Включи

      Холодный ветер разбрасывал выбеленные пряди волос, пока Сокджин стоял с раскрытым ртом, глазея на Чонгука. Он выглядел сногсшибательно. Словно модель, сошедшая с обложки глянцевого журнала, прекрасен. Гук неспешными шагами двигался прямо к парню, что, кажется, завис, переваривая увиденное. Он был поражен. Джин видел Чона на переменах в столовой с термосом в руках и на занятиях, в его голове сложился образ законченного раздолбая, что никак не вяжется с его видом сейчас. Он был готов увидеть его идущего с автобусной остановки, но никак не приехавшего на такой машине. — Привет, куколка, — обнажая ровный ряд зубов, поздоровался брюнет. Выглядел Чонгук до боли в глазах привлекательно и эстетично. Идеально выглаженная темно-бордовая рубашка, заправленная в такие же идеально выглаженные брюки. Они прекрасно подчеркивали крепкие бедра. И черное кашемировое пальто ниже колен. Джин в своей куртке был похож на ребенка лет пяти по сравнению с Гуком. — Тачка — зверь! — вырвалось у Кима вместо приветствия. Увидев ухмылку на лице брюнета, Сокджин смутился. Пожалел о своих словах. — Я знаю, — самодовольно проговорил Гук. — Твоя? — Моя. Ты уже выбрал фильм? — как можно спокойнее ответил Чон, не желая показывать спутнику, что эти слова ему польстили. Джин опять впал в ступор. Со всеми этими сборами на «встречу» и этим эффектным появлением, он и забыл, что идут то они в кино вообще-то. Кажется, сейчас идет какой-то фильм ужасов про зомби и девчачья сопливая мелодрама. Он бы пошел на комедию, если такая будет. — Нет. Я не знал, что тебе нравится, поэтому решил дождаться пока ты придешь, — врет. — Подойдет что угодно, я не привередлив. На этом и порешили. Сокджин несказанно обрадовался когда узнал, что в прокате идет какая-то комедия-боевик. Билеты были куплены Чонгуком, как и попкорн с колой для Джина. Тот даже рот раскрыть не успевал, как брюнет подносил телефон к терминалу, а Киму уже выдавали чек. Такое с ним бывало впервые, когда кто-то порывался заплатить его половину счета. Джин чувствовал себя не в своей тарелке, ведь эта встреча все больше и больше походила на свидание. Фильм, сладкий попкорн с вредной колой, и все это оплачивал Чонгук. Фильм, к слову, был очень интересный, временами даже захватывающий. Ни один из парней за два с половиной часа фильма не сказал ни слова. Джин только хрустел лакомством и хлюпал сладкой жидкостью.

***

      В кинозале вновь стало светло. Джин оживленно соскочил с места, отряхиваясь от крошек и разминая затекшие конечности. Чонгук лениво поднялся с места, забирая пальто с соседнего кресла. Парни молча покинули зал и направились к выходу. Стоя в нескольких шагах от машины брюнета, Ким переминался с ноги на ногу. Вечер уже подходил к концу, а ничего путного про Чонгука узнать ему не удалось. Кроме того, что он выглядит чертовски сексуально в брюках, имеет крутую тачку и вовсе не нуждается в средствах. Этого Тэхену будет мало. — Хочешь продолжить вечер у меня дома? — галантно поинтересовался Чон. Причин ему отказывать у блондина не было. Хотя Джин даже не подумал толком, не успел взвесить все плюсы и минусы. Но он явно не был против побывать дома у Чонгука. Там он сможет добыть больше информации. — Хочу, — коротко согласился парень. Брюнет хмыкнул и открыл перед Кимом дверь на пассажирское сиденье, приглашая сесть. Сам же, обойдя машину, сел за руль. В машине было темно, единственным источником освещения являлся уличный фонарь. В салоне было холодно, пахло кожей и каким-то ароматизатором. Кажется, лайм. Чонгук завел двигатель, выехал с припаркованного места и направился в неизвестном направлении. Выехав на большое шоссе, Ким решил прервать тишину. Кинув короткий взгляд на парня, Сокджин убедился, что тот внимательно следит за дорогой. Он выглядел очень сосредоточенным. Кажется, от напряжения на его висках вздулись вены. — Чонгук, расскажи про себя, — незамысловато начал блондин, отстукивая пальцами ритм на своем колене. Чонгук на секунду сощурил глаза, будто вспоминая что-то. Его брови сдвинулись к переносице, а на скулах зашевелились желваки. — Я из Пусана. Переехал сюда от брата, чтобы пожить хоть немного спокойно, но и тут он меня настиг, — расслабившись, произнес Гук. — У тебя плохие отношения с братом? А как же родители? Они совсем не пытаются вас помирить? — Мои родители умерли, а брат пытается научить уму-разуму. Пытается наставить на путь истинный, так скажем. А мне просто интересно жить так, как живу я, — закончил Чонгук выпрямляя спину. Ким в своей голове сделал несколько умозаключений. Первое: у Чонгука идеальная осанка; второе: судя по всему, семья — больная тема; и третье: кажется, они едут за город. Тут стоило бы забеспокоиться, но Джин отгонял волнения и беспокойства, как назойливую муху. — Почему ты так легко согласился на мое предложение? Это было так странно, я был удивлен, — этот вопрос беспокоил его больше всего. Гук снова ухмыльнулся, кажется, он был готов к такому повороту событий. — А что в этом странного? — Чонгука это забавит. Джин выдохнул почти возмущенно. Он уже совсем не понимал, что происходит. Зачем поддался уговорам Тэхена? Зачем сел в эту чертову машину и разрешил увести себя в неизвестном направлении? Что будет, когда они доберутся до пункта назначения? Как он потом доберется до дома? Будут ли волноваться родители? Одни вопросы, ответить на которые парень не в силах. — Мы парни, Чонгук. Разве для тебя это нормально? — Вполне, — сама невозмутимость. Чон сосредоточен на дороге. В пути они уже около пятнадцати минут. — У тебя уже было подобное с парнем? — задает логичный вопрос Ким. Брюнет посмотрел на него нечитаемым взглядом, будто тот сморозил редчайшую глупость. В его глазах отражался свет фар проезжающих мимо машин. Тени на лице не переставали играть. В опущенных уголках губ скапливалось нечто темное, словно само зло. — Раньше я встречался с парнем, — сдержанно пояснил Гук. Ким залился краской. Он находится в одной машине и едет в дом к потенциальному гею. Вау. — Почему вы расстались? — единственное что смог выдавить Джин. — Он умер, — без тени сожаления ответил Гук. В конце даже ухмыльнулся. Сокджин решил тактично промолчать, но по коже его пронеслись мурашки. Любое его высказывание могло задеть парня, а это ему не нужно. Но что-то подсказывало ему, что Чонгук не так прост, что задеть его крайне трудно — почти невозможно. Теперь он в полной мере смог понять нездоровый интерес Тэхена к Чонгуку. Он загадка. Все, что в нем есть, привлекает и отталкивает одновременно. Сокджин никогда не хотел знать о людях больше, чем те позволяют о себе узнать. Но Чонгук, по определению, не относится к обширному списку людей. В этом и его загадка, к разгадке которой Джин теперь хочет приблизиться не меньше Тэхена. Блондин отвернулся к окну, вглядываясь в пейзажи ночного пригорода. В его голове крутилась недосказанная реплика «Всюду тебя преследует смерть, Чонгук». Ехали они уже на меньшей скорости, наверное, Джин бегом бы передвигался быстрее. Дорога, по которой они ползли, как улитки, была довольно узкой, однополосной — проселочной. Спустя еще десять минут машина перестала двигаться. Автомобиль встал на подъездную дорожку около частного дома. Он стоял одиноко, недалеко от дороги, а вокруг лес. Дом был довольно большой, будто не дом вовсе, а маленький особняк. Два этажа с чердаком и, возможно, подвалом. В подобный домах обязательно должны быть винные погреба, которые ныне используют не по назначению, как подвал. Двигатель заглох, и Чонгук поспешил выйти из машины. Ким вздохнул. На затворках разума липким слоем засел страх. Страх неизвестности. Чон галантно открыл дверь для парня, выпуская его на свежий воздух. К дверям они шли молча. В дом зашли молча. Чонгук, ступая по-хозяйски по темному длинному коридору, прошел прямо в обуви на кухню. Видимо, не привык он по дому босиком щеголять. Джин, изумленный внутренним интерьером, прошел следом. Снаружи дом не выделялся ничем. Современный дизайн, с разной свежей отделкой из камня и дерева. Внутри же он выглядел несколько иначе, старее, будто прямиком из девятнадцатого века. Темные опорные колонны из дерева были расположены прямо посередине гостиной. Старинная мебель и ковры, обжигающий жаром камин. Все это наполняло гостиную. Кухня была абсолютно новой, оборудована новейшей техникой. Нехилый такой контраст между гостиной в стиле девятнадцатого века и современной кухней. Джин не мог перестать крутить головой, хоть это и невежливо. Чонгук стоял на кухне уже без пальто. Оно лежало на одном из стульев, что были задвинуты за длинный деревянный стол. Все в этом доме казалось либо невероятно старым, либо было идеально новым, единственное сходство — цветовая гамма. Все было мрачным, и каким-то бездушным. В руках Гука была бутылка вина и штопор. На вышеупомянутом столе стояли два бокала, сверкающие, новые, еще никем не использованные ранее. — Хочешь выпить, Джин? — вежливо поинтересовался Гук, умело открывая бутылку. Пробка вылетела с забавным звуком, и если бы ситуация не казалась Джину такой напряженной, он бы обязательно хихикнул. — «Codru» 1988. Джин лишь кивнул, делая вид, что понял хоть что-то. Чон разлил красную жидкость по бокалам, и взялся за один. Поднес ко рту и сделал небольшой глоток, блаженно закрывая глаза, и с видом истинного ценителя стал разбалтывать небольшое количество жидкости на дне бокала. Ким тоже потянулся за напитком, осторожно принюхался к аромату. Он никогда не разбирался в алкоголе, поэтому понять, из чего было сварено это зелье, не смог. Медленно поднеся к губам бокал, блондин отпил. На вкус было похоже на слегка скисший сок. Он сморщился, и поспешил отставить вино в сторону. — Джин, расскажи мне, зачем ты все это устроил? Чего ты хочешь? — его взгляд был нацелен прямиком на парня напротив. Блондин немного поежился. — Я хотел познакомиться поближе с тобой, — как можно естественнее отвечает светловолосый. Интересно, выдал ли он себя тем, что нервно царапал ногтем ножку бокала? Чонгук нахмурился, оставляя бокал с пьянящей жидкостью на столе. Его руки потянулись к рубашке, расстегивая пару верхних пуговиц. Пуговицы на рукавах тоже стали расстегиваться руками Чона, а после закатываться по локти, обнажая предплечье. — Скажи мне правду, Джин-и, — повелевает. Зрачки Джина расширились, мозг перестал подчиняться ему. — Моему другу Тэхену ты показался очень странным во время разговора с Юнги. Он попросил меня сблизится с тобой, узнать что-нибудь, а потом рассказать ему, — признался парень. Слова, произнесенные им, были сказаны не по его воле. Чонгук заставил его признаться. И Джин не на шутку перепугался от этого, но виду не подал, будто так и было задумано им изначально. — И что же ты собираешься ему рассказать, м? — То, что ты чертовски горяч, имеешь крутую машину, дом и сложные отношения с братом, — на выдохе произнес Ким. Его веки прикрылись, а совсем рядом над ухом и виском почувствовалось чье-то дыхание. Чонгук стоял непозволительно близко. Склонился над ним, опаляя горячим дыханием ухо и шею с правой стороны. — Скажи мне, Джин-и, чего ты хочешь сейчас? — с придыханием произнес Гук. Сокджин помедлил с ответом, нервно кусая губы. — Я не... Я не знаю, — протянул он слегка растерянно, опуская голову низко и рассматривая темный паркет. — Ответ неверный, — Чонгук ухватил парня за подбородок, заставляя взглянуть в глаза. Джин поджал губы, нахмурил брови, но вырваться не пытался. — Ты хочешь меня, Джин-и, — играючи проговорил Чонгук, наслаждаясь видом быстро расширяющихся и уменьшающийся зрачков. Блондин вглядывался в черные омуты чонгуковых глаз, рассматривая его лицо очень близко. Ближе, чем он когда-то мог предположить. У Чонгука сексуальные глаза, Джин его хочет. — Да, я хочу тебя, — задыхаясь непонятно от чего, ответил Ким. В помещении становится слишком жарко, тепло, исходящее от Чонгука, губило. Сокджин варился в собственном соку из стыда и похоти, отвергая мысль о том, что его может возбуждать парень. Никогда прежде блондин не испытывал подобного влечения к девушкам, коих было не мало. Возможно, это так на него подействовал тот несчастный глоток вина, что башню снесло к чертям. Или воздействие на него оказал Чонгук, который внезапно стал слишком сексуальным, слишком привлекательным для Сокджина, который меньше минуты назад не рассматривал его как объект влечения. — Так возьми, — четко произнес Гук. Это и стало отправной точкой. Тормоза слетели, и Джин с огромной скоростью, засовывая все свои размышления поглубже, врезается прямо в губы парня напротив. Тот не тушуется, вовлекает в глубокий поцелуй, сминая пышные губы партнера. Ким с огромной отдачей целует в ответ, проводя юрким язычком по ровному ряду белоснежных зубов. Поцелуй не наделенный какими-то чувствами был неплох. Они полностью отдавались порочному желанию. По кухне разносились мокрые причмокивания губ и томные вздохи. Руки Сокджина заняли свое место на плечах брюнета, пока тот оглаживал бока и бедра. Никогда прежде Джин не получал такого удовольствия от простого поцелуя. Никогда прежде Джин не возбуждался от мыслей, что его целует парень, а не какая-то милая девушка. Это было до дрожи в коленях горячо. Джин разорвал поцелуй с пошлым чмоком, начиная целовать линию челюсти, переходя на подбородок и шею. В одну секунду в его голове что-то щелкнуло, и он отстранился. — Спальня. Где спальня? — еле выговаривая слова, будто не своим, сиплым голосом с отдышкой, спрашивает светловолосый. Чон промолчал, лишь взяв за руку парня, вывел того из кухни. Проходя мимо гостиной по широкой лестнице, они поднялись на второй этаж. Идти было непросто, желание прикоснуться к Чонгуку не давало ступить лишний шаг, но это и было главной мотивацией двигаться. Добравшись до первой двери на втором этаже, парни оказались в просторной спальне. Комната имела несколько больших окон, что были плотно зашторены; несколько книжных шкафов, они представляли собой небольшую библиотеку в углу спальни; черный вместительный комод; двуспальную кровать с навесом из черного шелка. Небольшая кожаная софа недалеко от письменного стола. Дверь в еще одну комнату, неподалеку от высокого книжного шкафа. Скорее всего это вход в примыкающую ванную. Много свободного пространства в довольно темной комнате украшали ее. Но Джину казалось, что чего-то в этой спальне не хватает, будто что-то убрали из нее и теперь интерьер выглядит неполноценным и незавершенным. Сюда, по мнению Кима, идеально бы вписался светлый ковер с мягким ворсом, чтобы разбавить мрачную гамму. Чонгук вновь развернул Кима лицом к себе и притянул для поцелуя. Тот охотно отдавал себя всего без остатка. Джин пятился в сторону кровати, пытаясь не разрывать контакт, а брюнет напирал, подталкивая к мягкому матрацу. Вскоре голень Кима соприкоснулась с деревянным корпусом кровати. Последовал ощутимый толчок в грудь и с тихим вздохом блондин оказался лежащим на лопатках. Чонгук нависал над ним, продолжая целовать в губы. Обувь была сброшена. Трясущиеся руки Кима потянулись к еще застегнутым пуговицам, пытаясь не запутаться в собственных пальцах, расстегнуть их. Безрезультатно. Он обреченно вздохнул, скрещивая руки на шее Чона. Тот спускался невесомыми поцелуями под широкий вырез в свитере, пытаясь захватить как можно больший участок кожи. Одним ловким движением Гук стянул с парня под собой свитер и отправил его в короткий полет до пола. Голую грудь обдало холодом. С губ сорвался полустон. Чонгук отстранился, стоя на коленях меж раздвинутых ног парня. Его жилистые руки потянулись к собственной рубашке, расстегивая пуговицы одну за другой. Бордовое одеяние летит вслед свитеру, оставляя обоих парней обнаженными по пояс. Гук вновь склонился над парнем, жадно дыша тому в шею. А тот вовсе не против, подставляет нежную кожу, призывно выгибается и двигает бедрами. Выдержка Джина оказалась слабее, как с цепи сорвавшись, он начал расстегивать ремень на брюках партнера. Получилось не с первого раза. Приспуская приятную на ощупь ткань вниз, глаза Кима зацепил стоящий половой орган. А что, собственно, он ожидал увидеть в трусах у парня? Карамельку? Сокджин смутился. Его одолевала зависть, ведь свой агрегат был точно вполовину меньше. А так же страх. Ведь существует негласное правило — у кого больше, тот и ебет. Чон облегченно выдохнул, выпутывая ноги из плена брючин. Из глотки вырвался животный рык, лицо оставалось невозмутимым, только легкая улыбка не спадала. Брюнет рывком повернул парня животом вниз, и, надавив на поясницу, заставил оттопырить зад. От резкой смены позы Джин охнул, подсовывая под грудь одну из подушек. Чонгук не стал тянуть, быстро стянул светлые джинсы вместе с бельем, оставляя блондина полностью голого на постели. Гук неспешными шагами пересек спальню, двигаясь к комоду. Сокджин наблюдал за ним из-за плеча, что было довольно трудно. Сознание заволокло пеленой страсти. Меньше чем через минуту Ким почувствовал прикосновение к тазу. Легкие пальцы, щекочущие кожу, пробежались по спине, пересчитывая позвонки. Блондин прикрыл глаза, наслаждаясь блаженными прикосновениями. Резко, как это и началось, все прикосновения прекратились. За спиной послышался щелчок. Обернувшись на звук, Ким разглядел в руках Чонгука смазку. Он растирал меж пальцев вязкое вещество, пытаясь согреть. Ощутив прикосновение влажных пальцев, блондин вздрогнул. Парень касался его там, где до этого не трогал никто посторонний. Было непривычно. Чон ласково растирал лубрикант по сфинктеру, надавливая, а после погружая один палец. Джин сжался. Новые ощущения, не похожие на те, что он испытывал прежде, слегка смущали. Смущало то, что он сейчас подставляет жопу парню, которого знает один день. Такого в своей жизни блондин никогда не делал и уж точно не планировал. Чон был нежен и учтив, будто подготавливал почву для чего-то грандиозного. И это напрягало. Неужто только Джин, находясь в такой непривычной для него позе, это заметил? В это время к одному пальцу добавился второй. Ким заерзал, пытаясь слезть с пальцев. Не получилось, жжение только усилилось. Чонгук тут же принялся отвлекать парня, поглаживая его талию, проводя рукой между лопаток, надавливая ногтями на кожу. Джин по-прежнему чувствовал дискомфорт от инородного субъекта в теле, но не было того саднящего и раздирающего чувства, что было вначале. Привык. Указательный и средний пальцы Чонгука начали активнее двигаться внутри: сгибаться, раздвигаться на манер ножниц, будто он, Чонгук, был уверен на все сто, что в эту секунду Джин уже не испытывает боли. С третьим пальцем вернулась и боль. Как бы ни старался Ким отвлечь себя, все сводилось лишь к одному — прямо сейчас парень из школы трахает его. От боли возбуждение начало спадать, и он уже мог думать яснее. Понимать, где находится, точнее не понимать вообще, (он знал, что находится дома у Чонгука, но точных координат не знал) и что с ним вытворяют. Но осознание пришло слишком поздно. Внезапно нечто необъяснимо приятное, словно электричество по венам пронеслось и ударило прямо в мозг. Сокждин взвизгнул, крупно задрожал, не понимая, что это с ним, но ему определенно понравилось. — Что это, черт возьми! — в полнейшей растерянности пролепетал нижний. Его тело все еще содрогалось в конвульсиях, не желая терять последние искры наслаждения. — Это твоя простата, знакомься. Она помогает мальчикам получать наслаждение. Ты что ни разу в жизни не стимулировал простату? — глупый вопрос. Очевидно же, что нет. Но шанс поставить парня в неловкое положение был не упущен. Ким закатил глаза. Разве плохо, что его ни разу в жизни не нагибали? Ну, что ж, все когда-то случается впервые. Сокджин отвернулся, еще больше прогибаясь в пояснице под оглушающий стук собственного ошалелого сердца, слегка качнул бедрами, подаваясь назад. Он сам опешил, когда пальцы внутри его нутра снова натолкнулись на железу. Снова тело будто током прошибло, с губ сорвался стон. Громкий и ничем не прикрытый. Он растворился в стенах комнаты, а пальцы покинули анус. Снова послышался щелчок, а после хлюпающие звуки. К сфинктеру приставили крупную головку. Она одним толчком проскользнула в подготовленное нутро. Сверху послышался рваный выдох. Чонгук кайфовал от влажности и тугости чужой промежности. Член скользнул глубже, вызывая у Джина противоречивые чувства. С одной стороны, ему было до жути приятно, но с другой непривычно, страшно и ощущался легкий дискомфорт от чрезмерной растянутости. Откуда взялся этот страх было не ясно. Он был надуман, определено, не цеплялся за что-то конкретное. Джин зажимал рот рукой, пока Чон продолжал входить. Он двигался вперед, пока его бедра не соприкоснулись с ягодицами, а после замер. Рука блондина потянулась к собственному члену, быстро проводя рукой вверх-вниз. Джин окончательно теряется в пространстве и времени. Чонгук медлить не стал, постепенно начиная двигаться и набирать скорость. Кима размазывает по кровати, он больше не в силах удерживать собственный вес на одних локтях. Гук это замечает и снова меняет позу. Теперь Сокджин, стоя на коленях и опираясь спиной о грудь брюнета, мог вдохнуть больше воздуха. Чон замедлился, будто перезаряжая батарейку, перемещая крупную ладонь на колом стоящий член Джина. Тот рвано выдохнул и повернул голову, потерся носом о щеку парня, открывая шею для поцелуев. Чонгук был хорош, даже слишком для девственной дырочки Сокджина. Гук припадает к выставленной шее и проводит языком влажную полоску. Концентрация гормонов зашкаливает, а перед глазами — мутная пелена. — Будет не больно, — шепчет Чонгук, а Джин слышит так глухо, хотя звук раздался совсем близко, над ухом. Ким почти испуганно ждет дальнейших его действий и уже собирается спросить, что тот имел ввиду, или попросить его двигать рукой чуть быстрее, потому что он так близко, что звезды из глаз сыпятся, как вдруг чувствует раздирающую боль в районе шеи. Словно миллионы раскаленных игл вонзились в кожу, обожгли и оставили истекать кровью. Джин теряется, задушенный крик рвется из глотки. Чонгук удовлетворенно мычит и крепче хватает парня за талию, чтобы тот не смог сдвинуться. Ким и не пытается, все тело будто ватное. Не в силах больше терпеть, он обреченно прикрывает глаза. А дальше лишь тьма, не дающая абсолютно никаких гарантий на то, что когда-то ей на смену придет свет.

***

      Небольшую однокомнатную квартирку недалеко от центра города поглотила ночь. На кухне у открытого окна тенью стоит парень. Бледный, как смерть, Мин Юнги, нервно постукивает ногтем указательного пальца по бензиновой зажигалке. Чиркая маленьким железным колесиком, в его руке появляется пламя, и он закуривает. Выпуская ядовитые пары дыма в окно, он оборачивается на резкий свет. В кухню зашел посторонний. Чон Хосок сидел за столом, опираясь на локти. — Ты неплохо так устроился. Зачем звал? — глухо произносит гость. — Поговорить, — медленно пояснил Мин, отбрасывая зажигалку на подоконник. — Ты действительно веришь в то, что способен заставить его включить чувства? — делает затяжку и поворачивается лицом к Чону. — Не проще ли было повязать его при первой встрече? Отравить вербеной и он был бы как овощ пару часов. Этого времени тебе сполна хватило бы, чтобы запереть его где-нибудь. Зачем все эти сложности? — Он не глуп, Юнги. Мы не сможем его отравить. Нужно время, чтобы он привык к тому, что мы рядом и не пытаемся ему навредить. А позже я сделаю все возможное, чтобы вернуть его. — Ты понимаешь, что прямо сейчас он может убивать ни в чем неповинных людей, просто потому что ему хочется! — Мин не выдерживает. Юнги на приделе. Он устал притворяться школьником, устал присматривать за Чонгуком, устал жить. Несколькими часами ранее его любовь испустила последний вздох.       Юнги? — на том конце линии слышится голос пожилой женщины. — Это Ли Джинрю, — ее голос дрогнул, как только она назвала свою фамилию, — Юни, его больше нет, — всхлип. Она начинает плакать. Трубку из рук хрупкой старушки кто-то выхватывает. Мужчина не представляется, говорит лишь «Похороны в субботу, надеюсь, ты не придешь, кровосос» — раздаются короткие гудки. Юнги еще несколько секунд стоит и переваривает услышанное. «Его больше нет» гулом раздается в его голове. Хосок молчит. Понимает, что с его младшим братом нужно разобраться как можно быстрее, но молчит. На глазах у Юнги наворачиваются слезы. Он не может больше держать все в себе. Ему позвонили ровно через час после слов Гука «Передавай Большому Мальчику мои поздравления». Этот ублюдок поглумился над Субином, когда ему оставалось жить меньше часа. Даже если он вернет свою человечность, Юнги никогда ему этого не простит. — Если в течение месяца ты не решишь эту проблему, я лично выпущу ему кишки и вскрою череп. Он от этого не умрет, но мучаться будет долго. А потом я заколю его колом, вымоченным в вербене. У тебя есть месяц, Чон, или я сам приму меры, — без доли сожаления в голосе проговорил Юнги. Он снова отвернулся к окну, закуривая новую сигарету. За спиной послышался тихий шорох. Свет погас. А следы пребывания Чон Хосока в этой квартире ныне невозможно найти.