Включи

      Хосок тенью прошмыгнул на кухню следом за Юнги. Мин стоял к нему спиной, старательно промывая что-то в раковине. Хоуп подкрадывается ближе и по-хозяйски закидывает руки на бедра Юнги, начиная аккуратно их поглаживать. Брюнет вздрагивает от внезапного прикосновения, мычит в знак протеста и недовольства, и старательно уклоняется от поцелуев в шею, потому что нельзя. Потому что в доме человек. Юнги оставляет в покое не помытые овощи и разворачивается к Хосоку лицом. Тот смотрит лукаво, играет бровками. — Чего ты добиваешься? — тянет Мин хриплым голосом. Юнги выглядит очень притягательно в своих коротеньких шортиках, футболке-топе и в миленьком фартучке. Настоящая домохозяйка. — Мм… дай-ка подумать… — Чон слегка прикусывает губу и оглядывает Мина с ног до головы. — Этого, — рыжеволосый приближается к лицу Юнги и невесомо целует в лоб над бровью. — И этого, — сдвигается в бок и элегантно кусает за мочку уха, оттягивает за серебряное украшение. Юнги плавится под таким напором нежностей вперемешку со страстью. На секунду желание овладело его сознанием, но Мин быстро это прекратил, отталкивая Хосока. — О, нет. В доме Тэхен. Он еще совсем ребенок, я не хочу, чтобы он увидел то, как ты домогаешься до меня, — Юнги сурово глянул на Хо, пресекая дальнейшие приставания. Хосок цокнул языком и картинно закатил глаза. Юнги отвернулся, в кухне снова зашумела вода. За много лет жизни Мин научился контролировать и не вестись на поводу эмоций — читать как «на поводу у Хосока». — Я просто стараюсь взять от наших отношений как можно больше, пока есть возможность, — сказал Чон после затянувшегося молчания и ткнулся носом в затылок брюнета. Кожа его пахнет чем-то сладким, а вперемешку с табачным дымом напоминает жженый сахар. Юнги почему-то рассмеялся. Смех его идеальный, как и весь Мин, слегка хриплый, но красивый. Красивый, с какого угла не посмотри, с какого ракурса не фотогравируй — само совершенство. — Говоришь так, будто тебе уже за пятьсот лет и ты разочаровался в вечной жизни, — Юнги пытался подавить смех, что выходило очень трудно, почти невозможно. Хосок тоже издал смешок, задушенный и уходящий куда-то в шею Мина. — Ты ведь не забыл про правила? Хосок слегка нахмурился и отстранился. Они не обсуждали это почти неделю, не было надобности. Но Юнги любит, когда все идет по плану, любит, когда все подчиняются правилам и неважно, установил их он сам или кто-то другой. Потому что если следовать правилам, все идет по плану, а если все идет по плану, значит переживать смысла нет. Но неужели Юнги опять начал переживать по пустякам? Глупо. Особенно в его возрасте. Хо не тот человек, которому необходимо объяснять все по тысяче раз, но если Юнги настаивает на том, чтобы Чон озвучил оговоренные правила вновь, он сделает это. Хоуп выдерживает паузу и еще больше напрягает Мина. Он из мягкой зефирки превратился в черствый сухарь. Смотрит сурово, немигающим взглядом, так, как умеет только Мин Юнги. Но есть и в этом что-то завораживающее, что-то, что невозможно разглядеть сразу, что-то, что Юнги не каждому позволяет увидеть в себе. На самом деле он мягкий, нежный, будто пушинка, но всю это непередаваемую нежность он старательно скрывает за маской грубости, безразличия и необоснованной агрессии. Сложный он человек. Будто кислая карамелька, что скрывает внутри себя сладкую начинку. Вроде и хочется, но хрен доберешься. — Я не хочу пересказывать все, поэтому скажу только главное, — он устало потер переносицу и отступил на приличное расстояние от Юнги. Разместившись на одном из стульев, он осмотрел периметр, просто так, для успокоения души. — Мы прекратим всякие взаимодействия, кроме дружбы, как только у кого-то из нас появится любимый человек. Ну, или если кому-то из нас это надоест, — Хосок непринужденно пожимает плечами и косится на Юнги. Тот активно закивал головой, подтверждая слова Хоупа. Ни разу не соврал, поразительно. — Отлично. Теперь помоги мне, — он снова встал к Хосоку спиной, продолжая промывать болгарский перец. Чон резво спрыгнул со стула и в пару шагов дошел до раковины. Встав рядом с Юнги, Хосок прошептал «без проблем, дорогуша», принимая из его рук чистые овощи.

***

      Тэхен не спеша поднимается по лестнице. В голове внезапно стало так пусто, ни единой мысли. Он наблюдал за Чонгуком в течение долгих минут, за его пустым взглядом, направленным на кирпичную стену. Он будто ушел в себя и перестал подавать всякие признаки жизни. Перестал моргать, кажется, даже перестал дышать. И сколько бы Тэхен не пытался привлечь его внимание, все без толку. Его глаза оставались бездонными, а лицо не выражало никаких эмоций. В конечном счете, Тэхену надоело сидеть без дела и понадеявшись, что он сможет поговорить с Чонгуком о том, что случилось внизу позже, он решил подняться на верх. Казалось, что ступеньки, ведущие вверх, никогда не закончатся или какая-то невиданная сила пристраивает новые и новые препятствия. Потеряв счет времени, Тэхен и не заметил, что ступеньки давным-давно кончились и шагает он уже по хорошо освещенному коридору, из которого есть выход на кухню и в гостиную. Не заметил он и Юнги, что стаял в дверном проеме большой кухни, опираясь плечом о косяк. Наверное, он вышел на звук тэхеновых шагов проверить. Мин Юнги стоял почти неподвижно, скрестив руки на груди, и внимательно вглядываясь в человеческую фигурку. Ким брел по коридору без особой цели добраться куда-то, главное, не сдаваться и продолжать движение. — Что-то случилось? — говорит Мин, вырывая Тэхена из своих дум. Он даже слегка вздрогнул, потому что голос раздался совсем близко, в шаге от него, и он был уверен, что до Юнги ему еще топать около шести метров. Нет, вот он, Мин Юнги собственной персоной, только руку протяни. А сам Тэхен замер точно напротив входа в кухню. Из кухни доносился приятный для обоняния аромат еды. По правде говоря, настолько приятный, что Тэхен внезапно проголодался. Захотелось спросить, реально ли он сам это приготовил или пока он был в подвале, просто заказал еду из ресторана. — Нет… — выходит слегка неуверенно. — Все эм… В порядке, — Ким чешет крашенный затылок и старается отвести взгляд полный неуверенности. Все в порядке? Да кого ты пытаешься надуть, Ким Тэхен? По одному твоему виду можно понять, что что-то не так. Да у тебя на лбу написано, что ты ничего не понимаешь. И сейчас бы совет мудрого Мин Юнги с его огромным жизненным опытом, вот он-то обязательно помог во все разобраться. Юнги прекрасно замечает нежелание Тэхена делиться тем, что случилось внизу, а также прекрасно видит то, что то, что случилось, угнетает его. — Все уже почти готово, можешь подождать на кухне, — Мин смягчается, видит, что Тэхен пока что не готов говорить о случившимся. Его плечо больше не подпирает дверной косяк. Он расслаблен, руки его безвольно болтаются вдоль тела. Тэхенова голова совсем отказывается хоть как-то функционировать. Информация не доходит до мозга, останавливается где-то по пути, делает перекур. Тэхен уставился на Юнги и уже какое-то время пытается понять то, что ему сказали. Безуспешно. Он голоден, желудок еще чуть-чуть и начнет выть умирающим китом, но желания ужинать в компании Юнги и Хосока нет никакого. Это невежливо с его стороны, все-таки они старались, готовили, а Тэхен собирается свалить. — Мне нужно домой, — мямлит Тэ. Его губы почти не шевелятся и, наверное, человеку с обычным слухом ничего разобрать бы не удалось. Но Юнги не просто человек, ему доступны возможности, который у простого человека быть никак не может. Мин хмурится, сдвигает брови и смотрит слегка озлобленно. Он поджал губы и легонько кивнул, сам себе, будто в голове поставил галочку рядом со строчкой выполненного задания. — Отлично. Поешь и можешь идти куда захочешь, — он непреклонен и кажется, раздражен. Юнги не проявляет агрессии, наоборот, чересчур спокоен, а это пугает. Тэхен ожидал чего угодно, кроме сдержанного ответа. В глубине души он даже надеялся, что Мин наорет на него за то, что он потратил его время на бессмысленную готовку пищи. Но и этого не произошло. — Если мама узнает, что я взял ее машину — мне конец, — врет Тэхен. Госпожа Ким никогда не будет ругать горячо любимого сына за такие пустяки. Тем более, если Тэхен взял Минивэн для поездки к другу. Голова человека пристыжено опускается вниз, будто прямо сейчас его поймали на вранье. А может быть и не поймали, но Тэхен всеми силами пытается укрыться от пристально-изучающего взгляда Юнги. Ким боялся поднять голову, ведь макушкой чувствовал негодование Мина, прикрытое мнимым спокойствием. Юнги и правда какое-то время был озадачен и пытался понять причину странного поведения Тэхена, но позже сдался. Губы его искривились в полуулыбке и чтобы не пугать человека, Юнги пришел к решению подыграть ему. Пусть он продолжает думать, что Мин не находит ничего странного в его поведении, возможно, в его голове сложится ясный оттиск безразличия на этой ситуации. Пусть будет так. Какое-то время Юнги позволит себе поиграть по чужим правилам. — Хорошо, тогда поторопись, — Мин развернулся на пятках и босыми ногами зашагал к гостиной. Как только он скрылся из виду, Тэхен смог облегченно выдохнуть и наконец поднять голову. Юнги шагал бесшумно, будто и не ходил вовсе, а парил над землей. «Может, вампиры еще и летать умеют?» — пронеслось в его голове. Чем больше Тэхен погружается в этот ненормальный мир, тем больше появляется вопросов, на которые никто, судя по всему, отвечать не собирается. Ким поспешно следует к гостиной и как только заворачивает за угол, видит Юнги. Он стоял каменным изваянием в центре комнаты, подобно тому, как это делал Хосок много раз. Тэхен видел лишь его спину, тонкие плечи, обтянутые футболкой, что не прикрывала даже поясницу. Юноша немного поежился от накативших мурашек при виде алебастровой кожи Юнги. Она бледна и изящна, создана из снега, не иначе. Юн, почуяв чужое присутствие, резко обернулся. В руках его был толстенный блокнот с кучей пожелтевших страниц. Тэхен смог распознать его как одну из тех книг, что всучил ему Мин, а после дал комментарий «дневники Чонгука». Во взгляде красноволосого вновь читалось недопонимание. Юнги, не говоря ни слова, подошел ближе, а после протянул рукопись в потертом бордовом переплете. Тэхен неуверенно протянул руки, аккуратно обхватив пальцами внезапно оказавшуюся твердой обложку. Юнги продолжал молчать, а когда его руки освободились, он с чистой совестью направился к входной двери, намериваясь выпроводить гостя. Тэхен понял это и проследовал за Мином. Остановившись у двери, Ким в последний раз оглядел интерьер прихожей и остановился на лице Юнги. Он выглядел слегка обеспокоенно, но брови были сведены к переносице так, словно он злится. Тэ только открыл рот, чтобы поинтересоваться в чем же дело, как его нагло перебили: — Спасибо, — выдавил из себя Мин. Тэхен лишь кивнул, до конца не понимая, за что его благодарят, но его рука потянулась к дверной ручке. Выйдя за порог, Ким только успел произнести тихое «до встречи», прежде чем дверь закрылась.

***

      Вечер пятницы Тэхен проводит в раздумьях под неутихающий рассказ матери. Всю дорогу до дома его мысли не покидал Чонгук. И стоило бы поблагодарить Бога за то, что он не превратился в коровью лепеху на очередном повороте, ведь был крайне рассеян сидя за рулем машины. В крупном мегаполисе это непозволительная оплошность, которая может стоить тебе жизни, а может, и не только тебе. Такие мысли заставляют Тэхена содрогаться, вызывают омерзительный ком в горле, который не удается проглотить. В итоге добравшись до дома целым и невредимым, на пороге его встретила мать с бесконечными вопросами. Естественно, чрезмерная настойчивость родительницы была вызвана беспокойством за кровиночку свою. И сердце материнское успокоилось лишь после подробного рассказа Тэхена о том, где и с кем он был. Госпожа Ким пришла в дикий восторг от вести, что ее нелюдимый подросток обзавелся новыми друзьями. Хоть Тэхен и не смог ей поведать истинной причины столь резкой смены круга общения, но маме по небольшим рассказам сына, очень понравился его новый друг и одноклассник — Юнги. Ким смог отгородиться от неутихающих бесед и расспросов только ближе к одиннадцати, когда болтливую женщину потянуло в сон. Тэхен снова заперся у себя в спальне и принялся прожигать дыру в стене над столом. На письменном столе мирно собирая пыль, лежал дневник Чонгука. Он завлекал своим необычайно устаревшим видом и секретами, что хранили пожелтевшие страницы. Тэхен боролся с собой, каждый раз бил себя по рукам, как только те тянулись к кожаному шнурку, что не давал книжке беспорядочно открываться. Совесть и стойкие моральные качества, любезно вдолбленные в его светлую головушку матерью, ближе к утру взяли верх, и дневник остался непрочитанным. А так же был спрятан в верхний ящик стола, под груду других блокнотов, что и рядом не стоят с этим. Вскоре рукопись затерялась среди конспектов и перестала притягивать Тэхена. Поборов искушение узнать больше, чем узнавать дозволено, он со спокойной душой улегся на кровати и сладко засопел. Утро следующего дня наступило непозволительно быстро, пробуждая парня первыми особенно яркими лучами солнца. Погода в десятых числах октября продолжала радовать золотистым заревом по утрам, заместо мокрых от луж дорог и неба, сплошь покрытого грозовыми тучами. Температура воздуха не опускалась ниже пятнадцати градусов, что позволяло доброй половине города разгуливать в толстовках и свитерах, не заботясь о том, что они замерзнут. Сладко потянувшись на смятых за ночь простынях, Тэхен переводит взгляд на циферблат часов. Еще совсем рано для подъема в субботнее утро, но в обычный день он уже бы был на пол пути в школу. Постель, согретая теплом юного тела, не хотела отпускать, без слов умоляя задержаться хотя бы на пару минут. Но вместо того, чтобы поддаться соблазну, Ким не спеша выпутывается из вороха одеял и плетется в ванную. Из зеркала над умывальником на него сонными глазами смотрит его собственное отражение. Смятая белая футболка и коралловые шорты до середины бедра — то, что на нем надето. Сам Тэхен бледен и едва глаза держит открытыми. Под ними как некстати появились синяки, недосып еще никого не украшал. Набрав в ладони-лодочки теплой воды, Тэхен не спеша умывается. Затем чистит зубы и спешит обратно в комнату. Проверив мессенджер и не получив ни одного сообщения от Сокджина, Тэхен огорчился и, отбросив телефон, стал прислушиваться. Где-то за дверью послышались мамины шаги. Она, как и Тэхен еще не до конца проснулась и медленно передвигает ногами в сторону ванной комнаты. Шаги стихли, в ванной зашумела вода. Еще через какое-то время вода прекратилась литься, и шарканье тапочек по паркету больше не было слышно, женщина была уже куда бодрее и старалась не издавать лишних шумов. Дверь в спальню Кима скрипнула, и за ней появилась макушка матери. — Доброе утро, Тэхен-а, — родительница мило улыбается, на внешнем уголке ее глаз появились гусиные лапки. — Ты давно проснулся? Тэхен, до этого лежавший неподвижно в позе звездочки на спине, поднял голову. — Доброе, мам. Нет, я недавно встал. Женщина поджала губы и еле заметно кивнула. — Если у тебя нет планов на сегодня, поедешь со мной в магазин? — она снова улыбается. И не отрывает взгляд от сына, внимательно смотрит. Тэхен молчит какое-то время, обдумывает. Провести пол дня с мамой в магазине, пожалуй, лучше, чем наедине с собой и своими мыслями и искушениями. Поэтому он соглашается. К тому же, это вроде как традиция… Была. Ездить в магазин каждую субботу всей семьей.

***

      Остаток выходных прошел спокойно. Поздним воскресным вечером руки Тэхена подхватили телефон в порыве написать Ким Сокджину. Сообщение содержало мало текста, но это было привычным, коротко и понятно: «Ты в порядке? Я беспокоюсь. Увидимся завтра?», на что ответ пришел практически незамедлительно: «Буду. Долги накопились. Вечно все из головы вылетает. Обязательно». Сообщение было помечено как «прочитано», но осталось без ответа. Это излишне. Все и так понятно; «Буду» — означает, «пока я и сам не понял, но уверен, будет лучше»; «Долги накопились. Вечно все из головы вылетает» — «я в дерьме, потому что думал о Чонгуке и не сдал дохера-а-это-очень-много конспектов»; «Обязательно» — «Спасибо что спросил». После этого Тэхен позволил себе забраться в теплую постель, забыться во сне и впервые за несколько дней совершенно не беспокоиться о грядущем дне. Утро понедельника пришло незаметно. Назойливые сны не донимали Тэхена, была лишь приятная пустота. Поэтому проснувшись, Ким почувствовал себя невероятно бодрым и отдохнувшим. Даже можно сказать, что Тэхен впервые за долгое время почувствовал, что проснулся. Солнечный свет не раздражал, а наоборот веселил и делал этот непримечательный понедельник лучше. Дорога в школу тоже была замечательной. Утренняя прохлада и последние лучи согревающего тепла придавали юноше надежду на лучшее. Совсем скоро с приходом холодов, все в городе начнут утепляться. Наступит зима. Настанет пора зимних активных игр, рождественских застолий и день рождения Тэхена. А следом придет и нежная весна. Она обласкает всех своим теплом, порадует прохожих цветением сакуры и наполнит улицы ароматом чистоты и новой жизни. С этими мыслями в голове Тэхену казалось, что каждый встречный человек улыбается ему и мысленно желает хорошего дня. Школьные коридоры были полны людей, и это не казалось чем-то плохим. Расчищая себе путь к шкафчику, Тэхен не раз натыкался на довольно крупных парней, но сегодня это не напрягало его так сильно, коротко извинявшись, он продолжал свой путь. Светлый железный шкафчик с кодовым замком показался на горизонте. И уже по привычке набирая пароль, Ким слышит голос Сокджина. Он направлялся в его сторону, разговаривая по телефону на повышенных тонах. «Родственник» — пронеслось в голове у парня. — Я сейчас в школе. Поговорим позже, — с этими словами блондин сбрасывает вызов и убирает телефон в задний карман джинсов. — Привет, Тэ! Как прошли выходные? — его голос за секунду из гневно-раздражительного переменился на спокойно-усталый. Кажется, этот разговор был неприятен ему. Тэхен смотрит на Джина и про себя подмечает, что он явно не выспался. Выглядел он как всегда безупречно, он не изменял своему стилю — носил светлые джинсы, причудливые яркие рубашки (совершенно не уместные для школы), но вот глаза были такими усталыми и даже можно сказать грустными. Он какое-то время смотрел на красноволосого, а потом, устало выдохнув, потупил взгляд в пол. — Привет. Что случилось? На тебе лица нет, — Ким внимательно разглядывает макушку друга и его отросшие корни на выбеленных волосах. Сокджин не поднимая глаз, поворачивается спиной к шкафчикам и упирается в них лопатками. После чего устало трет глаза и наконец смотрит на Тэхена. — В пятницу приехали бабушка с дедушкой и отец не упустил возможности рассказать им о Чонгуке, — Тэхен в изумлении распахивает глаза и с недоверием смотрит на Джина. Тот кивает пару раз в подтверждение своих слов и чуть погодя продолжает: — Ты не представляешь, что устроил дедушка… Джин замолкает и снова опускает голову. Видать, ему очень стыдно рассказывает о том, что произошло дальше. Но он уже закинул приманку и Тэхен, как самая глупая рыбешка в пруду клюнула, выжидающе поглядывая на собеседника. Молчание слегка затянулось и Тэ, не выдержав, протянул долгое «и?», как бы намекая на то, что хочет узнать продолжение истории. Джин оглянулся по сторонам, проверяя округ на наличие лишних ушей, а после продолжил, но значительно тише. — Он не поверил отцу. И пока мама отпаивала бабушку на кухне успокоительным, он заставил меня смотреть гей-порно, а когда у меня встал, он сказал, что я не мужик и никогда им не стану, — Джин говорил настолько тихо, едва шевеля губами. Ему было очень стыдно. Он покраснел ушами и поспешил отвести взгляд. — Я никогда не видел дедушку настолько злым и разочарованным, — грустно проговорил Ким. — Он ведь даже не захотел выслушать оправдание, которого у меня не было, — Сокджин, кажется, начинает впадать в панику, его глаза начинают бегать туда-сюда, а руки теребить полы незаправленной в джинсы рубашки. — Я ведь, действительно мог что-то придумать, сказать, что я, например, экспериментирую, пытаюсь понять, что мне нравится, а что нет и сказать что мне это вовсе не понравилось, — Тэхен смотрит на то, как друг медленно, но уверенно катится в пропасть отчаяния, из которой, вероятно, выбраться в одиночку невозможно. Но Тэхен упрямо молчит, запрещает себе прерывать рассказ Джина. — Но ведь он даже не захотел меня слушать, прогнал в комнату, где я и просидел все оставшиеся выходные. Джин сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, постепенно успокаиваясь. Тэхен замер на несколько секунд, переваривая информацию. Слишком много всего для одного дня. Слишком много всего для хорошего понедельника. Ким собирался было что-то сказать, но, открыв рот и посмотрев на едва сдерживающего слезы Сокджина, решил промолчать. Это все было слишком. Слишком. Вместо слов Тэхен резко сократил между ними расстояние, обнимая блондина за плечи. Руки Джина нашли свое место на спине Тэ, он выдохнул, и его плечи мелко задрожали. Они стояли так несколько минут, пока на стороне не послышался предупредительный кашель. Тэхену пришлось разорвать объятья, дабы обернуться и посмотреть на наглеца, что посмел помешать в такой момент. Но каково же было его удивление, когда развернувшись только на половину и еще даже не успев взглянуть на неизвестного, в незнакомце Тэхен распознал Чонгука. Он дружелюбно улыбался и выглядел в целом замечательно. Хорошая и со вкусом подобранная одежда, аккуратно уложенные волосы и эта улыбка… Он неловко переминался с ноги на ногу и, спрятав руки за спиной, держал в них сумку. Его предплечья были оголены закатанной до локтя рубашкой. Черная футболка с глубоким вырезом была заправлена за ремень облегающих черных джинсов. Он выглядел как древнегреческий бог, как статуя прекрасного аполлона. Тэхен не в силах отвести взгляд. Он видит перед собой будто совершенно другого человека. Это не тот Чон Чонгук, который заходился в рыданиях, сидя на полу в подвале, но и не тот Чон Чонгук, которого Тэхен помнит до той встречи в подвале. Этот Чон Чонгук кажется ему интересным и привлекательным. — Привет, — сказал Чонгук. И в эту секунду Джин поднял голову, услышав глубокий бархатный голос Чона. Глаза Сокджина казались настолько большими, будто он не Чонгука увидел, а самого черта (отчасти он прав). Тэхен и Джин молчали. В воздухе повисло напряжение, оно подобно току готово было в любую секунду долбануть разрядом не меньше двести вольт. — Что ты здесь делаешь? — прошипел Тэхен, нервно поглядывая на Джина. Тот, кажись, совсем потерял связь с реальностью и витал где-то в облаках. Чонгук хмыкнул и изменился в лице. Из дружелюбно-улыбчивого парня превратился в дерзкого и смотрящего с вызовом на все, что движется. Он перестал ясно улыбаться, на губах его красовалась неясно от чего взявшаяся ухмылка. — Учусь, — как ни в чем не бывало ответил Гук. — А сюда, — он указал на место под собой пальцем. — Я пришел, чтобы поговорить. С тобой. Чонгук терпеливо ждет, пока Тэхен переварит информацию и совсем немного поглядывает на ошарашенного блондина. Ким Тэхен возмущенно хватает ртом воздух, а после говорит: — Хорошо, Чонгук. Давай поговорим, — он слегка щурится и складывает руки на груди. Тэхен напрочь забывает, что ему нужен был учебник по биологии, так же как и то, что урок начнется совсем скоро. — Мм… Наедине, — Чон кидает быстрый взгляд в сторону Сокджина. Потребовалось меньше секунды, чтобы что-то щелкнуло в голове у Джина. Он перестал биться о потолок как гелиевый шарик и теперь твердо стоял на своих двоих, прожигая Чонгука убийственным взглядом. — Чон Чонгук, насколько мне известно, ты все еще называешься моим парнем, — злостно лепечет Джин. — Из-за чего у меня большие проблемы с родственниками. Так что, будь так любезен, говори при мне, — Ким сверкнул глазами. Такого взгляда Тэхен еще не видел никогда. Что это? Ревность? — Ты — мой парень, — Джин подчеркнул слово «мой». — Тэхен — лучший друг. Я имею право знать. Джин как-то тяжко вздыхает и оглядывается по сторонам. Возможно, он говорил чересчур громко, потому что небольшая компания девушек, что стояла в нескольких метрах от них, подозрительно слащаво захихикали. — Что ж, Джин-и, в таком случае, мы расстаемся, — Чонгук говорил спокойно, на его лице не проскочило ни единой эмоции. Сокджин же замер с раскрытым ртом, находясь в глубочайшем шоке от реплики Чона. — Подожди. То есть, ты так просто меня бросишь? — Джин повышает тональность голоса и к последнему слову в предложении он практически пищит. Чонгук подходит к Киму, кладет руку ему на плечо. Мягкое массирующее движение еще больше распыляет огонь внутри груди Сокджина. Еще чуть-чуть и он будет способен на все. Им овладевает ярость. Дикая и необузданная. — Именно, куколка, — Чонгук смотрит в глаза блондина. — А теперь проваливай, — внушает. Джин стоит неподвижно еще пару секунд, а как только Гук похлопывает его по плечу и убирает руку, Ким, не говоря ни слова, разворачивается и уходит. Сказать что Тэхен охренел — ничего не сказать. Зато, стоит отметить, Чонгук был крайне тактичен, расставаясь с Джином, возможно, он даже не обидится, ведь вероятность того, что он запомнит что-то кроме того, что его бросили — крайне мала. Чонгук вместе с Тэхеном провожают быстро удаляющуюся фигуру Сокджина взглядом. И как только блондин скрывается за поворотом, Чон снова меняется в лице. Он снова мило заулыбался и, переведя взгляд на Кима, буквально засиял. — Что ж, теперь мы можем поговорить нормально, — Гук слегка смущенно поправляет волосы, а потом смотрит Тэхену в глаза, пытается разобрать, что творится в его душе. А тут и разбирать не нужно, вот она правда, лежит на поверхности, подходи и смотри: Тэхен запутался; Тэхен ничего не понимает; Тэхену нужны объяснения; Тэхен опаздывает. — Хочешь сегодня выпить? Юнги и Хосок будут увлечены друг другом, а я тоже хочу провести вечер в приятной компании. Тэхен выпадает из реальности. Его дух отправляется путешествовать по астралу, оставляя плоть на земле. Кажется, Тэхен перестает дышать. Кажется, Тэхен оглох, потому что, что? Чонгук только что пригласил его выпить? Назвал приятной компанией? Еще и продолжает улыбаться, так будто Тэхен это самое прекрасное, что он видел на земле. — Тэхен? — Гук смотрит на Тэхена. Смотрит на то, как в его глазах буквально появляются таблички с надписью: «Произошла ошибка при подключении к серверу. Повторите попытку позже». И это немного забавит. Совсем чуть-чуть. — Если ты не захочешь прийти, я пойму. Ты не обязан заставлять себя. Ким продолжает пялиться в пустоту, ошарашено моргать густыми ресницами и хватать ртом воздух. — С каких это пор я стал для тебя приятной компанией? — голос Тэхена слегка надламывается, а бровь скептически изгибается. Он быстро отошел от шока и теперь старается воспринимать все спокойнее, не рубить с плеча. Чонгук снова улыбается. И от его улыбки по телу разливается будто лава, тепло. В груди распускаются бутоны и хочется пищать. Чонгук красив, даже очень. И улыбка у него красивая, но улыбается он не часто, вернее именно так улыбается не часто. Тэхену хочется думать, что такая улыбка цветет на лице Гука только благодаря ему. Чон откашливается, и становиться на шаг ближе. Сейчас их разделяют жалкие пол метра, и Тэхен смог разглядеть небольшой шрам на левой щеке. Тэхен одергивает себя за мысль прикоснуться к нему рукой, узнать, насколько шершавым ощущается рубец. Гук мычит, и уголки его губ ползут вверх. Чон Чонгук невероятен. — Ты симпатичен мне, даже очень. И я считаю нормальным в моей ситуации хотеть проводить с тобой время, — Тэхен затаил дыхание, потому что ощутил прикосновение холодных пальцев к своей руке. Непривычно, но приятно. — Господи… Стой, ты сейчас только что бросил моего лучшего друга, а теперь говоришь такое? — Тэхен изгибает бровь, и смотрит с недоверием в глазах на улыбающегося брюнета. И его улыбка такая… Искренняя? — Д-да. В смысле. Хорошо. Э-эм. Я с удовольствием проведу время с тобой, Чон Чонгук. И ни капли не соврал. С удовольствием.