Others

Порой ответы на изнурительные вопросы предстают перед нами совершенно обнаженными, сколь бы дотошно их не скрывало наше подсознание, которое подобно заросшим лесам с бесчисленными деревьями, грезит по помрачневшим воспоминаниям. 01:42. Высоко забравшуюся на небе луну укрывают пепельные тучи, а вой дуновения ветра, что разгоняет их и приносит новые, не дает прохода мыслям. Глаза бегают вслед за нервной стрелкой часов. Что ты чувствуешь после невзаимной влюбленности? Нет. Что ты чувствуешь во время невзаимной влюбленности? В каждой книжке, в каждом фильме и в каждой истории нам не откажутся рассказать, какова влюблённость. Какова любовь. Все читали или слышали об этом и неосознанно представляли, как ты и тот или та самая станете главными героями романа, где все закончится счастливо с детьми и собакой в частном доме, что стоит на солнечной улице. Зачастую те самые романы — фальшивки, и им не стоит верить. Не влюбляйтесь в сладкие истории из романов. Да, там описано все очень волшебно и так, что верить и надеяться хочется. Там вам подробно расскажут, как вы застынете и не сможете дышать, увидев того самого. Расскажут, какую музыку будет совершать ваше сердце, когда вы будете видеться или даже общаться с ним. Тех самых бабочек в животе вам опишут настолько подробно, что вы неосознанно начнете чувствовать. Для вас во всех красках опишут, как жжет губы при первом поцелуе и как грохочет сердце, норовя выпрыгнуть из груди. Но ты не верь. Ведь большинство авторов, что пишут то самое медовое «долго и счастливо» никогда не испытывали такого. Большинство романов — сборник мечтаний авторов, которые они перебирают бессонными ночами и на место главного героя подставляют того самого, кто украл их сон. Но они чувствовали? Хоть кто-то вообще чувствовал? Вы найдете тысячу и одно описание той самой взаимной и светлой любви. Но вот никто не расскажет вам честно, как по ту сторону кулис. Никто не предупредит, и вы просто начнете задыхаться и тонуть, беспомощно идя на дно. И Джисон тоже знает, какова невзаимная любовь. Он знает, какого это давать и никогда не получать в ответ. Почему до тебя всё не доходит? Угольно-черные дуги над глазами космической темноты метаются между вещами, а руки непривычно застывают в воздухе в очередных попытках прикоснуться к вещам Минхо. А всё почему? Будто бы он сам понимает. Он забыл свою кофту в универе, а Джисон забрал, но никак не решится вернуть, каждую ночь в нее укутываясь носом и чувствуя знакомый запах. Табак и мята. Минхо пахнет мятой и сигаретами. Такой горький, сухой и в тоже время приятный запах. Ветки деревьев, стучащие об окно, заставляют тело как-то непривычно съеживаться, то ли от внезапного холода, то ли от накрывших негативных эмоций. Невыносимо. Разбросанные подушки и холодная одинокая постель, в которой так не хватает запаха мяты. Джисон пахнет слишком сладко без него. Чертова любовь и чертов Ли, который не может себя понять. Просто невыносимо, просто кошмарно грустно. Слишком сложно терпеть это чувство, которое живет в твоем сердце уже около четырех лет. У Хана влажные от частых зеваний глаза слипаются, а голова идет кругом. Руки вспотели, но продолжают сжимать пальцами мобильник. Набирает номер и стирает, затем вновь набирает, и так далее и далее. Безответная любовь — это больно. Больно настолько, что порой не хочешь терпеть дальше. Хотя какое право он имеет так говорить? Минхо больнее. Минхо потерян в себе, в этом мире и в своей голове. Над ним поиздевалась судьба, сделав жизнь отвратной просто из-за своего существования. Старший трясется в людных местах и пытается спрятаться от компании альф, когда этого никто не видит, пытаясь казаться сильным. Он постоянно оглядывается по сторонам, все еще боясь увидеть пугающие лица с взглядом источающий похоть и ненависть одновременно. Джисон видел как он плакал. Видел как страдал и пытался что-то изменить, но тут же бросал, сталкиваясь с болью. А потом снова пытался, поднимаясь по шаткой лестнице, которая на самом деле вела в ад. Младшему нужно просто потерпеть, как и сказал Чан. Он любит Лино и хочет того же и от него, но… если не выйдет, то пусть хотя бы он будет счастлив. Джисон сделает все для него. — Если бы я только мог поменяться с тобой местами в тот день… — говорит он в пустоту, обвиняя себя во всем. Батарея садится, телефон вырубается, а допитая шестая чашка крепкого кофе не усмиряет тоску, прочно засевшую в душе. Список звонков так и остается пустым, руки опускают мобильник на тумбочку, и тело находит покой лишь на холодной постели. Распластавшись на кровати он смотрит в потолок и даже не пытается уснуть. Бессонница преследует его уже около трех дней. Хан поворачивается набок, тянет руку к зарядке и подключает шнур к телефону. Экран зажигается и грузит систему. Джисон поднимает устройство над головой и следит за крутящейся по кругу линией. А в голове ничего. Одни лишь образы Минхо ярко мелькают перед глазами, затмевая собой все. Вот он улыбается, а вот смеется. Вот танцует, а вот повторяет лирику с серьезным лицом. Вот ворочается в одеяле и просит его не трогать, а вот играет с Феликсом в приставку у младшего в квартире, которая больше напоминает свалку. Все эти моменты он прокрутил в своей голове сотни, тысячи, сотни тысяч раз, убеждаясь, что уже никогда не забудет. Этих картинок так много, что в них можно задохнуться и утонуть. Ведь как можно долго протянуть наедине с воспоминаниями? Они как любимый мягкий шарф на шее, на котором рано или поздно сообразишь повеситься. Но Джисон то и не против. Человеческое сердце останется неизменяемо хрупким, как бы снаружи не казался железным. Стоит лишь легонько задеть, как тут же раздастся хруст, и начнет обильно кровоточить. С Ханом данный «процесс» происходит несколько глубже. Этот процесс может запустить только Минхо. Такое бывает, когда ты днями напролет сидишь на кровати, а ничего таки не происходит. Когда допиваешь, не считая, которую чашу горького кофе, когда смотришь в окно и видишь перед собой не яркие узоры юношеской жизни, а лишь густую серость, мрачность и простую, но страшную грусть. Когда на руках страницы книги остаются нетронутыми, когда больше не звучит никакая мелодия души, раздается звон лишь ломанной посуды и постоянное: «Почему, почему, почему?». Почему все так? В последнее время мыслить трезво не получается. Особенно, после отправки кучи сообщений с ошибками и всплывающим окошком: «Пользователь не доступен.» Jone: у тебя все хорошо? Jone: что-то случилось? Jone: с тобой же всё в порядке, да? Jone: ты же знаешь, что я беспокоюсь, да? Jone: тебе было плохо на парах? если у тебя проблемы, просто скажи, ладно? И просто уйма других сообщений с чертовым вопросительным знаком в конце. Все изменилось. Джисон каждое утро просыпается другим человеком. Безмолвно одевается, причесывает волосы, смотрит в зеркало… А искорки пропадают, жженые следы на душе оставляя. Тик-так. Время идет, а надежда все угасает. Любовь к Минхо все растет, а вера на взаимность иссекает. Старший все отдаляется и отдаляется, погружаясь в себя и замыкая сердце на огромный замок, покрытый тяжелыми цепями. Ли редко разговаривает с рыжим, редко улыбается, редко ждет после пар и бежит домой или в библиотеку, вздрагивая при каждом любом случае. Чувство, что за ним всё время наблюдает, что на него и только на него все смотрят никуда не исчезало, пусть омега и пытался это скрыть. Натянуто улыбался и продолжал играть роль счастья перед одноклассниками, а потом осыпался, как увязший цветок в начале зимы. Как бы Хану хотелось перенести весь его страх на себя. Забрать все плохие эмоции и укутать в теплое одеяло, включить романтическую дораму и приготовить рамён, потому что это единственное, что у младшего выходит. Хотя, ради сероволосого он бы даже научился готовить что-то большее, только бы он попросил. Только бы заговорил. У Джисона давно появились новые друзья с которыми он может поболтать и сходить погулять. Хорошо учащиеся и пользующиеся авторитетом в университете, а еще красивые и жизнерадостные. Совсем не похожи на Минхо. Альфа раньше никогда не мог бы подумать, что к нему все люди так отчаянно тянутся. Не удавалось замечать подобные случаи из-за того, что тот всегда ошивался рядом с любимым, пытаясь убедиться, что с ним все хорошо. Но сейчас всё по-другому. Минхо больше не подходит к нему и старается избегать. Носит огромные толстовки, прикрывает глаза с большими синяками секущейся челкой и снова не вынимает наушники из ушей. Он почти не приходит в студию, пишет депрессивные тексты, а танцует ночью и то редко. Постоянно шляется по клубам со своими дружками, курит сигареты на заднем дворе универа и полностью утопает в своей боли. Он потерян. Возможно, единственный, в ком Джисон находил утешение, просто болтая за поеданием булочек в ближайшей кофейне был психотерапевт Ли. Ну, точнее уже их друг. Они всё больше времени проводят вместе. Хан за это время многому обучается, благодаря умелому хёну, хоть и чувствует себя несколько странно от огромного количества внимания к своей персоне. Чан всегда о чем-то увлеченно рассказывает, укутывает шею младшего мягким шарфом и выслушивает влюбленные воздыхания. Он не спрашивает почему тот забывает приносить книги и делать домашнее задание. Хан слушает с великим удовольствием о работе Бана, где он давно стал любимчиком всех клиентов, и хотя бы на миг забывает о тоске. Затем Чан уходит по делам и всё. Началось. Душу будто бы кромсают ножом, выплескивая на него осколки воспоминаний. А глаза снова ищут угрюмое лицо, серую челку, карие глаза с синяками и худощавое тело в бесформенной толстовке. Экран зажигается полностью, ударяя ярким светом в уставшие глаза. Парень морщится, пытаясь привыкнуть, но как чувствует дребезжание на ладонях — спохватывается и разлепляет веки. Поднимается и смотрит на красивые буквы. «Минхо~я» — гласит надпись, которую он вводил с роем бабочек в животе и ярким румянцем на щеках. Хан берет трубку и подносит к уху. — Минхо, ты что-то хотел? — радостно спрашивает он, не смотря на время и свою усталость. С той стороны слышится учащенное дыхание и испуганный голос: — Хани, он тут! Чёрт, Чанбин в этом ебучем клубе! Джисон первый раз за неделю услышал его голос. Он ждал ответа и надеялся на возможность немного поговорить. Готов был услышать что угодно, но только не это. Лучше бы Ли попросил их встретиться, лучше бы обматерил после тонны влитого в себя алкоголя, лучше бы попросил забрать себя и Хонджуна из леса на окраине города, или просто попросил больше не общаться. Блять, это могло быть что угодно, но только не те слова, которые Минхо произнес своим перепуганным голосом. — Что? Какой еще клуб? Ты где, Минхо? — подрываясь с постели выкрикнул рыжий, выбегая в коридор и натягивая кофту. — Ээ, Улица Нью Дэл, клуб «Nowadays». Джисон, пожалуйста, приезжай. — Я уже еду. Отойди подальше от этого клуба, но постарайся не ходить по безлюдным улицам. И успокойся. Дыши ровно и не паникуй. — Хорошо. Последнее слово Лино сказал с таким страхом и дребезжание в голосе, что Хан сотню раз успел пожалеть, что он не супер-герой со способностью телепортации. Джисон быстро натянул на себя кеды и выбежал на улицу, на ходу открывая машину, которую только недавно смог купить, продавая свои треки. Быстро заведя мотор он тронулся с места, держа одной рукой руль, а второй в навигаторе выискивая этот долбаный клуб.

***

Давно Минхо этого не чувствовал — всепоглощающего ужаса, лишь почувствовав на себе пожирающий насмешливый взгляд серо-ореховых очей. Он уже и позабыл, какого это — быть униженным обычным взглядом и издевающимся голосом. Уже позабыл, какого это — уничтожаться изнутри и трястись всем телом. Позабыл, какого это — дышать спертым воздухом, что пропитался гордыней и медленно исчезал. Позабыл этот чёртов запах нарциссов, что заставлял опустить голову и пожалеть о том, что родился на этот прогнивший свет. — Оу, кого я вижу? Давно не виделись, Лино-и. — пробуждая холодные мурашки, звучало около уха. Обжигающее и в то же время холодное дыхание заставляло съёжиться и быстро отскочить назад. Снова это желание избежать реальности. Колени трясутся, как бы сильно Минхо не старался это скрыть. Глаза слезятся, пусть и хочется угрожающе поднять голову и выплюнуть оскорбление в самодовольное лицо. Плечи рефлекторно опускаются, уменьшая размер тела, а пот льется рекой. В легкие совсем не поступает воздух, а мир резко сужается до одного человека, стоящего впереди. Кажется, будто они здесь одни. Нет музыки, толпы пьяных людей, раздражающих Сонхва с Хонджуном и Уёна с Саном. Он один на один с чудовищем в этом чертовом клубе, чертовом городе и чертовом мире. Минхо резко разворачивается и ныряет в толпу, пробираясь к выходу. Плевать на гордость, плевать на других, плевать на друзей, плевать на непонимающие взгляды танцующих вокруг людей. Плевать абсолютно на все. Главное — убежать, уйти от кошмара в реальности и не попасть в его цепи. То закаленное железо, которое раньше связывало его кожу и так оставило слишком много шрамов. — Пытаешься убежать, да? — чеканит шепотом Чанбин, растягивая красные искусанные губы в ухмылке, — Ну попробуй, Лино-и. В испуге омега выбежал из клуба и растерянно осмотрелся по сторонам. На улице стояла глубокая ночь: маленькие созвездия мерцали на небе, перекрываясь светом небоскребов, из фонарей тускло работали лишь парочка, а луну загораживали серые тяжелые облака. Вокруг людей практически нет, лишь пара пьяных парочек обжимались в углу и курили кальян или фруктовые сигареты. Минхо спрыгнул с широких ступенек и побежал по улице, вытягивая из кармана телефон. Дома вокруг: дорогие отели с идеальной защитой в которых часто останавливаются всякие мафиози, наркодилеры, мошенники и незаконные торговцы, двухэтажные квартиры, в которых даже не горел свет, и заброшенные здания. Сероволосый находит в контактах от чего-то важное для себя «Хан~и» и нажимает на вызов. Гудки не идут долго и сразу слышится радостное «Минхо, ты что-то хотел?» уставшим голосом. — Хани, он тут! Черт, Чанбин в этом ебучем клубе! — не подумав, выпаливает на эмоциях парень, продолжая бежать куда глаза глядят. Главное, подальше от этого треклятого места. От главного героя своих кошмаров. От Чанбина. — Что? Какой еще клуб? Ты где, Минхо? — обеспокоенно спрашивает Джисон, чем-то шурша с той стороны телефона. Ли оглядывается по сторонам, пытаясь вспомнить название улицы и клуба. В голове все перемешалось, а не языке крутилось лишь зашуганное «помоги». — Ээ, Улица Нью Дэл, клуб «Nowadays». Джисон, пожалуйста, приезжай. Джисон ему сейчас нужен, как воздух. Без него он не сможет что-то сказать Со. Застынет на одном месте, трясясь в страхе и надежде, что он сжалиться и не тронет. Поднять голову и посмотреть тому в лицо и так слишком тяжелое препятствие, которое не получается преодолеть. Нужно сбежать. Сбежать в свою квартиру, единственная часть которой можно назвать домом — это мама, и больше никогда не выходить на улицу. Здесь страшно. Везде в этом мире, где он просто маленькая слабая сошка, чье мнение никого не волнует, страшно. — Я уже еду. Отойди подальше от этого клуба, но постарайся не ходить по безлюдным улицам. И успокойся. Дыши ровно и не паникуй. Минхо оглядел пустую улицу и дрожащим голосом прошептал «Хорошо». Звонок сбросили и послышались пугающие звуки гудков. Эти звуки обнадеживают и пробирают до дрожи. Ли слишком беспомощен. Достало зависеть от всех и особенно от Джисона. Достало не иметь возможности что-то сделать. Достали эти чувства. Все так достало. Он должен помочь себе в этот раз. Сам. Сероволосый, наплевав на слова Хана, сворачивает с главной улицы, дабы сократить путь и добраться до остановки. Там должны быть люди и останавливаются автобусы, так что вероятность попасть в лапы Чанбина уменьшается. Сквозь темень в ночных дворах ничего не проглядеть. Под ногами шуршит мусор и шастают коты, а на голову то и дело капают капли, что стекают по вывешенным за балконы мокрым вещам. Звезды полностью спрятались за облаками, а фонари редко мигали желтым цветом, пугая этим омегу. В окнах горел тусклый оранжевый свет дешевых ламп, только усугубляя атмосферу. Но это все не важно, вед самый главный ужас позади. Минхо снова сворачивает за угол и в глаза ударяет свет от телефонов. Перед ним стоят трое высоких парней, которым похоже не хватило денег на клуб и они решили напиться прямо у подъезда. Возле них много стеклянных бутылок и банок от энергетиков, пахнет перегаром, а на полу валяются окурки. Троица сразу оборачивает пьяный взгляд на Хо и, пока тот пытается тихо сбежать, один из них выкрикивает: — Эй, пацан! Ты что здесь такой делаешь? Ли медленно оборачивает голову и загнанным голосом отвечает, все так же пытаясь уйти из переулка: — Простите, я уже ухожу. Альфы подходят к нему вплотную, окружив с трех сторон. Минхо испуганно оглядывает их, выискивая в глазах хоть намек на жалость и осознанность, но находить лишь похоть и высокомерное желание. Как сбежать от этого? Они прижали омегу к стене и закрыли выход, перекрывая воздух. Дрожь пробегает по всему телу и в горле застывает ком из всего страха, который он испытывает от действий, что отодвигают затвор воспоминаний. — Да нет, мы совсем не против. — говорит самый высокий из них, с длинными черными волосами, что обрамляют скулы, делая взгляд острее, слащавым голосом и наклоняется ближе, — У нас как раз тут скучно. Не хочешь с нами выпить? Парень хватает сероволосого рукой за плечо и толкает в сторону, где его сразу подхватывают остальные, азартно сверкая глазами. У Минхо сужаются зрачки от осознания происходящего и он начинает брыкаться, пытаясь вырваться. Слабыми, тонкими и исполосованными ранами руками пытается оттолкнуть от себя пьяные тела, что так и тянуться к открытой шее, ключицам и прочим интимным местам. За эти три года он толком не тренировался, а постоянные кровопотери только усугубили ситуацию и сделали тело худым, костлявым и слабым. Ноги не слушаются и из-за переизбытка эмоций только больше подкашиваются. Один из альф проводит грубой рукой по бедру и самодовольно усмехается. — А ты красивый. Жаль вот только, совсем не пахнешь. Не то чтобы это задевает за живое, просто… эти слова говорят все при первой встрече. Разве это так важно? Разве так нужно выпускать приятные феромоны для того, чтобы быть счастливым? Почему в этом чертовом мире все обращают лишь на его сущность и красоту? Ведь внутри он уродлив и скоро таким станет и тело. Оно разрушиться от ран, которые Минхо наносит себе сам, и утонет в собственной крови. Перестанет существовать и потеряет свою значимость. Просто исчезнет. Чужая рука проскальзывает под атласную рубашку, трогая огрубевшими потными пальцами выделяющиеся ребра. Ли недовольно шипит, выдергивает ладони из крепкого захвата и пытается избавится от противных прикосновений, но к нему прижимаются плотнее. — Блять, нет, стойте! — уже не зная, что делать в страхе просил Минхо, удерживая ремень джинсов, что так усердно пытались расстегнуть. Это постоянно повторяется. Постоянно что-то происходит и не дает нормально жить. Что такого он сотворил в прошлой жизни, что в этой приходится так расплачиваться? Хотя, он знает за что получил. И дело все не в поступках прошлой жизни, а этой. — Да ладно тебе, мелкий. Мы обещаем, тебе должно понравиться. Вдруг возле переулка слышится звук мотора и в глаза ударяет свет от фар. Пьяницы останавливают свои действия и жмурят глаза. Лино пользуется возможностью и отталкивает их от себя, отпрыгивая на пару шагов. Он переводит взгляд на машину и видит открывающуюся дверь, а за ней и силуэт какого-то парня. Свет все еще слепит и не дает разглядеть лицо из уст которого слышится знакомый голос: — Отошли от него!