Включи

      По темной улице, освещаемой одним единственным фонарем, идет девушка. Та самая ученица старшей школы Ким Сарин. Возвращаясь поздно вечером после дополнительных занятий, она ежилась от пронизывающего до костей ветра. Услышав неизвестного происхождения шорох, Ким вздрогнула и ускорила шаг. До дома оставалось несколько кварталов, и ничего не предвещало беды. Она каждый день в прошлом учебном году ходила этой дорогой. Снова шорох, и впереди девушки почти в самом конце улицы появляется темная фигура. По очертанию и телосложению — парень. Молодой человек стоял неподвижно, прислонившись спиной к стене. Сарин снова ускорила шаг, переходя на легкий бег, пыталась пройти незамеченной. Фигура двинулась. Сменила позу, перемещая центр тяжести с одной ноги на другую. — Ким Сарин, опасно так поздно гулять одной, — проговорил неизвестный приятным баритоном. Девушка молчала. Боялась ответить. Не обращая внимания проходит мимо, оставляя незнакомца позади на несколько метров. Раздался новый звук. Совсем рядом, будто кто-то пнул жестяную банку из-под газировки. На хрупкое плечо ученицы легла холодная увесистая ладонь. По ее телу пробежала крупная дрожь, и где-то в районе предплечья появились мурашки. — Что Вы делаете?.. — начала говорить она, как вдруг одним резким движением ее разворачивают на месте. — У меня ничего нет! Оставьте меня! — зажмурившись, пищала Сарин. Но через секунду, будто подчиняясь чужой воле, она раскрывает глаза. Во мраке первое, за что цепляется взгляд, — это шипы на кожаной куртке. Они поблескивают в свете луны и выглядят невероятно острыми. Второе, что видит девушка, это добрую улыбку парня. Где же она его встречала? — Чонгук-щи? — тянет она растерянным голосом, а после несколько раз хлопает глазами, обрамленными густыми ресницами. Отойдя от шока и испуга, Сарин попыталась скинуть чужие руки со своих плеч, но хватка только усилилась. Мышка подобралась слишком близко к мышеловке. — Угадала, куколка, — улыбаясь, проговорил Гук. — Не двигайся, — повелевает. Мышеловка со скрипом захлопнулась. Мышка в ловушке. Ким смотрела потерянным взглядом прямо в глаза Чона. Ее тело будто парализовало, руки безвольно прилипли к телу, даже голова не поворачивалась. Страх стал затапливать голову от понимания, что ей не удастся сбежать. Веки девушки распахнулись от ужаса, когда глаза парня приобрели ненормальный вид. Казалось, что зрачок пускает корни в радужку, а после чернит и белок. Глаза стали бездонно черными, готовые поглотить весь мир. Под слизистой появились черные вздутые вены. — Умоляю, не нужно! Чонгук-щи, прошу, меня ждет мама! — Бессвязно бормотала она, с ужасом рассматривая скучающее лицо Чона. Тот будто сожалеюще покачал головой и резко притянул безвольно стоявшую девушку к себе. Сарин, понимая, что спастись ей не удастся, одними губами начала нашептывать молитву. Как будто Чонгука остановит Бог. Сарин открывала и закрывала рот как рыба, не в силах вымолвить слова молитвы вслух. Тело начало дрожать, как только в свете луны мелькнули идеально белые зубы с выступающими резцами. Острая колющая боль почувствовалась не сразу, так как до затуманенного мерзким страхом и представлением собственной кончины мозга любые импульсы доходили в разы медленнее. Девушка кричала, тело пронзала неописуемая боль. Сознание медленно ускользало, веки наливались свинцом, оставляя все позади. Кажется, она погружается в вечный сон.

***

      «Внимание! Сегодня утром, в переулке между улицей «Х» и «Y» было найдено тело молодой девушки, — вещает диктор. — При ней были найдены документы на имя Ким Сарин. Приносим соболезнования всем родным и близким. Остальных призываем быть осторожными, не выходить поздно ночью одним на улицу. У меня все. Спасибо за внимание», — телевизор выключает зашедшая в гостиную мама. — По всем каналам говорят одно и тоже. Она была ученицей твоей школы, будь осторожен. — с беспокойством в голосе вещает мать, облокачиваясь на спинку дивана. Тэхен кивает, как китайский болванчик, пытаясь убедить маму. Она верит, оставляет сына дальше собираться в школу. Сегодня у Джина появились срочные дела, поэтому добираться до школы придется своим ходом. Выйдя на пятнадцать минут раньше обычного, Ким, медленно переставляя ноги, шел в школу. В наушниках играла знакомая песня популярного бой-бенда. Дорога до школы под приятную музыку оказалась не такой длинной. На школьном дворе, нежась под сентябрьским солнцем, сидели ученики. Кто-то на траве, кто-то большими компаниями за пластиковыми столами. Взгляд уцепился за парня, что сидел на бордюре и, кажется, курил. Курил на территории школы. В этом парне Тэ узнал вчерашнего наглеца, что почти весть урок английского продрых на парте, а ему и слова против ни сказали. К слову, Мин Юнги ходит вместе с Тэхеном еще и на литературу и геометрию. Но на этих предметах он ведет себя иначе. Активней, что ли? Слушает учителя, отвечает, если спросят, а главное — не спит. Ким, насупившись, уверенными шагами направился прямо к курильщику. Тот выглядел настолько сонным, что другие ученики просто решили его не трогать, не их дело, видать. Но Тэхен бывал излишне справедлив и почти всегда следовал правилам, подталкивая всех вокруг поступать правильно. Мин Юнги сегодня был одет во всю ту же толстовку, на тощих бедрах болтались шорты. Недалеко от его ног валялись сланцы. Идеальный внешний вид школьника. — Эй, Юнги, тут нельзя курить, — говорит красноволосый, хмуро смотря прямо на Юна. Тот и бровью не повел. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он лишь глубоко затянулся, выпуская дым в сторону Тэхена, а после затоптал выброшенный окурок босой ногой, даже не поморщившись. — Доволен? — издевательским тоном спрашивает Мин. Ким все еще ошарашено поглядывает то на окурок, что еще немного дымился, то на Юнги, то на его ногу, которой он только что потушил сигарету. Охренеть. — Тебе не б-больно? — заблеял Тэ. Юнги перевел усталый взгляд на парня, а после всунул ступни в сланцы, поднимаясь на ноги. Он нехотя и лениво подпрыгнул, показывая тем самым, что с ним все в порядке. Подхватив рюкзак с земли, Мин прошелся по окрестностям отрешенным взглядом, хотел было уже пойти по своим делам, но его внимание привлекла приближающаяся к ним фигура. Брюнет прищурил глаза и, тяжко вздохнув, повесил рюкзак на плечо. К ним приближался не кто иной, как Чон Чонгук. В руках Чонгук нес термос и черную сумку. Выглядел он устрашающе, будто маньяк или киллер шел совершать свою грязную миссию. На его лице красовалась обворожительная улыбка, а хитрющие глаза прикрывали солнцезащитные очки. С каждым шагом он был все ближе к Юнги и Тэхену. — Мин Юнги, какая встреча! — восторженно протянул Чонгук, снимая с глаз очки, будто пытаясь разглядеть Юнги лучше. — Неужели Хоуп прислал тебя присматривать за мной? — он продолжал улыбаться и быстро переметнул взгляд, теперь пристально-оценивающе разглядывая Кима. В руках он крутил термос, а после незамысловатым движением открыл его, отпивая содержимое. Гук удовлетворительно ахнул, как это бывает когда люди делают большой глоток чая, а после ставят кружку на стол. На его белоснежных зубах виднелись кровавые разводы, и губы увлажнились и заалели, будто их подкрасили ярким тинтом. Он поднял руку с термосом, жестом как бы говоря: «Твое здоровье!». — Имей совесть, Чон, здесь люди, — злостно шипел Мин. Его глаза презренно сузились, Юн чаще задышал. Тэхен, ничего не понимая, глядел на двух парней, всем своим естеством ощущая искры электричества между ними. — А что такое? Тоже хочешь? — наигранно невинным тоном говорил Чон. Он потряс термосом перед лицом Мина с характерным булькающим звуком, как бы дразня. Это было похоже на детский спор а-ля «У меня есть конфетка, но я тебе не дам». И тут же отдернул, замечая подступающий гнев старшего. Его практически трясло от злости. — Ты забываешься, Гук, — старший перехватил его руку, с силой сжимая запястье. Придвинулся ближе и уже на ухо прошептал так, чтобы было слышно лишь им двоим. — Я старше, а значит сильнее. Думаешь, я настолько верен нашей с Хо дружбе, что не намотаю твои кишки на кулак, а, Чонгук? Ты ошибаешься, сопляк. — Ребят, я, э-э-э, наверное, пойду, не буду вам мешать, — промямлил Тэхен и поспешил смыться. Юнги как-то неоднозначно тряхнул головой, то ли поторапливая уйти, то ли выражая свое безразличие. Но он несколько секунд смотрел в след Тэхену, провожая взглядом красную макушку.

***

— Говорю тебе, странный он, — Тэхен легонько ударил рукой по столу, привлекая внимание друга. — Он разговаривал с ним так, будто он наркоторговец, а Юнги должен ему денег за дозу. Еще и этим термосом тряс так, будто там жидкое золото, а не вишневый сок! — восклицал Тэхен, перебирая остатки салата пластиковой вилкой. Он встретился с Сокджином на большой перемене, в столовой, как обычно, как было негласно оговорено. Вот только Ким старший рассказывал про смешной инцидент в туалете, как он столкнулся с высоким парнем, выходя из кабинки, а Тэхен все никак не мог отойти от услышанного. — А ещё Юнги обещал намотать ему кишки на кулак... — Ким потупил взгляд в тарелку, а после, решив, что достаточно съел, отодвинул ее подальше. — Ну, может, они бабу не поделили, вот и срутся, забей, — легко отвечает блондин, возвращаясь к куску пирога. О, Господи, если бы он мог просто забить! Его природное любопытство вместе с синдромом Шерлока просто не дают ему спокойно жить! Он пытался, правда, но когда он видел Чонгука на перемене, в голове рождались тысячи теорий. И не было ни одной возможности проверить их на достоверность. У Юнги напрямую спросить не может, тот ему просто напросто не ответит, или еще хуже — пошлет далеко и надолго. А сблизиться хоть с одним их загадочных парней было бы просто подозрительно. — Джин, у меня идея, — заговорчески начал Тэхен. — У тебя же теперь есть куча свободного времени… — К чему ты клонишь? — осторожно спрашивает широкоплечий. Зная своего лучшего друга, ждать от него можно чего угодно. Он, скорее всего, уже построил план, и ищет подходящее в нем место для Джина. А все дело в его природном обаянии, ко всем найдет подход эта ведьма! — Подружись с Чон Чонгуком, — звучало как приговор.

***

      После того, как Ким Тэхен, сверкая своей яркой шевелюрой, скрылся за дверьми школы, Мин помедлил еще несколько секунд, рассматривая учеников, спешивших зайти в школу. Перемена подходила к концу. Чонгук снова нацепил на себя очки и стал рассматривать школьный двор сквозь темно-синие линзы. — Милые очки, — безэмоционально прокомментировал Юнги, пиная мелкие камушки под ногами. — Это гуччи, — пояснил Чон. — Симпатичные, правда? — Ага. Юнги схватил ничего не понимающего Чонгука за затылок, резко притягивая. Одним рывком за долю секунды их лбы столкнулись с глухим стуком. По новехоньким очкам от гуччи пошли мелкие трещины. Никто не издал ни звука, хотя удар, судя по всему, был сильным, и обычный человек сто процентов потерял бы сознание. Пострадали только очки. — Блять, — прошипел Чонгук, раздосадованно поднимая глаза на Юна и рассматривая его лицо вблизи сквозь потрескавшиеся линзы. — Ты хоть представляешь, сколько стоят эти очки? — А ты хоть представляешь, сколько стоит человеческая жизнь? Чонгук растянул губы в гадкой усмешке и негромко хохотнул. — Это все на что ты способен, Юни? Шесть из десяти, техника хромает, зато какое лицо! Можно и впрямь подумать, что ты хочешь меня убить, — раззадоривал того Гук. Он определенно нарывается. — Боже, да ты весь светишься, когда в последний раз ел что-то крупнее белки, а? Почти все ученики уже рассосались по кабинетам. Школьный двор опустел. Поэтому свидетелей их перепалки точно не будет. Старший метко бьет Чона в живот и небрежно швыряет на асфальт, наблюдая за тем, как тот скрючивается на земле, марая брендовые шмотки. Юнги абсолютно не позаботился о том, что Чонгук может пострадать. Не может. — Не твое дело, щенок, — брезгливо твердит Мин. — Ну что ж ты так груб, я, может, переживаю, вдруг в один прекрасный день вся лесная живность соберется, даст тебе отпор и БАХ! — он откашлялся. — Я вот поболтать хотел, а ты меня на землю повалил, да еще и очки новые разбил. Напомни, когда мы виделись в последний раз? — говорит Чонгук, продолжая валяться на земле и играться с дужкой и заушником ныне непригодных очков. Может сейчас он и бесчувственный козел, но воспоминания его никто не стирал. — Кажется, это был май 1988 года, Новый Орлеан, — чуть успокоившись, отвечает Юн. Лишний раз выводить Гука не входило в его обязанность, хотя наблюдать за тем, как тот валяется на земле, очень даже приятно. Он просто должен присматривать за ним, чтобы тот не натворил глупостей. Поднять шумиху в большом городе не хочется никому. В план Хоупа входит: сперва надзор, чтобы тот привык, а после поимка. Там уж старший братик применит все гуманные и не очень способы для того, чтобы вернуть человечность Чонгуку. — Ох, да, Новый Орлеан. Тогда ты крутил шашни с псиной, помнишь? Кстати, как он сейчас? — поднимаясь с земли, интересуется Гук, параллельно отряхивая одежду. Юнги невесело усмехается, вспоминая былые годы. В восемьдесят восьмом он и правда встречался с оборотнем. Тогда пусть уже не молодой мужчина, как и многие другие, повелся на красоту Юнги. Вечно молодой, застрявший в теле девятнадцатилетнего парня, вампир. А ведь тогда ему уже было за три сотни лет. Ли Субин — так звали любовь Юнги. Ради Мина, Ли готов был пойти на все, даже на убийство. Так он и привлек проклятье оборотней на себя. В его жилах волчья кровь текла с самого рождения, но при всем этом, превращаться в зверя не мог. Проклятье Солнца и Луны — старая байка, никто уже и не помнит, кто ее придумал, и является ли она правдой. Но факт остается фактом, покуда оборотни превращаются под светом полной Луны, вампиры будут гореть под Солнцем. Волки служат Луне, с того момента, как от их рук падет невинная душа. А вампиры будут рабами Солнца, так как лишь его свет способен обуздать их силу. Юнги знал о его происхождении и что если бы обратил его в вампира, захотев бы провести вечность с ним, Субин бы умер. В природе не может быть так, чтобы в одном теле уживались две сущности. Мин просто оставил его. Не одного, конечно, внушал, со слезами на глазах, что между ними ничего не было, что они всего лишь друзья и советовал найти себе женщину, хотя собственное сердце рвалось на часть. Так и пролетели годы: Субин обзавелся семьей, у него появились дети, дети выросли, окончили школу, завели собственных детей. А Юнги как был молод, так и останется им навечно. — Стар. В этом году ему исполнится семьдесят четыре, — серьезно, но спокойно ответил Мин, кажется все еще находясь в своих воспоминаниях. — Его день рождения в декабре... — Отлично. Передавай Большому Мальчику мои поздравления. Ну, я пошел. Не успел Юнги и голову поднять, как след Гука уже простыл. Лишь на асфальте остались бесхозно валяться разбитые очки. «Слинял, тварь этакая» — пронеслось в его голове. Порой он бывает чересчур задумчив, когда вспоминает свое прошлое. А ведь за спиной далеко не один десяток лет, далеко не один толстенный блокнот исписан корявым почерком и словами «Дорогой дневник, я хочу сдохнуть».

***

— Тебя точно в детстве не роняли? Ты только что на протяжении десяти минут рассказывал о том, какой он странный, а сейчас просишь меня подружиться с ним? — не скрывая своего негодования, голосит Джин. Тэхен просит его об этом, потому что знает, что только ему это под силу. Да и к тому же, Джин ходит с ним на историю, биологию и химию. Целых три предмета, на которых они находятся в одном кабинете. И вообще, ему что, трудно помочь другу? — Джин-и, ты ведь уже сотни раз это делал! Просто подойди к нему на перемене и скажи, как ты умеешь: «Привет, я Джин, давай сходим куда-нибудь?», — почти умоляет Ким старшего. — Я не пойму, ты хочешь чтобы я подружился с ним или чтобы на свидание позвал? — переспрашивает блондин, потягивая спрайт из пластикового стакана через трубочку. Красноволосый всплеснул руками, а-ля «Понятия не имею» и начал рыться в рюкзаке в поисках телефона. — Это уже на твое усмотрение. Все, я побежал, у меня физика. Я рассчитываю на тебя, Джин-и, пока! — Ким торопливо попрощался, подхватывая поднос с остатками ланча и потопал к выходу из столовой. Сокджин сверлил взглядом спину уходящего друга, не понимая, когда он успел согласиться на его очередную авантюру? Загадка. В любом случае, он весело проведет время и посему, поправив челку, взглянув на свое отражение на черном экране смартфона, направился вслед за Кимом. Сейчас у него, вот сюрприз, биология.

***

      Сокджин жмурится от неприятного шума, что издает указка при столкновении с партой. В классе стоял шум и гам. Таким образом, создавая еще больший шум, учитель пытался призвать учеников к тишине. А Киму приходилось терпеть. Почти на всех предметах он сидит в первом ряду парт. Так удобнее. Ничто не мешает, разве что учитель, который долбит этой проклятой палкой по его рабочему месту. — Тише! — гаркает учитель последний раз, особенно сильно ударяя по столу. — Открываем учебник на странице двадцать и делаем конспект параграфа, — подходит к доске, делает запись с номером и названием параграфа. — Дальше в конце учебника выполняете лабораторную работу номер два. Строго по плану! — подмечает он, укоризненно оглядывая класс. — Всем все понятно? Класс устало вздыхает, отзываясь коротким «Да». По всему учебному пространству стали разноситься шепот и шелест страниц учебников. Джин любил биологию, но мысль о том, что после этого урока ему придется заговорить с Чон Чонгуком порядком угнетала. Не то чтобы он не хотел, ему действительно было интересно, какие тайны может скрывать этот парень, но то, каким путем это получается — обманным, его не веселило. Отгоняя от себя ненужные мысли, Ким уже в третий раз перечитывает первый абзац параграфа, пытаясь ухватить суть. Множество букв никак не хотели строиться в предложения, чем очень бесили блондина. Он нервничает. Сильно. И когда он успел стать таким нервным? Похоже придурковатость Ким Тэхена передается воздушно-капельным путем. Только спустя несколько минут репетиций у себя в голове, Джин смог успокоиться, и работа была сделана быстрее, чем ожидалось. Звонок на перемену вывел блондина из какого-то транса. Он поспешил сдать тетрадь с выполненным заданием. Отойдя от учительского стола, Джин начал складывать вещи в пушистый нежно-розовый рюкзак. Взгляд пал на Чонгука, что проделывал почти то же самое. Он выглядел замученным, будто не академический час отсидел, а писал годовой экзамен, который, к слову, не за горами. Собрав все свои вещи в рюкзак, а волю в кулак, Ким пошел к задней парте, за которой сидел на уроке Гук. — Привет, Чонгук, — дружелюбно улыбаясь, сказал блондин. Чон поднял на него заинтересованный взор, оценивая обстановку. Джин выглядел притягательно. Идеально уложенные волосы, никаких синяков под глазами, ровный тон кожи. На нем были белые джинсы, плотно прилегающие к телу, бирюзовая рубашка с принтом пальм. Выглядел он сочно, по-летнему, что не скажешь о Гуке. На нем был мешковатый черный свитер, свободные штаны из плотного материала тоже были черными. Завершала этот образ кожанка, висевшая на спинке стула. Его черные, слегка волнистые волосы, спадали на лицо. — Мы знакомы? — отвечает брюнет. Было в его взгляде что-то, что пробирало до костей. Он будто смотрел в самую душу, читал как раскрытую книгу, не пропуская ни точки, ни запятой. Было в его взгляде нечто страшное. Словно бесы хороводы водили, завлекая пройтись с ними по девяти кругам ада. Но Джин уже ступил на эту тропу. Пути назад нет. — Нет, но мы ходим вместе на биологию, историю и химию, — Джин слегка смутился, разглядывая чужую мрачную и пугающую своей вычурностью одежду. — Хочешь это исправить? — легко улыбаясь, спросил блондин. — Я Джин, хочу познакомиться с тобой поближе, ты свободен сегодня вечером? — сжимая в руках лямку рюкзака, спрашивает Ким. Смущение. Именно это испытал широкоплечий, находясь под внимательным взглядом собеседника. Стоя в метре от него, уверенность Джина начала медленно, но уверенно давать заднюю. Он ведь много раз это делал. Подходил, знакомился, приглашал куда-либо, что на этот раз пошло не так? Все потому, что это — Чон Чонгук, а не какая-то девчушка. Если Сокджин подходил к какой-то милой особе, она обычно терялась, и Ким на ее фоне чувствовал себя в разы увереннее. Здесь это не прокатит. Чон Чонгук был не прост. Его ничуть не смутило предложение парня, поэтому краснеть и бледнеть приходится блондину в трепетном ожидании ответа. — Для тебя время найду, — как ни в чем не бывало, спустя тридцать секунд молчания, ответил Чон. — Тогда как насчет кино сегодня в восемь? — волнение отступило, и Джин стал дышать ровнее. — Идет, — сказал, как отрезал. — Сегодня в восемь, куколка. Подхватив свою куртку и просунув ее меж ручек сумки, Чонгук окинул взглядом Сокджина и похабно толкнулся языком в щеку. А затем, не глядя поправив прическу, вышел из кабинета, оставив Джина открывать и закрывать рот, пытаясь пустить как можно больше воздуха в легкие. Тот недолго думая тоже поспешил на выход. Следующий урок по расписанию английский. Последний на сегодня.

***

      Последний урок пролетел незаметно. Все мысли широкоплечего были заняты предстоящим вечером. Мысли роем носились по голове, и Джин в попытках ухватиться хоть за одну их них терял счет времени. Он не помнил, как садился в машину, как заводил двигатель, как добрался до дома. Ничего. Сознание начало трезветь ближе к семи часам, когда в пору было собираться на встречу. «Встреча» — именно так Ким решил это называть у себя в голове. Было непросто признаться даже самому себе, что позвал на свидание парня, а тот согласился. Да и выглядел он ничуть не сконфуженным, как будто его каждый день парни в кино приглашали. Очуметь. Родители Сокджина работали почти круглые сутки. Это не потому, что денег у них не хватало, просто каждый из родителей был влюблен в свою работу так сильно, что порой забывали о существовании своей семьи. Когда блондин был младше, то сильно обижался на мать с отцом, мол, внимания не уделяют. Но повзрослев, понял, что это было для его блага. Да и к тому же, Джин мог самостоятельно распоряжаться своей личной жизнью, денег всегда было в достатке. Родители не лезли и не мешали, своих проблем по горло было. Рассуждая о том, как будет кричать на Тэхена, если что-то пойдет не так, Ким начал собираться. Одежду он выбирал дольше чем возился в ванной, укладывая волосы и нанося на и без того прекрасное лицо макияж. Машину решено было не брать. Вдруг Чонгук захочет прогуляться. Выходя из дома, блондин написал Тэхену короткое сообщение «Сегодня, 8 pm, кино», и напоследок глянув на себя в зеркало, Джин поспешил на место встречи — главный вход в кинотеатр. На улице было прохладно. Даже слишком для сентября. Ким поежился от холода, поглубже пряча кисти в рукава дутой куртки. Весь путь занял не больше десяти минут, но по ощущениям дорога была короче. Возможно за счет холодного ветра, что с силой дул в спину. Стоя спиной к главному входу кинотеатра «Persona», блондин был в легком шоке, когда прямо напротив него остановился матово-черный BMW класса люкс с тонированными стеклами. И в еще больший шок он пришел, когда из машины с грацией изящной лани выпорхнул Чонгук.