Включи

      Музыка в зале стала более веселой, живой, что ли. Ученики и не только вытащили своих спутников на танцпол подвигаться. А те, кто пришли одни, выстраивались в очереди за напитками, лениво покачиваясь невпопад, источая своим видом уныние и желание напиться. Но подавляющее большинство людей проснулись от оживленной музыкой, будто от зимней спячки. Тэхен, пританцовывая, чтобы не выделяться, приближался все ближе к Джину с Чонгуком. Чон, явно умевший двигаться под подобные песни, умело вел танец, а Джин лишь судорожно пытался не отдавить ему пальцы на ногах. Тэ глубоко вдохнул и попытался настроить себя на спокойствие. Скорее всего, ему придется заговорить не только с Джином, но и Чонгуком. Он делал это первый и надеялся, что последний раз тогда на школьном дворе. Сокджин смущенно улыбался, находясь в непосредственной близости с Чонгуком, наверняка краснея, но в свете разноцветных прожекторов не видно. Тэхен наблюдает за милым и, кажется, влюбленным взглядом лучшего друга. Он почти светится счастьем, танцуя с парнем. Может, зря он повелся на все это? Ведь главное — это счастье Джина, а сейчас он выглядит таким довольным. Но если у них все так хорошо, откуда взялись те укусы? Неужели Джин сам разрешил изуродовать себя? Нет, этого не может быть. Ким Сокджин, парень которого Тэхен знает почти с песочницы, никогда бы не допустил подобного. С детства он уже любил прихорашиваться перед зеркалом, даже если с мамой они просто шли на детскую площадку. Позже взрослея, Джин начал еще больше уделять времени своей красоте. Это можно было назвать нарциссизмом, если бы Сокджин не был так предан их с Тэхеном дружбе. Он подверг Джина опасности из-за собственного любопытства, а теперь идет на все это только потому, что жизнь лучшего друга ему дорога. Сокджин менялся у него на глазах, да что уж там, на глазах всей школы. Сменил стиль одежды на более раскрепощенный, сменил ориентацию, презентуя себя и Чонгука всей школе. И даже сейчас на нем шелковая красная рубашка, а Джин красный ненавидит всей душой. Ким Тэхен дожидается, пока песня сменится и продолжает идти в сторону блондина в красном. Тот, к слову, даже не заметил его приближение, только испуганно ойкнул, когда рука красноволосого легла на его плечо. Обернувшись, Сокджин увидел Тэхена и тут же бросился к нему, обнимая за шею. Такой прилив нежности означал, что он прибывает в очень и очень хорошем настроении. — Тэхен! — радостно пищал блондин, продолжая висеть на шее у друга. — Я думал, ты не придешь, знаю ведь, тебе не нравятся подобные сборища, — он отстранился, искоса поглядывая на Гука. — А я думал ты придешь один, поэтому решил составить тебе компанию, — Тэхен озарил его улыбкой, давая понять, что он ни капли не обижен тем, что ему нашли замену. Хотя если бы ему нашли замену, он бы огорчился. Друзей у него было не много. Точнее сказать, дружил он только с Сокджином, а остальные были лишь приятелями или знакомыми. Всем желающим подружиться с ним он ясно давал понять, что его расположения добиться нелегко. И многие, понимая это, переставали навязывать свое общество Киму. Чонгук молчал, не спуская глаз с Джина. Было в его взгляде что-то темное, опасное. Он словно зверь, готовый в любую секунду наброситься на жертву, смотрел на него. И Тэхен это замечал, пугался немного, пытался сосредоточиться на друге, отвести взгляд. Тэ честно пытался не пялиться. Через секунду он заметил, что Чон больше не пилит взглядом бок Сокджина. Его взор притягивало нечто другое, он смотрел вдаль и, проследив за его взглядом, Тэхен понял, что так привлекло Гука. Юнги и Хосок. Они танцевали. Они выглядели очень мило, Хосок прижимал спину Мина к своей груди, покачиваясь под плавную музыку. — Джин, куколка, мне нужно кое с кем поздороваться, я найду тебя позже, — сказал Чонгук и, поцеловав парня в щеку, поспешил удалиться. Джин смотрел в быстро отдаляющуюся спину Гука пустым взглядом, будто с его уходом ушла и вся радость. — И что это было? — интересуется Тэхен с явным укором. — О чем ты? — Джин хлопает ресницами и строит невинно-щенячий взгляд. Как бы извиняясь, хотя ругать его даже не начали. — Ты в красном, Джин. И этот галантный поцелуй в щечку. Что это значит? — теперь укора в его голосе не слышится. Он еле заметно играет бровками, подстегивая блондина ответить ему. — Ничего особенного… — мямлит Сокджин, уклоняясь от ответа. Тэхену это не нравится. Джин с ним всегда был открыт, а с появлением Чонгука у него появились секреты. Было странно и непривычно за много лет дружбы с этим парнем, Тэхен привык видеть его насквозь, и Джин это одобрял. А сейчас он словно прячется за стеной из недомолвок. И это настораживает. Неужели Чонгук настолько запудрил ему мозги, что у него не осталось ничего другого, как начать врать? — Что ж, я знаю как тебя разговорить, — Тэхен развернулся, шагая к столам с напитками. В след ничего не понимающему Джину он бросил короткое «Принесу нам выпить». Он шел быстро, иногда оборачиваясь к блондину и улыбаясь. Возможно, так он хотел удостовериться, что тот никуда не уйдет. Большая толпа стояла возле небольшого стола, толкаясь, выбивая себе место. Причиной тому был изысканный напиток. По правде говоря, ничего изысканного в нем не было, это был обычный сок, возможно, даже не самый хороший. Дело в том, что тот самый сок был любезно разбавлен пивом. Или наоборот. Ходили слухи, что данная мешанина просто с ног сшибает. Очередь Тэхена подошла на удивление быстро. Он взял два одноразовых красных стаканчика объемом в триста миллилитров и разлил в них веселящее варево. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не смотрит, Тэхен быстро достает настойку вербены. Откупорив небольшую пробочку, он аккуратно, стараясь не пролить ни капли, вливает содержимое в один из стаканов. Возвращаясь к Джину, Тэхен на ходу разбалтывал вербену, смешивая ее с напитком. Он передвигается значительно медленнее, дабы не разлить содержимое стаканов. В своей голове Ким в который раз прокручивал то, как отдаст другу его напиток, главное не забыть, что особый в левой руке. Сокджин все также стоял на одном месте, верным псом ожидая Тэхена. Он одиноко разглядывал танцующие пары, а Тэхен, заметив его тоскующую фигурку, прибавляет шаг. — А вот и я, — улыбаясь самой неподозрительной улыбкой, говорит Тэ. — Держи, — Джин, ничего не заподозрив, принимает из протянутой левой руки стакан, и тут же делает несколько больших глотков. Блондин слегка морщится, видимо пива все-таки больше чем сока. Или он почувствовал горьковатый привкус вербены? Тэхен, прожигая его взглядом, тоже отпивает. Нет, пиво и в прям гадкое, горькое и отдает дешевизной. Сокджин нервно постукивает указательным пальцем по бортику стакана, кажется, набираясь смелости что-то сказать. Смелости видимо так и не набралось, поэтому он залпом допивает все содержимое красного стакана и выпаливает: — Я познакомил родителей с Чонгуком, — он перекатывает уже пустую емкость из-под пива в руках, неуверенно глядя на друга. Тот так и застыл с посудиной у рта, только набрал жидкость в ротовую полость, как она уже собирается выплеснуться обратно. Или найти выход из ноздрей. Никакой из этих вариантов не устроил Тэхена, поэтому он с трудом сглатывает «сок» вместе с образовавшимся комом в горле. Стоп. Сокджин что? — Ты сделал что? — Ким не верит своим ушам, думает, музыка громкая, людей многовато — могло послышаться. Поэтому и переспрашивает. Ну просто не может такого быть, что Ким Сокджин, его лучший друг, почти отличник и уважаемый сын (по мнению его родителей), спустя такой короткий срок познакомил своего парня с родителями. Быть такого не может. У Тэхена просто начались слуховые галлюцинации. Ким Сокджин, идеальный сын, лучший друг и вообще пример для подражания многих, познакомил Чонхву со своими родителями только спустя пол года после начала отношений. А тут прошло чуть больше недели и Чонгук уже знаком с Госпожой Ким и Господином Кимом. — Я познакомил Чонгука с родителями, — чуть медленнее повторил старший Ким. А Тэхен все равно не верит. В голове не укладывается все это. Смущенный Джин, красная рубашка, знакомство с родителями. Чонгук точно промывает ему мозги. Регулярно. Или просто напросто выедает их часть, а взамен складывает в черепную коробку жиденькую кашку. Того и гляди, голову наклонит — из ушей польется. Красноволосый выходит будто из транса, когда Джин слегка толкает его в плечо. Он и правда чуток завис, переваривая услышанное и строя ужасающие гипотезы. — Как такое случилось? Неужели ты сам так быстро на это решился? — Тэхен все еще немного тупит, но очень старается этого не показывать. Сокджин слегка тушуется, сомневаясь в том, стоит ли продолжать рассказывать. Но все же, взвесив все «за» и «против», решает, что Тэхен должен знать хоть часть правды. Не убьет же его Чонгук, если он расскажет лучшему другу о том, как прошел тот вечер? Еще с минуту Джин жевал собственную губу, а потом схватив Тэхена за запястье поволок к выходу из зала. Они пересекли несколько коридоров, и Ким младший удивлялся тому, что они не встретили ни одного человека на своем пути. И как он позже понял, двигались они к мужскому туалету. В сортире тоже оказалось безлюдно. Там отвратительно пахло освежителем воздуха с морским бризом. Дверь за парнями закрылась, перекрывая поток чистого воздуха и путь к отступлению. Джин оперся спиной о дверь. Голова его была опущена, взор направлен на белые кроссовки и в пол. Он избегал настойчивого взгляды карих глаз друга, боясь уколоться об него. Молчание длилось уже пару минут и блондин, все так же не смотря на собеседника, начал говорить: — Родители приехали с работы раньше и застали меня и Гукки в постели. Вот и пришлось познакомить, — Ким деликатно подбирал слова, возможно, стесняясь более откровенных выражений. Тэхен стоит с открытым ртом, хватая воздух как рыба, выброшенная на берег. Его лазерный взор уже успел прожечь в светлой макушке друга пару дырочек. — Замечательно, — Ким запускает пятерню в волосы, слегка зачесывая челку назад и оголяя лоб. — Ты точно слетел с катушек, — теперь взгляд Джина направлен куда-то в сторону. — С каких это пор Чон Чонгук стал «Гукки»? Он молчит, обдумывая все. Пересекает маленькое помещение, становясь у раковины. Блондин открывает воду, настраивает на «почти ледяную», собираясь умыться. Ему нужно освежиться. Набирая в ладошки-лодочки освежающе-прохладную воду, Ким слегка морщится, а после окатывает бодрящей влагой лицо. Мыслить стало уже проще. Сокджин поднимает взгляд на свое отражение, смотрит себе в глаза. Видит темно-карие уставшие зрачки, некогда полные радости к жизни. Видит истерзанные пышные губы с кучей мелких почти заживших ранок и в целом бледное лицо. Такая жизнь его выматывает. Выжимает все соки, как из лимона. Он улыбается для всех, для Чонгука, Тэхена, родителей. И с недавних времен его улыбка отдает фальшью. Взгляд приковывает шея. Темно-синий платок на ней выглядит потрепанным. Поэтому парень спешит исправить это. Развязывает, оставляя его болтаться на шее. Тэхен следит за умелыми движениями сокджиновых рук, что делали замысловатые узлы из красивой ткани. Следит внимательно, пока не видит это снова. Новый укус. Новая свежая рана располагалась точно под синим платком, разве что ее рваные края выглядывали, пугая Тэхена до чертиков. — Господи, Джин! Опять раны! — лицо красноволосого юноши вновь исказилось в гримасе ужаса. Он глядел в отражение Джина, смотрел, как быстро сменяются эмоции на его лице. От удивления и непонимания, до страха и отчаяния. Перекрыв воду, Ким поворачивается к Тэхену, опирается на раковину тазом и складывает руки на груди. Очи его бегали из стороны не цепляясь за что-то определенное. Выглядел он словно зверек, загнанный в угол. Метался в душе, не зная, куда деть себя. Понимал, что будет растерзан, если не Чонгуком, то Тэхеном точно. — Тэхен, это не твое дело, — голос Джина стал жестким, а его обладатель стал в разы серьезнее. — Джин, да он промыл тебе мозги, как ты не понимаешь! — голосил Тэхен, активно размахивая руками. — Ты должен порвать с ним! Иисусе, Джин, он калечит тебя! — Ким перешел на крик, не скрывая своего страха и жгучей ненависти. Он смотрел на Джина сквозь пелену злости и слез, не понимая, почему тот никак не реагирует на его слова. Сокджин оставался хмур и невозмутим, будто пропустил все слова Тэхена мимо ушей. — Джин-и, умоляю, останови все, это закончится слишком плохо для тебя, он убьет теб... — Я знаю, — злобно гаркнул Джин в ответ на тэхенову тираду, прерывая поток его бессмысленных слов. — Не лезь не в свое дело, Ким Тэхен, иначе это может закончится плохо не только для меня. Он сдвинул брови к переносице и, насупившись еще больше, поспешил к выходу из сортира. Выходя, он ощутимо толкнул Ким Тэхена в плечо.

***

      Чон Чонгук уверенной поступью пересекает зал. Он держит курс на мило обнимавшегося братца с трехсотлетним Мин Юнги. Те, кажись, и вовсе никого не замечали, витали в своем крохотном мирке, находясь в откровенной близости, хоть и дружеской. И их походу мало волновало, что на них кто-то может смотреть, мало волновало, что прямо сейчас к ним идет их самая большая заноза в заднице. В ту пору их вообще ничего не волновало. Они были одни на расстоянии нескольких квадратных метров, наслаждаясь друг другом. Гук останавливается в нескольких шагах от парочки друзей и обращает внимание на свою персону кокетливым кашлем. Эта привычка осталась у него с юности с тысяча девятисотого. В то время подобные жесты смущали дам и заставляли их отвлечься от своих дел. — Что ты тут делаешь? — Чонгук складывает руки на груди, наблюдая за тем как Хо переводит на него скучающий взгляд из-под рыжей челки. — Танцую. А что, не видно? — риторический вопрос. Естественно, Чонгук видит, чем заняты старшие. Юнги начинает напрягаться, это Хосок чувствует грудью и старается прижать Мина еще плотнее. Юн всегда был слегка раздражителен, но это не мешало ему здраво мыслить и применять свой многолетний жизненный опыт там, где требовалось. Он всю свою сознательную жизнь считает себя рассудительным… Человеком. Но сейчас его легко вывести. Юнги оставался спокойным долго. Наблюдал за Чонгуком, был его нянькой. Ему надоело. Сегодня они определенно покончат с этим. Чонгук хмыкнул, поглядывая на брата слегка укоризненно, а на Юнги с вызовом. Его пальцы начинают крутить серьгу в ухе, такое он обычно проворачивал, когда глубоко задумывался, но сейчас это было что-то вроде действия-паразита, один раз сделаешь, хочется повторить. — Юнги, а ты не староват для школьных танцев? Чонгук улыбается дерзко. Чонгук переходит грань дозволенного. Чонгук поплатится. Юнги живо выпутывается из медвежьих объятий Хосока, ему хватило секунды, чтобы оказаться достаточно близко к Гуку. Красивые жилистые руки Мина хватают горло младшего Чона, перекрывая приток кислорода. Гук хрипит, беспомощно цепляется на запястья душителя, в надежде освободиться. Бесполезно. Юнги только усиливает хват, сжимая крепкую шею, вцепляясь ногтями в кожу, раздирая ее в кровь. — Я не Хоуп, со мной твой разговор будет коротким, щенок, — выплюнул ему в лицо Юнги. — Не забывайся, ты не ровня мне, я не задумываясь вырву твое никчемное сердечко, если еще раз хоть тявкнешь в сторону моих близких, — Мин презренно сузил глаза, внимательно оглядывая лицо парня. Никаких эмоций. Ничего. Ни страха, ни отчаяния. — Так это я щенок? — голос Чона звучит иначе, он напряжен, голосовые связки не хотят подчиняться ему, требуют глоток воздуха. — Ты многого набрался от псины, почти неделю зализывал раны, каждый раз срываешься как с цепи. И я ли здесь пес? — он рассмеялся Юнги в лицо настолько громко, насколько позволила ситуация. — Ух, а ты силен, песик, неужели пригубил большого и жирного лося как Большой Мальчик, тяф-тяф? — Чонгук улыбается гадко, морщит нос, изображая собаку. Глаза Юнги полны ненависти, в уголках уже скапливаются слезы. Нет, он не пес, что зализывает раны. Субин тоже не был псом. Свободной рукой он с невероятной силой ударяет Гука куда-то в бок, внимательно наблюдая как улыбка пропадает в лица. Держать его больше нет надобности, он обессилено падает и начинает кашлять, хватаясь за ушибленное место. Мин облегченно выдыхает, любуясь разбитым парнем, что скрючился на полу перед ним на коленях. Хоуп молча наблюдал, не решаясь вступиться за брата. А зачем? Ведь они собирались сделать с ним вещи гораздо хуже. Хосок видит смягчившееся лицо Юна, когда тот присаживается на карточки возле Чонгука, хватает его за волосы и с силой прикладывает носом об пол. Слышится громкий хруст. На ровном деревянном полу осталось небольшое пятнышко крови. — Ой, кажется я его чуть-чуть сломал, — в голосе нет ни грамма сожаления, только спокойствие и умиротворение. Он быстрым взглядом пробегается по израненному телу, оценивая нанесенный урон. — Я повредил ему легкое, сломал пару ребер и нос. Через полчасика будет как новенький. Юнги поднимается на ноги, отряхивает колени от несуществующей грязи и внимательно смотрит на Хосока. Тот опять замер, кажется, притворяться статуей уже вошло в привычку для него. Чонгук издает новый звук. Душераздирающий хрип, сопровождающийся кашлем. На полу перед Гуком оказывается еще несколько капель крови, случайно слетевшие с его губ. Чонгук поджимает левую руку к груди, на правую опирается. Первая попытка подняться с треском и харканьем провалилась. Чонгук сидел на полу, тяжело дышал и с всепоглощающей ненавистью смотрел на брата. Тот же совсем провалился в свои думы, не замечал даже Юнги, что стоял совсем рядом, едва касаясь его плечом. Гук снова пробует подняться. Грудная клетка ноет, голова кружится и гудит от оглушающей боли в ребрах. Юнги сказал, что сломано только два ребра, но по ощущениям больше пяти. Чуть пошатываясь, Чонгук поднимется на ноги, отряхивается, рукой размазывает неостанавливающуюся кровь под носом. Он собирался уйти, поправил ворот рубашки, чистой рукой зачесал челку в бок. Но вместо того, чтобы уйти, Гук делает два небольших шага вперед. Встает напротив Мина, смотрит прямо в его черные глаза, они словно уголь, минутой ранее полыхали, а теперь снова чернее ночи. Кулак Чонгука сжимается, образовывает почти непробиваемый булыжник. На миловидном личике сверкает улыбка психопата, на белесых зубах кровавые разводы. В одно мгновенье Чон заносит руку, будто для удара, но вместо этого размазывает свою кровь по губам Юнги. Тот в растерянности дергается, инстинктивно облизывает губы и злобно смотрит на Чона. А секундой позже, Чонгук перестает улыбаться, замахивается и, вкладывая в удар как можно больше силы, бьет Юнги в скулу. Юн, совершенно не ожидая чего-то этакого от парня, отлетает назад в объятья Хосока. Чон Хосок, обескураженный случившимся, судорожно интересуется в порядке ли Мин. В порядке, просто удар застал его врасплох. Хоуп отрывает обеспокоенный взгляд от Юнги, собирается посмотреть на брата, в конце концов спросить, какого черта сейчас было, но того на месте не оказалось. И в округе тоже.

***

      Джин выбегает из мужского туалета. Он свернул несколько раз за угол, сшиб с ног какую-то девчушку и, коротко извинившись, продолжил путь. Ему надо остыть. Надо подышать свежим воздухом, а не этим углекислым газом, вперемешку с освежителем и чьим-то одеколоном. Ким выбегает на задний двор. На улице ни души. Огромный стадион пустует, все лавочки свободны. За круглыми столами, предназначенными для обеда, никто не сидит. Вроде бы. Сокджин рассматривает территорию школьного двора внимательнее. Все же тут кто-то есть. Этот кто-то — парень, лежал на одной из скамеек, прикрыв верхнюю часть лица тыльной стороной предплечья. Грудь его медленно опускалась и поднималась. Возможно, он упился в хлам и теперь отсыпается на скамье. Джин делает несколько шагов навстречу незнакомцу, собирается разбудить парня, отправить домой. Но подойдя достаточно близко, в ранее не знакомом парне, Ким узнает своего кавалера. Чонгук слышит приближающиеся шаги, убирает руку от лица. И приподняв голову, рассеянно смотрит на того, кто к нему приближается. Блондин опускается на древесную скамейку рядом с Чонгуком, когда тот соизволил поднять свою тушку. Джин сложил руки на колени и посмотрел на небо. Темное. Яркий месяц и тысячи звезд застилали тучи, не давая им ни шанса явить себя миру. Чонгук снова хрипит, хватается за ребра. Джин пилит его непонимающим взглядом, осматривает его с ног до головы. Видит запекшуюся кровь над верхней губой, ее смазали, но при длительном разглядывании можно отчетливо увидеть ее след. Дальше в глаза бросается рука Чона, костяшки на ней содраны и тоже перепачканы в крови. Джин не хочет знать принадлежит эта кровь Чонгуку или кому-то еще. Странно то, что Гук держится за бок. Было странно, пока Ким все же не поинтересовался в чем дело. — Юнги врезал мне, а я врезал ему, — как ни в чем не бывало ответил Чон. Кажись, боль перестала быть такой сильной, поэтому он разогнулся и откинулся спиной к спинке скамьи. Джин снова стал разглядывать тучу и все вокруг. Деревья отбрасывали причудливые тени, так бы сказал Ким, если тут было бы чуток светлее. Сейчас подобные ажурные узоры слегка пугали. Они молчали уже несколько минут. За это время не последовало никаких звуков кроме стрекота сверчков и тяжелого дыхания Чонгука. —Чонгук-и... — Ким почти шепчет, боясь разозлить парня чересчур громким голосом. — Тэхен увидел укусы. Сокджин замолк, сжался и опустив голову, начал рассматривать свои руки. Он не видел лицо Чонгука в тот момент, когда произнес это. Слишком страшно было увидеть гнев на его лике. Было жутко страшно от того, что Чон может сделать с ним после его слов. Но молчать было нельзя. Либо он расскажет сам, либо Чонгук заставит его рассказать. — Как это произошло? — голос у Чонгука тихий, слегка хриплый, а главное спокойный. Нет ни намека на злобу, только спокойствие. Почуяв неладное, Джин все-таки поднимает голову, и непонимающе таращится на Гука. Он совершенно расслаблен, откинут на деревянную спинку, дышит спокойно, веки прикрыты. Сложно представить, какие мыслительные процессы производятся в его мозгу, будь то осмысление чего-то или раздумывание планов. Не ясно. Его лицо не выражало никаких эмоций. Сокджин запутался. Что он должен сказать? Правду, это очевидно. Но что ему будет за то, что он обсуждал их личную жизнь с Тэхеном? Еще один вопрос, ответа на который найти Ким не в силах. «Время покажет» — думает он. — Мы пошли в туалет, мне нужно было умыться. А потом я решил перевязать платок на шее. И Тэхен увидел укусы, — Сокджин настолько сомневался в своих словах, что говорил так медленно, что и сам забыл с чего начал. Блондин вновь метнулся взглядом к Чонгуку. Тот все еще не смотрит в его сторону, смотрит на темноту под своими веками. И молчит. Непозволительно долго, пугая впечатлительного человека. — А я думал, только девушки ходят в туалет вдвоем, — Чонгук усмехается. Теперь его глаза раскрыты, и он смотрит на ночное небо. Сдавленно промычав, Гук отрывается от скамейки и, немного сгорбившись, опирается локтями о колени. Боль все никак не унималась, хотя за прошедшее время кости уже должны были срастись. Видимо Юнги очень постарался вложить в удар как можно больше силы, что ему вообще не свойственно. Он… Человек не конфликтный, но если бьет, то за дело и очень ощутимо. Мин Юнги вообще редко применял такого рода силу к людям, но о вампирах речь не шла. — Джин-и, куколка, который час? — Гук говорит это спустя несколько минут молчания. Сокджин вздрагивает. Голос Чона был как гром среди ясного неба, очень неожиданным. Блондин задумался. Размышляя о будущем, о завтрашнем дне, о Тэхене, он совсем забылся. Потерял и счет времени, поэтому узнать который час, ему не помешало бы. Довольно резко поднявшись на ноги, Ким тянется рукой к заднему карману джинсов и вытягивает из плотно прилегающей ткани мобильный телефон. Экран подсвечивается слишком ярко, дезориентирует парня, оставляя его слепым котенком на пару секунд. Как только глаза привыкают к яркому свету, Джин фокусирует взгляд на цифрах, что вроде как должны сказать ему точное время. — Сейчас десять тридцать, Чонгук. Ты торопишься куда-то? — Ким продолжает стоять, но перемещается на пару малюсеньких шажков влево, становясь прямо напротив Гука. Чонгук снова усмехается, на его лице расползается милейшая улыбка. Вот только Джин не может видеть этого, ведь голова вампира опущена вниз, и смотрит он себе под ноги. — Мне некуда спешить, у меня впереди вся вечность, — Чонгук поднимает голову и продолжает уже глядя на блондина. — Я умело убегаю от смерти почти сто пятьдесят лет, моя жизнь бессрочна, мой час не наступит, — брюнет встал и плавными шагами обошел Кима. — А вот твой срок истек. Джин слушал его тихую речь где-то у себя под ухом, прикрыв глаза и даже не задумываясь о значении слов Чона. Он прокручивал в голове его слова раз за разом, пытаясь вникнуть в смысл. И когда до него дошел смысл сказанного, его веки широко распахнулись. Страх пронизывал его тело, окутывал плотной пленкой, не позволяя двигаться. — О чем ты говоришь, Гукки? — голос ломается и дрожит. Руками он обхватывает локти, как бы обнимая сам себя. — Ты бесполезен, Джин-и. Не можешь даже сохранить мой секрет. А я всего-то попросил спрятать следы от укусов. Ты даже с этим справиться не можешь. Зачем тебе тогда жить? — Гук спокоен. Его руки спокойно исследуют тело парня: плечи, бедра, шею. Последним чего касаются пальцы Чонгука, — это мягкая щека блондина. На ней кожа совсем гладка, без единого намека на изъян или прыщик. К такой коже хочется прикасаться снова и снова. Кожа щеки идеальная, гладкая, горячая… И, кажется, мокрая. Слеза предательски скатилась вниз по всем законам притяжения, выдавая страх и панику человека. Сокджин молчал. Ему нечего сказать. Что бы он не говорил, как бы ни сопротивлялся, если Чонгук так решил — ему не жить. — Ну что ты, куколка, не плачь, — голос стал очень нежным, успокаивающим, таким, каким Джин хотел бы его слышать. — Тебе нечего бояться. Ты умрешь быстро, это будет мой тебе подарок за прекрасные ночи. Джин смиренно кивает. Руки его устремляются вниз к рукам Гука. Он легонечко касается чужих пальцев, пытается переплести. Чон не сопротивляется, проявляет некую солидарность к человеку, который готов так просто расстаться с жизнью. Он бы даже назвал Кима храбрым, если бы его сердце не стучало так бешено, выдавая хозяина с потрохами. Губы Чонгука касаются плеча поверх рубашки и идут вверх в шее. Он старается поцеловать как можно больше кожи, непонятно почему и зачем. Доставить хоть грамм удовольствия перед смертью? Хоть как-то загладить вину за убийство? Возможно, но в глубине души ему абсолютно все равно. Нет никакого чувства вины. Прохладные мягкие губы вампира достигают сонной артерии, целуют несколько раз заветную пульсирующую жилку и… Джин дергается, вскрикивает, когда пара острых как бритва зубов, вонзаются в плоть. В то же место, что и в прошлый раз. Это невероятно больно. По щекам катятся новые слезы, их Ким удержать не в силах. А Чонгук в это время делает глоток, другой и… Что-то не так. Кровь не должна жечь глотку, словно кислота. Она должна быть сладкой и словно горячий кофе с утра, приносить удовольствие. Что-то определенно не так, потому что после сильного жжения, наступает головокружение. В глазах темнеет и Чон больше не в силах держать себя на ногах. Он поздно понимает, что попался на уловку братца. Поздно понимает, что Джин вырубился. Поздно понимает, что вырубается сам. Чонгук падает на землю, Джин падает недалеко от него. Он балансирует на тонкой грани реальности. Видит людей, приближающихся к нему. Слышит голоса, отдаленно напоминающие голос Юнги и Хосока. Они говорили насмешливо, издевались. — Я думал, что состарюсь, пока буду смотреть на то, как он кончает с ним, — легкий и непринужденный голос Мина. — Ой, заткнись, ты не стареешь, — веселый голос Хоупа. — Вот именно, — раздается недолгая паузы, а после совсем рядом в паре шагов от него: — Он в отключке. Пакуем. Тьма поглощает сознание Гука и это было последнее, что он слышал.