Хаос-Принц

Начинает накрапывать дождик. Влажный почерневший асфальт блестит в туманных сумерках. На ухабистой улице образовались лужи, большие и маленькие. Холодный ветер бросает нам в лицо влажные капли дождя. Морось! Бррр! Я втягиваю голову в плечи, чтобы вода не попала за шиворот. Зонта у меня, конечно, нет. Да и зачем, ведь это было бы дальновидным и практичным, а я не обладаю ни тем, ни другим. А вот мой друг обладает. По крайней мере, у него в машине всегда есть зонт. И он джентльмен. Обняв меня левой рукой за плечи, он крепко прижимает меня к себе и пытается защитить нас обоих от дождя. Однако ветер не облегчает ему задачу, так что мы все же изрядно промокаем. - Ким, - ною я. – Сделай так, чтобы дождь перестал. Он смеется и быстро наклоняется ко мне, чтобы чмокнуть в волосы. - Поверь мне, дорогой, если бы я мог, то подарил бы тебе прекрасный теплый осенний вечер. - Правда? С восхитительным закатом, от которого светятся красные листья на деревьях? – я мечтательно склоняю голову набок и почти в тот же миг морщусь, когда порыв ветра подхватывает зонт и нас опять обдает потоком холодной дождевой воды. - Прости, - говорит Ким, борясь с непослушным зонтом, который бы с радостью взлетел в небо, подхваченный сильным ветром, а не полз бы вместе с нами по темной улице. - Что за погода! – я прижимаюсь к нему. Его сильное тело дарит тепло и защиту. - Я бы с удовольствием сейчас оказался в сухом месте, на каком-нибудь уютном диване. Вместе с тобой, – он смотрит на меня и улыбается. - Да, прекрасная идея, - вздыхаю я. – Мы бы выпили горячего шоколада и пообнимались, и… - я усмехаюсь и краснею. - И что? – спрашивает Ким с двусмысленной улыбкой. - И, возможно, сыграли в судоку или монополию. А когда стемнеет, забрались бы в свои спальные мешки и рассказывали страшилки. - Эй, именно так я и представлял себе романтический вечер с тобой, - Ким смеется. Мы обходим большую лужу, но нас обрызгивает проезжающая мимо машина. Ким рассматривает темные грязные капли воды на своих джинсах и чертыхается. - Мы почти пришли, - успокаиваю я его. - Почему в этом богом проклятом городе никогда не найти парковки там, где надо? Вечно приходится объезжать все вокруг и в итоге километр идти пешком… - Вот видишь, именно поэтому я пользуюсь общественным транспортом, во всяком случае, удаётся избежать стресса. Ким не отвечает. Он ускоряет шаг и тянет меня за собой. - Скажи, что там вообще произошло? – спрашивает Ким через некоторое время. - Что произошло? - Я думал, ты будешь рад, если я приглашу твоего брата и его друга к себе на вечеринку. Ты не знаком с людьми, которые придут и… ну и я предположил, что тебе не помешает компания… - он поворачивает голову и смотрит на меня. Уставившись на темный мокрый тротуар, я чувствую его пристальный взгляд на своём лице. - Это было очень любезно с твоей стороны, - тихо говорю я. - Я тоже так считаю. Но ты был не так чтобы в восторге. Так холодно отреагировал. Почему? Я не люблю, когда он такой… такой настороженный. Взгляд его голубых глаз, обычно веселых и искренних, становятся упрямым и сдержанным. Он считает меня нечестным. Думает, я что-то утаиваю от него. Я обижен… оскорблен… Я считаю… Ладно, да, так и есть, я не рассказал ему правду, но этот оценивающий взгляд все же причиняет боль. - Ты сказал, вы хорошо ладите, я имею в виду вас с братом, - Ким продолжает сверлить меня взглядом. Господи, он же ни о чем не догадался? Мы были настолько очевидны… нет, лучше: я был настолько очевиден? Ким заметил, что присутствие Алекса выбивает меня из колеи? Он чувствует это? Чувствует, как меняется атмосфера, стоит Алексу войти в комнату? Воздух становится тяжелее, теплее, жарче… Я выдал себя? - Да, мы отлично ладим, как братья и как одноклассники. Но так чтоб в личном… нас ничего не связывает. Нет, нас действительно ничего не связывает. Ну то есть кроме, конечно, секса и сентиментальных признаний в любви, но эй, будем честными, это же не что-то особенное, да? Вот если безумный убийца в течение недели держит вас взаперти в темном подвале, или вы вместе защищаете мир от атак враждебных пришельцев, то тогда можно утверждать, что завел отношения на всю жизнь. Такое не забудешь никогда. Можно встретиться через двадцать лет и насладиться увлекательными воспоминаниями. Но неудачная любовь двух восемнадцатилетних мальчишек… Не больно-то великое дело. Кто интересуется всякими пустыми детскими глупостями. Подобное тысячу раз на дню происходит. Или как минимум восемьсот семьдесят девять раз. Ну в любом случае очень часто. Ни один человек не заплатит, чтобы посмотреть про нас кино. И телесериал про нашу жизнь тоже закрыли бы уже после пяти серий, потому что рейтинг был бы просто никудышный. Зрителям больше нравится смотреть, как живущие на пособие по безработице переселяются в Испанию и там открывают полупансион с видом на море, или как пять тинэйджеров дерутся за получение образования по специальности «профессиональный продавец мяса». Не, Алекс и я, по сути дела, посмешище и определенно недостойны упоминания. Поэтому Ким и не должен ничего о нас знать. Ладно, если сильно постараться, чего только не внушишь себе… - Как я понял, было глупой идеей их приглашать, - Ким разочарованно вздыхает. - Нет, дорогой, я думаю, очень любезно с твоей стороны, что ты обо мне подумал. – Он действительно милый, очень искренний, очаровательный, симпатичный, прелестный, трогательный и замечательный… и это сводит меня с ума, причиняет физическую боль и заставляет все внутри сжиматься. Мой друг - ангел, а я - скотина! Коварная, лживая, злобная скотина. - Может, это вовсе и неплохо, если твой брат придет на вечеринку. У вас будет время, чтобы спокойно пообщаться. Так вы смогли бы лучше узнать друг друга. – Большая теплая ладонь гладит меня по голове. - Пожалуй, - тихо шепчу я. Хорошая идея. Мне действительно следовало более интенсивно заниматься Алексом. Я бы рассмеялся, если бы это не было так грустно… Ким проводит пальцем по моей щеке, касается уха и нежно поглаживает шею. Я резко останавливаюсь, хватаю его за куртку и притягиваю к себе. Я так крепко впиваются в ткань, что белеют костяшки. Пальцы даже болят, настолько сильно я их сжимаю. Я встаю на цыпочки, тянусь к нему, одновременно привлекая его к себе. Губы, лоб и щеки Кима холодные и мокрые от дождя. Я целую его. Пылко… крепко… сильно… отчаянно… Я хочу что-то дать ему… хочу сделать его счастливым… хочу, чтобы он почувствовал себя желанным, любимым… Ким обнимает меня одной рукой, крепко прижимая к себе, а другой держит над нашими головами зонт. Он впускает мой язык в свой рот, приветствует, ласкает и нежно уговаривает. Наши языки трутся друг об друга… Я пробую Кима на вкус… Мое сердце стучит так сильно, что я ужасно боюсь, не выпрыгнуло бы оно … У меня кружится голова. Красные тельца несутся по венам, мчатся к сердцу, торопя его. Оно качает кровь и пульсирует, увеличивая скорость ритма и оставляя рокот в голове. Оторвавшись, наконец, друг от друга, мы жадно глотаем воздух Губы Кима поразительно красные и влажные… он смеется. Он счастлив… оно того стоило. Я его еще чувствую. Горький привкус. Он не виноват, это из-за меня. Это было не возбуждение, от которого кружится голова, а сомнение. - Вау, - говорит Ким, прижимаясь своим лбом к моему. – Чем я это заслужил? - Ты так мило ко мне относишься, - объясняю я прерывистым голосом и опускаю взгляд. Он растроганно улыбается, наверное, подумав, что слезинки на глазах у меня появились от счастья … - Если так, то в будущем всегда буду с тобой невероятно милым. Двадцать четыре часа в сутки. Я ничего не могу на это ответить, в горле перехватывает… Мы молча идем дальше. Мое дыхание успокаивается. Я пытаюсь привести в порядок скачущие мысли и опять сосредоточиться. Я действительно этого хотел бы, хотел бы сосредоточиться на нас, на себе и Киме, хотел бы попытаться видеть только нас и наши отношения. Если напрячься, у меня получится. Мы заслужили шанс. - Мы пришли. – Я указываю на большой дом с множеством окон, в котором живут Ману и Марк. - Слава богу, - бормочет Ким и закрывает зонтик. Я звоню. В домофоне жужжит. - Да? – из микрофона рядом с дверью раздается странно искаженный голос Ману. - Эй, это мы: Ким и Тоби, - весело говорю я. - Привет, заходите. Жужжащий звук сообщает, что мы можем открыть дверь. Мы с Кимом заходим в подъезд, радуясь, что наконец избавились от неприятной погоды. Поднимаемся вверх по лестнице. - Уф, сейчас без пяти семь. Мы вовремя. Марк будет в восторге, - говорю я, глядя на циферблат своих наручных часов. Входная дверь еще закрыта. Я нажимаю на маленькую белую кнопку рядом с дверью и слышу, как за ней раздается звонок. Тяжелая старая деревянная дверь резко открывается, на пороге стоит Марк. С горящими глазами. - Вы слишком рано! Это невежливо. Мои канапе еще не готовы. - Ох, ничего страшного, мы… - только начинаю я, как Марк просто закрывает дверь перед моим носом. Мы с Кимом переглядываемся. - Это что такое? – спрашивает Ким и чешет затылок. Я лишь пожимаю плечами и опять нажимаю на звонок. - Зайдите еще раз через пять минут, - орет Марк по ту сторону двери. - Он нас разыгрывает? – Ким неуверенно усмехается. Но тут дверь открывается во второй раз, и слегка смущенно нам улыбается Ману. - Это была шутка. Заходите, вы наверняка насквозь промокли по такой отвратительной погоде. Мы заходим. Я целую Ману в щеку, затем снимаю мокрую куртку и вешаю ее в шкаф. - И где же наш шутник? – Я заглядываю в гостиную, но нигде не нахожу Марка. - На кухне, - тихо говорит Ману. - У него ужасное настроение… - Опять? - Уже давно… с выходных… с… - Ману откашливается и подавленно смотрит в пол. - Он сказал тебе? Сказал, что мы видели Бена? – шепотом спрашиваю я. - Да. Мы молча смотрим друг другу в глаза. - Что вы там шушукаетесь? Сплетничаете обо мне? – раздается из кухни громогласный голос Марка. - Почему ты так решил? – Я иду к нему. Он сидит на корточках перед плитой и со свирепым видом заглядывает в духовку. - Что же интересного ты там увидел? – Я встаю у него за спиной, наклоняюсь, обнимаю руками за шею и целую в левую щеку. – Ваш телевизор сломался? - Нет, я рассматриваю нашу испорченную еду, - ворчливо бормочет он. - Испорченную? – Я тоже сажусь на корточки. – Хм, да, ты прав. Фуу, посмотри-ка, куриные окорочка запечены до хрустящей нежной корочки, соус аппетитного цвета и все пахнет изумительно. Ну что за гадость. У тебя есть парочка протухших яиц или черствый хлеб в помойке? Гм, сейчас бы я их съел. Марк отодвигает меня в сторону и встает. - Смешно. Очень смешно. - Прости, но я просто не понимаю, в чем проблема. Еда выглядит восхитительно. Он ничего не отвечает. На длинном кухонном столе стоит большое круглое блюдо с аппетитными закусками, тарелки с сыром и виноградом. Марк начинает передвигать их туда-сюда. - Что с тобой? – спрашиваю я его. – Ты какой-то странный. - Ты тоже странный, но разве я говорю тебе об этом в лицо? Нет. - Ты поссорился с Ману? - С чего это? – рассерженно шикает Марк. - Понятия не имею… ты рассказал ему о встрече с Беном? – Риторический вопрос, Ману мне уже ответил. Марк поворачивается ко мне. Его темные глаза блестят. Он сердито смотрит на меня. - Почему бы не сказать? Конечно, сказал. Да, почему бы не сказать… - И как он отреагировал? – осторожно продолжаю расспрашивать я. - Не думаю, что тебя все это как-то касается. – Марк достает из кухонного шкафа две бутылки белого вина и ищет в выдвижном ящике штопор. Я наклоняюсь над тарелкой с канапе и жду момента, когда Марк повернется ко мне спиной, и бутербродик быстренько исчезает у меня во рту. Гм, тунец… вкусно… Марк ставит бутылки на кухонный стол. Между его бровей залегла глубокая складка. Складка, говорящая: я-недоволен-и-раздумываю-о-своей-ох-какой-ужасной-жизни. Когда он поднимает глаза и видит, как я с набитым ртом и невинной миной на лице стою рядом со столом, то с трудом подавляет усмешку. - Не смей таскать еду! – строго упрекает он. - Все так вкусно выглядит, а я голодный, - я вздыхаю и тоскливо кошусь на тарелку, пока Марк не переставляет ее подальше от меня. - Ты действительно не хочешь рассказать мне, как Ману на это отреагировал? – решаюсь еще раз затронуть неприятную тему. - Господи, Тоби, не могу понять из-за чего весь сыр-бор. Как он должен был отреагировать? Все давно в прошлом и больше не играет никакой роли, – голос Марка звучит раздраженно. - То есть он вообще ничего не сказал. Ты ему говоришь: «Эй, дорогой, мы сегодня ночью видели Бена в Зорро». А он отвечает: «Правда? И какая у него сейчас прическа?». Марк упирает руки в боки и бросает на меня сердитый взгляд. - Думаешь, это смешно? - Нет, и мне кажется, вы с Ману тоже так не считаете… Марк, тяжело вздохнув, закатывает глаза и запихивает в рот канапе. - Он, конечно, сразу же распереживался, и ему опять стало стыдно. Я подхожу к нему, обнимаю рукой за пояс и прижимаюсь к его спине. - Но ему же не стоило переживать, да? - Конечно, нет, и я ему так прямо и сказал. - Тем же тоном, что и мне? - Что ты имеешь в виду? – подозрительно спрашивает он. - Да так. – Я прижимаюсь к нему еще раз и потом отпускаю. - Мы будем есть в гостиной? - Да, - кивает Марк. - Мне помочь? - Можешь отнести туда вино. Пусть Ману откроет бутылки. Я хватаю обе бутылки и иду в гостиную. Ким с Ману сидят на диване и беседуют о дорожном движении в Мюнхене. - Эй, привет. – Я ставлю вино на большой обеденный стол. - Ну как, еда уже готова? – улыбаясь, спрашивает Ким. – Пахнет замечательно. - Скажи это Марку, он считает, что испортил куриные окорочка… - Так и есть, - бормочет Марк, заходя следом за мной в комнату с блюдом канапе в руках. - Но пахнет просто фантастически, - вежливо говорит Ким. Марк заставляет себя улыбнуться. Я рассматриваю уже накрытый стол. Восемь приборов. Рядом с современными белыми четырехугольными тарелками лежат серебряные изящные приборы, и пузатые винные фужеры тоже соответствуют строгой элегантности стола. Стиль Марка. - Классно выглядит, - с похвалой говорю я и бросаю на стол еще один восхищенный взгляд. - Ага, - недовольно хмыкает Марк. – Вообще-то, я хотел сложить из салфеток лебедей, но… - он смотрит на Ману. - Я пытался, правда. Но у меня такое не получается, - Ману немного обиженно улыбается. Салфетки аккуратно и ровно лежат рядом с приборами. Я считаю, они идеально подходят к общей картине… - Это же не так сложно, - раздраженно шипит Марк. - Я тебе уже тысячу раз показывал. - Как? Ты не умеешь складывать салфетки? Это просто никуда не годится. – Наигранно возмущенно я пялюсь на Ману. – Так, прежде чем пойти на первое свидание с Кимом, я первым делом спросил его: «Ты умеешь складывать лебедей из салфеток?». И он ответил: «Конечно, я же настоящий мужчина!». Иначе бы у нас ничего не вышло. В этом вопросе у меня свои принципы, – я очень серьезно киваю. Чтобы не рассмеяться, Киму приходится закусить губу, Ману тоже усмехается. Похоже, только Марку не понравилась моя шутка. - Ну, главное, тебе самому смешно, - с мрачной миной ворчит он. - Да, так и есть. И если быть честным, я безумно рад, что вы избавились от лебедей. Ненавижу этих птиц с длиннющими шеями и странными глазами. Они выглядят ужасно непропорционально. Думаю, что гадкий утенок был бы гораздо счастливее, если бы остался уткой, но нет, приспичило ему стать лебедем. Вот для чего эти тощие изогнутые шеи, спрашиваю я вас? Они не только безобразно выглядят, но и как-то непрактичны… - качая головой, я обвожу всех троих взглядом. В дверь звонят. - Слава богу, - с облегчением вздыхает Марк и спешит в прихожую. Я показываю ему вслед язык. - Твое маленькое выступление - просто шарман, - Ким усмехается и обнимает меня. - Если тебе интересно, то у меня еще есть своя точка зрения на панд и муравьев, - подтрунивая, говорю я. - Ой, нет… - Ким хохочет. Из прихожей доносится высокий голос Яноша. Он приветствует Марка как обычно весело и искренне. Похоже, небольшая вчерашняя ссора больше не имеет ни малейшего значения. Янош, Дженс, Уве и Михаэль пришли вместе. Друг за другом они входят в гостиную, обнимают Ману и Кима, тискают меня, и при этом каждый треплет меня по голове. Слегка обиженно, я пытаюсь привести в порядок свою прическу. Почему все вечно считают, что обязаны ласково потрепать меня по голове, будто я маленькая собачка? Марк приглашает нас к столу. - Почему ты не открыл вино? – шикает он в сторону Ману. – Я же сказал, чтобы ты сделал это. Ману растерянно поднимает брови. - Э, прости, дорогой, но я… - Это я виноват. Я забыл ему передать… - быстро встреваю я. Марк ничего не отвечает, и Ману поспешно встает и с громким «пуфф» вытаскивает из бутылок пробки. - Не наливай так много ребенку, - предупреждает Марк, когда Ману наполняет вином мой бокал. Я лишь слегка морщусь. Сам ребенок! Бее! Я уныло рассматриваю свой полупустой бокал… - Еда будет через пару минут. Я приготовил закуску, так что угощайтесь. – Марк приглашающе указывает рукой на большое блюдо. - С удовольствием, - весело говорит Янош. – Но сперва мы хотим вас поблагодарить за любезное приглашение и, конечно, выпить за прекрасный вечер. Он поднимает бокал с вином, и все следуют его примеру. - За приятный вечер и за нас! - смеясь, восклицает Янош. Мы с одобрением подхватываем его тост. Потом делаем по глотку холодного белого вина. Я делаю очень большой глоток… чтобы позлить Марка. Он сидит рядом и бросает на меня осуждающий взгляд. Чтобы еще больше его позлить, я сразу же прошу Ману долить мне вина. - Ты рехнулся, ему нельзя столько пить, - шепчет Марк, когда Ману берет бутылку. Проклятье, я не хотел, чтобы Ману опять влетело… Бросаю на беднягу виноватый взгляд. Он мужественно улыбается. - Погода сегодня отвратная, - светским тоном произносит Михаэль, лишь бы что-то сказать, чтобы развеять неприятную тишину. - Да, ужасная, - поддерживает друга Уве и берет канапе. – Ммм… очень вкусно. Как обычно вы изрядно постарались. - Спасибо. Я провел на кухне полдня. Надеюсь, что еда действительно удалась. – Марк делает глоток вина. - А ты что делал? – с усмешкой спрашивает Дженс Ману. – Тебе разрешили помыть виноград или положить рядом с тарелкой ножи и вилки… очень ответственное задание… - Вообще-то, он все время путался под ногами, - язвительно заявляет Марк, прежде чем Ману успевает ответить на шутку. Неприятно пораженные, мы опять молчим. - Ким, тебе нравится в Мюнхене? – Янош настойчиво смотрит на моего друга. - Очень. Но мне трудно сравнить его с Гамбургом и Берлином. Слишком разные города, у каждого свой шарм. Хотя должен заметить, что пока не слишком многое видел в Мюнхене. Работа занимает у меня изрядно времени. Нам обязательно надо устроить экскурсию по достопримечательностям, - говорит он, обращаясь ко мне. - Хм, да. Можем сходить на киностудию Бавария и в Олимпийский парк. - Но главное место ты уже знаешь – Зорро! – Дженс делает важный вид. – Даже в Берлине не найдешь клуба лучше. Там всегда можно встретить классных ребят. Марк с мрачным видом пялится в свой стакан, и, похоже, на Дженса вдруг снисходит озарение, насколько не к месту был его комментарий. Резкий удар локтем в бок, который он получает от Яноша вместе с осуждающим взглядом, только подтверждает это осознание, и, вздохнув, Дженс ищет новую, как можно более безобидную тему. - Мы с Михаэлем получили новую служебную машину, - говорит он безразличным тоном. Теперь все смотрят на Михаэля. - Эм… да, у меня новая машина, - слабо улыбается тот. - Правда? Вау! – Думаю, я тоже должен внести свою лепту в разговор, чтобы больше не чувствовать себя неловко. Только вот абсолютно не знаю какую… - И у этой машины есть… четыре колеса? Ладно, это было весьма-весьма слабенько… Я закусываю нижнюю губу и терпеливо сношу смущенные и насмешливые взгляды остальных. - Эээ, да, у нее четыре колеса, – Михаэль с сомнением смотрит на меня. Он, пожалуй, не понимает, задал ли я вопрос серьезно или хотел над ним приколоться. - Четыре колеса и руль… мы сперва тоже не поверили. Одуреть можно, да? – ехидно ухмыляется Дженс. Я закатываю глаза. Все понятно, я опять сумничал… - Тоби всегда так легко впечатлить? – спрашивает Дженс Кима с двусмысленностью в голосе. - Наоборот. У него очень высокие запросы… но пока что он оставался доволен, - небрежно парирует Ким. – Да, милый? – нагло ухмыляясь, он обнимает меня правой рукой за плечи. Я наклоняю голову набок и делаю вид, что задумываюсь, пытаясь припомнить… Ким смеется и притягивает меня к себе, чтобы чмокнуть в щеку. - Мило, - восторженно пищит Янош, сияя улыбкой. – Вы такая симпатичная пара. - Ну это и не сложно, они всего пару недель встречаются. Сейчас весь мир видится в розовом свете… - бормочет Марк, быстро запихивая в рот канапе. Ману обиженно смотрит на него, но ничего не говорит. И мы опять боремся с этой ужасной тишиной. Янош бросает сперва на Дженса, потом на Уве требовательный взгляд. Оба друга выглядят изрядно растерянными. Дженс покачивает пузатый бокал с вином, Уве тем временем жует уже пятый бутерброд. Так что Яношу приходится самому выкручиваться. - А у нас новые гардины, - немного беспомощно заявляет он. - Правда? – спрашиваю я, делая ужасно заинтересованный вид. - Да. В гостиной. Мы с Уве целую вечность спорили о цвете, прежде чем договорились. Я был за фиолетовый, а Уве хотел темно-синий… и в итоге сошлись на светло-голубом. - Они лучше всего подходят к нашей квартире, - уверенно говорит Уве. – Ты же еще не был у нас, Тоби? - Нет, - я качаю головой. - Тогда с радостью приглашаем к нам в гости, - Янош улыбается. - С удовольствием, спасибо, – я улыбаюсь ему в ответ. - Гм, канапе действительно вкусные, - хвалит Михаэль Марка, кусая круглое маленькое канапе из слоеного теста с крем-фреш и кусочками свинины. - Спасибо. Мне жаль, что еда еще не готова, но духовка плохо работает. Требуется уйма времени, чтобы она нормально разогрелась. Я уже давно хотел вызвать мастера, но… - он вздыхает. - Я же сказал, что починю ее… – бормочет Ману слегка раздраженно, серьезно глядя на друга. - Да, вот только когда… - злорадно говорит Марк. Янош тяжело вздыхает, Дженс быстро наливает себе еще вина. - Это пережить можно только напившись, - тихо ворчит он себе под нос. Конечно, все его услышали. Ох боже, все и правда катится к приличной катастрофе. Кто-то должен что-то сделать… - А ты уверен, что окорочка еще не готовы? – спрашиваю я Марка. - Да, уверен. - Может, посмотрим? Вот будет позорище, если они подгорят, как думаешь? – я сверлю Марка твердым взглядом. - Думаю, в этом нет необходимости, - бросает Марк в ответ. - А я не согласен. – Одним рывком отодвигаю стул, встаю и иду к двери. Очень медленно и неохотно за мной следует Марк. - Мы сейчас вернемся, - с деланной улыбкой говорит он притворно сладким тоном. По длинному коридору мы молча идем на кухню. Марк наклоняется, бросает быстрый взгляд в духовку и опять выпрямляется. - Все в порядке, можем возвращаться, - холодно говорит он. Я закрываю кухонную дверь и с вызовом смотрю на него. - Что с тобой? – тихо спрашиваю я. – Только не говори опять «Ничего!». - Ну так ничего, - выдавливает он сквозь зубы. - Тогда почему ты ведешь себя как говнюк? Марк не отвечает. - Почему ты изводишь Ману? Что случилось? – я делаю шаг к нему. - Я его не извожу… - хрипло возражает он. - Нет, изводишь. Он пытается тебе во всем угодить, он так старается… - Не думаю, что тебя это касается, Тоби. - Вы мои друзья… - нетерпеливо вставляю я. - А наши отношения – это личное, - строго возражает он. - Но если что-то идет не так… - Что идет не так? – агрессивно спрашивает Марк. - Другой бы сдох от радости, если бы у него был такой чудесный друг, который бы по глазам читал любое желание, а ты… - Ненавижу это! Он повышает голос. Обмениваясь возмущенными взглядами, мы стоим напротив друг друга. - Ты ненавидишь то, что твой друг мил с тобой? – не понимая, спрашиваю я. - Я ненавижу причину этой любезности, – Марк дрожит. - Его хороший характер? – Я все еще не понимаю. - Его угрызения совести… - проясняет мне Марк. Секунду мы просто смотрим друг на друга. - Ты подразумеваешь, угрызения совести из-за…случая с Беном? - Да, - Марк все еще дрожит. - Но это было так давно… - Я знаю. Я тысячу раз ему говорил, что он должен наконец забыть… - его голос звучит хрипло. - Как бы он… как бы он мог забыть, если ты не можешь… - у меня в горле пересыхает и сдавливает. - Что? Как ты мог подумать, что я… - горячо возражает он. - Потому что это правда. Неважно, два года пройдет или десять, ты не сможешь забыть… - Ты кто? Семейный психотерапевт? Я не собираюсь отчитываться перед восемнадцатилетним сосунком о наших взаимоотношениях, – он зло смотрит на меня. - То, что я молод, вовсе не значит, что я не имею представления о любви, - громко огрызаюсь я. – Ты же сам вечно раздаешь всем умные советы. Как насчет того, чтобы самому послушаться и последовать им? - Ты и твои представления о любви, - Марк пренебрежительно фыркает. – Ты занимаешься любовью с одним парнем, и при этом постоянно думаешь о другом. Это, конечно, очень зрело и разумно. Ай! В яблочко…мое больное место… это удар поддых… - По крайней мере, я знаю, что чувствую, и готов к этому. Я понимаю, не всё идёт идеально, но борюсь за свое счастье и хочу что-то изменить, хочу измениться… - я рассерженно смотрю на него. - А я не знаю, что чувствую? Я ничего не хочу изменить? – возмущенно кричит Марк. – Ты даже понятия не имеешь! Ты не знаешь, как это было невыносимо. Я доверял ему… я думал, что он тот единственный, который всегда будет меня оберегать, который всегда будет рядом… человек, который никогда не сделает больно, никогда не обидит… я думал, он любит меня… Я не знаю, что сказать. Глаза Марка блестят. Мне плохо. - Ты его не простил, - тихо шепчу я. Марк не отвечает… не может… - Ты его не простил ни тогда, ни сейчас, – мой голос дрожит. – И он это знает. Марк молчит. - Почему тогда ты остался с ним? - Потому что люблю… - шепчет Марк. - Нет… ты должен был расстаться с ним, должен был отпустить… - Перестань… - шепчет он. - …тогда бы у вас был шанс покончить с этим делом. Вы бы смогли принять это и еще раз начать с начала… - Прекрати сейчас же… - …он каждый день вспоминал о том, что сделал, он не мог забыть свою вину… это его мучило… ты его мучил… - Прекрати, - в полном отчаянии стонет Марк. - Он должен был страдать? – спрашиваю я. – Если бы ты его действительно любил, то отпустил бы… ты бы хотел, чтобы он был счастлив… - Хватит… - А сейчас он несчастлив, и ты тоже. Почему все это время ты его терзаешь? Ты его так сильно ненавидишь? Я не успеваю среагировать, это происходит слишком быстро. За одну миллисекунду падает занавес… становится темно… неожиданный мрак… Левая половина лица болит… покалывает… горит, как в огне… больно… Марк ударил меня. - Я сказал, прекрати, черт побери! – кричит он дрожащим голосом. Тяжело дыша, он стоит передо мной. Я прижимаю ладонь к ноющей щеке. Мы пристально смотрим друг на друга. Кажется, я сейчас разревусь… Я разворачиваюсь и рывком открываю дверь. Мчусь по коридору. - Ким, мы уходим, - кричу я в сторону гостиной, даже не бросив туда взгляда. Я сам удивлен, насколько спокойно и уверенно звучит мой голос. На ходу хватаю свою куртку и вылетаю из квартиры. Бегу, перепрыгивая через две ступеньки, просто хочу наружу… прочь. Мое лицо все еще горит, но эта боль не сравнима с болью в моем сердце… За всю жизнь меня ни разу не били… и уж тем более человек, которого я, вообще-то, все же сильно люблю… Я обижен… и я обидел… Что хуже? Грудь сжимает безжалостный железный кулак. Я едва могу дышать. Пульс бешено скачет, а когда я достигаю первого этажа, голова кружится так сильно, что я боюсь, меня вытошнит. Только сейчас я различаю крик Кима. Его голос разносится по подъезду, требуя подождать. В конце лестницы я замираю. Тяжело дыша, Ким останавливается передо мной. - Что случилось? Что произошло? – в замешательстве он озабоченно рассматривает меня. Потом приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Он изучает мое лицо. - Что с твоей щекой? – подозрительно спрашивает он. Я еще не могу говорить. Мои глаза горят. В них собираются слезы… - Он тебя ударил? – его голос звучит уверенно и серьезно. Я опять не отвечаю. - Надеюсь, это было больно… Мое сердце, только что громко и сильно бухающее в груди, резко останавливается. Вытаращив глаза, я смотрю на Кима, думая, что ослышался. Да, наверняка ослышался, другого быть не может… - Что? – беззвучно выдыхаю я. - Я сказал, надеюсь, тебе было больно, - холодно заявляет он. Растерянно трясу головой, показывая, что не понимаю его. - Ему ты тоже врал? – продолжает спрашивать Ким. Я все еще не понимаю, чего он от меня хочет… что здесь вообще происходит. - Полчаса назад, сидя наверху, ты сказал, что никогда не был дома у Яноша и Уве. Ты был рад их приглашению… - глаза Кима горят от едва сдерживаемой ярости. Я не понимаю… просто не понимаю… - И что? – совсем запутавшись, интересуюсь я. - И это весьма странно, потому что твой первый раз с парнем был на вечеринке у Яноша и Уве… Черт! Черт, черт, черт! Поверить не могу. Это что? Дежавю? Проклятье, такую же ошибку я однажды уже совершил, когда утверждал, что ночевал у Лены, а Алекс потом выяснил правду. Точно так же по глупой случайности… Я прижимаю руки к горящим глазам и пытаюсь дышать спокойно. - О чем ты говоришь? – спрашиваю дрожащим голосом. - Ты мне соврал. Твой первый раз был не с каким-то барменом на вечеринке Яноша и Уве. – Он в ярости. - Тогда это была другая вечеринка… - слабо возражаю я. - Прекрати мне врать. - Или ты меня неправильно понял… возможно, я и сам что-то перепутал… про Дженса или как-то так… - Я слишком раздосадован, чтобы нормально защищаться. - Придержи тупые отговорки. Ты считаешь меня идиотом, которого легко обдурить и который так глупо купится? – он гневно смотрит на меня. - Нет… - говорю я тихо. - И почему тогда у меня такое чувство? - не уступает он. - Ким, это же все неважно… - застонав, я ерошу пальцами волосы. - Я так не считаю. - Мне сейчас не хватит нервов, чтобы с тобой это обсуждать. У меня была жуткая ссора с Марком… я весь в раздрае. Давай пойдем. Не дожидаясь ответа, я открываю входную дверь и выхожу под холодный дождь. Большими шагами Ким следует за мной. Он хватает меня за плечо и рывком разворачивает к себе. - Но я хочу поговорить об этом сейчас, - говорит он. Его сильные руки не выпускают меня, препятствуя побегу. - Я не понимаю, в чем у тебя проблема, - угрюмо фыркаю я. – Это же не имеет к тебе никакого отношения. - Видимо, имеет. Если я вот так прямо тебя о чем-то спрашиваю, а мне в ответ абсолютно сознательно преподносят изысканную ложь, то мне все же приходится исходить из соображения, что я не должен узнать правду. - Ты параноик. – Я пытаюсь высвободиться из его хватки, но он не отпускает. – Это было совсем неважно… какая-то вечеринка… какой-то парень… совсем не имеющий значения… это все не имеет к нам никакого отношения… - И ты опять мне врешь… почему? Теперь я тоже злюсь… больше не могу… я хочу домой! Изо всех сил упираюсь ему в грудь и отталкиваю от себя. - Не могу поверить, что ты посреди улицы устраиваешь мне сцену, – кричу я, мой голос дрожит. Быстрым шагом иду в сторону ближайшей остановки автобуса. - Я хочу об этом поговорить, - тоже повышает голос Ким и бежит за мной. - Мы могли бы поговорить, но не здесь и не сейчас. Я сейчас не в состоянии… - устало провожу рукой по волосам. - И что это означает? – громко спрашивает Ким. - Я еду домой. - На автобусе? - Да. - И просто бросишь меня тут? – он с упреком смотрит на меня. Я возвращаю ему его взгляд. - Я хочу побыть один… Короткий миг мы стоим лицом к лицу и смотрим друг другу в глаза. Потом он поворачивается и уходит. Я смотрю ему вслед. Мне хочется расплакаться… Я приезжаю домой насквозь промокшим. Чувствовал ли я себя когда-нибудь так погано? В голове дрожит и колышется гигантская тягучая масса, состоящая из мыслей и чувств. Ужасная неразбериха без начала и без конца… Я не в состоянии распутать эту сумятицу… В памяти всплывают короткие яркие эпизоды сегодняшнего вечера. Чем чаще они повторяются, тем ужаснее они мне кажутся. Что же я наделал? Почему наговорил Марку столько всего? Я хотел его растормошить, хотел наглядно показать правду… О господи, я слишком далеко зашел! И Ким… Черт! Я стараюсь производить как можно меньше шума, когда отпираю дверь и проскальзываю внутрь. Еще нет девяти часов. Из гостиной доносятся звуки: голоса, крики, пистолетные выстрелы, визг покрышек. Похоже, папа с Беттиной смотрят телевизор. На кухне Марта гремит посудой, а когда я медленно и осторожно поднимаюсь по лестнице, то слышу визги Эммы и Тимми из спальни. Ласковый голос Елены просит близнецов наконец-то улечься в кровать. Дети замолкают. Кажется, они действительно ее послушались. На цыпочках иду по коридору второго этажа и крадусь к следующей лестнице. На третьем этаже из комнаты Марии раздается визгливая песня Рианны. И то и дело слышен голос Марии, высоко и пискляво подпевающей некоторые строчки. Я иду по коридору. Мягкий ковролин заглушает мои шаги. Будто на бархатных лапках, семеню мимо комнаты Алекса. Оттуда не слышно ни звука. Вероятно, он читает или занимается, или… - И что ты тут делаешь? От испуга у меня чуть сердце из груди не выскакивает. Прерывисто дыша, оборачиваюсь. - Ну это, вроде как, и так ясно… - тяжело вздохнув, мрачно смотрю на Алекса. - Еще нет и девяти. Почему ты так рано вернулся? – Его серые глаза за секунду пробегают по моему телу. Они замечают все. От мокрых брюк и куртки, до капающей с волос воды и мрачного выражения лица. - Что случилось? Ты промок насквозь… - А я считал, что главный по глупым вопросам у нас я, - горько иронизирую. – Я так промок, потому что на улице идет дождь. Дождь… знаешь? Вероятно, нет, потому что когда ты идешь по улице и начинает капать, то ты просто кричишь: «Эй, боженька, что тебе на ум пришло? Это же полное безобразие. Когда я иду гулять, то предпочитаю, чтобы светило солнце. Ты разве не знаешь, кто перед тобой? Я Александр Циглер, одно из твоих прекраснейших и важнейших творений, и я ожидаю некоторого уважения. Иначе я никогда больше не почту своим блистательным присутствием ни одной из твоих ничтожных церквей и перейду в индуизм. Точно!» – в порыве злости выдаю я. - Ты закончил? – совершенно спокойно и холодно спрашивает он. – Ты королева драмы, Бэмби. Каждый раз мне приходится выслушивать совершенно бессмысленные речи, прежде чем ты будешь в состоянии нормально общаться. Я ничего не отвечаю. Слишком сердит. - Теперь скажешь, что случилось? Поссорился с Кимом? Я смотрю на него. На нем простые светлые джинсы и скромный бежевый джемпер, который выглядит невероятно уютно. Одежда подчёркивает его стройную фигуру. Мускулы на груди, мягко очерченные тонкой тканью… плоский живот… Покатые плечи, длинные, пропорциональные руки… красивая шею… гм, кадык… Лицо. Так хорошо знакомое… которое я так часто разглядывал и касался, в мечтах и в реальности… Губы… нежный поцелуй. Нос… приятный запах. Брови… глубокие мысли. Глаза… столько чувства. Ох, Алекс… Желание броситься в его объятия такое всепоглощающее. Я хочу прижаться к нему, хочу быть прижатым к нему. Хочу держать его, и хочу, чтобы он держал меня. Эта тоска… - Я не могу… не могу сейчас тебя видеть… - быстро говорю я, поворачиваюсь на месте и спешу по коридору к двери, ведущей в мою комнату. - Бэмби, подожди… Я не реагирую на его окрик. Совершенно внезапно появляются они, слезы. Горячие и жгучие, они капают из глаз, катятся по щекам и куда-то деваются. Я забираюсь через люк в свою комнату. Перед глазами все расплывается. Не страшно, я и сам сейчас не хочу ничего видеть. Всхлипывая и дрожа, я стягиваю с себя мокрую одежду. Оставшись в одних трусах, я наконец шлепаю к Норезунд. Обессиленно шмыгаю под одеяло и плотно закутываюсь. Я вжимаюсь лицом в подушку и пытаюсь немного успокоиться. Это все было слишком… слишком-слишком… Я выжат, телесно и духовно… Звонит телефон. Устало поднимаю голову. Марк? Ким? Нет, это не мобильный. Я растерянно осматриваюсь, потом мой взгляд падает на домашний телефон. У нас в каждой комнате телефон. Все аппараты связаны между собой, так что Марта запросто может позвать нас к столу из кухни или мы можем переключать входящие звонки на нужного члена семьи, не бегая через весь дом. Звонит еще раз. Да, это внутренний… Я тянусь к беспроводной трубке, лежащей на ночном столике. - Да? – хрипло спрашиваю я. - Это я. - Алекс. - Что это значит? Чего ты хочешь? Я же сказал… - раздраженно цежу я. - Ты сказал, что не хочешь меня видеть… о «говорить» речи не было, - с некоторым триумфом в голосе заявляет Алекс. - Буквоедство — это все же мое достоинство, - цинично бросаю я. - Думаю, мы оба в этом сильны. - Алекс, серьезно… я не могу сейчас говорить… - свободной рукой тру горящие глаза. - Почему? - Потому что не хочу, все. Я отключаюсь. Вздыхая, опять откидываюсь назад. Мой взгляд падает на покрытое облаками ночное небо. Чудесно, прямо как в напыщенных, пошлых фильмах, когда погода всегда соответствует настроению главного героя. Телефон рядом с подушкой опять звонит. Я снимаю трубку. - Да? - Это опять я. - Я не шутил. Серьёзно, я сейчас не хочу разговаривать, - шепчу я и сразу же опять отключаюсь. Дождь беспощадно стучит в стекло. И телефон звонит. - Если ты сейчас же не прекратишь, то… я по-настоящему рассержусь. - Это будет ужасно, - тихо насмехается он. - Оставь меня в покое, - грубо требую я. - С удовольствием, но сперва ты мне расскажешь, что случилось. - Нет. Я сбрасываю вызов и прячу телефон под подушку. Мои волосы все еще мокрые от дождя. Чтобы не простудиться, я натягиваю одеяло до подбородка и подтыкаю под себя со всех сторон. Под подушкой звенит телефон. Звонит и звонит. Две минуты. Раздраженно вытаскиваю его. - Прекращай, я больше не возьму, - раздраженно информирую я. - Ты ещё не знаешь, что я хочу тебе сказать. - Что? - Ну, мне есть что тебе рассказать, и тебя, возможно, это заинтересует, – он пытается говорить как можно беспечнее и безразличнее. - Э?.. – потерянно мычу я. - Сижу я сейчас, ничего не подозревая, в своей комнате, и вдруг в балконную дверь стучат. Оборачиваюсь на стук и вижу, за ней стоят маленькая белая крылатая лошадь и изящная симпатичная фея. У них большая плетеная корзина, и они сообщают мне, что им надо доставить в Сибирь детеныша дракона, но плохая погода создала им проблемы, и поэтому они просят у меня убежища на ночь. Я, конечно, соглашаюсь, и вот теперь они сидят у меня на диване. То есть, фея сидит на диване, лошадь стоит посреди комнаты, а дракон в своей корзинке. Зажимаю рукой рот, чтобы Алекс не услышал мой писк, всхлипывание, хихиканье и нервное дыхание. Сердце бешено и жарко стучит в груди. Сильные удары чувствуются во всем теле, от кончиков пальцев на ногах до корней волос. - Н-да, и я, конечно, рассказываю фее о твоем странном настроении, и она отвечает, что ей ужасно интересно, что же с тобой случилось. Поэтому я и позвонил еще раз, - заканчивает он свое объяснение. - Фея хочет знать, что случилось? – повторяю я подчеркнуто спокойным голосом. - Совершенно верно. - Ладно, фее я могу сказать. Передай ей, пожалуйста, трубку, - прошу я. - Расскажи мне, я ей потом передам, - пытается отговориться Алекс. - Нет, я буду разговаривать лично с феей, - упрямлюсь я. - Бэмби… - вздыхает он. - Гм… если она не хочет… я вешаю трубку… - Подожди! – слегка раздраженно шикает он. – Даю ее. Я слышу на другом конце провода его тяжелый вздох… потом он говорит высоким писклявым голосом: - Алло? Мне опять приходится зажать рукой рот, чтобы не рассмеяться в голос. - Привет, - говорю я, стараясь оставаться серьезным. - Я маленькая эльфа, - пронзительно пищит Алекс. Я больше не сдерживаюсь и смеюсь. - Ну отлично, - обиженно бормочет Алекс. – Очень мило, Бэмби. Я тут выставляю себя идиотом, а ты просто смеешься надо мной. - Нет, я… я не смеюсь над тобой… - я с трудом перевожу дыхание. Мне требуется несколько секунд, пока я в некоторой степени успокаиваюсь. - Маленькая эльфа, ты еще тут? – ласково спрашиваю я. - Да, - пищит Алекс. Мне стыдно, но это уже слишком! Я буквально визжу от смеха, катаясь по Норезунд. - Ну хватит! Эльфа ушла, - возмущается Алекс на другом конце провода. – Она схватила корзинку с драконом и забралась на лошадь. Они обе сказали, что лучше вернуться обратно под дождь, чем их тут будут высмеивать. И они больше никогда не вернутся. - Подожди-ка, лошадь тоже разговаривает? – хихикая, спрашиваю я. – Ой, пожалуйста, верни ее, я тоже хочу поговорить с лошадью. - Думаю, я сейчас повешу трубку, - голос Алекса звучит очень обиженно. - Нет… - я опять попался. – Если ты сейчас отключишься, то не узнаешь, что случилось сегодня вечером… Он не вешает трубку. Молча ждет, пока я начну свое объяснение. - Я поссорился… с очень близким другом…и Кимом, - вздыхая, закрываю глаза. - Почему? – серьезно спрашивает Алекс. - С Марком я поссорился, потому что наговорил того, чего, пожалуй, не стоило говорить. Ах, это сложно. Я не хотел, не так. Мои мысли обращаются к Марку. Как он накричал на Ману. Как раздраженно реагировал на каждую тему, хотя бы отдалённо связанную с Беном и ими двумя. Каким грустным он был… Он сказал, Ману сделал ему очень больно. Он сказал, что безумно любит его. Он сказал, я должен прекратить… - У моих друзей проблемы в отношениях, хотя они любят друг друга… - очень тихо начинаю я. - Бэмби, когда же ты наконец повзрослеешь и увидишь, что любовь и счастье две совершенно разные вещи, никак не связанные друг с другом. Конечно, одно другого не исключает, но одно автоматически не подразумевает другого, – низкий голос Алекса раздается в ухо. – Это значит, что если один любит, то он вовсе не должен быть счастлив. Даже если на его любовь отвечают. Он говорит очень серьезно… и чуть-чуть печально. - Вот же дерьмо! – шепчу я. - Гм. - Сраная сложная любовь. Сраная сложная жизнь. Я уютно устраиваюсь в мягких подушках. Телефонную трубку прижимаю к правому уху. - Вообще-то, я лишь хотел помочь своим друзьям… но думаю, что мне это вышло боком. Теперь наверняка Марк меня ненавидит. - Ох, не знаю. Боюсь, ты совсем не годишься для ненависти, Бэмби. Твой друг скоро тебя простит, - небрежно заявляет Алекс. Я улыбаюсь. Комплимент… достаточно скрытый и взбалмошный, но все же… Мило! Он такой милый… Я вздыхаю так тихо, что Алекс не слышит. - А что с Кимом? – осторожно спрашивает он - С ним я тоже поссорился, - отвечаю я. - Почему? - Я… эм… в общем, на нашем первом свидании он спросил, девственник ли я. – Я сильно краснею. – Я ответил «нет» и выдумал какого-то безымянного бармена, с которым встретился на выдуманной вечеринке. Мда, в любом случае, ложь сегодня вечером таилась за каждым углом. Он, конечно, разозлился и хотел знать, почему я ему солгал… - я устало вздыхаю. - Это было глупо, Бэмби, - напрямую говорит Алекс. - Что? - Все, вся ложь. - А было бы лучше, если б я рассказал, что моим первым мужчиной был ты? - язвительно спрашиваю я. - Нет, - отвечает он хрипло. – Но почему ты не сказал, что еще девственник? - Я … не знаю. Наверное, не хотел показаться совсем неопытным… Теперь я стыжусь своей глупости. Но так всегда, умная мысля приходит опосля…. - И что было потом? - Он хотел узнать правду, а я не хотел ее ему говорить. Мы поспорили. Для меня это все было уже слишком. Я ушел и один поехал домой на автобусе, - обессилено рассказываю я. - А он? - Он был вне себя… И этого я тоже не хотел. Ким не должен на меня сердиться, не должен чувствовать себя одураченным. Я не хочу его обижать… Я ведь только хотел, чтобы у нас были честные отношения. - Думаешь, он успокоится? – Не могу понять его тон: то ли он рад моей ссоре с Кимом, то ли хочет, чтобы мы помирились, чтобы мне опять не пришла в голову мысль, бегать высунув язык за ним? - Понятия не имею, - откровенно признаюсь я. – Да ладно, что поделать, в любом случае он потребует объяснений. - И что ты ему скажешь? - Не представляю. Я и правда не представляю. - В данный момент я просто слишком растерян, - вздыхаю я. - Правду ты ему не можешь сказать, - серьезно заявляет Алекс. - Боишься, что он расскажет папе с мамой или помчится в школу, чтобы на уроке математики написать на доске эту новость? – насмешливо спрашиваю я. - Нет, я не боюсь, - возражает Алекс глухим голосом. – Но думаю, что он никогда этого не примет. Ваши отношения пойдут в задницу. Я его видел всего два раза и толком незнаком, но одно я понял: Ким ненормально ревнив. - Не хочу, чтобы ты так о нем говорил, ты же его совсем не знаешь, - горячо защищаю своего пока-еще-друга. Но голосок в моей голове нашептывает, что вероятнее всего Алекс опять прав. - Как хочешь, - невнятно бормочет Алекс. Я бросаю взгляд на дождливое небо над головой и наслаждаюсь уютным теплом под своим одеялом. Мы молчим. И это тоже прекрасно. Теперь я намного спокойнее… расслабленнее. От низкого голоса у своего уха, я чувствую себя хорошо. Я рассматриваю пустой матрас с левой стороны… было бы здорово, если бы я не только слышал Алекса, но еще и видел… и возможно, обонял, чувствовал… пробовал… ощущал… Моя левая рука слегка поглаживает пустое место рядом со мной. Если бы Алекс тут лежал… Его прекрасное тело… обнаженное… Я приподнимаюсь на кровати. Бешенное волнующее желание пронзает меня, как огромная яркая вспышка, и оставляет под напряжением. Мое сердце требовательно колотится в груди. Оно кричит, протестует, требует, хочет Алекса… - Ты в своей комнате? – спрашиваю я дрожащим голосом и пошатываясь встаю с Норезунд. - Да, а что? Я уже собираюсь ему ответить, как замечаю, что мои брюки, брошенные на пол, жужжа двигаются. Ошеломленно смотрю на джинсы, потом понимаю: виброзвонок телефона… - Бэмби? Что случилось? – спрашивает Алекс в ухо. - Подожди, пожалуйста. – Я наклоняюсь и вытаскиваю из кармана мобильник. СМС. От Кима. «Дорогой Тоби, прости за мою реакцию, я просто разозлился. Я не хотел ссориться. Давай поговорим. Позвони мне. Я скучаю по тебе, Ким». Я читаю сообщение дважды. - Ким прислал мне СМС, - наконец шепчу я в трубку. - И? Что он пишет? – быстро спрашивает Алекс. - Он хочет поговорить со мной… позвонить… Некоторое время мы молчим. Потом я слышу, как на другом конце провода Алекс тяжело выдыхает. - Тогда позвони ему, - говорит он хрипло. - Сейчас? - Да. Опять тишина. - Я не могу, - шепчу я. - Почему? - Потому что сейчас я разговариваю с тобой. С двумя одновременно говорить не получится, – я дрожу. Алекс снова вздыхает. - Тогда мне лучше отключиться, - очень тихо говорит он. Сразу после этого раздается щелчок и следует монотонное «ту-ту…» У меня даже не было возможности его остановить. Тепло разом покидает мое тело. Полуголый, с мокрыми волосами я стою в центре комнаты и ужасно мерзну. Я не знаю, где холоднее: снаружи, в темной комнате, или внутри моего тела. Милое блаженное томление превращается в уродливого злобного монстра, нагло живущего в моем сердце, как паразит. Как серые полевки, мысли вереницей роются в голове, оставляя после себя безумный хаос, в котором я потерянно бреду как в лабиринте. Я даже не замечаю, что опять начинаю плакать. Дрожа, забираюсь обратно в кровать. Я заползаю под одеяло и тихо всхлипываю. Я почти забыл, как прекрасно может быть с Алексом, но этот разговор опять напоминает мне об этом. Я почти забыл, как сильно его хочу, как от его низкого голоса скачут по спине нервные мурашки. И я почти забыл, что мы не можем быть вместе… Алекс этого не… Я должен позвонить Киму. Должен с ним поговорить, все объяснить ему. Должен спасти наши отношения. В душе, правда, мне еще больно, но все же я опять беру в руки мобильный, чтобы найти номер Кима. На экране что-то мигает. Новое сообщение. Я выбираю в меню «Сообщения» и сразу перехожу во «Входящие». СМС от Ману. «Марк расстался со мной». *I just called, to say I love you - я звоню, чтобы сказать: Люблю тебя.