Others

Flashback. 2 years ago. Тишину в классе прерывает громкий звук звонка, оповещающий о окончании уроков. — Урок окончен, можете идти. — монотонным голосом пробубнил учитель, слаживая вещи в сумку. Ученики начали устало собирать вещи и медленно выползать из такой мучительной аудитории физики. Чонин тяжело выдохнул и упал лбом на парту, пытаясь расслабиться. Сегодня было восемь уроков, три из которых приходиться учить усиленно из-за экаменов. Отец приказал младшему сдать их на высший балл. «Твой брат — омега без физической силы и выдающегося ума. Ты — единственная моя надежда. Наследник моей корпорации — Ян Чонин обязан прекрасно сдать экзамены, чтобы не опозорить фирму.» — говорил Кихён каждый день, чтобы слова запечатались в сознании, как молитва у монаха. Чонин должен быть примером для других. Им должны восхищаться. Он должен идти впереди людей, управляя ими и раздавая правильные команды. Он должен вдохновлять и впечатлять. Чонин предприниматель и будущий директор, потому что отец так сказал. — Эй, Чонин, — раздался грубый голос сзади. Брюнет тяжело поднял голову и повернулся к источнику звука, которым оказался староста класса, собирающийся идти домой, — Не засиживайся здесь, а то директор будет пыхтеть. — говорит он своим спокойным голосом и выходит за дверь. Ян снова падает лицом на парту, тихо мыча от усталости. Он всегда уходит последним, пытаясь вырвать в своем забитом графике хоть минуту для отдыха. В его жизни главное - учеба и ничего больше. Бета просыпается, идет в школу и по пути учит английские слова и выражения, после учебы приходит к отцу, который заваливает его всякими документами, которые Чонину нужно разобрать и выучить с репетиторами, идет домой и до двух-трех ночи делает домашнее задание и учит всевозможные материалы. Такой образ жизни выматывал, как и морально, так и физически. Парню хотелось бы найти друзей и пойти с ними на прогулку. Хотелось бы переписываться с соседом по парте в тетради на уроке. Хотелось бы нагрубить учителям и сбежать со школы в какое-то кафе в конце Сеула, где их никто не найдет. Но это все он просто не может сделать. Не имеет права. Чонин наследник и должен этому соответствовать. Он должен подходить отцу по всем параметрам — от ума до родинок на теле — и получить компанию в свои руки. Вместе с компанией перейдут и деньги на лечение мамы. Кихён — ублюдок без грамма совести, который давно хотел бросить парализованную бывшую жену. Его не волнует чье-то состояние, пока у него все хорошо. Чонину удалось его уговорить продолжить оплачивать лечение, но… только при одном условии. А Чонин так хотел быть фотографом. Он видел красоту даже в обыденных вещах и старался запечатлеть на фотографиях. Ян даже сам купил себе камеру, которая долгое время совсем не покидала его рук, фотографируя каждый интересный момент. Однажды, он взял его на фирму отца, чтобы показать любимые снимки. Особенно Чонин восхищался красно-розовыми закатами с крыши своего дома и жутко хотел ими поделиться и услышать похвалу. Отец разбил его красоту, швырнув об пол и громко прокричав: — Пока ты на моем попечении, у тебя нет права на такую ерунду. Иди учи финансовую грамотность, уродец! После этого он перестал видеть красоту и романтику в закатах, крышах, людных или пустынных улицах, полях и лесах. У него нет времени на это. Нет права на это. — Ладно, нужно идти к хёну, — бубнит Чонин сам себе и заставляет уставшее тело подняться с парты. Он сгребает все учебники в рюкзак и выползает из аудитории, направляясь в сторону больницы. В последнее время парень чуть ли не каждый день ходит к Хёнджину. Приходит в больницу, поднимается на второй этаж, заходит в пятьдесят четвертую палату, садится на твердый деревянный стул и разговаривает со старшим о всяких будних вещах. Хван в этой психушке почти прописался — настолько долго его здесь держат из-за внезапно участившихся приступов галлюцинаций. С первого дня их знакомства они почти не говорили, как бы Чонин не пытался начать разговор. Блондин все игнорировал, помимо любимого братика, предпочитая смотреть в окно или читать книги. Он всегда выглядел таким холодным, что, казалось, совсем не мог испытывать чувства. Его будто не было в этом мире, будто скука ему была неподвластна. Однако, однажды, когда бета привычным образом вошел в комнату и уселся возле кровати, стыдливо смотря в пол, Хёнджин сам заговорил с ним. — Как дела в школе? — спокойно спросил он, не сводя взгляда с окна. Чонин ошарашено поднял глаза на источник прекрасного голоса, которым давно хотел услышать обращение к себе, и не знал, что ответить. Он заговорил с ним. Сам заговорил и спросил о школе. Сердце начинает биться чаще и приходиться сглотнуть предательский ком в горле. Это все просто удивление, так ведь? А разве из-за этого можно себя так чувствовать? Хёнджин переводит взгляд на брюнета и усмехается: — Что такое? Думаешь шизофреникам не может быть скучно? Чувак, я в этой чёртовой больнице уже три месяца. Я даже с тобой уже готов поговорить. Старший улыбается и расслабляется, принимая образ нормального человека. Он поглядывает на влюбленный взгляд Яна, которому представилась возможность увидеть новые стороны Хвана, и хмыкает. Длинноволосый наклоняет шею назад, прижимая затылок к подушке и оголяя худощавую шею, по которой сразу скользит взгляд карих глаз. Джин снова смотрит на Чонина, придавая взгляду глубины и откровенности, и облизывает губы, сразу замечая красные щеки. Младший резко опускает голову, начиная бегло рассматривать пол и не знает куда себя деть. Он не хотел засматриваться. Не хотел пожирать взглядом этого человека, который открыто прикалывается над его чувствами. Чонин не животное, он не должен так смотреть на подобные вещи. Ему ведь всего четырнадцать — возраст для учебы, а не похотливых взглядов и мыслей. А Хёнджин лишь забавляется, наконец чувствуя хоть какое-то веселье. В этой долбанной больничке, где его закрыли, боясь за безопасность его собственного здоровья и окружающих очень скучно. Тут нечего делать, только сидеть и втыкать в окно или читать книжки. Это все, конечно, интересно, особенно, когда у тебя в голове разговаривают куча голосов, но ему это все же не по нраву. По правде говоря, бете нравиться цеплять на себя всякие маски. Не то чтобы это лицемерие или что-то подобное. Он ни разу никого не обманывал серьёзно и не разбивал невинные сердца. Принимать разные образы — очень круто, а тут еще всегда работающий образ невменяемого психа имеется, ну грех не воспользоваться? Смотреть на реакцию людей, когда он резко становится серьёзным после ребяческого поведения — приносит удовольствие. — Эй, малой, ты чего завис? — мельтеша перед глазами рукой, говорил Хёнджин, пытаясь вернуть младшего в реальность, — Настолько удивился что ли? — А, — сморгнул Чонин, поднимая глаза. Такой живой Хёнджин еще красивее, — Я… нет… все не так. Что ты там спрашивал? — Говорю, расскажи мне что-нибудь, — выдыхает блондин, падая на спинку приподнятой кровати, — Пофиг что: про себя, про учебу, друзей, школу, фильмы там всякие. А то я тут скоро с окна сигану от скуки, и без разницы, что это только второй этаж. С переломами и то интереснее, чем так. И Чонин рассказывает. Говорит все, что вспомнит, ничего не утаивая. Ему так хочется быть нужным этому парню, что всякие страхи на счет насмешек над собственными мыслями исчезают. Главное, чтобы Хёнджину было весело, чтобы он хоть немного замечал Яна. И плевать, что это просто скука и не нужно сильно надеяться. Брюнет подходит к палате и без стука заходит внутрь. Перед глазами сразу предстает картина, как старший весело болтает с родителями, счастливо смотря в их глаза. В этих зрачках виднеется сколько любви, сколько Чонину могла дарить только мама. Он так радостно слушает их и так рвется отвечать на вопросы, когда на вопросы беты только усмехается и подкалывает. Хёнджин никогда на него так не посмотрит. Никогда не будет так рад его приходу, никогда не будет так рваться к нему в объятья, никогда не улыбнется так счастливо и никогда не будет за ним скучать. И этот факт угнетает и заставляет себя ненавидеть не пойми почему. Хван замечает вошедшего и снова нацепляет на себя эту чертову ухмылку. — О, малой, чего там стоишь? — выкрикивает он и манит пальцем, — Сюда иди, Чонин-а. Специально меняет тон на его имени, зная реакцию и как сильно младшему нравится звучание своего имени из чужих уст. Чонин краснеет, прикусывает губу и резко опускает голову, пряча смущенные глаза. Идти на поводу ужасного характера Хёнджина не хочется, но с собой ничего поделать не получается. Он подходит к кровати, чувствуя на себе взгляд самодовольных глаз, и здоровается со старшими. — Ты друг Джин-и? — радостно спрашивает блондинка, отвлекаясь от раскладывания одежды в небольшой шкаф в углу комнаты. Мама Хёнджина никогда не видела своего старшего сына общающимся с кем-то. Его все избегали, зная о болезни и вешали клише психа, как в ужастиках. Она неимоверно была рада узнать, что у сынишки кто-то появился. — Эм… не знаю, — отвечает Чонин, натягивая дружелюбную улыбку и косясь глазами в сторону блондина, не зная, что ответить, — Может быть? — скорее задает вопрос, чем отвечает. — Конечно, мы друзья. — снова усмехается Хёнджин, продолжая дразнить Яна. Похоже, это стало его любимым занятием. End Flashback Чёрная машина мчится с бешеной скоростью по городу, нараспашку открытое окно впускает вовнутрь холодный ветер, что так сильно ерошил волосы Джисона, видящего перед собой лишь тёмную дорогу. Будь у него спорткар — добавил бы еще скорости, но его дешевенькая машинка и так не выдерживает, намереваясь вот-вот заглохнуть. Он чувствует этот страх Минхо за километры и хочет помочь. Спектр эмоций настолько увеличился за последние полчаса, что голова начинает идти кругом, выдавая ужасные картинки. Чанбин ублюдок и может учудить что угодно. Хан даже не знает чего от него ожидать — настолько Со непредсказуем и умен. А еще он чертов псих, которому приносит удовольствие издеваться над другими, принижать их и чувствовать власть. «Он притягивает, располагает к себе и одновременно пугает своими возможностями в контроле над чужим разумом. Ему нельзя доверять, ведь поверь ты хоть одному его слову и подними глаза — не заметишь, как окажешься связанным.» — говорил о нем Минхо, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, после очередного кошмара, где главными героями были все его бывшие друзья. Джисон выуживает из кармана штанов телефон и набирает номер, тут же, без извинений за столь поздний звонок, спрашивает: — Феликс, ты знаешь, где клуб Nowadays? Тот что на улице Нью Дэл. — Ну, да. А что такое? — сонно бубнит омега. Феликс не злится на друга, ведь знает, что тот не позвонит так поздно без причины. — Минхо сейчас в клубе… с Чанбином. Ликсу рассказывали об этом парне, что так бессовестно поигрался с жизнью сероволосого. Возможно у него и правда есть чувства к Ли, но в это не хочется верить так же сильно, как и в приметы с гороскопами. Такая любовь — отвратна и не должна существовать. Да, когда-то Минхо был тем еще подонком и Феликс об этом знает, но уж точно не заслужил подобной участи. Старший добрый и всегда пытается помогать с домашкой или танцами, пусть и сам не в лучшем состоянии. Он никогда не давит на жалость и пытается скрывать свое болезненной прошлое. Может развеселить, когда Феликса бросает очередная пассия и накормить вкусняшками, даже если и самому еле хватает денег на еду, а в глазах так и виднеется боль, (к)которую он скрывает. Минхо прячет свои чувства за масками и закрывает замком из музыки и танцев, изматывая свой организм все больше. И все из-за друзей. Из-за насилия и унижения. Из-за Чанбина. — Заедь за мной, я покажу дорогу. — говорит Феликс серьезным и холодным голосом, сбрасывая вызов. Хан резко нажимает на педаль газа, увеличивая скорость и, наплевав на правила, безопасность и собственную машину, несется по темным улицам к дому Феликса. Младший выбежал сразу, когда Джисон подъехал к подъезду, размахивая в руке фонариком и обращая на себя внимание. Он жил в не особо хорошем районе, где с освещением не запаривались и фонарь был один, и то в другом конце двора. Так что приходилось как-то вкручиваться и помогать привлечь внимание водителя телефоном в руках. Феликс быстро запрыгивает на переднее сиденье, начиная рассказывать местоположение клуба и указывать на нужные повороты. Младший сильно вырос за последние три года. Он вытянулся, похудел и подкачал мышцы, что былые щечки ушли и скулы стали более выраженными. На него начали засматриваться альфы и парень стал тем самым омегой, которую все хотят, но не могут заполучить. И как же смешно было наблюдать за попытками одногруппников привлечь внимание Феликса, зная, что тот немного по омегам. Джисон переводит взгляд на Ли, путаясь в объяснении правильного пути, и снова переспрашивает. Ликс выдыхает, запустив пятерню в перекрашенные в ярко-красные волосы и повторяет: — Направо, хён. Вот сейчас проедем этот ларек, — указывает пальцем на маленький старый домик возле которого подростки выкуривают дешевые сигареты, — Потом на ту темную улицу и дальше уже будет клуб. — Угу. — тихо бубнит Хан и едет по нужному направлению, пытаясь что-то разглядеть в темноте и свете тусклых фар. Минут пять блуждают по темным улицам и все же подъезжают к нужному месту. Парни выбегают из машины, начиная оглядываться по сторонам, выискивая знакомую серую макушку. А вокруг одни пьяные гуляки с полупустыми банками пива в руках, выползающие из клуба под биты громких песен. Фонари еле горят, отбрасывают на землю желтый свет и периодически мигают. Стоит вонь табака и алкоголя, а удушающий страх за Минхо усиливается и становится комом в горле. — Эй, Ликс, — подзывает к себе Джисон, — Нужно пройтись по ближайшим улицам. Я просил Минхо далеко не уходить, он должен быть где-то близко. Феликс кивает и они расходятся в противоположные стороны. За младшего не стоит беспокоится. У него сильный характер, хорошее телосложение и стервозный нрав, который попробуй вытерпи, а в придачу к этому около шести лет занятий тхэквондо. Феликс сможет за себя постоять, в этом Хан уверен. Альфа в испуге рыскал по темным улицам, что находились вблизи клуба. Заглядывал в каждый угол, где можно было спрятаться. Иногда даже обходил вокруг мусорных баков, зная, что Минхо готов залезть куда-угодно, лишь бы Чанбин его не нашел. Потому что Минхо боится. Чанбин его кошмар наяву. Этот чертов запах нарциссов стал ненавистным и пугающим до отмирания мозговых клеток. — Ну где же ты? Где мне тебя искать? — спрашивал Хан, еле заставляя вои легкие дышать от долгого бега. А кого он спрашивает то? Надеется, что кто-то ответит? Как бы было хорошо, если бы на этот вопрос откликнулся Лино, смеясь над другом и его чрезмерной паники. Но никто не отвечает. Никого нет в этих грязных и темных дворах, улицах, подворотнях, углах и подъездах. Джисон обегал всю округу, но так и не нашел и намека на серые растрепанные волосы, испуганные глубокие и такие пустые глаза, искусанные губы, руки в порезах и любимый запах мятных сигарет. Он не нашел Минхо. — Тоже не нашел? — спросил его Ликс, когда они снова стояли возле главного входа в клуб. Он сразу заметил это опустошение в глазах напротив, потому наперед знал ответ. — Я же ему сказал никуда не уходить! — неровно прорычал Хан, набирая в телефоне номер омеги. После минуты гудков, ответа так и не послышалось, — Да твою мать! — крикнул он, в воздухе замахиваясь телефоном, желая хорошенько приложить его об землю. Нервы уже просто не выдерживают. — Что нам делать, хён? Я… Минхо… он… — бездумно спрашивал Ли, не зная, что делать в таких ситуациях. Может нужно позвонить в полицию? Но полиция не успеет вовремя и Чанбин точно что-то сделает. Он не будет ждать синих раздражающих мигалок, которые вскоре заберут его добычу. А как же хочется просто зайти в этот клуб, растолкать толпу людей и найти пьяного Минхо возле барной стойки. Лучше это просто будут пьяные бредни или какой-то прикол. Но вот только в клубе его нет и из знакомых только Сонхва с Хонджуном, которые видели Ли где-то час назад. Хотя они вряд ли следили за временем в приватной комнате, где так и воняет спермой и сексом. — Я пойду ещё поищу. Везде пробки и темно — они не могли далеко уйти. Я позвоню, если что-то найду. Хан бросается в противоположную прошлого забега сторону и скрывается в темноте переулков. С этой стороны главная улица быстро заканчивается и начинаются узенькие грязные улочки, между старыми домами. Сразу видно: район еще хуже, чем с той стороны. Под ногами шуршит мусор, через который ты то и дело спотыкаешься и падешь к грязным котам, что живут тут стаями. На голову то и дело капают капли, то ли воды то ли еще какой-то дряни, что стекают по вывешенным за балконы мокрым вещам. Звезды полностью спрятались за облаками, а фонари редко мигают желтым цветом, не создавая света и надежды на какую-то подсказку. Везде темно, мокро и пусто, но Джисону нужно продолжать искать. Он глубоко дышит, чувствуя усталость в ногах, и ловит носом знакомый запах. Мята… И ненавистный нарцисс… Джисон не замечает, как срывается с места, начиная бессмысленно бежать по кромешной темноте, выставив руки вперед и пытаясь найти источник запаха. Парень не животное — не получается пойти по следу. Но все же надежда теплится в груди и заставляет искать Минхо. Вскоре он спотыкается и летит на потрепанный жизнью асфальт с кучей мелких камешков. Альфа сдирает колени и ладони, но тут же подрывается в сидячее положение. — Здесь что-то есть. — думает он, нащупывая руками землю вокруг себя. Сквозь шершавую кожу чувствует возле себя что-то гладкое и тут же хватает, пытаясь рассмотреть. Телефон. Это телефон Минхо. Джисон включает устройство и видит, что на нем не стоит пароль, хотя Лино всегда его блокировал. Сероволосому всегда было страшно за свои личные данные. Палец проходится по дисплею и открывает окно с сообщениями, где виднеется: «Хочешь найти своего любимого Минхо — звони на этот номер. Но знаешь, Хани, тебе придёться поторопиться, а то мне уже не терпеться насладиться этой прекрасной омегой. Смотри, он тебя уже заждался~» А к нему прикреплённое фото, где Минхо сидит на кресле в машине весь заплаканный и еле смотрит в камеру. Глаза почти серые — настолько не выражают эмоций. Видно, что ему уже попросту плевать. Плевать на разодранную рубашку, фиолетовые засосы на ключицах, отметины от сильных пальцев на шее и тонкий ручеек крови с нижней губы. В глазах одна лишь боль и желание исчезнуть. Джисон сдавленно рычит и хватается за свои волосы, нервно оттягивая. — Чёрт, чёрт, чёрт, какая же ты блядина, Чанбин! — кружится в голове, как проклятье. Со везде находит Минхо. Уже прошло три года, а он все не утихает, желая напоить кровью младшего свое задетое самолюбие. Ведь это не любовь — она такой быть не может. Чанбин псих и ему нужно в больницу, а желательно вообще в дурку. У него нет тормозов, нет чувств и сострадания. А Джисон ведь обещал защитить. Он поклялся самому себе, что Минхо больше не будет так больно. Хан хочет подарить Ли любовь, заботу, тепло и вновь возобновить желание жить. Страдания не должны продолжаться бесконечно и Минхо уже достаточно поплатился, так почему? Почему не получается выйти из этого порочного круга? Ему нужно выйти, иначе просто дольше не продержится. Просто возьмет и рухнет — рассыплется осколками убитой души, что больше не может вынести страданий. Джисон сцепляет зубы и звонит по нужному номеру, нервно сжимая пальцы с такой силой, что вот-вот и устройство треснет. — Оу, ты так быстро нашел подсказку? — присвистывает Чанбин с той стороны звонка. Джисон прикусывает нижнюю губу до крови, чувствуя раздражение из-за голоса старшего. — Я думал ты еще долго будешь возиться, там же так… — Где Минхо? — Хан перебивает, не желая слушать пустой треп этого человека. А пьяный треп Минхо он бы сейчас с радостью послушал, дотаскивая его красивое тело к машине. — Фи, какие манеры. Со старшими нужно говорить уважительно, — продолжает смеяться Чанбин. — Я спрашиваю, где блять Минхо?! — не выдерживает и кричит Хан, тяжело дыша, пусть и пытается контролировать свою агрессию. — Так боишься за этого трусливого суицидника? Видел бы ты его руки: все в порезах и шрамах, какое уродство. — Я не хочу с тобой об этом говорить. Просто скажи, куда мне идти, не просто так же ты раскрыл этот номер. — Скучный ты, Джисон-и. Отель Вандо на той же улице. — последнюю фразу он говорит слишком серьезным голосом, что сильно беспокоит. У Джисона есть брат-шизофреник, а кажется, что больной здесь только Чанбин. Звонок завершается и к ушам доносятся гудки. Хан тупо смотрит на потухший экран и пытается понять, как дальше поступать. На его удивление, отель находиться не в другом конце города, а наоборот достаточно близко. Он вполне может добежать до него за минут пять-десять. Хочется прямо сейчас сорваться туда, наплевав на Ликса и всякие предосторожности. Но все же, пахнет жареным. Зачем вообще Чанбину раскрывать свои координаты? Скорее всего это ловушка и на самом деле они совсем в другом месте. Хотя он не в том положении, чтобы об этом беспокоится, ведь выбора просто нет. Но опять-таки, зачем Со понадобился Джисон? Что этот ублюдок задумал? Лучше предостерчься. Хан срывается в нужном направлении и набирает Феликса, с нетерпением дожидаясь ответа. Ждать приходиться долго, что рыжему даже становится страшно за омегу. Все ли с ним хорошо? Все же, каким бы Ли не был сильным, со сборищем гопников вряд-ли сможет справиться. Вскоре ему отвечают и парень с облегчением выдыхает. — Хён ты нашел его? — с отдышкой обеспокоенно спрашивает Феликс. Похоже, все это время он бегал по округе, надеясь найти хоть намек на Минхо. — Да, нашел. Он на этой же улице, в клубе Вандо. Это вблизи, так что я сразу пойду туда. — Стоп, ты сейчас не там? А откуда ты тогда узнал, где он? — Чанбин сказал. — Ч-что? Хён, я ничего не понимаю. Джисон выдыхает, пытаясь успокоить бурлящие эмоции внутри и не накричать на младшего. Феликс не виноват, что он взбешен. Он так же сильно беспокоится за Минхо и хочет его найти. На него нельзя кричать, пусть и хочется кому-то переломать кости, чтобы успокоится и начать принимать рациональные решения. — Просто подъезжай к нужному месту. Я не знаю, что Чанбин задумал, но оставлять Минхо там одного точно нельзя. Если нас долго не будет — вызывай полицию, но пусть едут тихо, чтобы не привлекать внимание. — Но… разве нельзя просто вызвать полицию? Зачем тебе туда идти и подвергаться опасности? — дрожащим голосом спрашивает Ликс. Это все кажется слишком безрассудным и опасным. — Чанбин не дурак и не называл бы адрес, где находится просто так. Если я не приду, он точно что-то сделает с Минхо или сможет сбежать, — объясняет Джисон, перепрыгивая через небольшой забор возле магазина, дабы сократить путь, — А я смогу его задержать до приезда полиции. Ну да, если так подумать, Хан прав. Это окраина и к ближайшему полицейскому участку полчаса езды без пробок. Но все же, разве Чанбин мог упустить такую заметную дыру в плане? Это кажется слишком фальшивим, но выхода нет. — Хорошо, удачи, хён. — кивает Феликс и сбрасывает вызов. Джисон прячет телефон в карман и поворачивает голову к старому двухэтажному зданию. На вид оно старое и видно, что им особо никто не пользовался. На его стенах облазит краска, местами виднеется плесень, а в дереве кучу мелких дыр. Казалось, что оно пошатывается на ветру и вот-вот обрушится. Сама конструкция оформлена в старинном стиле: на окнах деревянные ставки, что начали обламываться не выдерживая времени, на втором этаже маленькие балконы, колонны, которые начали покрываться слоем мха и плесени, и треугольной формы крыш. — Стрёмное местечко он выбрал. — шепчет Хан и поднимается по ступенькам к деревянным дверям. Ему приходится поднять голову, чтобы увидеть полные их габариты и вывеску «Hotel». Джисон дергает дверь за большую ручку и та со скрипом отпирается. Парень медленно проходит внутрь, пытаясь что-то разглядеть в темноте. В комнате пахло пылью и деревом, а тусклый свет уличных фонарей освещал былые предметы мебели. Помещение почти пустое и только порванные диваны с торчащими пружинами, небольшие скрипучие шкафы и картонные коробки были расставлены по углам. Хан обводит взглядом предметы и замечает лестницу на второй этаж. Альфа тут же срывается с места, быстро взбираясь по ступенькам наверх, наплевав на безопасность и темноту. Пусть тут и могут быть гвозди, пусть может обвалится шатающаяся ступень, пусть тут могут лазить тараканы или еще какая-то гадость. Плевать на все. Поднявшись на второй этаж Джисон видит коридор и много комнат за закрытыми дверями. — Минхо должен быть где-то здесь! — пролетает мысль в голове и Хан подбегает к первой двери. Резко дергает за ручку, в надежде увидеть там целого и не раненого Минхо, но видит лишь кровать без матраса с прогнившими пружинами, штукатурку на полу с облезших стен, разбитое окно и тумбочку возле него, на котором стоит старая ваза. И так пусто и одиноко, что это просто обнадеживает. Хан цыкает и забегает в другую комнату, которая оказывается такой же пустой, но уже с двумя кроватями. Он оббегает весь второй этаж, заглядывая в каждую комнату, но так никого и не находит. Все такие же одинокие старые комнаты, где иногда меняется расположение кроватей. — Чёрт, разве этот мудак не должен был оставить какие-то подсказки, раз так хочет встретиться? — рычит Джисон еще раз обходя коридор, — Может он все-таки обманул? Рыжий снова заходит в крайнюю левую комнату, что находится ближе к лестнице и еще раз осматривается. Помещение кажется каким-то странным и слишком большим снаружи, когда внутри коморка. Может слишком толстые стены? Но зачем их было делать толще остальных не понятно. Джисон подходит к кровати и садится на ржавые пружины, устало выдыхая. — Да куда же ты делся, Минхо-я? — растерянно говорит он и падает спиной на стоящий сзади кровати шкаф. Тот тут же начинает съезжать в право от стены, что заставляет отпрыгнуть от удивления. «Какого хрена?» — единственная, мельтешащая мысль в голове Хана, когда он наклоняется и видит у шкафа вместо ножек небольшие колесики. Улыбка сама появляется на лице и Джи отодвигает мебель от стены. Глаза сразу хватаются за приклеенный листок на железной двери, на котором красуется надпись корявым подчерком: «Вот это ты молодец, раз нашел эту комнату, Хани. Порадую тебя, Минхо внутри.» На лице расцветает улыбка, а в глазах появляется огонек надежды. Минхо внутри. Он за этой огромной тяжелой дверью. Джисон точно ее откроет и заберет друга из лап этого психа. Скоро приедет Феликс и полиция, которые арестуют Чанбина и он больше никогда их не потревожит. Минхо больше не будет так страдать и бояться почувствовать запах нарциссов в каждом закоулке. Эти картинки красивого будущего появляются, как вспышки в голове. Джисону хочется увидеть это в реальности. Не только в мыслях, но и наяву. Это даже не маленькая мечта, а наверное самая заветная. Хан со всей силы толкает дверь и та с глухим скипом открывается. В глаза резко ударяет свет и рыжему приходится сощурится. Он пытается быстрее привыкнуть к свету и открывает очи. Взгляд бежит по полупустому помещении и натыкается на широкую кровать, на которой лежит омега, смотря пустыми глазами в потолок. На нем лишь черные рваные джинсы и клочки атласной рубашки, которые кое-где в пятнах крови. Шея вся искусана, а на руках висят бинты, а на порезах виднеется засохшая кровь. А от крови пахнет мятой. От омеги пахнет мятой.