Others

В тот же день, когда вся школа гудела из-за теста на вторичный пол, Джисон проходил этот самый тест последним в классе. Его результаты оказались более чем удовлетворяющими. Да, он альфа, и это чертовски радует. На выходе из кабинета его встретил староста. Пусто смотря куда-то в телефон, он произнес: — Хан, ты сегодня дежуришь, — коротко сказал он, даже не посмотрев на местного изгоя. Он бы, конечно, не против пообщаться с рыжеволосым, но Лино и его дружки три шкуры сдерут, узнав об этом. — Хорошо, — в ответ альфа слабо кивнул, разворачиваясь и идя к выходу. Рыжий на секунду задумался и резко покрутился на пятках, обращаясь к уходящем. — Мэй-хён, ты Минхо не видел? Староста повернул к нему голову и, задумавшись, ответил: — Скорее всего они уже ушли домой. Джи ничего не ответил, зная, что Мэй это все равно не нужно. Бета не хотел, чтобы их заметили при разговоре. Хан решил не искать Ли. Может его друзья смогли принять его сущность? Он надеялся на это, и потому пытался не думать о плохом исходе. Надеялся, но все же мысли были переполнены картинами издевательств его же друзей над омегой. А если он все же пострадает? А если Минхо начнут высмеивать или того хуже, изобьют? А если его пометят? Или изъят матку и продадут? Все же, матки омег ценятся в медицине. А может его самого продадут какому-то извращенцу? Подобные пугающие и странные мысли переполняли рыжую голову. Альфа резко дернул головой, отмахивая от себя подобные думы. — С Минхо точно все хорошо! — мысленно убеждал он себя. Джисон не хотел идти убираться прямо сейчас. Он чувствовал какое-то опустошение и тревогу, и сам не знал почему. Ему нужно расслабиться и подумать, а лучшим местом для этого всегда были одинокие и пустые места в небесах. Рыжий решил подняться на крышу. В школе уже почти никого не было, потому к нужному месту он добрался в тишине. Выйдя на крышу, лицо Джи обдул холодный ветер. Небо было темным, хмурым и опустошенным. Солнце заслоняли облака, не давая ни одному мелкому лучику пробраться к земле, потому все было серым. В воздухе пахло влагой, и было понятно, что вот-вот пойдет дождь. Мир будто вдруг потемнел. Хан всегда любил подниматься на крышу и смотреть на город. На высоте было спокойно и тихо. Ветер обдувал голову и улетучивал зудящие мысли. Становилось легче. Даже если именно тут прекратились их отношения с человеком, которого он любит, Джисону нравилось здесь находится. Подойдя к краю и обопрясь лбом об железное ограждение, парень рассматривал сырую землю. В голове было пусто, а в груди кололо. Хан смотрел на асфальт и ни о чем не думал. Сейчас ему просто хотелось спать. Все тело пробирал какой-то внутренний холод. Мурашки бегали от головы до пят, заставляя подрагивать от волнения, обиды и страха. Чувства путались, как цвета вкусов в любимом коктейле Джи — Чивава, который мама разрешила приготовить на его пятнадцатилетие. Он оказался не настолько прекрасен как ожидал юноша, но все же вкусным. Так же и сейчас, но все же наоборот, вид с крыши был восхитительный, но внутри рыжего все было сожжено и пустынно. Кап… Крупица воды ударилась об землю… Пошел дождь… Альфу не интересовало, что сейчас он, скорее всего, промокнет. Парень продолжал стоять и смотреть на асфальт . Пусть дождь сотрет все его мысли. Всю его боль. Всю обиду и переживания. Пусть смоет саму его сущность. Рыжеволосому надоело ощущать эту пустоту в душе. Хан отошел от края и присел возле двери, над которой выступал большой кусок шифера и укрывал от дождя. Подняв голову к небу , парень шумно вдохнул, дергая кадыком. С глаза потекла слеза. Джисон скучал. Он очень скучал по Лино, по его улыбке, по его танцам, по его рассказам, по его стихам и песням. Ему хотелось вновь стать близкими. Он хотел его вернуть. От подобных мыслей глаза стали слипаться и рыжеволосый уснул. Пока юноша спал в его голове происходила буря, имя которой было Ли Минхо.

***

Когда спустя минут тридцать Хан проснулся, все еще шел дождь. Ноги промокли, а штаны липли и мешали. Альфа быстро встал, полностью прячась под шиферину. Он поправил влажные волосы и резко расширил глаза, тут же доставая телефон из кармана. — Черт, уборка, — прошипел парнишка, смотря на время. Джи вылетел за дверь, быстро добегая до класса, в котором творился погром. Похоже его любимые одноклассники решили устроить ему сюрприз, раскидав на пол стулья и перевернув пару парт. Глубоко вздохнув, он приступил к уборке. Убрав все стулья и парты, Рыжик заметил пятно засохшего кофе на полу. Что? Перевернутыми партами все не закончилось? Сегодня они посмелее. Вздохнув уже во второй раз, альфа поплелся на первый этаж, чтоб забрать швабру. Спустившись на первый этаж по второй лестнице, он завернул за угол, доходя до кладовки. Перед входом туда Хан дернул носом, чувствуя неприятный запах. Оглядевшись по сторонам, вновь принюхался. Не найдя ничего нужного, Джи пожал плечами и открыл дверь кладовки. В нос сильнее ударил тот же запах, а глаза парня сузились от ужаса. На полу лежал то ли мертвый, то ли живой Минхо, перепачканный в грязи, пыли и сперме. Вся одежда была разорвана и висела, как тряпка на теле, а кожа в синяках, ссадинах, царапинах, засосах и укусах, с которых кое-где текла кровь. На скуле разбухла кровоточащая рана, глаза были красные от слез, а волосы мокрые. Но самое ужасное было внизу — растекшаяся по полу кровь и смазка у ног старшего. Было ясно — его изнасиловали. Картина настолько жуткая, что у альфы холод по спине полз, а волосы на голове вставали дыбом. Ли никак не реагирует на то, что в каморку кто-то вошел. Джисон тут же срывается на бег, подлетая с криками к омеге. — Минхо! Минхо, ты меня слышишь? — приподнимая покалеченное тело, кричал рыжий, но Хо не реагировал. Пустым взглядом парень уставился в одну точку на стене, и, наверное, даже не слышит. Он себя не чувствует. У него красные от слёз, но уже ничего не являющие этому миру глаза. Кожу лица стягивает от спермы и засохших дорожек слёз, губы в уголках печет, во рту ужасный привкус, горло нещадно саднит. Он, признаться, не чувствует тела. — По…мо…ги… — потресканными губами еле шепчет тот. Джисон тут же подхватывает омегу на руки и выбегает из подсобки. Он вновь поднимается в класс, хватая свою кофту с рюкзаком и укрывает тканью хоть какой-то участок кожи любимого. Альфа вновь выходит в коридор и бежит к выходу из школы, наплевав на все остальное. — Не бойся, солнце, ты в безопасности, — шепчет ему младший, несясь по улице. Слава всем богам, он хоть живет близко к школе. А Ли его слова слышит где-то совсем далеко, будто его и вовсе не существует. Ему сейчас плевать на все, он просто чертовски устал. У него верно где-то поломка произошла, но где он не знает, и теперь весь механизм ни к чёрту. Зато теперь всё стало тихо. Смеяться хочется до слёз, но голос сел. Да и не хочется, на самом деле. Получается только с той частью, которая «до слёз». Снова ложь. Слёзы эти если и есть, то, вероятно, уже не внешние. Ему бы встать, да и сказать, что он все еще не сломлен, что все еще силен, да пошевелить не может даже пальцем. Больно. Страшно. Одиноко. В этой темноте так хорошо. Он не ощущает ничего, но чувствует при этом слишком многое. Он чувствует как душа покрывается снегом, как эмоции медленно застывают коркой льда. Сейчас Лино будто летит с обрыва, обдувая себя приятным холодком. Ему это даже нравится. А может и нет? Он не знает. Да и ему плевать. Он в пустоту. Он в ничто. Растворяется и снова по крупицам в целую картину собирается. Беспрерывно. Холодно. Безразлично. Снова страшно и снова пусто, боль сменяется онемением чувств, пустоту пожирает страх, а холод замещается тишиной. А падать так хорошо. Джисон уже устал, но все же бежит, громко дыша во все горло. Пот уже скопился у него на лбу и висках, стекая по лицу и щекоча кожу. Венка у виска пульсировала, а легкие горели, говоря о перенапряжении. Еще немного. Еще совсем чуть-чуть. Он должен ему помочь. Хан просто умрёт, если не сделает этого. Альфа не мог оставить Хо в той подсобке и просто сделать вид, что его там не было. И плевать, что этот омега бросил его по непонятной причине, а потом начал издеваться на пару со своими новоиспеченными «друзьями до гроба». Ему сейчас на все плевать, кроме Минхо. И ни вывернутая рука, ни боль в боку, ни усталость и злость его не волнует. Даже если бы Джи хотели убить, он не смог бы оставить его там. В том грязном, отвратительном и ужасном месте… Руки парня уже совсем устали и тряслись, потому он решил попробовать переложить Ли на спину. Завидев первую попавшуюся лавочку, альфа подбежал к ней и аккуратно уложил на нее потерпевшего. Омега тихо заскулил от боли в спине, да и во всем теле тоже. — Прости, солнышко, я хочу уложить тебя к себе на спину, надеюсь, ты не против, — аккуратно садя сероволосого на лавочке, ласково прошептал Хан. Парень опять заскулил, когда альфа уложил его к себе на спину и поднял над землей. Джисон вновь сорвался на бег. К его дому оставалось пара кварталов, так что пробежав футов 4-5 и свернув за угол, он нашел свой дом. Подбежав к нужному подъезду, рыжий помчался к лифту, тут же истерично нажимая на кнопку. Юноша нажал раз десять, но она не загорелась. — Черт, почему лифт сдох именно сейчас? — ударяя кулаком по несчастной кнопке, прорычал парень. Глубоко вздохнув, набирая в легкие по больше воздуха, Джи помчался по лестнице. Бедные его ноги, они и так не тренированы, а тут еще на 4 этаж бежать с прекрасной покалеченной тушкой на спине. Вскоре, с большими усилиями, парень поднялся к своей квартире. Слава всем богам, что его ключи были в кармане, потому открыть дверь было легче. Трясущейся рукой Джисон еле попал в замочную скважину и, провернув ключ два раза, отпер дверь. С тяжелой отдышкой он ввалился в дом и, даже не разуваясь, понес Минхо в свою спальню, аккуратно укладывая на кровать под тихий скулеж. — Джисон-и, ты уже дома? — подходя к комнате спросила госпожа Бао — мама младшего. Увидев лежащего на кровати омегу, она с ужасом в глазах подбежала к нему, бросая на пол держащее в руках полотенце. Подбежав к кровати, женщина обеспокоенно спросила: — Боже, Джисон-и, что с ним случилось? — проверяя рукой лоб на наличие температуры, тараторила Бао. Хан тут же нахмурил лоб и тихо прорычал: — Его изнасиловали. У женщины округлились глаза и затряслись руки. Она поднялась на ноги, дрожащим голосом произнося: — К-как изнасиловали? Госпожа Бао с ужасом смотрела на лежащего в ранах омегу. Ее потрясывало, а в глазах читался страх и беспокойство. Ли тяжело дышал и тихонечко скулил от боли в теле. — Что же пережил этот мальчик Рыжего начала раздражать эта ситуация. Его бесило желание убить ублюдков, что сотворили подобное с его омегой. Он хотел избить их, хотел стереть саму сущность, само желание жить. Эта ненависть сочилась из каждой клетки его тела, из каждой молекулы и атома. — Обработай ему, пожалуйста, раны, а я вызову скорую, — сцепив зубы и сжав кулаки, ответил Хан, выходя за дверь в поисках телефона. Женщина тут же побежала в ванную за аптечкой и водой, чтобы обмыть омегу. Она намочила тряпку и схватила набранный водой тазик. Прибежав в комнату, госпожа Бао поставила все нужное на пол и вновь оглядела потерпевшего. Минхо перевел на нее затуманенный взгляд, на что женщина улыбнулась, завязывая свои длинные русые волосы. Она аккуратно присела на кровать, нежно беря в свои ладони руку Ли. Выкрутив тряпку, легко провела ею по засохшей крови на коже. Хо почувствовал холод на коже и попытался вырвать руку, но поскольку был слаб этого не получилось. Он все еще боялся. К его глазам подступили слезы, а тело начало дрожать. Русоволосая, заметив это, нежно улыбнулась и погладила парня по руке. — Не бойся, мальчик мой, ты в безопасности. Все хорошо, я просто вытру кровь и обработаю раны до того, как приедет скорая, хорошо? Сероволосый просто коротко кивнул, расслабляя тело и смотря в потолок. Глаза слипались от усталости, и его клонило в сон. В кровати было и тепло, и холодно одновременно. Хотя нет, постели были теплыми, но внутри Ли была холодная Антарктическая пустошь. Вроде и Джисон, и эта женщина были добры к нему, но парень боялся их. Омеге было страшно, что и они сделают ему больно. Наверное. На самом деле, он и не знает-то. Главное, чтобы они оставили его. Он хочет остаться один в этой холодной пустоте. Хочет утопить в ней свою боль, свой страх, само свое существование. Минхо и так уже просто оболочка, так оставьте же его в покое. — Все хорошо, — шептала Бао, вытирая левую руку Ли. — Не бойся, — она намазала мазью царапину и ранку, — ты в безопасности, — вытерла кровь на ногах, — отдыхай, — и обработала еще одну ранку. Женщина все продолжала говорить ласковые слова, успокаивала, а парень ее не слушал. Все его силы покидали тело с каждой секундой. Они высыхали, как ручей в жаркой пустыне. Капля за каплей улетучивались и затягивали Лино в царство Морфея. Он просто уснул.

***

Внутри было пусто. Чернота была холодной, мокрой и не давала сбежать. Тело Минхо было легким и слабым, пустым и серым, холодным и уродливым, а мозг отказывался функционировать. Глаза то открывались, то закрывались, то высыхали, то вновь переполнялись слезами, а рот пытался что-то произнести, но получались лишь хрипы, стоны и скулеж. А может ему это просто казалось. Он ведь даже не был в реальном мире и сознании. Сейчас парень проживал новый или старый день в своих мыслях. Вот его вновь разбудил будильник и он, как обычно, проснулся закрученным в теплое одеяло. Брата дома, как всегда, не было, а даже если бы и был, то даже «привет» не сказал бы. Ли прошел в комнату матери, которая лежала в кровати и смотрела в потолок пустым взглядом, и присел на ее постель. — Доброе утро, мамуль, — ласково улыбнулся он. Парень надеялся, что сегодня она хотя бы взглянет на него, но этого не случилось. — Похоже твои нервные окончания еще совершенно не восстановились, — склоняя голову, прошептал тот. После аварии женщина перестала реагировать на все. Она не просила еды, ведь просто не чувствовала голода, не хотела спать, ведь не чувствовала свою усталость, не говорила ни с кем и была где-то там… далеко от мира сего. Позвоночник повредился, и возможность ходить была для нее закрыта, но ее и это не волновало. Раньше женщина была очень веселой и любила каждое живое существо на этой земле. Она читала своим сыновьям сказки на ночь и убаюкивала, когда те просыпались из-за кошмаров. Прогулки были любимым занятием для Миссис Ли, и женщина всегда брала с собой сыновей гулять возле реки Хан по вечерам. Пусть ее муж и нашел себе любовницу, когда Хо было всего шесть, а маленькому Чонину четыре, она никогда не показывала своей грусти за любимым. Женщина всегда смеялась, готовила им всякие вкусности и играла в игры, при этом прекрасно преуспевая на работе. И пусть мальчики думали, что ей хорошо, что ей не больно, что достаточно и их, Минхо все же увидел как она плакала себе в подушку. Он помнит, как его мама прикрывала рот рукой и лежала в уголку кровати, чтобы не разбудить спящих в соседней комнате детей. Тогда омеге было всего 12, но паренёк все же не пытался ее успокоить, понимая, что она этому не будет рада. Он просто сделал вид, что ничего не видел, но каждую ночь не спал, к полночи пытаясь узнать, будет ли сегодня его мамочке так же плохо. Спустя пару лет Хо перестал слышать тихие всхлипы и скулеж с соседней комнаты, и все, вроде как, начало налаживаться. Все стало на свои места до того самого момента. В тот день младший Ли заболел, и его оставили дома, потому мама забрала со школы лишь Минхо. Они, как обычно, зашли в их любимую пекарню дядюшки Ни и купили больному его любимых пончиков, а после пошли домой, прогуливаясь медленным шагом. Парень рассказывал маме об успехах в английскому, рисовании и танцах. Он поведал маме о шокированных возгласах одноклассников на то, как он пишет обеими руками, на что мама мило улыбнулась и потрепала сына по волосам. — Точно, точно, мам, я сегодня на курсах выучил новый танец, — подпрыгивая, весело пролепетал сероволосый. — Я тебе сейчас покажу. В тот момент они ждали зеленый свет на пешеходном переходе, и Ли на радостях выбежал на дорогу, думая, что уже безопасно, но как говорится «в начале посмотри по сторонам, а потом переходи», и потому не заметил мчащуюся на полной скорости машину, водителю которой было или все равно, или он был пьян. Машина уже была всего в паре метров от перекосившего от ужаса лица мальчика, как его что-то с силой оттолкнуло в сторону. Остальное Минхо плохо помнил. Там была кровь. Люди кричали и пытались помочь, звоня в скорую и полицию. Из машин выбегали мужчины и женщины, перепугавшиеся из-за ситуации. Кто-то пытался помочь сидящему на полу парню подняться. Кто-то пробовал помочь его матери дожить до приезда скорой. Потом вспышки, сирены, крики. В глазах плыло, а в ушах гудело. Все начало перемешиваться и путаться калейдоскопом событий, и Хо просто не выдержал, падая на землю без сознания. Очнулся Хо уже в больнице, в общей палате с какими-то другими спящими людьми. Сначала он не понимал, что происходит и где он находится. Протерев глаза и сев на кушетке, в его голову резко ударила боль на пару с воспоминаниями. Сероволосый в ужасе округлил глаза, подрываясь с кровати с криками: — Мама! Где моя мама? Он выбежал из палаты, где его встретила медсестра. Бедная гамма, с беспокойством наблюдала за истерикой парнишки и пыталась успокоить. — Ваша мама в реанимации, извините, но вам туда нельзя, — останавливала она буйного пациента. — Ваш отец уже приехал и заберет вас на время, пока мы будем лечить вашу маму. Поверьте, с ней будет все хорошо. И конечно, она врала, ведь мама так и не выздоровела. Отец у них был богатый, потому начал обеспечивать своих детей с матерью на инвалидной коляске и без доли эмоций в глазах. Ну как обеспечивать? Он просто сбрасывал на карту Лино определенную сумму денег каждый месяц, а он уже пытался распределить эти деньги на их выживание. Тогда ему было всего 14. Узнав об аварии, Чонин обвинил в этой глупости и невнимательности брата, что в общем и было правдой, и перестал с ним разговаривать. Он был умным мальчиком и понимал, что ему нужно доверие отца. Парень участвовал во всевозможных конкурсах, олимпиадах и номинациях, в итоге становясь любимчиком отца. Вскоре отец взял на себя его опекунство, и Чонин изменил фамилию с материнской на отцовскую, но все же продолжал жить в одном доме с любимой мамой. В их жизни все изменилось всего из-за одного момента. Все изменилось из-за Минхо, поэтому даже при возможности нанять для матери няню, он хотел ухаживать за ней сам. Переодев маму, он посадил ее в коляску и отвез на кухню, чтобы покормить да и поесть самому. У Ли была привычка заготавливать еду с вечера, поэтому быстро все разогрев, он выставил вкусно пахнущие блюда на стол. Присев около мамы, которая смотрела в окно, омега попросил маму к нему повернуться, но она его проигнорировала. Серволосый вновь окликнул маму, и она опять никак не отреагировала. Парень уже привык, привык к такой реакции, к тишине в ответ, привык вести диалоги с ней своими словами. Вот и сейчас он легко повернул ее лицо к себе и мягко открыл рот, просовывая в него ложку жидкого супа, который женщина тут же проглотила. Приблизительно так все их завтраки и проходили, Минхо кормил маму, рассказывая о своих мыслях и прошедшем дне, многое, конечно, утаивая. Потом он вновь укладывал маму в кровать и шел в школу, а она за все время ни разу и не вставала, все время смотря в окно. Когда Хо пришел в школу все было как и в тот день. Он снова встретился с друзьями, и они пошли гулять к реке, даже не думая об появлении на занятиях. Парни обошли половину набережной, пока один из одноклассников не позвонил и не сказал о тесте. Тогда они радовались, что скоро смогут, так скажем, официально поиздеваться над Джисоном, но смеяться-то было не с чего. Минхо думает, что лучше бы он тогда просто выбросился в реку Хан из всемирно известного моста Мапо, моста самоубийц. И когда они прошли тот самый тест все и началось. Альфы опять затолкали его в ту чертову подсобку. Опять раздели. Опять высмеяли. Опять изнасиловали.

***

Когда Лино забрала скорая помощь, Джисон поехал с ним. Все это время он боялся за состояние Ли и чертовски паниковал. А вдруг он забеременеет? Или получит ВИЧ? А если его слишком сильно порвали и у него будут проблемы с желудком? А если заражение крови? Ему было страшно за старшего. Привезя омегу, врачи сразу отвезли его на осмотр, а Хана заполнять документы: имя, фамилия, возраст номер и т.д. Врачи нашли Минхо в базе данных и позвонили его отцу. — Я вас слушаю, — прозвучал женский голос в телефоне. — Мистер Ян сейчас занят, ему что-то передать? — Здравствуйте, вы, наверное, секретарь… мм… Ян Кихёна, да? — спросил медбрат смотря на экран компьютера. — Передайте ему, что его сын попал в больницу. Пусть приезжает в городскую номер 6. В трубке послышалась тишина и какое-то копошение. — Подождите, пожалуйста. Девушка на второй линии набрала с другого телефона номер босса и начала ему рассказывать о случившемся, и расспрашивать об ответе. — Как его зовут? — спросила она у медбрат. — Э-э, Ли… Ли Минхо, — в замешательстве ответил омега. В трубке опять послышалось копошение и вскоре секретарь ответила: — У господина Яна нет времени, чтобы его проведать. Он пришлет своего охранника и, возможно, придет младший брат господина Ли. Спасибо, что позвонили, до свидания. Девушка сбросила трубку, не дав парню и слова сказать. Он хотел передать ее слова Джисону, но альфы не оказалось на месте. Рыжий уже давно бежал в палату к Минхо. Он оббежал полбольницы в поисках его палаты. Найдя ее на третьем этаже, Хан без стука залетел в комнату, тяжело дыша от волнения. Возле кровати стояла бета и ставила Минхо капельницу. Завидев влетевшего в комнату парня, девушка приложила палец ко рту, показывая тому, чтоб он был тише. Альфа тихо извинился, подходя к кровати с лежащим на ней парнем. — С его телом все в порядке, заражения нет. Насчет беременности точно неизвестно, но раз течки не было, то и вероятность забеременеть мала. У него много синяков, ран и царапин, порван анальный канал. Мы наложили швы на некоторые ранения и вкололи обезболивающее. Думаю, он очнется к утру, — Хан обеспокоено кивнул на заявление беты. Поставив капельницу, девушка поклонилась и ушла. Рыжий потер свои виски от усталости и притянул небольшое кресло к кровати старшего. Ли выглядел ужасно: голова перемотана бинтами, где бывало виднелась кровь. Пластыри были везде: на щеке, виске, руках, шее, ключицах и, наверняка, ногах. Джи не поднимал одеяла, прекрасно понимая, что живот у омеги в еще плохом состоянии, не говоря уже о местах ниже. Альфа сел на кресло, беря в свои ладони руку Минхо, опускаясь на локти. Рыжему жутко хотелось спать. Его веки тяжелели и слипались, и вскоре он заснул, тихо сопя носом, так и не отпустив руки Лино. Через некоторое время парень почувствовал как тело возле него начало метаться по кровати, дергать руками и ногами, скулить и говорить что-то себе под нос. Джисон всегда чутко спал, потому сразу же проснулся. Лицо у Минхо было красным и все в слезах. Он обеспокоенно ерзал в кровати, шипел и сопел. Он дергал руками, что было опасно, ведь в одной из них была капельница, а значит и игла, которая сейчас рвала его кожу. — Н…нет… Хватит… — шептал он себе под нос и кусал губы. Джисон тут же подорвался с кресла. — Минхо, что случилось? — обеспокоенно спросил он, не зная, что делать и куда деться. Ли продолжал плакать и обеспокоенно говорить: — Стойте! Не нужно! — все громче кричал он, пытаясь встать. Хан схватил омегу за плечи, пытаясь положить обратно, чтобы он не навредил себе, но тот лишь начал дергаться сильнее и кричать громче. — Мне больно! Не надо! — заливался он слезами и пытался вырваться. Рыжий не понимал, что нужно делать в такие моменты, потому просто с силой притянул к себе парня, затягивая в теплые объятья. — Чшш, тихо-тихо, все хорошо, — поглаживал по спине все еще обеспокоенного Хо. — Ты в безопасности, — шептал он, а сероволосый стал вырываться слабее. — Я не дам тебя в обиду, — омега и вовсе перестал вырваться, тихо плача в плечо Джи. — Все хорошо. Когда альфа почувствовал как тело в его руках перестало трясти, он ослабил объятья и взглянул на спящее лицо напротив. Глаза Ли совсем были красными, на ресницах висели слезинки, лоб вспотел, а кожа от слез была мокрой и соленой. Хан аккуратно положил омегу обратно в постель и сел в свое кресло. Обессиленно зевнув, рыжий уложил голову на свои локти, так и уснув на кровати Минхо.