Включи

      За окном черной BMW Чонгука ночь давно поглотила светлый день. В машине тепло, работает печка. На дворе середина декабря. Снег, едва успевший припорошить улицы, и тут же начинает таять. Зима не была холодной, она больше походила на позднюю осень с малым количеством осадков. — Нет, я не буду заниматься сексом в машине, — Тэхен отпихивает от себя руки Чонгука, что все настойчивее пытались забраться к нему в штаны. Чонгук надулся, но попыток добиться своего не оставлял. Он тычется холодным носом в шею Тэхена, нашептывает какие-то глупости, периодически влажно целуя человека под скулой, и глубоко втягивая его запах. Тэхен держится стойко, до последнего не реагирует. Тэхен так сильно хочет приласкать его в ответ. — А если я тебе отсосу? — Чонгук облизывает губу, и смотрит на Тэхена из-под челки своими черными голодными глазами. А голос его как патока, такой приятный и сладкий. Глаза его чуть ли не искрятся от желания, а у Тэхена перехватывает дух. Тэ закусывает губу, не желая поддаваться демону-искусителю, и просто смотрит. Чонгук сейчас такой покорный, ластится, гладит тэхеновы бедра, а в своей голове уже наверняка перебирает все возможные позы, в которых отымеет Кима. Красноволосый юноша за последние несколько дней слишком часто говорил ему «да». Велся у него на поводу. Прогуливал школу, не появлялся дома, банально не мог ответить на звонок матери. Та, конечно, ехидно посмеиваясь, говорила, что мол, «Ничего страшного, я все понимаю, юность, гормоны». Один из таких телефонных разговоров был чуть больше недели назад. — Тэхен-а, тебя ждать сегодня вечером? — добродушно спрашивает Госпожа Ким» — М-м-ма-ам, нет, мх! Не жди меня сегодня, — Тэхен задыхается, чувствуя как Чонгук активнее задвигал бедрами, сильно сталкиваясь в его ягодицами. — Тэхен-а, все в порядке? — слегка взволнованно интересуется женщина. — Чем вы там занимаетесь? Тэхена не секунду охватывает ужас, когда слышит из-за спины голос Чонгука, который шепчет «Ну же, ответь ей, куколка», а следом его скользкая рука оборачивается вокруг члена Кима, начиная грубо надрачивать в такт своим толчкам. Тэхен безвольно тихо скулит. — Йо-о-ёб твою мать! — громко вскрикивает Тэхен, зажмуривая глаза до белой ряби под закрытыми веками, ощущая интенсивные глубокие толчки. Чонгук продолжал издеваться над Кимом, стимулируя багровую головку и простату. Он еще умудрялся посмеиваться, сжимать в руках ягодицы и бедра Тэхена, наслаждаясь видом его напряженной спины, осыпать поцелуями-укусами шею и плечи. — Ты это мне? — переспрашивает мама на том конце провода. Тэ распахивает глаза и шипит, и крепче цепляется за телефон в руке. Чонгук на секунду замедляется, будто перезаряжает батарейку. — Я хотел сказать, мы просто занимаемся йогой, но у меня прямо сейчас прихватило спину и Чонгук делает мне массаж, —Тэхен слышит хихиканье у себя за спиной, уже хочет повернуться и треснуть Чонгуку, как вдруг Чонгук снова делает это: несколько раз подряд попадает по простате, выбивая весь воздух из легких и Тэхен громко и прерывисто стонет в трубку, не успев прижать микрофон к подушке. Господи, Тэхен утопит его в ванной. — Ладно, будьте осторожней, мальчики, и если что, используйте восстанавливающую мазь, — Тэхен готов поклясться, что за секунду до завершения вызова, он слышал приглушенное хихиканье. Стыд-то какой. Тэхен после этого даже стыдился смотреть ей в глаза. — Чон Чонгук, мы находимся на гребанной обочине трассы! — прикрикнул парень, ровно за секунду до того, как Гук вцепился в его губы жадным поцелуем. Чонгук, словно изголодавшийся по ласкам, целовал глубоко и быстро. Тэхен не старался перехватить инициативу, добровольно вверял все в крепкие руки Чона. Он ненасытен и с каждой секундой ему хотелось все больше. Чонгуку всегда нужно больше, и ему всегда будет мало, потому что это Тэхен. Его Тэхен. — И что же мне мешает прямо сейчас отсосать тебе? — выдыхает Чонгук в тэхеновы губы. Тот прикусывает нижнюю губу и теперь готов принять правила игры. Совсем ненадолго. Тэ ласково проходится ладонями по воротнику бежевого пальто, поправляя. Он заботлив, и проявляет ее иногда очень странным образом, например как сейчас. — Хотя бы то, что я захочу большего, но в машине я трахаться не буду. Тэхен остается непреклонен. Медленно отстраняясь от Чонгука, он успевает пожалеть о том, что сказал. Если сейчас Чон согласится на его условия, то вероятно завтра в школу он прибудет очень сонным, ибо Чон Чонгук не даст ему уснуть этой ночью. Чонгук голодный, Чонгук ненасытный, и он в любую секунду может сорваться и игривые поцелуи-укусы, оставляющие недолгосрочные отметены, могут обернуться чем-то серьезным. Тэхена пугает эта мысль, но Чонгук каждый раз его заверяет, что способен контролировать себя. Тэхен доверяет ему, и поэтому не боясь вверяет в его цепкие руки всего себя. А Чонгук, судя по всему, обдумывает его слова, потому что на лице его читается явное замешательство. Возможно, он подождет немного. В миг, он начинает ухмыляться. И так, черт возьми, всегда! Он может быть задумчив, и в одну секунду стать игривым и возбужденным. Как сейчас. — И что же произошло с тем Тэхеном, который смущался каждый раз, когда я целовал его? — это игра и Тэхен это понимает. Тэхен улыбается, расслабленно и непринужденно, будто сейчас Чонгук озвучил что-то обыденное, совершенно не смущающее. Знал бы Чон о том, как Тэхен плавится от каждого его прикосновения, от каждого поцелуя, словно от первого. Он не скажет ему, по крайней мере, сейчас. — Думаю, ты вытрахал из него всю невинность неделю назад, — Ким поправляет волосы, которые успели растрепаться. Вновь огненно красные пряди спадали ему на лицо, как бы он не старался убрать их назад. — Тогда я ответил на звонок мамы, а ты как специально ускорился. Чонгук притворяется удивленным, изумленно округляя глаза, и кладет ладонь в район солнечного сцепления и возмущенно ахает. — И как я только мог! — продолжает игру Гук, невинно заламывая брови и наигранно дует губы. Тэхен открыто улыбается, и смешно морщит нос. Он счастлив. Счастлив, видеть Чонгука, игривым и веселым. Счастлив просыпаться с ним в одной постели, видеть его довольную ухмылку, которая так и кричит о том, что он тот самый охотник, который пристрелил самого большого оленя. Счастлив получать от него мягкий утренний поцелуй и долго-долго лениво целоваться, совершенно не обращая внимания на тянущиеся минуты. Тэхен так окрылен этой любовью и счастьем, что временами все это кажется чудесным сном, от которого он так боится проснуться. — Тебе придется объясняться перед моей матерью, — хмыкает Тэхен. — Она требует, чтобы я познакомил ее с тем, кто не отпускает ее сына ночевать домой. Тэхен напрягся, готовый услышать какой он придурок, и что Чонгук не собирается знакомиться с его мамой. Это было бы очень больно. Поэтому он уже готовый получить отказ, нацепляет на себя невидимую броню, что защитит его от нелестных слов. Но вместо того чтобы сказать что-то грубое, Чонгук снова улыбается и переплетая их пальцы в крепкий замок, заводит двигатель машины. И, о Господи, какая же его улыбка красивая! Весь Чонгук произведение искусства, идеален с какой стороны не посмотри. И даже те несколько шрамов, которые Тэхен едва смог разглядеть на его теле, украшают его, как настоящего мужчину. «Остался от человеческой жизни» — как-то сказал Чонгук, в ответ на тэхенов вопрос «откуда взялся этот шрамик?» — тогда он тыкнул в чонгукову щеку пальцем. Он, к слову, ощущался как маленький кратер, и почти не отличался от остальной бархатистой и прохладной кожи на ощупь. Тэхен от этого пришел в восторг. — Звучит превосходно, — огласил Гук, и оставил легкий поцелуй на румяной щеке Тэхена. Машина выехала с обочины трассы, двигаясь к окраине города по автомагистрали, туда, где леса-леса-леса.

***

      Школьная столовая полна людей всех мастей. Ученики расселись большими и шумными компаниями за столами, обедая и громко переговариваясь между собой. Тэхену сидеть в столовой одному было непривычно. Видеть Ким Сокджина в компании Хан Чонхвы тем более. Они мило болтали, сидя за столиком у окна, улыбаясь друг другу. Чонхва заливисто смеялась с шуток Джина, обнажая ряд ослепительно белых зубов. Шутка, скорее всего, была не смешной, но она очень старалась угодить Сокджину. Впрочем, как и всегда. Тэхен сверлил их гневным взглядом, накалывая на пластиковую вилку кусочек помидора. В бока то и дело впивались острые иглы, и кто-то незримый давил на поршень, распространяя ревность как яд по организму. Гадко видеть старого друга в компании такой личности как Чонхва. Ким Тэхен сидел как мрачная тучка в светлой столовой, разве что не хватает молний над головой. Воздух вокруг него сгущался, собирая все больше и больше негатива. Внезапный порыв подойти и высказать Ким Сокджину «все то, что он о нем думает», был подавлен вошедшим в столовую Чонгуком. Чонгук шагал грациозно, плавно, словно модель по подиуму. Многие оборачивались, глазели, и разочарованно вздыхали, узнавая в каком направлении движется Чонгук. Он всегда идет к Тэхену. По мнению окружающих, они неразлучны. Тэхен не остался в долгу, внимательно следил за тем, как Гук шаг за шагом приближается к нему и усердно игнорирует взгляды в их сторону. К такому вниманию он, наверное, никогда не привыкнет. Как только брюнет подошел вплотную, Чонгук, будто не замечая десятки любопытных глаз, легко поцеловал Тэхена в щеку, а после плюхнулся на скамейку рядом. — Ты что кролик, овощи одни ешь? — Гук ткнул пальцем на салат Тэхена, и состроил рожу полную неприязни к тем самым овощам. — Как на счет десерта? — интересуется Чонгук, и тянется к своей сумке. Застежка-молния разъезжается в стороны, и из недр сумки Гук достает два небольших пластиковых контейнера. Одноразовые контейнеры с логотипом популярной кондитерской находят свое место на столе. Следом Чонгук достает аккуратные пластиковые вилки, завернутые в бумажную салфетку. — С клубникой или шоколадом? — бархатный голос Гука проникает в уши красноволосого юноши, и он запоздало реагирует на движения Чона. Сперва он указал на один контейнер, а после на другой. На одном был наклеен милейший стикер с чиби-клубничкой, а на другом, с шоколадкой. Тэхен принимает из рук Чонгука черную и совершенно не острую пластиковую вилку, и тянется к шоколадному десерту. Чон наблюдает как Тэхен вскрыв упаковку, пробует кусочек торта, но глаза его все еще печальны. — Плохой день? — спрашивает Гук, принимаясь за собственный десерт. Попробовав малюсенький кусочек, и сморщившись, он отодвигает его подальше. Слишком сладко. Тэхен перестает жевать, а взгляд стекленеет. Всякий аппетит тут же пропадает, поэтому он поступает так же как и Чонгук — отодвигает торт от себя. Ощущать на себе несколько пронзительных взглядов очень неприятно. Один из них принадлежит Чонгуку, но он смотрит с неподдельным обожанием. Другие же смотрят озлобленно, а кто-то и вовсе с завистью. — На нас пялится Джин, — заключает Тэхен. Неожиданно для Тэхена, Чонгук начинает смеяться, будто только что очень удачно пошутил у себя в голове. Это не похоже на тот смех, который захотелось бы поддержать. Тэхен почувствовал себя неуверенно, потому что понятия не имел как реагировать на это. — Я знаю. А еще они очень бурно обсуждают нас, с того момента как я вошел в столовую. Забавно, да? Тэхен замер. Противоречивое чувство захлестнуло его с головой. Захотелось нервно посмеяться. Но вместо этого он грустно улыбается и поднимает взгляд на Чонгука. Тот обеспокоенно вглядывается в человеческие глаза, пытаясь найти там ответы. — Что они говорят? — почти неслышно говорит Тэхен, но Чонгук бы понял его и без слов. «Они бы еще прямо в столовой трахаться начали» «Интересно, а как родители Чонгука реагируют на Тэхена?» «Как думаешь, Джин-и, кто кого трахает?» «Я думаю, Тэхен только и умеет ноги раздвигать» «И как Земля только таких носит!» «Я так рада, что все это было шуткой! Джин-и, я бы не пережила, если бы ты и правда был таким же!» «Ты у меня самый умный! Я так заревновала, что уже сама хотела тебе в ноги кинуться, и умолять тебя вернуться!» — Ничего хорошего, — Чонгук нелепо улыбается, пытаясь тем самым не выдать собственного гнева. — Понятно. Тэхен поджимает губы, сжимает руки в кулаки, и резко поднявшись с насиженного места, ступая широки шагами, идет в сторону Ким Сокджина. Тэхен, не замечая никого вокруг, подбирался все ближе и ближе к спине ничего неподозревающего блондина. Чонгук остался позади, хмуро глядеть ему в след. Когда Тэхен остановился на расстоянии метра от Джина, его брови встретились на переносице. Кулаки были плотно сжаты, так будто он собирался кого-то ударить. Чонхва продолжала хихикать, плотно зажмурив глаза, она даже не заметила подошедшего кросноволосого парня. — Ким Сокджин, ты должен немедленно прекратить это! — проголосил Тэ. Его рука легла на плечо блондина, тот вздрогнул и поспешил обернуться. За секунду на лице Сокджина промелькнул огромный спектр эмоций — от удивления, непонимания, облегчения, до страха и раздражения. Но все эти эмоции были прикрыты, также быстро как они и появились, нахально-издевательской улыбкой. И это ведь даже полноценной улыбкой трудно назвать. Уголки пухлых губ едва приподнялись вверх, миру едва показались передние зубки. Тэхену стало горько от этого вида. — Что я должен прекратить? — лениво тянет Джин. Его глаза медленно сузились, а потом и вовсе закатились. Тэхен чувствует как к горлу подступает ком из обиды и негодования, он чувствует как уши и шея краснеют от переизбытка отрицательных эмоций. А Сокджину все нипочем. Он все еще расслабленно сидит в пол оборота, глаза его прикрыты, он легонько покачивает ногой под столом. Чонхва давно прекратила смеяться, и сейчас сидела невероятно тихо, будто ее тут вообще нет. — Ты должен прекратить судачить обо мне! — Тэхен никогда не был так зол. Он до боли сжимает кулаки, и кажется, если он ничего ими не ударит, то просто взорвется. Взорвется, и оставит после себя лужу с токсичными отходами, которая будет медленно разъедать белую кафельную плитку, а за тем и все остальное, пока не доберется до ядра земного. Тогда-то и настанет конец всему человечеству. Джин усмехается, и снова натягивает гадкую ухмылку на лицо. И Тэхену хочется сломать ему нос, или выбить пару зубов из этой голливудской улыбки, чтобы неповадно было. Но он терпит. Сжимает кулаки еще сильнее, но терпит. — Да, Ким Сокджин, тебе следует научить манерам даму своего сердца, — щебечет выросший из-за плеча Чонгук. — Джин-и, куколка, научи эту юную леди держать язык за зубами, или я его вырву. Чонгук дружелюбно улыбнулся в конце, поставив этакую точку в предложении. Тэхен окаменел, не зная что сказать. Сокджин тоже замолк, переваривая услышанное. Чонхва побледнела, становясь похожа на серую мышь. Гук встал на шаг ближе, и нагнулся над Джином. Он смотрел ему в глаза, хоть тот и всячески пытался этого избежать. — Я понятно объяснил? — переспрашивает Чон. Глаза Кима быстро расширились, и он часто закивал. — Отлично. Не зли меня больше, — снова улыбка. Чонхва, кажется, проглотила язык, потому что внезапно начала кряхтеть, кашлять, а лицо ее приобрело бордовый оттенок. Джин бросился к ней, аккуратно постукивая по спине. Вскоре ей полегчало, она выпрямилась, и все еще держа Сокджина за локоть, смотрела вслед уходящим Тэхену и Чонгуку.

***

— Тэхен-а, во сколько ты говорил должен приехать Чонгук? — Госпожа Ким выбегает из гостиной, держа в руках пылесос. Тэхен отрывает взгляд от телефона и смотрит на запыхавшуюся женщину. Спустившись с последней ступеньки, заглядывает в гостиную. Вся мебель была сдвинута по углам комнаты. Мама затеяла уборку. — Мам, ты ведь знаешь, что Чонгук не станет лезть к нам под диван в поисках пыли? — Тэхен убирает телефон в задний карман и ставит руки в упор на талию. Женщина повторяет позу и хмурит аккуратно оформленные бровки, сканируют сына. Непонятно, недовольна ли она чем-то или просто нервничает. — Во сколько он приедет? — повторяет она с нажимом, чуть грубее. Пылесос был отставлен в сторону, и брюнетка устало потирает лоб, скрытый причудливой повязкой. Данная вещица выглядела смехотворно и надевалась лишь в моменты уборки, когда челка особенно мешалась и лезла в глаза. Госпожа Ким сейчас напоминала ту самую злую тетеньку из магазина, а не красивую элегантную женщину. — В восемь, — проговорил Ким. Глаза матери округлились, и она стала судорожно переводить взгляд от настенных часов в гостиную и кухню. Наверняка она бы схватилась за голову в незнании, как поступить, но в силу своей профессии привыкла держаться собрано до последнего. — Боже, я ничего не успеваю! — воскликнула она и не глядя начала приводить себя в порядок. Быстро стянув с себя цветастую повязку, заправив за уши челку, женщина принялась разглаживать одежду от невидимых складок. — Нужно заказать еду, расставить мебель по местам и… — она посмотрела на Тэхена, пробежалась по нему оценивающим взглядом и, цокнув языком, выдала: — Ты почему еще не готов? Тэхену захотелось нервно посмеяться, но видимо мама была настроена очень серьезно. Она уперла кулаки в бока, и посмотрела очень грозно. Ким поежился. Ответа она не увидела, коем было легкое подергивание плеч. «Я не знаю» — говорил жест. Госпожа Ким суетливо возвращала все приспособления для уборки обратно в чулан под лестницей, а после побежала прихорашиваться, кинув сыну: «Я закажу ужин, поставь диван на место, пожалуйста» Она еще воздушный поцелуйчик послала в конце.

***

      Ровно в восемь вечера в дверь постучали. Тэхен сидел на диване, который сам несколько минут назад передвигал на место. «Осторожно! Не поцарапай паркет!» — кричала ему мама со второго этажа. Стук повторился, и Тэхен, дернувшись, направился в прихожую. Ладошки вспотели, и Ким видел огромную нужду в том, чтобы обтереть их о ткань джинсов. Он крадется к двери очень тихо, будто боясь, что его могут поймать на полпути и остановить. Но этого не случилось и Тэ, чуть помедлив, отпирает замок. На пороге стоял Чонгук. Снег сыпал крупными хлопьями, плавно опускаясь на его плечи и волосы. Выглядел он так, словно стоял тут несколько минут точно. Чонгук смущенно улыбался и переминался с ноги на ногу. В руках он держал красивый цветочный букет и нарядную коробочку. Они продолжали смотреть друг на друга, внимая образы, как будто не виделись целую вечность. — Ты вовремя, — шепнул Тэхен, и по уже забывшейся привычке отступил назад, пропуская Чонгука. Вот только он продолжал мяться на пороге, перекручивая пальцами ленту на красивой коробке. Чонгук поджал губы и опустил голову, смотря себе под ноги. И Тэхен сейчас его совсем не узнавал. Выходит не один он страшился этого момента? Тэхен ежится от холода, ведь дверь выскочил открывать в одной футболке, а на улице не май месяц. До него все еще не доходит причина такого странного поведения. — Что не так, Чонгук? — Кима начинает потряхивать от холода, или нервов, он безуспешно старается согреть себя ладонями. Гук поднимает голову, и смотрит в глаза человека из-под влажной челки. — Я не смогу войти, пока ты не пригласишь меня. Тэхен вздыхает и провожает тоскливым взглядом пар, вышедший из его рта, когда Чонгук добавляет слово «физически». Ким правда не думал о том, что Юнги не соврал ему тогда, что без приглашения вампир не сможет войти в чужой дом. Хоть он и держался за эту мысль, все же в глубине души думал, что таким образом Юнги пытался его успокоить. Но это оказалась правдой. Потому что Чонгук сейчас мнется на пороге его дома, не в силах сделать и шага. — Что я должен сделать? — спрашивает Ким. — Ты должен разрешить мне войти, такие уж правила, куколка, — Чонгук улыбается и смотрит на Тэхена выжидающе. Тот слегка тушуется, не зная как подступиться. Он перемешает центр тяжести с одного бедра на другое и, держась за дверную ручку. Тэхен выпускает из легких почти весь воздух и судорожно вдыхает. Чонгук и не жив и ни мёртв, но самостоятельно ступить на владения живого, не может. Тэхен задумывается на секунду, а каково это, когда нет возможности переступить порог? Удерживает ли Чонгука какая-то сила? Или, быть может, он не сможет находиться в доме, и умрет? От этой мысли становиться не по себе, и его снова пробивает дрожь. Это все холод, определенно он. — Чон Чонгук, ты можешь войти, — Ким снова отступает, жестом приглашая Гука войти. Теперь Чон, все еще неуверенно и медленно, переступает порог и оказывается в теплом доме. Снег на его волосах и пальто мгновенно тает, а Чонгук расслабленно улыбается. — Можно было и не так официально, мне ведь всего восемнадцать, — Тэхен знает, что это наглая ложь, но почему-то тоже улыбается. Мгновенье спустя Тэхен приподнимается на носочки, и оставляет невесомый, полный нежности и заботы поцелуй на холодной щеке Чонгука. Спустя еще мгновенье Чонгук уже целует Кима в губы, без всякой надуманной невинности, потому что скучал, и хочет сказать без слов о том, насколько скучал. Гук наступает себе на пятки и стаскивает обувь, затем аккуратно отставляет в сторону. Следом, вручив Тэхену цветы и яркую коробку, снимает верхнею одежду. К этому моменту, на первом этаже показалась мама Тэхена. Она заулыбалась, завидев Чонгука, и чуть ли не хлопая в ладоши, быстро подошла. Тэхен передал ей букет, и женщина смущенно улыбнувшись, поднесла его к лицу, вдыхая едва уловимый аромат полевых цветов. — Меня зовут Ким Донэ, — мама Тэхена протянула Чонгуку руку, она смотрела на него снизу вверх, и едва заметно улыбалась. — Чон Чонгук, рад встрече. Тэхен наблюдал за тем, как Чонгук вместе ответного рукопожатия, наклонился и оставил легкий поцелуй на руке Донэ. «Я был очень вежлив и учтив, и обязательно поцеловал бы твою руку при первой встрече» — вспомнились ему слова Чонгука. Ким невольно покраснел, прокручивая в воспоминаниях тот вечер. Тот поцелуй, те прикосновения, те взгляды. Кажется, что с того дня прошло так много времени, столько воды утекло, но на деле прошло чуть больше месяца. Невероятно. Всего за месяц Чонгук успел стать неотъемлемой частью жизни Тэхена, частью его самого. Всего за несколько дней Чонгук влюбил в себя Тэхена. Всего за один вечер дал понять, что без него не сможет. Дал понять, что жизнь, без треклятого Чон Чонгука ему уже не мила. Что жизнь, без него уже не будет прежней. Тэхен привык делить кровать, сон и утро с Чонгуком. Привык просыпаться рядом от щекочущих поцелуев в голое плечо. Привык к горячему душу в компании не менее горячего Чонгука. Привык настолько, что если в один момент чего-то из этого списка вдруг не станет, хрупкий мир, который он с Чонгуком, кирпичик за кирпичиком выстроил, рухнет. А Тэхен, что до падения возвышался на самом верху башни, будет навечно погребен под ее обломками. Страшно думать о таком. Страшно думать о том, что в какой-то момент Чонгуку он наскучит. Горько от невозможности обсудить это. Они живут настоящим. Наслаждаются каждым моментом. Потому что время для них течет совершенно по-разному. Для Чонгука пятьдесят или шестьдесят лет — это срок, который он переживет, и будет все так же молод, силен и красив. А для Тэхена — это вся его жизнь. Лет через тридцать, он начнет неумолимо стареть, а Чонгук будет выглядеть точно так же как и сейчас. Тэхен будет чувствовать на себе течение времени, с каждым годом становясь старше, и приближаясь к смерти. Чонгук — нет. — Мальчики, — обратилась к ним Госпожа Ким. — Идите в гостиную, еду должны вот-вот привезти. Она хихикнула, видя удрученный взгляд Чонгука, и поспешила на кухню, в поисках вазы для цветов. Спустя какое-то время в дверь снова постучали. В тот момент Чонгук и Тэхен вместе сидели в гостиной. Они молчали и бездумно пялились на яркий экран телевизора. Донэ выскочила из кухни с криками: «Я открою!», а после «Иду-иду!». На пороге, с пакетом в руках стоял мальчишка, одетый слишком легко для начала декабря. Он стоял, опустив голову, и сжимал, выглядывающими из-под длинного рукава серой кофты пальцами, белый бумажный пакет с логотипом ресторана. Он промямлил тихое «Доставка», его лицо так и не показалось из-за козырька белой кепки. Сердце материнское болезненно сжалось, когда Госпожа Ким заглянула парню за спину. Он пришел пешком, на подъездной дорожке была лишь две машины — Минивэн Донэ и BMW Чонгука. Такой худенький и маленький, наверное ровесник Тэхена. И кто только нанимает подростков? — женщина продолжала возмущаться про себя, разглядывая паренька. Тот стоял неподвижно. Не раскачивался из стороны в сторону в попытках согреться и скинуть с плеч, начавшие таять снежинки, не шмыгал сопливым носом, не топтался на месте, хрустя снегом под ногами. Внезапное движение напугало Донэ. Юноша в серой кофте с большой молнией на груди, задвинул козырек кепки еще ниже на глаза, на висках показались коротко бритые серые волосы. Бумажный пакет в его руке зашумел, и Госпожа Ким ойкнув, опомнилась. — Ты, наверное, замерз, так легко одет! — она ужаснулась, и всплеснула руками. — Входи, пожалуйста, поставь пакет на кухне, я пока принесу деньги. Женщина торопливо отходит назад, наблюдая за тем, как мальчишка неуверенно проходит в дом. Он ступил за порог и простоял уже внутри дома пару секунд, пока Госпожа Ким не указала рукой на кухню. Снег на его плечах мгновенно превратился в капельки воды, и их тут же всосала в себя ткань кофты, оставляя после себя маленькие мокрые пятнышки. Донэ скрылась на втором этаже, и не торопясь шла к своей спальне за кошельком с деньгами, рассчитывая на то, что мальчишка успеет хоть немного согреться. Парень с опаской озирался по сторонам, и как только пакет занял свое место на столе, он спрятал ладони в карманы кофты. Проходит немного времени, и он уже смелее рассматривает светлую кухню, стоя лицом к дверному проему. Первый этаж наполняется писком и заливистым смехом Тэхена, когда он вихрем подрывается с дивана и, не обращая никакого внимания на постороннего в доме, несется к лестнице. Чонгук бежал за ним следом, чуть ли не наступая Тэхену на пятки, и пытался игриво ухватить его в медвежьи объятья. — Чон Чонгук! Ты меня задушишь! — пищит Тэхен, когда все же был схвачен Гуком на середине лестничного пролета. Чонгук расхохотался и подхватив Кима под бедра стал спускаться обратно в гостиную. Он оставлял нежные поцелуи на покрасневших от бега щеках Тэхена, а тот не переставал застенчиво хихикать. «Я тебя зацелую» — шептал ему Чонгук, а после чмокал аккурат в мочку уха. Паренек, наблюдая эту картину, продолжал стоять неподвижно. Руки его до посинения сжимали внутренний сторону карманов. Он едва не скрипел зубами от ненависти. Глаза его, прикрытые белым козырьком, полыхали адским пламенем. — Держи, — Донэ протягивает ему крупную купюру, сполна покрывающую сумму доставки. — Спасибо за терпение, там есть твои чаевые, — женщина мило улыбается, кивнув на деньги, что паренек уже спрятал в передний карман тонких джинсов. Юноша понимает, что тут его работа закончена, поэтому поблагодарив хозяйку и на автомате пожелав приятного аппетита, направляется к двери. Он в последний раз мельком заглядывает в гостиную, смотрит на обнимающихся парней всего пару секунд и, уже стоя за закрытой дверью, шепчет: «Я смог, Чонгук-и».