Хаос-Принц

Я валяюсь на Норезунд. На животе стоит большое стеклянное блюдо с испеченным Мартой печеньем. Елена пытается выудить хотя бы одну штучку, но я шутливо отталкиваю протянутую руку. - Моё! - Тоби, ты такой вредный! Мы смеёмся, и великодушно – а я такой – сую ей под нос печенье. Мы лежим рядом на моей новой мягкой кровати, подложив под плечи толстые подушки, и с наслаждением ленимся. Я с удовлетворением осматриваю свою комнату. Сразу и не описать, во что мы за последние две недели превратили старый захламленный чердак. Я невероятно горжусь нами! Вместе с Карлом мы отциклевали и заново покрыли лаком грубый дощатый пол. Адский труд, скажу я вам. Я обливался кровавым потом. По сравнению с этим, побелка - детский день рождения. Теперь стены сияют белизной - чистые и опрятные, будто вымытые «Перволл». Марта протёрла окна, начистила краны в моей ванной и примерно две тысячи раз пропылесосила. Замечу, две тысячи раз я пытался ее удержать и объяснить, что и сам в состоянии убрать свою новую комнату. Но в какой-то момент я вынужден был ей это позволить. Думаю, она просто хотела показать, что я не одинок и есть кто-то, кто интересуется мною, заботится обо мне. За подобное преисполненное любви внимание я более чем благодарен, потому что оно мне крайне необходимо. С той нашей воскресной поездки в ИКЕА Йоахим и я больше ничего уже не затевали. Никаких разговоров серьезнее, чем «как спалось?»; никаких знаков, дающих понять, что мне здесь рады. У меня, наоборот, сложилось впечатление, что он в панике бежит из комнаты, когда я вхожу. Отец действительно много работает, даже вечерами. И я уже начинаю спрашивать себя: он и правда меня боится? И если да, то ПОЧЕМУ? Ночами я частенько лежу на Норезунд и размышляю, что такого ужасного я мог сделать. Что же с ним происходит? Он не любит меня? Но он же меня совсем не знает! Контакт с остальными членами семьи тоже был крайне ограничен. Мария шесть дней провела в теннисном спортивном лагере в Швейцарии. Должен признаться, за время ее отсутствия я не слишком соскучился. Но кто бы мог подумать, я, кажется, глубоко запал в сердце моей милой сводной сестрички. Когда она прислала из Швейцарии открытку, то была так добра, что не забыла и обо мне: «Передайте, пожалуйста, от меня привет слизняку!» - приписала она в самом низу. Если кто забыл, то «слизняк» - это я! Я растрогался, ну прямо до слёз… Вместе с подругой и ее детьми Беттина с близнецами на пять дней уехала в Зюльт*. Домой они вернулись загоревшие и веселые. От них мы не получали открыток, но, вернувшись, Эмма подарила мне большую коричневую ракушку. Вот тогда я действительно был тронут. А следующие две недели Беттина с малышами и Еленой провели за шоппингом, верховой ездой, теннисом и посиделками с приятельницами. Я редко их видел, они постоянно чем-то занимались или куда-то спешили. Не знаю, как можно так проводить каникулы, - я постепенно начал жалеть малышей. Пятилетний ребенок все-таки должен иметь время, чтобы просто побеситься в саду или поиграть в Плэймобиль*. Алекса я тоже почти совсем не видел. Большую часть времени он дома не показывался. Заглядывал, только чтобы переодеться. Вероятнее всего, он пропадал у какой-нибудь своей тёлки. Мне, впрочем, глубоко плевать, честно, но он мог бы… Йоахим точно уже лопался от гордости. Вот видите, даже если бы я хотел, у меня не было ни малейшего шанса узнать свою семью получше. Из-за этого я вначале ужасно грустил. Сидел в своей комнате, среди всей этой рухляди, уставившись в стену. «Домой! Только домой!» – билась в голове единственная мысль. Если бы это было возможно, я бы поехал к Калле в его старый холодный фургон, или спал бы у Тины на ее неудобном раздвижном диване! Главное - уеду отсюда! Главное - снова буду с людьми, которые что-то значат для меня, и для которых я тоже что-то значу. Я звонил Тине, Марио и остальным. Все они говорили одно и то же: - Это для всех вас большая перемена! И твоей семье, и тебе просто нужно немного времени. Ты справишься! А если уж совсем ничего не получится, то вернешься обратно, мы всегда ждем тебя. Мы любим тебя! Эти разговоры были удивительными и ужасно неудовлетворительными. Я чувствовал их участие и любовь, но беседы не помогали найти ответы на мои вопросы или сделать выбор в пользу или против Мюнхена. Только мама – а кто же еще? – наставила меня на путь истиный. Мы уже несколько раз созванивались, но в основном говорили очень кратко, потому что в ее деревне не было телефона и уж тем более не работал мобильный. Но три дня назад она позвонила, и мы наконец смогли по-настоящему поговорить друг с другом. Я сидел один на кухне и чувствовал тот огромный ком в горле, который всегда медленно, но верно приводил к слезам. Я так ужасно по ней скучал, что мне все причиняло боль. Мне больше всего хотелось заплакать, упросить ее забраться на какого-нибудь слона и домчаться до ближайшего крупного аэропорта. Потом мне пришло в голову, что, наверное, в Эфиопии нет слонов, а ближайший аэропорт примерно в полумиллионе километров от ее деревни… и, кроме того, Гордон, скорее всего, еще не достаточно основательно изучил своих сраных мух, а мама ни за что не оставит его одного. - Он все время забывает пользоваться солнцезащитным кремом, ты же знаешь, насколько это опасно, ведь у тебя тоже очень быстро появляется сыпь. - Да, точно! - Я каждый день говорю ему: Гордон,- говорю я,- Гордон, нельзя недооценивать солнце, ты к нему еще не так привык, как остальные жители или твои мухи. Но думаешь, он слушает меня? Нет! Он бодро кивает, а вечером приходит домой с красным носом! Я кивнул, чего она, конечно, видеть не могла, поэтому я откашлялся и быстро произнёс: - Да. Мы оба замолчали. Я так много хотел сказать, но как-то в этот момент не решился. Если бы я ей признался, что ужасно несчастлив здесь и хочу обратно, то, даже не желая того, невольно оказал бы на нее давление. - Знаешь, Тоби… - начала она как-то тихо, и я услышал в ее голосе печаль. - Я все это представляла себе чуточку по-другому… Не много, но все же… Мне пришлось сильно сглотнуть, и голос звучал хрипло и глухо, когда смог выговорить: - Я знаю… - Все не так, как дома… Я думала, что легко вживусь, привыкну к людям, культуре, но как-то… оказалось дольше, чем я ожидала! Я ничего не ответил. - Я действительно старалась! Очень старалась… наверное, даже слишком… не знаю! Я снова тихо выдохнул: - Да. - Я спрашивала себя, в чем причина - в чужой культуре, условиях жизни, другом климате, в людях или во мне? Но так и не нашла ответа. Иногда, лежа ночью в постели, я думала об этом: если твои поступки действительно имеют какой-то смысл, то ты знаешь, что достигнешь своей цели. - Да. - Гордон считает, что я слишком многого ждала и просто требуется время… обычное дело! Но его доводы мало помогли. Думаешь, я была слишком наивной и полной надежд, когда ринулась в это путешествие? Я имею в виду, у меня была цель: я хотела помочь людям. Это было глупо? Я ощутил теплые слезы в уголках глаз. - Нет, мам, это не было глупо. То, что мы желаем, или то, о чем мечтаем, не глупо… может, тяжело и рискованно, но не глупо! Она ответила не сразу. - Я знала, что ты так скажешь, я знала, что ты поймешь меня! И потом, через пару дней, я проснулась утром, лежа под москитной сеткой, и поняла: у меня получится! Я не сдамся! Я приехала сюда по определенной причине и не уеду, пока действительно не достигну того, чего хочу достичь. Не ради Гордона и не для того, чтобы что-то доказать матери - нет, только ради себя самой. Я пришла к этому решению и буду теперь с ним жить. Это мое испытание, и даже если я потерплю неудачу, то всегда смогу сказать: я боролась! За свою мечту! Не помню где, но я однажды прочитала: «Жизнь – как катание на американских горках! Если сел и пристегнулся, то выноси все трудности поездки до конца!» - ну, как-то так. Из трубки раздавался ее родной голос. Она говорила так сильно и уверенно. Внезапно мне показалось, что она рядом со мной. - И представь себе, Тоби. Сегодня утром я иду по рынку и встречаю одну из воспитанниц деревни. Она мне рассказывает, что заболела учительница английского языка, скорее всего, малярия или еще что-то, но в любом случае, я уже завтра приступаю к урокам! Знаю, знаю, у меня нет педагогического образования, но моих знаний английского вполне достаточно, и они рады, что вообще кого-то нашли. Что скажешь? - Это действительно здорово, мам! – Я и правда так считал. - Спасибо, мой дорогой! Видишь, мне удалось… ну почти. А что нового у тебя, как твои дела? - Хорошо! Мы еще немного поговорили о том о сем, о пустяках. Положив трубку, я проплакал полчаса. Потом принял душ, одел свою лучшую рубашку, схватил Елену и пошел с ней есть гигантское супердорогое мороженое. Той ночью я в кои-то веки спал исключительно хорошо. Я знал: уж как-нибудь у меня получится! Эта семья была моей Африкой, моим вызовом, моей целью, и я не хотел однажды оглянуться назад и сказать самому себе: ты проиграл, ты облажался… Елена все еще жует печенье, ее взгляд скользит по светлой большой комнате. - Выглядит действительно здорово! - Да, благодаря вам! - Я же толком ничем не помогла… один раз только покрасила, и все! - У тебя совсем не было времени. Но несмотря на это, я тебе благодарен… тебе, Марте и Карлу. Что бы я без вас делал! Елена знает, что я имею в виду не только ремонт комнаты. Она очаровательно улыбается и кладет мне на руку свою удивительно маленькую ладонь. - Ты нам тоже помог… только пока об этом не знаешь! Я не совсем понимаю, что она подразумевает, но у меня нет возможности еще раз переспросить. - Тебе нравится комната? – она быстро меняет тему. - Да, очень! Просто посмотри вокруг, все отлично! Я действительно доволен. Все так, как я хотел. Норезунд расположилась под одним из больших чердачных окон. Ночью я могу смотреть на звезды, и это прекрасно. Ну да, есть еще и другие вещи, которые я бы с огромным удовольствием проделывал в этой постели… но я отвлекся… Рядом с кроватью два ночных столика, на каждом из которых по белому круглому светильнику. Напротив кровати стоит собранный мной и Карлом новый шкаф для одежды - гладкий, белый и не очень громоздкий. Ненавижу громоздкую мебель, которая занимает половину комнаты. Уютный низкий угловой диван, заваленный тысячью больших и маленьких подушек, приглашает отдохнуть. Прямо перед ним - маленький журнальный столик и телевизор. Рядом со стереосистемой - современный торшер, и только мои диски сложены стопкой на полу. Но я считаю, что у этого беспорядка есть стиль, поэтому все останется так! И конечно, мне еще требовался новый письменный стол. Карл просто взял белую столешницу и привинтил ее на деревянные козлы. Совершенно примитивно, но смотрится отлично. На столе теперь лежит мой ноутбук, а вся стена позади обклеена фотографиями мамы, Марио, Тины и остальных. Но самым красивым местом в моем царстве была и остается Норезунд! Ну что сказать, я влюблен… - Ах, до чего же здесь красиво! - Наслаждайся, пока можешь. Ты уже смотрел на часы, почти половина пятого! - Слушай, Елена, не напоминай мне об этом. Я хватаю подушку и прячу в неё лицо. Елена смеется и тянет ее за уголок на себя. - Это тебе не потребуется! - Рррррр, кто знает! Она начинает смеяться, и я тут же вспоминаю испуганную девочку, которая плакала в ночь моего приезда. Не знаю, куда она делась, но честно говоря, мне все равно! Вот такая новая Елена мне нравится намного больше. Она веселая, милая и жизнерадостная. И без ее дружбы я бы, пожалуй, и в самом деле сдался. Слава богу, что она рядом. Раздаётся стук, и несколько секунд спустя люк в новом полу поднимается, словно сам по себе. По ступенькам шествует Марта, а следом и Карл. - Ну, как вы? Без нас начали праздновать? – Марта ставит на письменный стол поднос с четырьмя узкими высокими бокалами и бутылку шампанского. - Что за праздник? – с любопытством спрашиваю я. Может, Мария уезжает в интернат? - Глупый вопрос, Тоби! – с притворным возмущением восклицает Марта и наполняет четыре бокала шампанским. - Мы празднуем твой переезд в новую комнату! Мы с Еленой сползаем с кровати и берем протянутые Мартой бокалы. - Правда? Вау, спасибо! – Я улыбаюсь, как лошадь на медовом прянике, и мы чокаемся. - За вас и вашу помощь! - Нет, за тебя! За то, чтобы ты был тут счастлив! – Марта поднимает за меня бокал. Сердце сжимается от нежности, когда и остальные пьют за это. О боже, как же приятно! Они так добры. Не представляя, что еще могу добавить, я делаю глоток шампанского. - У нас есть для тебя подарок. – Повернувшись, Карл протягивает мне большой, прямоугольный, очень узкий пакет, который до этого оставил у стенки. - Подарок? - Да, от нас троих! – Марта улыбается мне и бросает на Елену многозначительный взгляд. - Не стоило беспокоиться. – От такого количества внимания мне даже неловко. - Не болтай, лучше разверни, - отрывисто бурчит Карл. Я делаю то, что меня просят, и кладу пакет на Норезунд, чтобы было удобнее распаковывать. Когда откладываю в сторону бумагу, у меня сперва рот открывается от удивления, а потом я хохочу. В большой черной раме находится постер с изображением шведского футболиста Фредди Юнгберга в черных боксерах от Келвина Кляйна. - Вы с ума сошли! Марта и Елена смеются, а Карл, подняв руки вверх, повторяет снова и снова: - Я тут ни при чем! - Нравится? Или лучше: он нравится тебе? – усмехается Марта. - И то, и другое! - Мы же знаем, как ты любишь футбол! – говорит Карл с непроницаемым лицом. Усмехнувшись ему в ответ, я осторожно приподнимаю тяжелую раму и указываю на стену над телевизором. - Вон там, будет просто превосходно! Карл кивает и тут же достает из кармана комбинезона молоток и гвозди. Когда они догадались, что я гей? Гм, думаю, они это быстро поняли. Как-то вечером мы с Еленой смотрели DVD. Я тогда, кажется, произнес тридцатиминутную речь о том, почему считаю, что Хит Леджер заслужил Оскар за фильм «Горбатая гора». В конце моей пламенной речи она несколько минут пристально разглядывала меня, я покраснел, и этим все было сказано. Как Марта и Карл узнали, я не ведаю. Возможно, Елена рассказала Марте - так, конечно, вполне могло быть. Как бы там ни было, как-то на прошлой неделе Марта на минутку отвела меня в сторону и ласково, но очень серьезно объяснила, что они с Карлом ничего не имеют против того, что я гей, но я все же должен сказать об этом отцу и Беттине. Пожалуй, не стоит упоминать, что я им пока ничего не рассказал… да и когда - их вечно нет дома! Я мог бы, конечно, поступить как все остальные и прилепить записку на холодильник. «Сегодня буду поздно, люблю вас. Папа». «Сегодня ночую у Яны! Мария». «Мам, звонил господин Шрайбер, тренировка по теннису завтра отменяется! Алекс». «Я гей, и кончилось молоко! Тоби». Да, я мог бы так сделать… - Ты рад, что пойдешь? – непринужденно и легкомысленно спрашивает Марта, делая вид, будто не знает, что я безумно боюсь сегодняшнего вечера. Но конечно же она знает! Я уже ей все уши прожужжал, что не хочу идти, и все без толку. Я даже притворился, что заболел желудочным гриппом, и говорил ей, что растянул ногу, спускаясь с лестницы. Но вместо сочувствия она пичкала меня желудочной настойкой, пока мне не стало плохо, и принесла из кладовки старые костыли, которыми пользовалась Беттина несколько лет назад. Наконец я сдался. Мне не осталось ничего другого, как пойти вместе со всеми на ужин в шикарный ресторан. В принципе, я не возражал против этой идеи. Наоборот! Вся семья в сборе, разве будет лучшая возможность действительно спокойно провести время? Думаю, едва ли. По сути дела, это как раз то, чего я и хотел. Почти! Когда я понял, что с нами пойдут родители Беттины, я сперва ничего не имел против, но реакция остальных членов семьи и прежде всего Марты, Карла и Елены заставила меня заволноваться. - Если ты это переживешь, ты мой герой! – шепнула Елена мне на ухо, когда узнала о встрече. - Так ужасно? - Когда я встретила их в первый раз, то проплакала всю ночь! На это я даже не знал, что ответить. И с тех пор у меня появился страх. - Ты не должен бояться! – Марта, порывшись в моем шкафу, выкладывает на кровать черный костюм. Мы его купили вчера специально для этого случая. - Но я боюсь! – бормочу я и делаю небольшой глоток шампанского. - Вы же все говорите, что они такие ужасные… - Никто так не говорит! – Марта строго смотрит на меня. - Тоби, Полманны немного строги и, наверное, слишком консервативны, но они не злые люди! Я долго у них работала! Мы пару раз спорили по этому поводу. С силой выдохнув, с разбега запрыгиваю на Норезунд. - Примерь костюм! Так или иначе, тебе лучше прямо сейчас пойти в душ, и попытайся что-нибудь сделать со своими волосами. Спроси Алекса, может, он даст тебе гель для волос. Она хватает меня за руку и ставит на ноги, потом осторожно подталкивает в сторону ванной. Карл тем временем уже повесил Фредди на стену, Елена забрала печенье, и они спускаются через люк, оставляя меня одного. Ужас! По крайней мере могли бы оставить мне печенье… Приняв душ и надев новый костюм, я топчусь перед дверью в комнату Алекса. Я еще никогда у него не был. Ну да, он тоже пока еще ко мне на заходил… я мог бы его пригласить. «Эй, Алекс, хочешь посмотреть на мой новый угловой диван, а здесь висит Фредди, отличный футболист, как ты считаешь? Ой, и чуть не забыл: ты уже знаком с Норезунд?» Нервно потираю руки, зачем я здесь стою? Что мне, собственно говоря, от него надо... или лучше: что мне еще от него надо? Внезапно дверь открывается, и я испуганно вздрагиваю. Так, вот и все – острый инфаркт и мгновенная смерть! Алекс оглядывает меня свысока. - Чего надо? Что ты тут забыл? - Гель. - Вот, теперь я вспомнил, зачем пришел. - Что? Говори полными предложениями, Бэмби! Боже, как неудобно, теперь он, наверное, считает меня распоследним троглодитом: «Тоби хочет говорить привет! Тоби нравится! Тоби хочет баю-бай с Алексом!» - Бэмби, у меня нет времени! - Э, прости! Я только хотел спросить, можешь одолжить мне гель для волос? - Зачем тебе гель для волос? - Я сегодня еще ничего не ел… - Боже, Бэмби, ты такой забавный! - Спасибо! На такое заявление и не рассердишься! Он окидывает меня холодным взглядом. Я и сам не знаю, откуда у меня берется мужество постоянно ему возражать. То не могу произнести ни слова, то не могу удержаться от подначек. - Так у тебя есть гель? - Зачем? - Не могу тебе сказать, это секрет! Он вздыхает и ерошит мягкие светлые волосы. Гм, я бы с удовольствием коснулся его волос… просто так, без всякой задней мысли. Он гетеро, я уже понял. - Входи, но ничего не трогай! Он берет меня за рукав рубашки и тянет в комнату. Я впечатлен! Комната Алекса подстать хозяину: стильная, сексуальная, прохладная и какая-то немного особенная, - не могу по-другому описать. И я моментально чувствую себя хорошо! Он подталкивает меня к креслу перед письменным столом. - Ничего не трогай! - Не знаю, смогу ли справиться. - Это словно мания какая-то: стоит мне войти в незнакомое помещение, как я тут же должен все потрогать. С притворно серьезным выражением лица я вытягиваю руки и начинаю шарить ими в воздухе. Алекс грубо отталкивает распоясавшиеся конечности и снова пихает меня к креслу. - Сиди здесь и держи язык за зубами, понял? Я киваю, и он исчезает в ванной комнате. С любопытством оглядываю большое помещение: все так ужасно элегантно и круто. Потом взгляд падает на толстую книгу, лежащую прямо передо мной на письменном столе. Это большая записная книжка, которая, похоже, почти полностью исписана. Чистые листки просто вложены между страниц. Один лист немного выглядывает, и я вытаскиваю его. Он исписан от руки. Почерк убористый и строки ровные. Что это? Дневник Алекса? Или нет? - Так, посмотрим, что можно сделать! Я быстро оборачиваюсь, он не должен заметить, что я тут копался. - Ты принес гель? - Что ты все с этим гелем пристаешь? Я тебе сейчас покажу, куда ты свой гель можешь намазать! Ха-ха-ха! Знает ли он, как двусмысленно звучит его предложение. Я тихонько усмехаюсь, но, заметив его строгий взгляд, быстро принимаю важный вид. - Для твоих волос гель не подходит - они слишком длинные. У меня есть мусс и спрей! - Вау, ты хочешь стать парикмахером? - Заткнись и наклони голову вперед, Бэмби! Делаю, как он просил, и чувствую, как его руки слегка перебирают мои волосы, при этом каждый раз дотрагиваясь до кожи. Места, которых он касается, начинают гореть. Жар спускается по шее, на спину, потом все ниже и ниже, пока, наконец, не достигает пальцев на ногах. - Взмахни волосами! Теперь Алекс начинает укладывать отдельные прядки и закреплять их спреем. Его руки снова скользят по волосам. Я чувствую, как мои щеки краснеют. Он и так заставляет меня немного нервничать, а когда он еще до меня и дотрагивается… да к тому же так долго. Я все больше волнуюсь, ему уже давно пора закончить. Слушайте, у меня в животе уже все переворачивается, - просто не знаю, что мне делать. Спокойно, Тоби! Это вовсе ничего не значит. Он всего лишь причесывает тебя, ничего больше! Возможно, он хочет пойти по стопам Удо Вальца* и тренируется на мне. - Закрой глаза! – его спокойный голос звучит глухо. У меня сердце сильно колотится в груди. - Зачем? - Абсолютно тупой вопрос, Бэмби! Чтобы спрей не попал в глаза! Зачем еще? Действительно, зачем еще? Ну Тоби, ты же знаешь, что он гетеро. Йоахим, Мария и все остальные уже тысячу раз тебе это подтвердили, да ты и сам видел его с одной из подружек! Такова жизнь! Но несмотря на это, я не могу справиться с волнением. Когда мы смотрим друг на друга, то… - БЭМБИ! - Я испуганно вздрагиваю. - Не кричи так на меня! - Приходится кричать: ты, похоже, заснул! Я тебе уже десятый раз говорю, можешь открыть глаза! - А! Я открываю глаза и смотрю на него. - Все? - Мммм, лучше у меня не получится! – Снова ухватив за запястье, крайне грубо, надо сказать, Алекс поворачивает меня к огромному зеркалу. - Ауч! Обязательно так тянуть? – Я жалобно поглаживаю руку. Он так крепко сжал, что точно будет синяк. Алекс смотрит на мое отражение в зеркале. - Да! Его взгляд как обычно равнодушен, но в нем проскальзывает что-то, чего я не могу понять. Я слежу за отражением «брата». Мы стоим рядом друг с другом и молчим. Алекс, кажется, обеспокоен. Я вижу его сжатые губы, сдвинутые брови, между которыми появилась маленькая морщинка. - Ты злишься на меня? – тихо спрашиваю я, потому что его поза заставляет меня нервничать. Он закатывает глаза, однако немного расслабляется и сдерживает усмешку. - Нет, Бэмби, я не злюсь на тебя! - А что тогда? - Ничего! - Неправда, что-то случилось. - Бэмби, заботься о своих собственных проблемах! - Ты разругался с подружкой? – Так, маленькая уловка, чтобы разузнать, свободен он или нет. - Нет! Ух ты, уверенный ответ! Что это значит? Да, у него есть подруга, или нет, он не ссорился с ней! Или: нет, у него нет подружки, с которой он бы мог поссориться! Я покусываю нижнюю губу. Мы все еще смотрим друг на друга. Он больше не выглядит таким напряженным, по крайней мере перестал так крепко сжимать губы. Но на лбу остались морщинки. Он над чем-то раздумывает… - О чем ты думаешь? Алекс начинает смеяться. - Бэмби, разве ты не знаешь, что этот вопрос никогда нельзя задавать? Мы, мужчины, ненавидим его! - Ты и кто? Он поворачивается и подходит к черному комоду. Из верхнего ящика он вытаскивает темно-синий галстук. Медленно подходит и накидывает его мне на шею, потом быстро разворачивает меня к себе лицом. - Хочешь меня удавить? - Не сегодня! Усмехаясь, смотрю, как он завязывает узел. У него тонкие и ловкие пальцы. Похоже, он делал это тысячу раз. Только подняв голову и увидев его глаза, я понял, как близко мы стоим друг к другу. Это понимание, как удар в лицо. - Ты побледнел, тебе плохо… только не наблюй мне на ковер! – Алекс смотрит на меня отчасти озабоченно, отчасти подозрительно. - Я немного волнуюсь... из-за ужина! – быстро добавляю я, чтобы он не подумал, что это из-за него. Он не отвечает. Сосредоточившись, он снова занимается моим галстуком. Узел завязан, и Алекс крепко затягивает его. Я начинаю хрипеть. - Шшшш, так и знал, ты хочешь меня удавить! - Не жалуйся! - Слишком туго! - Так и должно быть! - Мне нечем дышать! - Привыкай к этому ощущению, Бэмби! - Заученным движением он поправляет воротник и разглаживает галстук, потом поворачивается и просто отходит в сторону. Я на мгновенье задумываюсь над его последней фразой - что-то говорит мне, что в его словах снова намного больше смысла, чем может показаться на первый взгляд. Алекс стоит перед шкафом, подбирая рубашку. Как-то вдруг настроение портится. - Так, было весело! Теперь моя очередь! Давай я помогу причесаться и поищу у Марии пару шикарных туфель для тебя. - Этой фразой я пытаюсь разрядить обстановку - он меня как-то пугает. - Мне надо переодеться, увидимся позже! – Он размашисто швыряет черные рубашку и брюки на широкую кровать. Окей, понимаю, он не хочет говорить… но я-то хочу! - Алекс? А какие твои дедушка с бабушкой? – Я сажусь рядом с его вещами и провожу кончиками пальцев по красивой черной ткани. - Сам скоро узнаешь, Бэмби, а теперь, пока! - Сердито блеснув глазами, он вырывает у меня из рук рубашку. - Они и правда, такие ужасные? – не отстаю я. Мне нужен ответ, он чрезвычайно важен для меня. - Слушай, не действуй мне на нервы! Если ты считаешь, что много работать, иметь принципы и им следовать, ценить семью и репутацию, ужасно, то да, они ужасные! – его голос становился все громче. Сердито схватив меня за руку, он тащит меня к двери. Он же не собирается меня просто выставить из комнаты? Эй, это же невежливо… Уже стоя на пороге я оборачиваюсь - прекрасно, теперь моя очередь говорить гадости! - Алекс, а что это за книга у тебя на столе? - Какая книга… я же сказал, ничего не трогать! - А я ничего и не трогал! Это твой дневник? – Я хамски ухмыляюсь, желая его спровоцировать. Когда он со мной спорит, то хотя бы обращает на меня внимание. Кроме того, он же должен поплатиться за то, что просто вышвыривает меня вон – надеюсь, ему станет стыдно. - Ты туда пишешь что-то вроде: «Дорогой дневник! Сегодня у меня волосы плохо уложены, я очень расстроен!», или: «Дорогой дневник, на день рождения мне, к сожалению, не подарили Порше, а только Мерс S-класса. Я очень сердит на мамочку и папочку…» Он молчит, пару секунд холодно смотрит на меня, потом захлопывает дверь прямо перед носом. БЛИН! Я слишком далеко зашел! Вздохнув, прислоняюсь к стене и провожу ладонью по лбу. Отлично, Тоби, ты опять облажался! Вот только что мы отлично понимали друг друга, были так близки, и не только физически… я все испортил! Он сохранял спокойствие, а я не смог остановиться и прекратить говорить гадости и расспрашивать. Разочарованно плетусь обратно в свою комнату, чтобы собраться. *Фредди Юнгберг - шведский футболист * Плэймобиль - развивающие конструкторы для детей *Зюльт – остров, курорт на Северном море, одно из самых популярных мест отдыха в Германии * Удо Вальц - самый известный парикмахер и стилист Германии