который начал осторожно разгораться, согревая измученную Носеду. Девушка столько времени просидела одна, пытаясь справиться с невыносимой болью, поэтому встретить близкого друга для Луз сейчас было самым большим спасением.       Но Блайт не разделяла её радости. Она замерла на месте, не спеша приветствовать подругу. В янтарных глазах плескался страх с примесью ужаса. Рука девушки прочертила в воздухе круг, принявший форму кислотно-фиолетового огня.       — Что ты такое?       У Луз упало сердце. Эмити не узнала её. Вся радость в миг улетучилась, а Носеда, поджав уши, сделала пару шагов назад. Она чувствовала себя бездомным котёнком, которого погладили, но не забрали домой. Носеда сама дала себе надежду, что Блайт узнает её и шатенка сумеет попрощаться хотя бы с одним человеком. Это было для неё важно. Теперь она никогда не сможет увидеть Иду, речь уже не заходит даже о её спасении, ведь Луз саму сейчас нужно спасать. Она больше не увидит маму, потому что не сможет вернуться в человеческий мир, не увидит Гаса и Уиллоу, Кинга и Хути, даже Эмити, которая перед ней, даже с ней Луз не сумеет попрощаться, ибо та не признает её. Может ли плакать Совиный монстр? Да. Может. Брошенный, одинокий совёнок, чью надежду растоптали, а тело рвали на куски. Как же больно.       Каково сейчас маме? Которая даже не подозревала о том, где находится её дочь, тем более, что Луз уже никогда не вернётся. Что с ней будет, когда выяснится, что Носеда не была в лагере с самого начала и уже давно не писала сообщений? Каково будет Иде, если она узнает, что её проклятие теперь на бывшей ученице? Каково будет её друзьям, с которыми она уже никогда не проведет время вместе и не сможет от души пошалить?       — Эмити… — Носеда открыла рот, но из уст раздалось только жалобное курлыканье. Но Луз это не останавливало: она заглядывала в глаза Блайт, фырчала, но пыталась сказать хоть что-то. Пускай изо рта слышалось лишь сиплое урчание, а горло неприятно давило, словно шатенка кричала весь день. Она не могла просто сдаться, не могла позволить себе вот так уйти, представ в последнем воспоминании друзей страшным монстром, — Прошу, узнай меня…       Эмити молчала. Но в её взгляде что-то поменялось. То чувство страха исчезло, а его место заняло что-то другое. Словно Блайт заворожена, осознание это или не оно — Носеда не могла понять, но это читалось в красивых глазах так отчётливо, но все равно неясно. Словно держишь открытую книгу на другом языке — всё написано, но ты не можешь прочитать ни строчки. Фиолетовый огонь растворился, а ведьма склонила голову к плечу.       — Луз? — Эмити осторожно сделала шаг навстречу, наблюдая за реакцией странного существа. Оно металось, скакало и невнятно бурчало, улыбалось, но не подходило ближе — боялось испугать, — Луз!       Блайт упала на колени и встретила объятия Носеды с улыбкой. Такие крепкие, тяжёлые, но невероятно теплые, а ещё пернатые. Шатенка проявляла слишком большое рвение, несмотря на то, что пару секунд назад боялась спугнуть подругу. Луз стала не намного крупнее своего прежнего размера, что было странно, если вспомнить, какой огромной была Ида.       Носеда повалила Эмити на землю, под удивленный вскрик Блайт, буквально располагаясь на бедной ведьме. Сейчас она напоминала щенка, что давно не видел своего хозяина. Был бы у Луз хвост, он бы вертелся в разные стороны, не останавливаясь.       Носеда поднялась, позволяя Эмити принять сидячее положение. Блайт протянула руки шатенке, вновь получая от той пушистые объятия. Это было как-то непривычно, ведь ведьма обычно не обнимала девушку в ответ, но так приятно и невыносимо тепло. Носеда даже смогла забыть о том, как неудобно иметь такое тело, сплошь покрытое перьями, а ещё ходить на четырех лапах. Она забыла даже про боль.       — Луз… — Блайт обратила на себя взгляд шатенки, вглядываясь в её большие глаза, и провела пальцами по бархатной щеке. Носеда тихо заурчала, прижимаясь щекой к руке Эмити и щекоча её пушистыми пёрышками.       Глаза Эмити отливали золотом, а ещё искренним сочувствием, и это заставило Луз снова вспомнить о своей судьбе. Блайт обо всём знала. Услышала она это от Уиллоу или же Носеда успела засветиться в новостях — разницы, собственно, не было.       — Эмити, я так боюсь. Я больше никогда не стану прежней, — Луз протяжно скулила, но не спешила отрываться от подруги, за секунды привыкнув к этому теплу, как к дому, — Ещё чуть-чуть и я забуду маму, Иду, Кинга, Уиллоу и Гаса… И тебя тоже, Эмити! — теперь, когда Носеда снова почувствовала чью-то близость, расставаться с этим стало ещё тяжелее и больнее в тысячу раз. Ну почему ничего уже не сделать? Теперь Луз не ограничивала боль, но времени уже почти не осталось, да и что она может с таким телом, ей даже глифы будет сложно использовать. — Я стану монстром и больше не увижу никого из вас и не смогу вернуться в свой мир.       — Я не понимаю тебя, Луз, — прошептала Блайт, но даже этот шёпот дался ей с трудом. Нет, она не должна показывать, как ей тяжело, ведь Носеде во много раз хуже. Эмити не знала, о чем думать, как реагировать и что делать дальше. Она просто смотрела в глаза Луз, утратившие карий цвет, но все такие же знакомые и родные.       — Я знаю, — Носеда смирилась, но почему-то все ещё надеялась, что Эмити поймет, услышит, скажет, что всё будет хорошо, пускай даже Луз в это не поверит, — Просто, побудь, пожалуйста, рядом.       Эмити её поняла. Крепче прижала к себе девушку, проводя рукой по коричневым перьям, которые напоминали цвет опавших листьев осенней порой. Крылья Луз тёмные, такого же цвета, как волосы, а взгляд пугливый, проникновенный, но все такой же добрый, правда сейчас чуть-чуть печальный. Эмити считала Носеду прекрасной даже в таком облике, но корила себя за подобные мысли, зная, как подруге тяжело. Сказать человеку, как он красив, когда несчастен — это слишком жестоко.       А Луз лишь мирно дышала, впервые за долгое время почувствовав умиротворение, до сих пор разделяя его с тоской. Эмити просто осталась рядом с ней, и это было даже лучше слов.

***

      — Подожди здесь.       Блайт отошла в сторону, оставив подругу за деревьями. Луз не знала, как Эмити смогла понять, что ей нужны Гас и Уиллу, но написала им почти сразу же, очень сильно прося о встрече, несмотря на довольно позднее время. Она была рада, что ведьма узнала её, но теперь уверенности поубавилось, и Носеда, почти слившись с деревом, нервно перебирала когтями сухие листья, с беспокойством оглядываясь по сторонам. Друзья ведь не испугаются её Совиного образа и не держат обиду за то, что она все время их отталкивала? Почему-то шатенка в этом сомневалась. Девушка слышала их голоса и всё больше чувствовала неуверенность в себе.       Через полминуты Эмити устремила взгляд на глубь леса, где затаилась Луз, и решительно кивнула. Та поежилась, но выступила из-за деревьев.       Первое, что увидела шатенка — удивлённые лица Гаса и Уиллоу. Друзья замерли на месте, прожигая Носеду взглядом, а Луз издала какой-то пугливый звук и подалась назад, пока не почувствовала на плече руку Эмити. Блайт была серьёзна, смотрела на подругу с решимостью и это её успокаивало. Носеда вздохнула полной грудью и подошла ближе, ступая осторожно, но не из-за страха. Она лишь хотела показать, что неопасна, что контролировала себя и не хотела сделать ничего плохого.       Первой к ней подошла Уиллоу. Лицо Парк печальное, губы дрожали, но она выдавила из себя улыбку и обняла лучшую подругу. Дело было не в страхе, а в том, что, возможно, это их последняя встреча. И помочь ничем уже нельзя. Гас последовал примеру Уиллоу и крепко прижался к Носеде — его улыбка искренняя, такая же светлая, как в первый день их знакомства. Портер всё такой же забавный, а Уиллоу с тех пор стала увереннее в себе. А ведь когда Луз только попала на Кипящие Острова, то и поверить не могла, что сможет подружиться с Эмити. Эта обстановка была бы бесконечно трогательной, если бы не такой грустной. Но как же это было важно для Луз. В последнее время она вела себя так эгоистично, не думая ни о чем, кроме своих неудач и проклятия, а друзья не отвернулись, не упрекнули, лишь крепко обняли, и шатенка была им благодарна. Никто не знал, что сказать, но Носеда и не ждала слов, ведь всё равно не сможет ответить. Она повернулась к Эмити и увидела ободряющую улыбку. Не сдержавшись, улыбнулась в ответ.       Нет. Она не жалела. И пускай теперь Луз обречена обратиться Совиным монстром, она не жалела, что попала в этот мир.