Others

Утро. Солнце уже давно пересекло горизонт и согревало своим весенними лучами через большие окна больничной палаты. Ветер обдувал лицо и путал волосы, из-за чего они падали на лоб и щекотали кожу. Город просыпался и издавал привычные всем звуки: гул машин, голоса людей, музыка из кафе и ресторанов, рекламные ролики, на соседней улице стукали кирпичи и кричали рабочие строек, а аккомпанементом всего происходящего были птицы, что совершали утренний перелет к полям и лесам. Звуки одолевали сознанием Джисона и как будто успокаивающе, как родная мама, будили ранним утром. Парень тихо засопел, бубня под нос что-то похоже на свой сегодняшнего сон. Он шмыгнул носом и дернул глазами, медленно их открывая и осматривая комнату. Рыжий медленно поднял голову, пока что не понимая где находится. Вдохнув свежий воздух и протерев глаза , перевел взгляд в сторону кровати, на которой лежал головой. И первое, что он видит — Минхо, спокойно смотрящего в потолок. Его лицо не было перепуганным, не было заплаканным, не было перекошено болью. Он просто… смотрел… как будто в пустоту, но… и не туда тоже. Боясь спугнуть, Джисон тихо поднимается с кресла и нежным голосом говорит: — Доброе утро, Минхо-я, — и улыбается. Ли переводит взгляд на альфу, который сейчас так старается казаться спокойным, и напрямую спрашивает: — Зачем ты мне помог? Младший теряется из-за этого вопроса. Что же он должен ему ответить? Сказать правду, что неимоверно влюблен в него с самой первой встречи и, раз уж не смог спасти, хотел облегчить боль, которую ему причинили? Может соврать, что для альфы стыдно бросить омегу в беде? Джи не знает. Сейчас, ему не важно, что о нем будет думать старший. Ему важно как он себя чувствует и сможет ли жить дальше, после случившегося. — Тебе нужно поесть, Минхо-я. Я позову врача и он тебя обследует, — пытается он уклонится от вопроса, разворачиваясь к двери. — Просто ответь, — тихо говорит Хо, смотря в окно, — пожалуйста. Хан ни разу не слышал такие слова от Линоу. Они ложатся под сердце приятным трепетом и заставляют глупо улыбаться, по всему тело разносится тепло, а сердце ускоряет свой удар, на затылке бегут небольшие мурашки и перерастают в гул в голове от счастья и радости. Чертова любовь, а ведь Минхо-то ничего такого и не сказал! — Просто я не могу жить без тебя. — шепотом говорит он, изучая взглядом кафель на полу и выходит из палаты. Хан говорил тихо и думал, что омега не услышал, но это было не так. Ли услышал каждое слово, вылетевшее из уст младшего приятной мелодией. Он слышал каждое слово, вновь и вновь прокручивая его в голове. Мысли парня затихали, а потом снова начинали свой вальс, пробуя каждую букву в танце. Эти слова были приятны для него? Или приносили боль? Сероволосый не знал. После изнасилования воспоминания, прикосновения, боль, страх, смех альф, собственные крики и слезы — все это засело у него в голове, пробираясь под кожу и сжирая изнутри. Вроде он и рад, что есть человек, которому он нужен, а вроде боится… боится повторения. Омега не хочет вновь почувствовать то, как дорогой ему человек бросит его, наглумившись напоследок. Но и это еще не все… Больше всего он боится быть использованным и выброшенным. Минхо и так с детства боялся привязываться к людям. Он редко контактировал с людьми и почти не говорил. Парень хотел найти друга, но боялся, он боялся привязанности. Хо был уверен, что какой бы друг у него не был, когда-нибудь он точно его бросит, по личным причинам или из-за ссоры. Еще тогда он был одинок из-за своего страха, а после аварии все усугубилось. Это случилось прямо перед его поступлением в старшую школу. Тогда он должен был пойти на первое приветствие, чтобы познакомиться с учителями и одноклассниками. Парень заставил себя подняться из холодной, мокрой от слез кровати, надеть школьную форму, лишь для галочки, и выйти на улицу. В ту ночь он не спал до четырех утра, рыдая и вспоминая прекрасные моменты проведенные с матушкой. Образы улыбающейся, кричащей, готовящей, работающей, а главное, живой матери всплывали у него в голове. Он наслаждался ими сквозь слезы, а потом вспоминал слова врачей: «Ваша мама больше не сможет ходить и вряд ли выйдет из состояния полной апатии к миру», — и заливался слезами еще больше, обвиняя себя в случившемся. Парень успокаивался и впадал в беспокойный сон на минут пять, видел в голове окровавленное тело матери, вспоминал о реанимационной комнате, словах врачей, слезах брата, запахе лекарств и ранах на любимом теле, просыпался и опять рыдал. Это повторялось по кругу, кружило голову и иссушало горло, пока сероволосый обессиленно не упал на кровать, вырубаясь без доли сил даже на сны и давние грезы. В этот день Лино было плевать на все, и потому вышел на улицу, даже не взглянув на себя в зеркало перед выходом. Одежда не поглажена, спина опущена так сильно, что уменьшает в росте на целую голову, волосы растрепаны, глаза красные, а синяками под ними можно было посуду помыть, как мочалкой — одним словом, парень выглядел ужасно. Хо правда хотел дойти до школы. Он пытался, но как подошел к тому переходу, где все произошло не смог себя сдержать. Парень упал на колени хватаясь за голову, рыдая и обвиняя себя во всех бедах. Некоторые люди подбегали к нему, пытаясь, успокоить, а Ли их даже не слышал. Понимая, что если не прекратит — его примут за больного, омега поднялся, через силу утирая слезы и с пошатыванием направился к себе домой, вновь запираясь там на несколько недель. Тогда его социофобия ухудшилась, и он вовсе прекратил доверять всем людям. Всем, кроме Джисона. Этот парень влетел в его жизнь со скоростью света и заставил улыбаться. Ему было хорошо с ним. Ли его не боялся и доверял. Они постоянно проводили вместе время, веселясь, танцуя и практикуясь в репе с вокалом. Хан стал его собственным лучиком света. Лучиком света, которого, из-за гребаного общества, пришлось оставить. Тогда-то в его жизни появился еще один человек, что сломал все его рамки и запреты. Это был Чанбин. Старший будто заколдовал его и заставил привязаться. Минхо мог с ним говорить на откровенные темы, мог обсуждать свое прошлое, спрашивать о многом в мире взрослых, смеяться и плакать. Омега перенимал все привычки и принимал слова Со как должное и самое правильное. Ли был счастлив с ним. Он считал его своим другом. Был рад быть рядом, но… сейчас ему стало страшно, ведь именно Бин познакомил его с Йонгом, Хао и Хьюном — людьми, что сделали ему больно. Минхо не знал, нужно ли ему встретиться с черноволосым или все же это может привести к чему-то ужасному. Он решил просто не думать об этом и зациклится на своих чувствах, а так же нормально пройти обследование. В наплыве мыслей омега не замечает, как в палату зашел Джисон с врачом. Они подошли к его кровати, и мужчина обратился к больному: — Здравствуй, Минхо, я твой лечащий врач — Чхве Сону. Как ты себя чувствуешь? Сможешь пройти обследование? Хо смотрит на него пустым взглядом и тихо отвечает: — Смогу. Врач коротко кивает и убирает капельницу с руки пациента. Сону называет этаж и номер кабинета, быстро уходя, понимая, что после изнасилования, парня лучше никому помимо семьи не трогать. Да, он принял Джисона за его семью, ведь никто до сих пор еще не пришел проведать парня. — Почему твой отец еще не пришел? — спросил его рыжий, когда мужчина ушел. Минхо просто его проигнорировал, вставая с кровати и обувая тапочки, что стояли возле нее. Смотря в пол, парень пошел в нужный им кабинет, так и не ответив на вопрос. Младший сразу понял, что сморозил чушь, ведь знал о его отношениях с семьей. И зачем он только это ляпнул? Нужно думать перед тем как говорить. Всегда ненавидел это в себе. Хан мотнул головой отгоняя ненужные сейчас мысли прочь и побежал за Ли. Он быстро его догнал, сразу же подмечая как того потрясывало. Сероволосый шёл, обнимая себя руками и глазами оглядываясь по сторонам, будто выжидая, когда же на него нападут. Юноша шел быстро, прямо возле стены, и вжимался в нее еще сильнее, когда какой-то альфа проходил мимо. Хо жмурил от страха глаза, если проходящий мимо задерживал на нем взгляд больше одной секунды. Ступал тихо, почти не поднимая ноги над кафелем, боясь привлечь внимание. Омега выглядел жутко перепуганным, потому Джи, не подумав, положил ему руку на плечо, пытаясь упокоить, но сделал еще хуже. Старший взвизгнул и отпрыгнул от рыжего на пару шагов. От испуга он присел на корточки, сжимая глаза и пряча лицо в колени. Парень начал трясти и тихо всхлипывать. — Прошу, простите, я не хотел, — умолял он рыдая себе в колени, — Мне правда жаль. Прошу, не трогайте меня. Джисон тут же присел пред ним, непонимающе мотая руками в стороны и пытаясь что-то сказать. — Не бойся, Минхо, я тебя не трону, — тянул руку к плачущему и тут же останавливал, не зная какая у него будет реакция, — Это я, Джисон, не бойся меня. Лино приподнял заплаканное лицо смотря на обеспокоенного альфу.Еще раз шмыгнул носом, коротко кивая. Рыжий протянул к нему руку, поглаживая по голове. Сероволосый все еще продолжал дрожать, но не сопротивлялся. — Можно я… можно мне помочь тебе подняться? — боясь реакции Ли на резкое прикосновение Хан решил спросить его разрешения. Минхо вновь поднял голову, заглядывая в щенячьи глаза напротив и кивнул, давая понять, что не боится его. Младший медленно подполз к омеге и помог встать на ноги. Хо на него даже не взглянул, смотря в землю и продолжая шмыгать носом. Джи взял его под руку, успокаивающе гладя по спине и ведя к нужному им кабинету. Дальше с Минхо ничего не случалось, и пришли они без происшествий. При входе в кабинет их встретила милая гамма, проводя пациента к кушетке. Когда Ли лег на нее, врач надел перчатки и включил какой-то прибор. Похоже, он делал УЗИ, чтобы понять нет ли каких-либо проблем с желудком или беременности. Пока проходило обследование, Минхо лежал вжавшись в кресло и крепко прикрыл глаза, глубоко дыша. Похоже, что он боялся чужих прикосновений. Повезло хоть, что Сону оказался омегой, иначе бы у парня вообще началась истерика. Сам процесс шел минут пять, а Джисону показалось, что вечность. Все это время он стоял около двери, смотрел на перепуганного сероволосого и думал о случившемся. Похоже, что у Хо выработалось тактилофобия (боязнь прикосновений). Обнаружится ли еще что-то? Будет ли с омегой все хорошо? Не заражен ли он? А если беременный? Он точно убьет этих ублюдков! Пока что не знает как, но точно убьет. Когда все закончилось, Чхве попросил Лино подняться с кушетки и сел за свой стол, записывая что-то в его документах. Подняв голову и посмотрев на парней, врач подозвал их к себе. Старший боязно посмотрел на друга, на что тот кивнул, проходя вперед и беря его за руку. Они сели напротив врача, и Джисон взглядом попросил объявить о результатах более мягко. — Как бы это сказать-то, — замялся Сону, — Ребенка у Минхо нет, но… похоже, что омега бесплоден. Джисон резко перевел взгляд на сероволосого, который просто облегченно выдохнул. Похоже, что бесплодие его совсем не пугает. Младший опять перевел взгляд на врача, намекая, чтобы тот продолжил. — Понимаете, у него есть некая особенность, из-за которой его многие будут считать неправильным и бракованным, — крутя ручкой в руках говорил он, — Мм, как бы это сказать… — все мялся он, вызывая и Хана раздражение, — У никогда не будет течки. Джи тут же поднял глаза на Чхве, резко вскрикивая: — Это… Это же нормально? Такое не причинит вреда его здоровью? Врач удивился, что парень задал именно этот вопрос, ведь в основном спрашивают, как это изменить. Он отрицательно качнул головой и альфа облегченно выдохнул. Если рыжего хоть как-то волновало, о чем говорит мужчина, то Минхо было абсолютно плевать. Главное, что не беременный и не больной, а все остальное пустяки. Он все ровно никогда не хотел быть омегой. Ли поднялся со своего стула, благодаря и прощаясь с врачом и вышел из кабинета. Хан сделал то же, перед этим извиняясь за неуважение к Сону. Хотя, омега понимал и не обижался на своего пациента. Когда Джисон вышел из кабинета, увидел сидящего на диванчиках друга и облегченно выдохнул. Он сел возле него не зная как реагировать на сказанное врачом. — Не переживай, в этом нет ничего такого, — попытался сказать что-то подходящее Джи. — Да я и не переживаю, — спокойно отвечает Хо, — Я же никогда и не хотел быть омегой, даже не думал, что такое возможно. А теперь, получается, я и не омега и не альфа, я просто человек. — мягко улыбается он, — Отсутствие течки, как по мне, прекрасно, мы же люди, а не животные. Детей я, конечно, хочу, но из приюта. Всегда считал это лучшим, чем родить ребенка, ведь дать надежду тому, кто ее потерял прекрасно, ты так не думаешь? — говорит он и поворачивается к рыжему с улыбкой на лице. В этот момент Минхо не выглядел глупо, не красиво, странно и т.д как бы подумало большинство альф. Он выглядел красиво и мило. Парень будто светился. Пусть этот свет и был тусклым, после случившегося ему сложно нормально улыбаться, но парень был прекрасным и завораживающим. В такого Лино Джисон влюблялся еще больше. Хану безумно захотелось к нему прикоснуться и он сдался, протягивая руку к лицу напротив. Альфа проводит большим пальцем по скуле и завороженно смотрит в глаза Ли. — Ты такой светлый, — говорит он мягко улыбаясь. Сероволосый непонимающе смотрит на улыбающегося Хана и медленно переводит взгляд на ладонь на своем лице. Юноша дергает губами пытаясь что-то сказать, но получается лишь испуганное оборванное мычание. Ли резко округливает глаза, боязно отползая держась рукой за ткань больничной рубашки. Смотря исподлобья на растерявшегося рыжего он тихо шепчет: — Не трогай меня, прошу. Джисон тут же вскакивает на ноги начиная что-то тараторить типа «Я случайно!» и извиняться. Омега лишь мило улыбается давая понять, что не так уж и напуган. Он и сам то не понимает, почему реагирует так. Это же Хан, что может быть страшного? Он то и драться толком не умеет, да и ценит Хо до безумия, чего ему бояться? Сейчас Минхо будто шел по темному коридору, в котором есть много тупиков и разворотов. Это был даже не коридор, а лабиринт из-за углов которого в любой момент могло вылезти что угодно. И Ли не знал куда лучше свернуть и где будет безопасней. Будто шел наугад, будто с закрытыми глазами. Если он свернет на право, сможет ли обрести свое счастье? Или все же там сидит еще одно чудовище нападения которого вряд ли сможет пережить? Может тогда пойти налево? А вдруг там что-то еще хуже, чем на правой стороне? Может, тогда прямо? А если там обрыв? Назад пути уже точно нет, так может лучше всего остаться здесь? Там где и сейчас? На одном и том же месте? Ли правда не знает. — Ладно, пошли уже. — отгоняет он от себя навязчивые мысли и поднимается с диванчика. Минхо все еще боится идти возле незнакомых людей, потому идет возле стенки, а альфа возле него, давая понять, что не даст в обиду. Когда они доходят к палате, Лино сразу падает на кровать, закутываясь в одеяло и отворачиваясь к окну. Сейчас его тревожит множество мыслей и он не может оставить их незамеченными и переключиться на что-то другое. Стоит ли ему позвонить Чанбину? Он, должно быть, уже встречался с той троицей и должен что-то знать. Со много знает и часто выручает своих друзей, потому должен помочь. Проблема в том, что и Йонг с парнями его друзья, и Ли неизвестно чью сторону он примет. — Я пожалуй, не буду торопиться и встречусь с ним как-нибудь потом. — думает про себя сероволосый и проваливается в сон.

***

Драки — отвратительная вещь. Боль, крики, кровь, набитые, сломанные или вывернутые конечности, головокружение и тошнота, но в то же время, ты чувствуешь адреналин. Тебя ударили? Тебе захочется отомстить. Ты огрел чью-то наглую морду? Захочешь показать еще больше превосходства. Потому то драку так тяжело остановить и заканчиваются они неприятными последствиями. — Черт бы вас побрал, как вы могли это сделать? — кричал парень держа другого за ворот футболки. У второго была разбита губа, разорвана бровь и текла кровь из носа, он почти терял сознание, а черноволосый все не унимался ударяя его затылком о стену. Возле них на полу сидели еще два покалеченных альфы и тихо наблюдали за избиением своего друга боясь что-то сказать. У Чанбина было отвратительное настроение и виновата в этом эта троица, а значит, он выместит злость на них. Тиран бросает свою первую жертву на пол и подходит к другому парню, у которого от страха проявлялись слезы. Черноволосый поднимает ногу и толкает парня в живот, отчего тот заваливается на спину хватаясь за раненое место. Со все не унимается и второй раз бьет по скуле выламывая ее. Раненый вскрикивает, ударяясь затылком об землю и хватается за сломанную челюсть. А у Чанбина все никак злоба не улетучится и, потому, вновь удар и вновь крик. И еще раз, и еще раз, пока жертва не валяется на земле с полностью изуродованным лицом. Красновлосый подползает к своему деспоту смотря на него с мольбой в глазах. — Стой, ему уже хватит. — говорит он защищая друга. Черноволосый тут же хмурит лоб и злобно рычит: — Ты че, решил мной покомандовать? — произносит, хватая Йонга за волосы. Кожа головы парня сильно тянет и кое-где течет кровь. Множество волосинок падают на пол, а оставшиеся путаются в пальцах насильника. — Н-нет, прости. — просит он, но Со на это плевать. Чанбин сдавливает пальцы в кулак и бьет альфу по правому глазу. Кожа тут же набухает и рвется выпуская кровавые брызги, что сразу украшают ладонь Бина. — Придурки, я же просто приказал быть его друзьями, так какого, блять, хуя? — все не унимается он задавая вопрос покалеченному парню. — Н-но, он ведь о-омега! Ты же сам их ненавидишь! — пытался отмазаться Йонг. — Да я с самого начала знал, что Минхо омега! — не выдержал Чанбин толкая услужника на землю, — Этот парень мне чертовски интересен, вот я и сказал за ним присмотреть, а вы все испортили! — ударяя ногой в бок кричал он, — Пошли и вернули его обратно и мне плевать как вы это сделаете! — и снова удар, для заключения сказанного в памяти жертвы. Вскоре подбежал самый младший, прося больше не трогать друга. — Хорошо-хорошо, мы все сделаем, только остановись! — просил Хао прикрывая руками тело избитого. Со устрашающе посмотрел на младшего убирая ногу и отходя назад к своим дружкам. — У вас есть неделя. — бросает он забирая свой рюкзак у лучшего друга — Сынмина и уходит оставляя альф зализывать раны. Когда они отходят Сынмин сразу обращается к черноволосему: — Не сильно ты их? Со злобно рычит поворачивая голову в сторону Кима. Скрипя зубами альфа выговаривает: — Я должен был быть первым, а не эти ублюдки! — срывался он на друге. Бина бесил тот факт, что какие-то сыновья прислуги отца забрали девственность Лино. Он приказал за ним приглядеть, так такого лешего именно они совершили то, от чего альфа хотел уберечь? Если Ли теперь будет бояться его, то Со уж точно сделает так, что бы у парней отпало все желание жить! — И что ты теперь будешь делать? — задал интересующий его вопрос младший с недоверием смотря на друга. — Просто сделаю своим. — высокомерно ухмыляясь ответил Чанбин. Похоже, что в лабиринте Минхо свернул не туда…