Включи

      Проснувшись за несколько минут до будильника, Тэхен бодро подскочил с кровати, ураганом проносясь по коридору, и зашел в ванную. Прохладный душ его взбодрил, а волосы приятно пахнущие травяным шампунем, будто бы задавали дню настроение. Приятное и летнее, будто утро, проведенное на природе. Высушив волосы, Тэхен чуть ли не вприпрыжку идет на кухню. Очевидно, мама готовила нечто вкусненькое — запах пробивался даже через закрытую дверь спальни Кима. Но к его удивлению на кухне мамы не было. Только записка на холодильнике «Срочный вызов. Завтрак на столе. Мама». Мать Тэхена — психиатр и это вовсе не так плохо, как может казаться на первый взгляд. Помимо всех не самых приятных аспектов этой работы (о которых мама не всегда говорит Тэхену), есть кое-что, что нравится Киму невероятно сильно. Небуйные пациенты, которые легко и непринужденно идут на контакт со своим лечащим врачом, ведают матери Тэхена о том, что происходит у них в голове. Они рассказывают о мире, который видят в галлюцинациях, о причудливых созданиях, водящихся в этом мире, и много другое. Тэхен очень любит эту сторону маминой профессии. Глянув на стол, красноволосый видит обещанный завтрак. Все еще горячие блинчики, приготовленные с лошадиной дозой любви. Парень не спеша ест блинчики, изредка поглядывая на часы и пролистывая ленту твиттера. Сегодня Джин не сможет заехать за ним. Но это не страшно, ведь он добытчик ценной информации. Сокджин обязан поделиться ею при встрече. Хоть Тэхен и понимает, что это немного эгоистично с его стороны, но сделать с собой он ничего не может. Единственное, что его настораживало — это то, что с того момента, как вчера его друг отписался, что идет на встречу, на связь больше не выходил. Мало ли что могло случиться? Отбросив все ненужные и пугающие мысли в сторону, Тэ поспешил одеться и, прихватив портфель, выскочил за дверь. Сегодня в школе короткий день, всего четыре урока. А на улице прекрасная погода. Ранним утром, как и поздним вечером, бывало прохладно, но сейчас солнышко грело, будто извиняясь за скорый уход, и улыбалось самой что ни наесть дружелюбной улыбкой. Весь город просыпался. Кто спешил на учебу, а кто на работу. Жизнь кипит и не думает останавливаться. Жители мегаполиса уже и позабыли вчерашний страх, страх за собственную жизнь.

***

      Приветливые лучи солнца пробивались сквозь зашторенные окна. Сокджин открывает глаза и несколько секунд таращится в потолок. Через время до него доходит, что видит он не потолок собственной комнаты, а шелковый навес. Повернув голову в права, резко жмурится от ноющей боли. Джин тянет руку к шее, легонько касается и тут же отдергивает. Слишком больно. На пальцах остались ошметки запекшейся крови, которые Джин рассматривал с невероятно хмурым лицом. Преодолевая боль, блондин разворачивается всем корпусом в право. Прямо перед собой он видит спящего Чонгука. Нарезка событий ушедшей ночи промелькнули перед глазами с огромной скоростью, заставляя Сокджина напрячься и съежиться от мерзкого страха. Чон спал на спине, сложив одну руку на груди. Его грудная клетка спокойно поднималась и опускалась. Кажется, он спит очень крепко. Джин попытался сдвинуться с места. Все тело ныло, особенно участок между плечом и шеей с правой стороны. Медленно свесив ноги с постели, Ким подобрал свою одежду с пола. Тихо передвигаясь на цыпочках, он двинулся к выходу. Ни одна половица не скрипнула. До выхода из спальни осталось несколько шагов. Блондин обернулся проверить спит ли Гук, но того, к его ужасу, на постели уже не было. Сокджин вздрогнул, повернулся, чтобы поскорее добраться до двери, но встретился лицом к лицу с Чон Чонгуком. Его волосы были растрепанны, глаза сощурены. Он пристально глядел на парня, что, кажется, еще чуть-чуть и упадет в обморок. У Сокджина начали подкашиваться от страха ноги. — Куда собрался, куколка? — противно слащаво, прошептал Гук. Сокджин боялся пошевелиться, холодная дрожь пробежала по позвонку. Он выронил всю одежду из рук, начиная пятиться назад. — Что ты такое? — дрожащим от страха голосом, спрашивает парень. Запнувшись об одежду, разбросанную по полу, Ким падает. Но и это его не останавливает. Он продолжает ползти, не обращая внимания на ушибленную ногу и не отрывая взгляда от Чона. Тот в свою очередь преодолевает расстояние, на которое успел отползти Джин меньше чем за секунду, расплываясь у него в глазах мутным пятном, и теперь присаживаясь на корточки, смотрит испуганному парню в глаза. — Я не убью тебя, если ты никому не расскажешь мой секрет, — повелевает. Чонгук выделил «Ты никому не расскажешь». Джин безвольной куклой кивает и выдыхает ровнее. — Вот и славно. Теперь мы можем сходить в душ, потом перекусить и отправиться в школу, — он на секунду остановился, осматривая лодыжку, за которую уцепился Джин, на наличие видимых повреждений. — Или ты хочешь прогулять? — играя бровками, в добавок спрашивает Чон. Джин как язык проглотил, но отвечает протестующим мычание, поджимая ногу под себя. Чонгук хмурится, сдвигает брови к переносице, так, что между ними появляется складка. — Не мычи — не корова. Поднявшись с корточек, Гук подходит к одному из окон, вдыхает и распахивает шторы. Яркие лучи солнечного света пали на его кожу, а пылинки, слетевшие со штор, стали вальсировать в воздухе. Джин подскакивает на ноги, напрочь забывая об ушибленной лодыжке, и направляется к нему. Встает рядом и заглядывает в лицо. — Почему ты не блестишь? — недоумевает Ким, нервно покусывая губы. Чона пробивает на смех, он тянет парня ближе к себе, щекотно проводит пальцами по спине и нежно целует шею в месте укуса. Прежде чем отстраниться, Чонгук коротко мазнул языком по ране, смачивая ее слюной и вызывая у Джина тихое болезненное шипение, при этом сам урча и блаженно прикрывая глаза. — Потому что живу в реальном мире, где вампиры горят на солнце, куколка, — поясняет Чонгук и направляется к другим окнам, пуская больше света в комнату. — Тогда почему ты не горишь? — бросает в след уходящему в сторону ванны парню Ким. — Иди сюда, отвечу. Сокджин следует проложенному маршруту в ванную комнату и застает Чонгука уже стоящим под струями воды. Джин мнется, стоя в дверях ванной комнаты, и не знает, стоит ли подходить ближе. Не издав ни звука, блондин продолжает стоять на месте, пока Чон не начинает говорить: — Я слышу, как бьется твое сердце. Я сказал, иди сюда, — грубость в его голосе заставила парня незамедлительно подчиниться. Еще бы знать почему он беспрекословно выполняет его приказы. Но Джин решил списать все это на стресс. Сокджин встает под горячие струи воды. Его волосы начинают намокать, а челка неприятно липнуть ко лбу. Быстро зачесав ее назад, он поднимает взгляд на Чонгука. Он стоит совсем близко, а после еще ближе, прижимая парня к холодной кафельной плитке. — Я не горю, потому что у меня есть это, — вампир аккуратно постукивает указательным пальцем по уху, в котором находилась серьга-гвоздик с неизвестным темно-синим камнем. Джин смотрел на него пустым взглядом. В его голове роем гудели незаданные вопросы. Былого страха и след простыл, Чонгук забрал его без остатка. Теперь, мыля голову, приятно пахнущим шампунем, он мог вновь, не спеша, вернуться к подробностям вчерашнего вечера. Они посмотрели фильм, потом поехали домой к Гуку, выпили. Джин рассказал ему про Тэхена, потом они занимались сексом. Чонгук что-то прошептал ему, а после боль оглушила его. Чон вонзил свои невероятно острые зубы в его плоть, и он отключился. Адекватно оценивая все случившееся, Джин пришел в еще больший ужас от того, каким глупцом он был. Не стоило ему поддаваться уговорам Тэхена, не стоило ему садиться в машину Чонгука и позволять увозить себя в это место. Ким даже предположить не может, что с ним случится в следующую минуту, если Чонгук вдруг передумает и решит его добить. Здравомыслие и ощущение реальности блондин вернул, уже как ни странно, находясь одетым в свою вчерашнюю одежду и сидящим за кухонным столом с чашкой кофе в руках. Чонгук стоял к нему спиной, роясь в холодильнике, и насвистывая какую-то простецкую мелодию. Развернувшись, Джин увидел в его руках фрукты и упаковку ягод. Секундой позже он разложил их на столе, достал керамическую кухонную доску и, наверное, немыслимо острым ножом начал нарезать. Джин глядел на умело работающие руки, не в силах отвести глаз. Как будто тот полжизни провел с этой кухонной утварью в руках. — Чонгук, расскажи мне больше, — Ким крепко сжимает в руках чашку с горячим напитком. — Сколько тебе лет? — Сто тридцать девять, — не отвлекаясь от нарезки, тихо ответил брюнет. Его волосы все еще были влажными после душа, занавешивали глаза и, наверное, жутко мешали процессу нарезки. Джин свои высушил феном, уложил как смог, и его выбеленная челка аккуратно прикрывала лоб. — Таких как ты на свете много? Твой брат тоже? А Юнги? А я… — вопросы не переставали литься, и Джин неосознанно потянулся рукой к своей шее, но в последнюю секунду остановил себя, вспоминая, насколько болезненны прикосновения к ране. — Достаточно: Юнги, мой брат тоже. Есть и другие, но они не высовываются. — Чон усмехнулся, мельком взглянул на блондина и с противным лязгом лезвия ножа по керамической поверхности доски, отодвинул нарезанные ягоды в сторону, принимаясь за фрукты. — И извини, что перебил, нет, ты не станешь вампиром, — миленько улыбнувшись, закончил Гук. К этому моменту он уже перекладывал фрукты в большую миску и снова отвернулся к холодильнику. — А как это происходит? Как становятся вампирами? Чонгук вновь развернулся к нему лицом, в его руках была большая бутылка жидкого йогурта. Он поставил ее на стол перед парнем и, найдя опору в собственных руках, пристально посмотрел на Джина. Тот чувствовал себя малость некомфортно, находясь в одном помещении с «человеком», которой чуть его не погубил. Но сейчас Гук был спокоен и не источал убийственные флюиды. В его взгляде прослеживался азарт, будто рассказы Киму о себе, своем происхождении и себе подобных, его веселят. — Ну, чтобы стать вампиром, нужно выпить моей крови, а потом умереть. Когда проснешься, ты уже на половину вампир, чтобы завершить превращение, ты должен выпить человеческой крови и ПУФ! — он провел сжатыми в кулак руками над головой, и на слове «ПУФ» разжал, имитируя рассыпание блесток. — Ты навечно неотразим. Все, теперь ешь, — он кивнул на тарелку с фруктовой нарезкой и йогурт, состроив усталую гримасу. — А ты? — Я не люблю есть человеческую еду, — Гук состроил гримасу отвращения к еде на столе, вызывая у Джина чувство когнитивного диссонанса. Для чего Чонгуку в холодильнике человеческая еда, если он не любит ее есть? — Но если ты так печешься о моем голоде, то можешь покормить меня, — Чон хищно улыбнулся, пугая человека, и вызывая табуны неприятных мурашек. Но непонятно почему, сглотнув вязкую слюну, Джин протянул Чонгуку руку. Чон приподнял одну бровь, будто был сильно удивлен щедрому предложению блондина, но руку его все-таки аккуратно перехватил, большим пальцем поглаживая запястье в том месте, где начинается кисть. Другой рукой Чонгук подхватил нож, которым нарезал фрукты, и, встретившись взглядами с Джином, он быстро провел лезвием вдоль всей ладони, делая тонкий, но глубокий и кровоточащий порез. Сокджин даже не успел среагировать на его действия. Секундой назад его ладонь была цела, а сейчас там рана, из которой струится его алая кровь, собираясь на ладони в маленькую лужицу. Когда Джин оторвал взгляд от своей руки, он стал рассматривать Чонгука. Его глаза за три секунды почернели, а еще через две под нижним веком появились черные вены. Ким вздохнул. То, что он видел ужасало и притягивало одновременно. Хотелось протянуть другую руку и прикоснуться к лицу Гука, но и в то же время хотело вырвать свою раненую руку из цепких лап Чона и сбежать отсюда. Вот только куда он побежит? Долго ли сможет убегать перед тем, как Чонгук его поймает? Джин ощутил мягкие губы Чонгука, невесомо целующие его раскрытую ладонь, а затем и влажный теплый язык, который широким мазком прошелся по всей ране, слизывая выступившую кровь. Через секунду Киму стало ясно, что Чонгуку этого недостаточно, поэтому он стал надавливать на руку в разных местах, желая вызвать больший приток крови к кисти. Будто очарованный всем происходящим, Джин и не заметил, как Чонгук давно прекратил слизывать кровь с его ладони, а вместо влажного языка по ране проходилась спиртовая салфетка. Затем ей на смену пришел широкий пластырь, который перекрыл порез полностью. Розовые очки спали, и все то, что казалось блондину чарующим и завлекающим больше таковым не казалось. Чонгук отстранился, оперся тазом о кухонный гарнитур, потягивая свой кофе и рассматривая улицу через окно. Джин надул губы и слегка заторможенно потянулся за сладким йогуртом, а после залил им фрукты. Завтрак прошел в тишине, но Джин не отрывал взгляда от Чонгука, надеясь, что он скажет еще хоть что-то. Но Чонгук молчал, не смотрел в его сторону и не обращал внимание на громкие удары ложки о тарелку. Проглатывая последний кусочек нарезанной клубники, Ким поблагодарил Гука, и уже хотел встать, как его руку грубо перехватили. — Давай договоримся кое о чем, — Чонгук внушает. — Мы можем притвориться парочкой, — чтобы было меньше вопросов, умалчивает Гук. — Ты никому не говоришь, что я вампир и будешь жить. Если сболтнешь лишнего, пойдешь на корм рыбкам, — Джин медленно кивает. — Вот и славненько. А теперь бегом в школу, а то опоздаем.

***

До школы на машине они добрались очень быстро, затратив минимальное количество времени на дорогу до дома Джина. Не было утренних пробок, удача повернулась к ним передней частью. На школьном дворе, как и в коридорах, было негде ступить. Толпы зевак замерли на месте, интересуясь, кто это приехал на этой машине. Ждать им пришлось не долго, ибо Чонгук, как истинный джентльмен, вышел из машины первым, открывая дверь для блондина, и подал руку. Джин смущенно улыбался, и кажется, покраснел, когда Чонгук вручил ему его розовый рюкзак и оставил невесомый поцелуй на пышных губах. Попрощался, пожелал удачного дня и растворился в толпе. Уже подходя к дверям школы, Кима окликнул до боли знакомый голос. Голос, который он предпочел бы больше не слышать. Голосочек этот принадлежал его бывшей девушке — Чонхве. Она крикнула что-то вроде «Эй, Джин!», и это уже не сулило ничего хорошего. Повернувшись, парень увидел широко шагавшую в его направлении девушку. Брюнетка с довольно редкой челкой сверлила его недобрым взглядом даже на расстоянии пяти метров. Сокджин так и замер, не дойдя до массивных деревянных дверей учебного заведения, кажется, готовясь быть испепеленным этим всепоглощающим взглядом серых глаз. — Чего тебе, Чонхва? Я опаздываю на английский, — врет. Первый урок по расписанию — алгебра. Девушка к этому моменту была совсем близко, ее плеча можно было коснуться, если вытянуть руку. Джин держится стойко. Не выдает волнение. Вообще никаких эмоций. — И кто это был? — судя по всему, она тоже была в толпе зевак, но из-за низкого роста юной особы блондин ее не заметил. — Чонгук. Да и вообще, какая тебе разница? Мы расстались, и теперь я имею право на личную жизнь, в которой не будет тебя, — с долей презрения в голосе, ответил Ким. Хан Чонхва покраснела от злости. Ее ярко накрашенные губы сложились с плоскую линию, выражая недовольство. Когда она злилась, к ней лучше не подходить, но Джин, находясь с ней в отношениях, ласково называл ее котенком, который пошипит и перестанет. Но даже у самой ласковой кошечки есть черта, которую если, Боже упаси, переступишь, будешь расцарапан, так что мать родная не узнает. Чонхва была именно такой. — С каких это пор тебе нравятся парни? Это ты меня на это променял? — с каждым словом ее лицо становилось все краснее. Она либо взорвется и обольет всех кислотой, либо расплачется на месте. — Тебя не касается моя личная жизнь. Если у тебя все, то я пойду, — Джин развернулся, собираясь уйти, как вдруг послышались новые слова, полные яда и ненависти. — Что, настолько нравится, когда тебя дерут в жопу? — кажется, прорвало. Ядовитая желчь льется из всех щелей. — С чего ты взяла что меня трахают, а не я? — с неприкрытым удивлением говорит парень. Он понимает что поддался на провокацию и конфликта не избежать, но уж очень сильно ему были неприятны слова девушки, которую он любил. — Ну как же с чего, с твоими-то размерами… Кому это понравится? — новая провокация. — Ты не жаловалась, — как можно ровнее ответил Сокджин. Слова Чонхвы сильно ударили по его самолюбию. Проводя время вместе с ней, он был уверен, что ее все устраивает. Оказалось, что нет. — Ну ты ведь мог расстроиться, нарциссик, — новая доза губительного для его самооценки яда, прикрываемая ангельской улыбкой девицы. — Катись к черту. И не сказав ни слова больше, зашел в здание, ведь еще минутой позже и он мог опоздать.

***

      Тэхен восседал за их с Джином любимым столиком в столовой, дожидаясь старшего. Он нервно перекатывал банку с газировкой по ровному пластиковому столу, иногда делая маленькие глотки шипучей жидкости. Прошло чуть больше двух часов с начала занятий, а слухи о «парочке» уже разлетелись по всей школе. Ким поднимал глаза на дверь, каждый раз как та хлопала, в надежде увидеть одного единственного Ким Сокджина. Тэ уже собирался позвонить парню, как вдруг дверь с шумом распахнулась, впуская в столовую широкоплечего блондина. Он нес в руках какие-то книги, прижимая их к груди. Шел довольно медленно, не оборачиваясь по сторонам, хотя взгляды десятков глаз были направлены на него одного. Заприметив Тэхена, Сокджин ускорил шаг, слегка прихрамывая двигался к их излюбленному месту у окна. — Привет! — мило улыбаясь, поздоровался Джин. — Рассказывай, — ответного приветствия блондин не дождется. Он в миг стал серьезным, улыбка сползла с лица. Блондин положил учебники на стол, присаживаясь рядом с Тэхеном. Тот изогнул бровь, всем своим видом давая понять, что чем-то недоволен. Джин тяжко вздохнул, у него никогда не было секретов от друга, но сейчас на кону его жизнь. — Чонгук хороший парень. Зря ты вчера про него всякого надумал, — Ким виновато почесал затылок. Врать он никогда не любил, а зная Тэхена, тот раскусит его раньше, чем он успеет договорить свою «правду». Джин, пытаясь скрыться от взгляда Кима, перекинул ногу через скамью и наклонился к кроссовкам, перешнуровывая их. Его белый свитер с глубоким вырезом сполз с правого плеча. Красноволосый продолжал сверлить парня взглядом, надеясь, что он добавит к своему рассказу что-то еще, возможно, какие-нибудь аргументы в защиту Чон Чонгука. Но внезапно, взгляд Тэхена натолкнулся на нечто ужасное. У Джина всегда кожа была идеально ровной, не было ни пятен, ни синяков. Даже встречаясь с Чонхвой, он никогда не позволял оставлять на себе метки или что-то подобное. А тут чуть ниже шеи был огромный укус. Будто рваная рана, совсем свежая. Едва прикоснешься и начнет кровоточить. Тэхен не мог поверить своим глазам. Он поморгал несколько секунд, пытаясь понять, не привиделось ли ему это все. Нет, рана все еще была на шее блондина. — Ч-то это? — запинаясь, но все же выговорил Тэ. Голова Сокджина поднялась, и он непонимающе взглянул на Тэхена. Глаза того были широко раскрыты и выражали немой ужас. Ким старший не сразу вразумил, о чем тот говорит, но как только Тэхен потянулся к собственной шее и невесомо коснулся ее пальцами, Джин занервничал. — А, ты об этом... Ничего особенного, — он пристыжено опустил голову, пытаясь как можно скорее поправить сползший элемент гардероба. — Это не выглядит как ничего особенного! Это сделал Чонгук? — его речь не была похожа на привычную и повседневную. Обычно такую окраску его голос приобретал лишь в стрессовой ситуации, или когда хозяин красной копны волос был потрясен чем-то невероятным. — Да. То есть, нет, — Джин быстро исправил себя и посмотрел на Кима. Об его взгляд можно порезаться или пилить по металлу. Тэхен не мог оставить несчастную банку газировки в покое, теребя железный ключ-кольцо. Оторвал. Тот с шумом приземлился на пол, но никто из парней и внимания не обратил. Гений психоанализа Ким Тэхен мысленно окрестил их отношения нездоровыми. Его одолевало волнение за друга, ведь Джин всегда делился всем с Тэхеном, и он мог с уверенностью сказать, что Сокджин сталкивается с таким впервые. — Да он больной! Садист! Ты должен обратиться за помощью! — Ким-Истеричка-Тэхен вступает в диалог. — Нет, Тэхен-и, не надо. Я сам со всем разберусь, — заверил блондин, выставляя руки перед собой в успокаивающем жесте. Тэхен посмотрел на ладонь Джина, которую скрывал большой пластырь и неверя похлопал глазами. Он что? Разберется сам? — Он угрожал тебе? — его голос стал тише, будто он боялся, что их могут услышать. — Боже, я должен был догадаться… Поэтому и в койку к нему прыгнул, и изувечить позволил… — утверждает вслух, но кажется для себя одного. Тэхен начинает теряться в водовороте собственных мыслей. Он должен помочь Джину. Но как это сделать, если он не хочет, чтобы ему помогали? Он отрицает все возможное, но факт есть факт — Чонгук изуродовал его тело. Не хотелось думать о том, что на столь прекрасной коже может остаться уродливый шрам. Но блондин сейчас об этом не думает. Маловероятно, что его рану вообще обрабатывали. Так ведь и до инфекции недалеко! — Тэ, я пойду. Пока. Ким, воспользовавшись замешательством друга, подхватил учебники со стола и поспешил на выход, оставляя зависшего Тэхена за столом одного.

***

— Юнги! Мин Юнги! Остановись! — надрывая свой голос, вопил на весь коридор Ким Тэхен. Ким отловил его выходящего из мужского туалета, а тот, как только его назвали по имени, дал деру. Он шел напролом по коридору, двигая, казалось, неподвижных учеников. И откуда в его хрупком теле столько силы? Тэхен этого понять не мог. Ким переходит на легкий бег, нагоняет парня и слегка дергает его за рукав кофты, поворачивая лицом к себе. — Отстань, Ким, я не в настроении, — Мин уже собирался уйти, как за его тонкое запястье ухватилась рука Тэхена. — Ты должен мне помочь, — умоляющим голосом проговаривает красноволосый. — Я тебе ничего не должен, тем более помощь, — свободной рукой он зачесал челку назад и устало выдохнул. Юнги определенно не собирается бороться с Тэхеном. Ему все равно. — Юнги, выслушай меня. Чонгук, он… Он издевается над моим лучшим другом, — Тэхен замялся. Не знал как правильно сказать, чтобы Юнги было интересно его дослушать. — Твой друг — твои проблемы. Зачем ко мне идти? — его терпение было награни. Каждый человек сегодня играл на струнах его нервной системы, как на балалайке. Напрягало слишком быстрое течение времени. Сегодня уже четверг, через один день он сможет в последний раз мысленно сказать самому важному человеку «я буду любить тебя вечно». — Но Чонгук твой друг, — Ким в растерянности, не понимает что теперь делать. Если Юнги откажется ему помогать, что тогда будет? — Он мне не друг, — злобно шикнул Юнги, вырывая руку из чужой хватки. — Юнги, послушай! — взмолился Тэхен. — У Джина огромная рана на шее! Я не знаю, что это и откуда взялось, но это сделал Чонгук. Я знаю это точно, потому что Джин провел ночь с ним, а потом только появился этот укус, — Тэхен сказал это настолько быстро, что даже не был уверен в том, что Юнги его понял. Но Мин все прекрасно слышал и понял. Каждому слову внимал, параллельно представляя в голове картину описанного Тэхеном. Вдруг мозаика в его голове начала приобретать ясные очертания. Чонгук нашел себе игрушку и это их шанс. Шанс, который они не имеют права упускать. Но есть небольшая сложность. Сложность по имени Ким Тэхен, которого придется втянуть в их дело. Тэхен глубоко вдохнул и поднял полный отчаяния взор на Юна. Тот стоял почти неподвижно, глядя куда-то сквозь Кима. Казалось, он сильно задумался и медленно уходил в себя, чтобы принять важное решение. Его кожа была чуть ли не прозрачной, и след от пальцев Тэхена остался. Юн отмер и с запоздалой реакцией, словно выйдя из транса, потер красный след. — Сейчас у меня последний урок, — начал Мин. — Я просуну тебе в шкафчик бумажку с адресом. Это моя квартира, будь там в девять. Нам есть о чем поговорить. Теперь Ким вообще ничего не понимает. Сперва, Юнги даже не хотел с ним разговаривать, а помогать категорически отказывался. Но что изменилось после его слов? Юн изменился в лице, будто саму смерть увидел — не иначе. И вдруг позвал его к себе домой о чем-то поговорить. Лицо Юнги не выражало никаких эмоций кроме вселенского масштаба усталости. По лицу Тэхена можно было понять, что он крайне обескуражен сложившейся ситуацией. Тэхена настораживало то, как быстро Мин сменил гнев на милость. Зная его совсем ничего, Ким успел уяснить, зарубить себе на носу, высечь на лбу, что тот вовсе не заинтересован помогать кому-то. Либо от помощи Сокджину он поимеет выгоду, либо мир сошел с ума. Других объяснений тому, что Мин Юнги ободряюще улыбнулся и поднял руку в прощальном жесте Тэхен найти не мог.