Хаос-Принц

- Ну-ка отвечайте, что вы тут делаете? И что это значит? Положив руки на пояс, Йоахим стоит в дверях и удивленно смотрит на нас. - Ничего! – Алекс мгновенно отпускает меня и одергивает футболку. Его лицо сдержанно и бесстрастно. Он откидывает несколько прядок со лба и подходит к Йоахиму. - Ты уже вернулся? - Да, все закончилось быстрее, чем я ожидал. - Хорошо! Хорошо? Отлично? Чудесно? Что за пустая болтовня? Послушайте, пятнадцать лет этот «Супер-отец» не интересовался мной. Он не был на моем первом концерте и не слышал, как я играю на блокфлейте «Спасибо за это прекрасное утро». А когда я в шестом классе на представлении школьного мюзикла «Бал вампиров» играл третьего вампира слева, он не сидел в зрительном зале. И не утешал, когда в семь лет Оле Дауер столкнул меня в бассейн с пятиметровой вышки. И не было никакого «папы», посадившего меня в первый раз на велосипед, чтобы вслед за этим сразу отвезти в больницу. И «папы» тоже не было рядом, когда умер Константин, или когда я начал мечтать о принце Уильяме… Его НИКОГДА не было рядом. И именно этот особый момент он выбрал, чтобы изобразить «Супер-папу». Совершенно внезапно его заинтересовало, чем это занимаются его сыновья. Блин, он испортил волшебный, магический момент… ведь возникло что-то, я знаю, что-то возникло… Или все же нет? Алекс непринужденно стоит рядом с Йоахимом, разговаривает, ищет в кармане пачку, тянет сигарету в рот и подносит к ней зажигалку. Я обманываю себя? Я все это сам себе придумал? Эти прикосновения и близость - всего лишь часть возни? Возможно, баварские парни делают так, чтобы лучше познакомиться, - немного пошумят, поборются… поприжимаются… пообнюхивают, как собаки … ну да, похоже … О боже, кажется, предохранители в моем мозгу уже так накалились, что постепенно начинают перегорать… обнюхивающиеся собаки… Черт, Тоби… Возможно, сейчас я просто пытаюсь найти объяснения. Да и потом, как-то немного самонадеянно думать, что этот красавчик – гей, к тому же заинтересовавшийся мною. Алекс даже не обращает на меня внимания. Кажется, я больше для него не существую. Как же быстро все меняется… а только что я готов был поспорить на свой любимый диск «Властелин колец», готов был поклясться, что слышал в его голосе ласковые нотки… и его теплые руки так нежно касались моей кожи. - Тебе нехорошо, Тоби? – Йоахим обеспокоенно смотрит на меня. Я слежу за его взглядом, который опускается к моему животу, и только сейчас замечаю собственную руку, лежащую на том месте, которого две минуты назад касалась рука Алекса. Покраснев, опускаю руку. Как неловко… «I touch myself»*, так сказать. - Нет, все просто великолепно! – И это ложь. Ничего великолепного, я ужасно смущен. В любом случае, магический момент или нет… но, судя по тому, как до сих пор покалывает мое тело, все-таки что-то возникло… Алекс бросает сигарету на землю и затаптывает ее ногой. Выдыхает дым из легких, выпуская его тонкой струйкой изо рта, потом поворачивается и идет к дому. Йоахим следует за ним, а я все еще стою, как полный идиот. У входной двери отец снова оборачивается ко мне. - Что случилось, Тоби? Заходи, или ты собираешься простоять полуголым у ворот целый день? И сам смеется над своей шуткой, а поскольку я смущен и утомлен, то только усмехаюсь в ответ. В холле нас встречает Марта. Я и не заметил, что они с Карлом уже вернулись с рынка. Когда она подходит к нам, на ее милом лице сияет улыбка. Вероятно, она думает, что в саду мы занимались какими-то чисто мужскими делами: отец и сыновья вместе сажают дерево, полируют джип, заново перекрывают крышу или копают на цветочных клумбах червяков для рыбалки. К сожалению, правда не так романтична… пожалуй, романтика все же присутствовала, пока не пришел Йоахим. - Ну, Тоби, искупался? – Марта тепло улыбается и кивком указывает на мои купальные шорты. - Не, немного позагорал. Погода замечательная, очень тепло! – Я застенчиво тереблю завязку на шортах. - Тогда поспеши, если вы еще собираетесь в магазин, иначе так и пойдешь в купальных шортах! - Марта снова смеется, и мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что она имеет в виду. Йоахим вообще-то собирался поехать со мной в мебельный магазин. Я смотрю на него. Кажется, он так и не понял, чего от него ждут, и удивленно переводит взгляд с Марты на Алекса и на меня. - Кажется, ты пообещал Бэмби… Тоби сегодня съездить купить прикроватную тумбочку, чтобы он мог хранить там свой дневник. - Алекс стоит на первой ступеньке лестницы, небрежно облокотившись о перила. Он не смотрит на меня, поэтому не видит, как я, закатив глаза, медленно проскальзываю мимо отца и Марты. - Ладно! Ничего! Посплю еще немного на надувном матрасе… я наверх, переодеться. Я быстро поднимаюсь по лестнице, минуя Алекса. Наши плечи слегка соприкасаются. Мы смотрим друг на друга. - Что? – Его голос звучит холодно и вызывающе. Я растерянно качаю головой. - Ничего… Марта и Йоахим не слышат нашей тихой перепалки. Уголком глаза я замечаю, как Марта что-то рассерженно втолковывает отцу. Он стоит рядом с ней и все время раздраженно проводит рукой по коротким темным волосам. Он забыл! Йоахим просто не помнит, что обещал мне вчера. Ничего не могу поделать, я разочарован. Разум, конечно, может долго и громко возмущаться, но я чувствую себя преданным. Я медленно поднимаюсь по лестнице в свою каморку, открыв люк в полу, вскарабкиваюсь внутрь. Обвожу взглядом большую пыльную комнату. Кругом старая мебель, картонки, большой деревянный сундук, а также антикварный проигрыватель. Осторожно отодвигаю в сторону пару ящиков, деревянные половицы чуть-чуть поскрипывают под ногами. Они старые и потрескавшиеся, но наверняка будут выглядеть отлично, если их отциклевать. Карл ведь мне обещал, что поможет с ремонтом. Надеюсь, его словам можно доверять больше, чем словам отца. Я еще немного кружу по комнате: то в углу подмету, то в ящик загляну. Теперь, немного лучше оценив положение, я не так уж и недоволен своим новым местом жительства… вернее, не так сильно, как боялся сперва. Как я уже говорил, нужно позаботиться о полах, покрасить стены и, конечно, выбросить весь хлам, так что, в общем, не такая уж и трагедия. Ищу коробку, на которой написано «Осторожно! Ценное!». Рядом с наклейкой Калле фломастером нарисовал значок мира и цветок. Внутри мой CD-плеер, лэптоп и две маленькие коробки. Потом долго пытаюсь найти подходящую для плеера розетку. Диски я складываю стопкой рядом с плеером. Немного подумав, ставлю „The invisible band“ Travis, выбираю песню „Flowers in the window“ и делаю музыку громче. После первых же тактов по венам проходит маленькая волна оптимизма. Улыбаясь, достаю из чемодана свежее полотенце и стягиваю плавки. Голый, тихо напевая себе под нос, я плетусь в ванную. Оставляю дверь открытой, чтобы и под душем слышать музыку - так или иначе, никому до меня нет дела… хотя кто знает, возможно, Мария заглянет спросить, не пройдусь ли я с ней по магазинам, или у Йоахима вдруг появится желание посадить дерево. Вот уж вряд ли. Я забираюсь в душевую кабину, задергиваю за собой прозрачную занавеску и открываю кран. Совершенно неожиданно на меня обрушивается поток ледяной воды. Святые угодники, ну что за хрень?! Боже, так можно и инфаркт заработать… Лихорадочно пытаюсь отрегулировать температуру, но сраный кран заело, и как минимум минут пять я стою голый под холодной водой и дрожу, прежде чем наконец оказываюсь под теплыми струями. Надеюсь, вода не всегда будет так долго нагреваться, иначе мне частенько придется мыться под холодной, что, наверное, не так уж и плохо при моей-то безрадостной гормональной жизни. Ледяной душ может очень пригодиться, когда я в следующий раз проснусь среди ночи, потому что мне приснился сон, в котором я должен донести кольцо до Мордора, чтобы уничтожить его. А Вигго Мортенс - он же Арагорн - помогает мне в этом опасном путешествии. Чаще всего все заканчивается в какой-нибудь холодной и неуютной пещере, и Арагон согревает меня…. Да-да, сам знаю, даже в эротических снах странности моей фантазии дают о себе знать. Теплая вода с шумом падает на спину, массирует плечи и нежно сбегает по бокам. Я наслаждаюсь теплом и минут пять вообще ни о чем не думаю. Красота! Потом я намыливаю волосы и наношу гель для душа на тело. Когда я провожу руками по животу, сразу вспоминаю Алекса - каким возбуждающим он был во дворе, и как холодно и безразлично вел себя потом. Подставляю голову под струи, теплая вода течет по лицу, и я опять пытаюсь больше ни о чем не думать. Помогает. Несколько минут спустя я выключаю воду, вытираюсь приготовленным полотенцем и обматываю его вокруг бедер. Тихонько напевая, выбираюсь из душевой кабинки и возвращаюсь в свою «каморку». Вообще-то, я не слишком долго моюсь. Мой внешний вид мне не безразличен, конечно, но я недостаточно самовлюблен и просто-напросто слишком ленив, чтобы каждое утро по сорок пять минут проводить в ванной комнате. Поэтому я ограничиваюсь только самым необходимым. Волосы сушу феном и расчесываю, дезодорант, а иногда парфюм, и раз в три-четыре дня бреюсь. Я считаю трехдневную щетину очень сексуальной, но при моей скудной растительности на лице с ней я выгляжу просто смешным. А жаль, вообще-то… Спустя четверть часа я готов. Я же говорил, мне не надо много времени. Уверен, что Алекс каждое утро часами стоит перед зеркалом. Так и вижу: сперва он бреется и мажет свою модельную физиономию двумя тысячами лосьонов и кремов, потом очередь за волосами: мытье и уход - восстанавливающий и ухаживающий шампунь для мужчин - потом мусс для укладки с экстра объемом и блеском, фен и напоследок целая бутылка спрея для волос экстра сильной фиксации… Я ухмыляюсь, представив его стоящим перед зеркалом с тюрбаном из полотенца на голове и зеленой маской на лице. Но, черт, должен честно признать, результат действительно впечатляет. Я же в зеркале вижу восемнадцатилетнего юношу, чьи длинные тёмно-каштановые волосы опять дико растрепались и торчат в разные стороны. И форма бровей не такая красивая, как у него. У Алекса брови черные, очень красивой формы и удивительно оттеняют его серые глаза. А что он ими вытворяет! Он выражает ими практически все чувства: приподнимает презрительно или надменно, недоверчиво или насмешливо, то обе, то одну, серьезно или дерзко, но всегда очень сексуально. Глядя в зеркало, я пытаюсь подражать Алексу: то одну бровь приподниму, то сразу обе. Не знаю, почему-то у меня не получается так, как у него. Больше похоже на тик, или будто что-то в глаз попало… Никаких шансов! Сексуальной, мою мимику никак не назовешь - тут я полное ничтожество. В зеркале все время отражается только этот дурацкий преданный щенячий взгляд. Бэмби… что за дурацкое прозвище! Я сердито фыркаю. Стали бы вы принимать всерьез того, кто выглядит как Бэмби?! Застонав, опять приглаживаю волосы. Все бессмысленно, я выгляжу так, как выгляжу, и никакие причитания и рыдания не помогут. Медленно спускаюсь по крутой лестнице вниз. Надеюсь, что Марта на кухне, я голоден и не стал бы возражать против небольшой компании. - Тоби? – только я собрался спуститься по ступенькам на второй этаж, как меня кто-то тихо окликнул. Высунув голову из комнаты, Елена осторожно смотрит по сторонам, будто проверяя, что в коридоре никого нет. Сгорая от любопытства, я подхожу к ней. Зачем столько таинственности? Нерешительно взяв за запястье, она втаскивает меня к себе в комнату и закрывает дверь, не произведя ни единого шороха. Комната не огромная, но достаточно большая. Под окном, из которого открывается вид на зеленый сад, стоит кровать. Невдалеке стоит письменный стол со стулом, маленький телевизор, у другой стены - шкаф и книжные полки, почти полностью забитые книжками в ярких бумажных обложках. В целом, уютная комната, место, в котором приятно находиться. Но все же я не верю, что Елена здесь счастлива. - Присаживайся, пожалуйста. - Она указывает на кровать, аккуратно застеленную красивым покрывалом. Улыбнувшись, я сажусь. - Я только хотела тебя поблагодарить за то, что малыши больше не боятся качелей. Спасибо! Елена так и стоит у двери, не поднимая на меня глаз, пока говорит. У нее тихий голос и, несмотря на сильный акцент, ее немецкий безупречен. - Не за что! – смутившись, не знаю, что еще сказать. Я немного отодвигаюсь в сторону, чтобы освободить ей место на кровати. Рукой показываю ей, чтобы она присела рядом, но она быстро качает головой, по-прежнему не глядя на меня. Господи, что же они с ней делали, раз бедная девушка так страшно запугана! Могу себе представить, особенно вспоминая утренние высказывания Марии. Надо что-то придумать, чтобы выманить Елену из ее раковины. - А откуда ты приехала? – Начнем с самого начала. Вот она быстро посмотрела на меня, но потом снова опустила голову. - Перу! Я приехала из Перу. - Ты там родилась? - Да. - И давно ты в Германии? - Почти три месяца. - Останешься на весь год? - Да. - А потом снова вернешься в Перу? - Я пока не знаю, я бы с удовольствием училась здесь, но и домой тоже хочется. - Ты скучаешь по родным? Она коротко и сильно кивает. Хотя она так и не подняла головы, но я все же замечаю, что в её глазах стоят слезы. - Как я тебя понимаю! Всего два дня назад уехал из дома, а у меня уже такое чувство, что сто лет не видел маму и друзей! Ух, только сейчас, произнеся это вслух, я по-настоящему осознаю, как тоскую по дому… через два дня… а я ведь даже не заграницей. С другой стороны, для парнишки из Гамбурга баварская столица почти как Шанхай. Елена смотрит на меня из-под густых черных ресниц. Она, кажется, хочет меня о чем-то спросить, но, похоже, не решается. Снова хлопаю ладонью по кровати рядом с собой. - Ну, садись, я не кусаюсь! Не поднимая головы, она нерешительно присаживается и кладет руки на колени. Длинные черные волосы закрывают лицо, чтобы я не увидел ее покрасневших щек. Но все же я заметил. - Зачем ты сюда приехал? – Это первый вопрос, который она мне задает. Вообще-то, ответ достаточно глупый, но все же мне требуется несколько секунд, чтобы начать говорить. Зачем я приехал? - Моя мама со своим другом уезжает в Африку, у него там новая работа: он будет изучать каких-то мух в Эфиопии. Ну а я как-то не очень люблю пустыню, вот… там везде песок - в обуви, в палатке, везде… кроме того, там слишком жарко, и я сразу покрываюсь сыпью, если проведу слишком много времени на солнце. Кожа ужасно чешется и сильно краснеет… А еще я боюсь, что меня похитят какие-нибудь террористы. Не знаю, правда, есть ли в Эфиопии террористы, но в любом случае из меня выйдет очень плохой заложник. Скорей всего, я буду постоянно жаловаться и рыдать, так что они сами меня и расстреляют. А я вовсе не хочу, чтобы меня расстреливали… это такое ужасное свинство. А когда потом найдут мое тело, то уже не смогут меня опознать. Возможно, они просто закопают меня в песок… Или еще хуже, найдут чей-то труп, подумают, что это я, и прекратят поиски, а я еще буду жив и все еще в плену у похитителей! Потом весь остаток своей убогой жизни буду бродить по пустыне с этими террористами… а я просто не выношу пустыню… из-за песка и моей сыпи… Елена наконец-то смотрит на меня открыто и без страха. Ее темные глаза застыли на моем лице, а на полных губах играет насмешливая улыбка, становящаяся все шире и шире, пока в конце концов не переходит в громкий смех. Она хохочет от души, хлопая себя ладонями по ногам. Улыбаясь, я немного смущенно сижу рядом с ней. Что бы ее так ни развеселило, это моя заслуга. Я еще ни разу не видел Елену веселой, и ей очень идет, когда она смеется: глаза блестят, щеки порозовели. Но когда она и пять минут спустя все еще хихикает, я начинаю чувствовать себя дураком. Надув губы, складываю руки на груди. - Что такого смешного? – обиженно спрашиваю я. Мне не очень нравится, когда надо мной смеются, а сейчас, мне кажется, именно это и происходит. Елена проводит рукой по мокрым глазам, стирая несколько слезинок, и продолжает всхлипывать. Она несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает, пытаясь успокоиться. - Прости. Я принимаю ее извинения и дружелюбно улыбаюсь. - Ладно! - Так ты поэтому приехал сюда? - Она опять усмехается, но сдерживается и не смеется в голос. - Гмм, да! И еще я хотел увидеть своего отца. Мы пятнадцать лет практически не общались. Лишь открытки на Рождество или день рождения. – Я тут же вспоминаю его последнюю открытку. – Я подумал, что у меня появился шанс по-настоящему познакомиться с ним и его новой семьей. У нас с мамой все происходило как-то хаотично! Здорово и весело, но хаотично. Я просто хотел узнать, как это - жить в нормальной семье. В настоящей семье! Папа, мама и братья с сестрами. Совместные ужины, привычный порядок, разговоры, доверие, любовь… даже не представляю! Знаешь, я никогда еще не был под домашним арестом, и меня не заставляли в качестве наказания мыть посуду, и… когда я однажды разрисовал ковролин акварелью, мама пришла в восторг от моей «креативной энергии». А я бы хотел, чтобы меня посадили под домашний арест. Мы с мамой всегда были скорее друзьями, а мне хотелось бы иногда быть просто ее ребенком… Я понимаю, что говорю, наверное, ерунду... Лучше забудь о том, что я тут наболтал! Я приехал, потому что от солнца у меня появляется сыпь… все! Я откашливаюсь. Мой голос звучал хрипло, и теперь я чувствую ком в горле. С трудом сглатываю. На плечо ложится рука. Теплая и мягкая. Елена серьезно смотрит на меня, прямо в глаза. - Ты справишься! – тихо говорит она, и в ее голосе звучит настоящая нежность. - Надеюсь! - Да, совершенно точно! - Вероятно, на это потребуется время. Я имею в виду, что я тут всего день и, наверное, слишком многого ожидал! Елена, соглашаясь, кивает. - Не жди чуда! Они немного… - посередине предложения она замолкает, не решаясь продолжить. - Они немного что? – глядя на нее, нетерпеливо спрашиваю я. - Ах, не знаю, как описать… и это меня не касается. - Но меня касается! - Это мое личное мнение и, вероятно, я ошибаюсь… - отвечает она уклончиво. - Понимаю, но все же хочу узнать, что ты думаешь! Елена глубоко вздыхает, потом смотрит на меня. - Мне кажется, они просто боятся! ЧТО? Боятся? Чего? Меня? Я ожидал чего угодно, но это! Боятся? В дверь стучат. - Да, войдите! – Елена быстро поднимается с кровати и отходит от меня на пару шагов к двери. Марта заглядывает в комнату и начинает улыбаться, заметив меня. - Ага, вот ты где! Вы тут разговаривали? Здорово! Надеюсь, вы подружитесь. - Она смотрит то на Елену, то на меня. Елена сразу же краснеет и смущенно опускает взгляд. Я пытаюсь приветливо улыбнуться. - Елена, Тимми с Эммой уже пообедали и хотят еще поиграть в саду. Они ждут тебя внизу. И Тоби, отец сейчас поедет с тобой в магазин, соберись, пожалуйста. Я встаю и выхожу следом за Мартой и Еленой. Больше всего мне хотелось бы сейчас схватить Елену за руку, встряхнуть ее и заставить рассказать, что она имела в виду, но вместо этого я спускаюсь с Мартой в холл. - Я думал, у него нет времени. – Вообще-то я думал, что он просто-напросто забыл, но не решился высказать это вслух. Марта быстро оборачивается и озабоченно смотрит на меня. - Не переживай, Тоби. Твой отец, конечно, иногда бывает очень занят. Ты же знаешь, он работает в крупном банке. На нем лежит огромная ответственность, он часто занят с важными клиентами. Даже иногда работает по выходным, и это нормально. Я молча киваю и спускаюсь следом за ней по лестнице. Марта гладит меня по волосам и смотрит прямо в глаза. - Но сейчас он дома и остаток дня проведет с тобой, как и планировалось. Она уверенно улыбается мне. Я знаю, что он обо мне забыл, и я также знаю, что он поедет со мной только потому, что Марта задала ему жару. Но я ничего не говорю. Я благодарен Марте за ее усилия, даже если в конечном итоге они напомнили мне, что для отца я всего лишь неприятная обуза. - Готов, мы можем ехать? – Йоахим выходит из гостиной: черный пиджак перекинут через руку, в руках ключи от машины. - Да! - быстро киваю я. - Держи, чуть не забыла дать с собой. – Марта передает мне коробку. – Там бутерброды. Ты же еще не обедал. Благодарно улыбнувшись, я выхожу за отцом во двор. Марта стоит в дверях и смотрит, как мы усаживаемся в черный Даймлер. Она машет нам вслед, пока машина Йоахима не выезжает за ворота. - Марта такая добрая! - Я смотрю на коробку в руках. - Да, очень! - Она давно у вас работает? - Да, она работала еще у Полманнов - родителей Беттины. Жена знает ее с раннего детства. - Ух ты! - Да, Марта всегда была для нас опорой. Чудесная женщина! - И очень добрая. Йоахим, соглашаясь, кивает, потом мы опять замолкаем. Вот оно, то великое мгновение, тот момент, о котором я мечтал годами. Мой отец и я, совершенно одни, нам никто не мешает. Лучшей возможности не будет. Здесь и сейчас у меня есть шанс спросить его обо всем, наконец-то получить ответы, которые я так долго ждал. Но почему же я ничего не говорю? Почему сижу рядом и отмалчиваюсь? О боже, я просто не знаю, как мне начать. Почему ты бросил меня и маму? Почему не общался со мной? Ты так плохо ко мне относишься? Ты никогда не думал обо мне? Ты никогда по мне не скучал? - Давай лучше поешь! Я испуганно смотрю на него. - Что? - Бутерброды. Которые сделала Марта. Ты, наверное, голоден. - А, да! Осторожно открываю крышку и беру бутерброд с салями. Честно говоря, я сейчас вообще не хочу есть. - Будешь? – Протягиваю ему коробку. Улыбнувшись, он качает головой. - Нет, спасибо! Опять молчим. Мы проносимся мимо красивых больших домов, перед которыми стоят дорогие машины. Я любуюсь окрестностями, жую свой бутерброд и постепенно прихожу к заключению, что он тоже мог бы что-нибудь сказать. В конце концов, ведь отношения основываются на обоюдности. - Ты уже бывал в Мюнхене? – вопрос звучит неожиданно, но такое впечатление, что он достаточно долго его обдумывал. - Нет, до этого никогда не был. - Сильно отличается от Гамбурга, да? - Да, но я еще мало с кем знаком, поэтому не знаю, до какой степени жители Мюнхена не похожи на уроженцев Гамбурга. - О, они и вправду немного не похожи. Однако везде можно встретить и приятных, и неприятных людей, так что… - Да! Больше мне нечего сказать. И снова минута молчания. - Насчет вчерашнего, когда я приехал… - Я и сам точно не понял, почему начал именно с этой темы, но что-то глубоко внутри меня хочет услышать извинения. У меня чувство, как будто для того, чтобы я еще раз смог начать с нуля, мне необходимо услышать его «Прости», хотя это и не относится к основной проблеме - последние пятнадцать лет, проведенные без него. Ну и плевать… - Ах да, действительно по-дурацки получилось. Тимми сломал руку. Мы совершенно растерялись и помчались к Маттиасу, эм, нашему другу - детскому врачу, а потом отвезли малыша в больницу. Когда же я взглянул на часы, было почти шесть. Твой поезд как раз прибыл в Мюнхен. В больнице я, конечно, выключил мобильный. И тогда я попросил Алекса… не знал, что он так долго будет добираться. Ну, мы все были немного не в себе из-за Тимми! Я киваю, но во мне бушует буря. Ты мог бы на минутку выйти из больницы, чтобы позвонить мне, и где, скажите, пожалуйста, извинения? Вероятно, я действительно веду себя сейчас немного эгоистично и по-детски, но мне плевать. - Все в порядке! – Просто не могу ему сказать, что я чувствую на самом деле. - Не будешь возражать, если мы поедем к ИКЕА? – Я удивленно смотрю на него. - Откуда ты знаешь про Икеа? Не важно, что ты слышал, но это был несчастный случай! Теперь уже он озадаченно смотрит на меня. - Что? Ты о чем говоришь? Мне требуется несколько секунд, чтобы понять свою ошибку, и я начинаю смеяться. - Прости, я немного задумался... Да, ИКЕА отлично подойдет, поехали туда. Я все еще тихо хихикаю, и Йоахим начинает озабоченно посматривать в мою сторону. И мы опять молчим. Это весьма неприятное недоразумение, из-за которого отец, вероятно, теперь считает меня полным идиотом, напомнило мне о том, что я хотел позвонить Мануэлю. Решаю связаться с ним сразу же, как только вернемся обратно. - У вас пока еще каникулы. – Я гляжу на Йоахима: похоже, он нашел нейтральную тему, о которой мы могли бы поговорить. Ну, я мог бы придумать что-то более интересное, чем школа, но для начала сойдет. - Да, слава богу! - Ты не любишь школу? - Да нет, хотя, что значит, любишь… я хожу туда без особого удовольствия, но и не ненавижу! - Ты хорошо учишься? Ух ты, он, кажется, все же мной интересуется… или это просто пустая болтовня? - Это зависит от предмета. Я не отстаю ни по одному, но просто есть те, которые мне нравятся больше, чем остальные. По немецкому, истории, искусству и политологии у меня все достаточно хорошо. Но по математике, физике и химии - тут я и тройке рад. - Гм, а у меня все было совсем наоборот. Здорово, это называется: мы уже нашли кое-что, в чем мы НЕ похожи друг на друга! Супер! - А как обстоят дела с друзьями? - Что ты имеешь в виду? - Ну, у тебя было много друзей в старом классе? Смешной вопрос, это что, так важно для него? Он хочет узнать, насколько я социально адаптирован, или он относится к друзьям, как к акциям - чем больше имеешь, тем больше стоишь? - У меня со всеми в классе хорошие отношения. Если у кого-то была вечеринка, меня всегда приглашали, но по-настоящему близких друзей у меня двое. Марио и Тина. Я знаю, что они все для меня сделают, и я для них. Они очень много для меня значат! Для меня они намного важнее, чем десяток приятелей. Он отвечает не сразу. - У Алекса очень много друзей. Это одна большая компания. Ха? Что это сейчас было? - Вы будете учиться в одном классе. Ты сразу заметишь, что в нем царит необыкновенное единение. Особая сплоченность. И кстати, Алекс своего рода лидер, или что-то в этом роде. Я ошибаюсь, или в его голосе звучит явная гордость? - Вообще, Алекса очень любят, только с учителями он все время спорит, так, по крайней мере, говорят. Но поскольку у него хорошие оценки, учителям нечего сказать. Он очень прилежный ученик. Даже может тебе помочь в учебе… Ага! Прямо слов нет! Я только что сказал, что у меня в школе все нормально. Прекрасно и замечательно, что он гордится Алексом, но зачем же нас сравнивать друг с другом, к тому же он меня почти не знает. - … а уж девушки! Девушки просто сходят по нему с ума. С его-то обаянием это неудивительно! Я ему постоянно говорю, что не стоит этим пользоваться и заходить слишком далеко, но мой бог, ему восемнадцать… Да, приятный разговор, просто супер! Я молчу и смотрю в окно. - Что с тобой? - А что со мной? - У тебя есть подружка? Или была? Ох, черт! Ладно, спокойно! Понятно, эта тема когда-нибудь должна была всплыть. И я уже говорил, что вообще-то не стыжусь своей ориентации. Я гей, и мне это нравится! Вот и все. Но как донести этот факт до отца и его мещанской семьи, я пока не задумывался. Я рассчитывал, что подвернется подходящий момент…у меня нехорошее чувство, что вот он, этот момент… Гм, надо просто сказать: я гей! Два слова. Очень просто, и даже не больно! Но все же я не могу выжать их из себя. Послушай, Тоби, скажи: мне нравятся парни! Мне нравятся широкие плечи, щетина на щеках, узкие бедра, маленькие упругие задницы, «кубики» на животе и большие члены… Нет, этого лучше не говорить… - Тоби? Так как, у тебя есть подружка? - Неееее, в данный момент нет! Предатель! Трус! Придурок! Неудачник! Тупица! Я снова смотрю в окно и ужасно разочарован - сам собой! Совсем не трудно было сказать маме, что я гей. И никогда не было стыдно перед остальными членами «семьи» и перед Марио и Тиной. А когда об этом узнали в моем старом классе, я только на пару секунд покраснел, и все. Но Йоахиму… отцу, с таким восхищением рассказывающему об Алексе и его любовных историях. Блин, а что же мне делать, если вся семья окажется гомофобной? - Приехали! – Перед нами огромная парковка. Стоящие вплотную друг к другу машины блестят под полуденным солнцем. Йоахиму приходится по моим подсчетам раз двадцать проехать по кругу – на его лице уже написано явное раздражение, - прежде чем мы наконец находим подходящее место. - Мда, воскресенье - не самое удачное время для покупок. – Я молча киваю, но у меня опять такое ощущение, будто он меня упрекает. Боже, Тоби, не будь таким параноиком. Мы вместе идем ко входу в огромный магазин. - Ты здесь уже был? – Мне же надо хоть что-то спросить, иначе разговор так и не начнется. - Да, Мария и Алекс покупали здесь кое-что для своих комнат. Но для меня это все немного слишком… не знаю, но это, скорее, для вас, молодежи. Он так говорит, будто ему уже лет сто двадцать, хотя на самом деле ему только сорок пять. И выглядит он просто супер. Определенно, раз в неделю ходит на фитнесс и бегает по утрам. - Ты бегаешь по утрам? - Мы стоим на эскалаторе, везущем нас на второй этаж. Я поворачиваюсь и с интересом смотрю на него с верхней ступеньки. Кто знает, может, если перейти на личные темы, что-то получится. - Бегаю ли я? – Похоже, скачки моих мыслей кажутся ему немного странными, он морщит лоб и глубоко вздыхает, прежде чем ответить. - Когда у меня есть время, я стараюсь регулярно заниматься спортом. Во время каникул по воскресеньям мы с Алексом бегали в Английском саду. Это было действительно здорово. А ты каким спортом занимаешься? Блин, хотел бы я на это посмотреть! А теперь мне придется выложить мистеру Супер-фитнесс, что я дрянной спортсмен - вот и снова мы нашли пункт, в котором не похожи. Круто! - Ээээ, я занимаюсь то одним, то другим! Мне нравится ходить на плаванье и эээ… смотреть футбол! – Из-за классных задниц, но об этом я лучше промолчу. Отец смотрит несколько разочаровано, но потом бодро улыбается и указывает рукой на выставленную мебель. - Как сделаем? Хочешь, один раз пробежимся по всему магазину, или сразу пойдем прямо в отделы? Я люблю шататься по мебельным магазинам. Эти привлекательно оборудованные образцы комнат, в которых представлена новейшая мебель для спальни, кухни и ванной, - просто супер. В основном они очень красиво и с любовью оформлены и декорированы. А еще они идеальная игровая площадка! В детстве, Марио, Тина и я часто ездили с мамой и Инге в мебельный магазин. Мы там всегда играли в «соседей». Каждый из нас выбирал себе кухню, ванную, гостиную и спальню. Потом мы делали вид, будто бы там живем, и ходили в гости друг к другу. Мама и Инге тоже играли с нами. Они всегда изображали старых тетушек, которые приходили в гости и ужасно критиковали наши безвкусные гардины. И мама каждый раз сокрушалась: - Тобиас, в твоей комнате нет одной стены, и мимо постоянно ходят люди, которые заглядывают внутрь. Было очень даже весело! В любом случае, мне это бессмысленное шатание доставляло огромное удовольствие, но насколько я понял, с моим спортивным, уважаемым в обществе гетеросексуальным отцом мы различаемся и по этому пункту. - Пойдем сразу по отделам. Он довольно кивает. Вот, пожалуйста, мои подозрения подтвердились. - Пойдем сперва посмотрим кровати. Я думаю, в первую очередь важно, чтобы ты спал на приличном матрасе. - Он быстро идет вперед, и я стараюсь держаться рядом с ним. Да, похоже, кто-то спешит - хочет закончить с делами как можно скорее. - Ты, конечно, не обязан брать ни одну из этих кроватей. Я знаю и другие мебельные магазины. В конце концов, качество превыше всего! Я киваю, но не вполне уверен, заметил ли он это вообще, занятый своей спешкой. С трудом переводя дыхание, я торможу рядом с ним и устало оглядываюсь по сторонам. Везде стоят кровати: большие, широкие, узкие, маленькие, с матрасами и без, из дерева или металла, черные, белые, коричневые и розовые. Покупатели обходят их со всех сторон, разглядывая и периодически прыгая на матрасах. Я замечаю, как толстый парень в тренировочных штанах и белой майке, приземлил свою жирную задницу на розовое постельное белье, пару раз на нем попрыгал и потом пробурчал: - Забудь, Мэнди, она слишком мягкая! Я брезгливо морщусь, когда его потное волосатое тело откидывается назад, чтобы покататься по очередной кровати. - Так, тебе что-нибудь понравилась? - Отец придирчиво оглядывает помещение. - Эта - нет! - говорю я, с перекошенным от отвращения лицом показывая пальцем на кровать, по которой все еще перекатывается туда-сюда жирный парень. - Может, у тебя есть какие-то особенные пожелания? Широкую кровать или можно и узкую? Ты хочешь раму из дерева или металла? Или ты пока не знаешь, что ищешь? - Почему же, я совершенно точно знаю, как должна выглядеть кровать моей мечты. - Да, и как? - Честно говоря, пока не могу сказать. Я пока толком не представляю, но когда я перед ней окажусь, сразу пойму: вот эта, эта и никакая другая! Йоахим пристально смотрит на меня. - Э? Не понял. Ты только что сказал, что точно знаешь! Извиняясь, пожимаю плечами. Пожалуй, ему со мной тоже нелегко. Да-да, я знаю, моя логика понятна не каждому, но как же объяснить? Вообще-то, речь идет о чувствах, о том ощущении внутри, которое мне подскажет: да, правильно! Иногда так сильно волнуешься, что понимаешь: вот, именно это ты так долго искал, только когда наконец найдешь. Не думаю, что отец бы меня понял. Вероятно, я не смог бы ему объяснить, что имею в виду... ну да. Чтобы еще больше не запутывать его, я поскорей начинаю рассматривать кровати. И как вы думаете? Я нашел ее за пару минут - кровать моей мечты. Только взглянув, я сразу понял - ее-то я и искал! Широкая, с черной чугунной рамой, украшенной в изголовье и ногах многочисленными завитками. На маленьком беленьком ярлыке рядом с ценой написано «Норезунд». Я осторожно сажусь на толстый матрас и откидываюсь на мягкие белые подушки. - Это она! Йоахим подходит и останавливается рядом со мной и Норезунд. Недоверчиво и пристально рассматривает сначала кровать, потом меня. В конце концов, он скрещивает руки на груди и приподнимает бровь. - Кровать? - Да, ну как? Мне она нравится. - А разве это не девчачья кровать? Ух, вот теперь я потерял дар речи. Чего он хочет от меня? Мне надо было выбрать кровать в форме голубого автомобиля Рено? - А как тебе эта? - Он указывает на другую модель, из светло-коричневой сосны; при этом он делает такое движение рукой, как будто он блондинистая пышногрудая фея счастья, а это «Ваш главный приз!!!!!!!». - Почему это девчачья кровать? - тихо спрашиваю я. - Не знаю! Потому что обычно у девчонок такие кровати. - Да, серьезный аргумент, а с кроватью из сосны я буду настоящим мужчиной - буду валить деревья… или нет, еще лучше, я наплюю на кровати: настоящий мужик спит на улице у походного костра или в хлеву со скотом… - Мне нравится эта кровать, и смотри, ее зовут Норезунд - мужское имя, не правда ли? Неее, так мне его, похоже, не убедить. Он уже собирается что-то возразить, но звонит его мобильный. - Извини, пожалуйста! Он отходит на несколько шагов от меня, Норезунд и ее конкурента, «кроватки-дровосека». Разговор длился не долго. Йоахим быстрым шагом возвращается ко мне, несколько раз проводит рукой по коротким волосам и откашливается, прежде чем сказать: - Тобиас. Мне очень жаль, но я должен уйти! - Что? - Да, я знаю, это глупо, но мне только что из офиса звонил мой начальник, господин Климмер. У нас прямо сейчас встреча с клиентами из Японии, очень важное дело, и Климмер сказал, что я ему нужен. Мне действительно очень жаль! Я пожимаю плечами, что мне еще сказать. Вторая половина дня была просто провальной, так что я уже ничему не удивляюсь. Эпизод «отец – сын», попытка № 1: полное фиаско! - Хорошо, пошли. - Нет… Тоби, я поеду прямо отсюда в офис. Ладно, а что будет со мной, ты… Разозлившись, складываю руки на груди и вопросительно смотрю на него. - Я позвонил Карлу. Он сейчас приедет и заберет тебя. Мы только пришли, поэтому было бы глупо уйти, ничего не купив. Карл приедет на пикапе, в него кое-что поместится, а для остального закажи доставку на дом, счет пусть выставят на меня. Скажи, что оплата при доставке. Просто киваю ему, я слишком разочарован и обижен, чтобы что-то сказать в ответ. Извиняясь, Йоахим пытается, улыбнуться, потом разворачивается и идет к выходу. Внезапно он останавливается и кричит мне: - Можешь купить эту кровать, если еще хочешь! Ничего не ответив, я падаю в мягкие подушки. Я уже не так рад Норезунд и нашему с ней совместному будущему. Уставившись в потолок, я пытаюсь понять, что же пошло не так… черт, с чего же мне тогда начать? - Не так уж и тяжело выбрать кровать! - До меня доносится громкий суровый голос крупного мужчины. Он стоит рядом с изящно одетой дамой и орет на юношу примерно одного со мной возраста. При этом его лицо уродливо багровеет, на лбу выступает крупная жила. Мальчик раздраженно закатывает глаза, но отвечает намного тише и при этом старается не смотреть в глаза полному мужчине. - Это всего лишь дурацкая кровать! Где ты просто спишь, и все! Глаза закрыл и открыл, так сказать! - Мужчина проводит ладонью по своему серому костюму, заметно натянутому на животе. Парень снова отвечает приглушенным голосом, женщина же равнодушно стоит рядом, задрав вверх длинный тонкий нос. - Наш сын постоянно ведет себя, как распоследняя примадонна! Эта кровать для меня слишком высокая, а эта - слишком низкая, эта - слишком прямоугольная… блаблабла! Передразнивая сына, толстяк дико размахивает руками. Парень замечает зрителей, уже собравшихся вокруг семьи, и стыдливо отходит в сторону. Он медленно продвигается между рядами, делая вид, что внимательно рассматривает некоторые модели. Проходя мимо нас с Норезунд, он озадаченно застывает. По-прежнему лежа на спине в мягких подушках, я поднимаю на него глаза. - Что ты там делаешь? - Его зеленые глаза брезгливо рассматривают меня. Не люблю глупых вопросов. А этот как раз такой. - Я в комплекте с моделью! - Что? – Он удивленно поднимает бровь, от чего его лицо становится еще глупее. - Да, я с ней в комплекте, так сказать, включен в стоимость! - Ты что, придурок? - Он складывает тощие руки на груди и задирает тонкий длинный нос, точно как его мать. Когда его отец орал на него перед всеми, он не был таким высокомерным. - Что? Я тебе не нравлюсь? Я не требую особого ухода, меня не надо гладить и у меня не будет моли, ну только если иногда парочка мандавошек… Тип, раздосадовано поморщившись, наконец сматывается. Да пожалуйста, он мне и так уже надоел. Только я хочу свернуться в клубочек на Норезунд, как звонит мой мобильный, - это Карл, он ждет у входа! * I touch myself - «Я прикасаюсь к себе»