о главном снова говоря

Конец октября.

У Ефима новое место работы, новые десерты и, как результат, новые stories: Теперь колдую здесь: @bezdverey_espressobar (отмечает на фото свой бар) «Сникерс Веганский» @kanaryan_edik (отмечает незаметно Канаряна под текстовой плашкой сникерса) В чём в чём, а что касается работы и взаимоотношений в команде они с Эдиком всегда были похожи. Не понравилось — сказал, плохо — ушел. Или по крайней мере Ефиму было у кого поучиться. kanaryan_edik Сегодня 18:52 PM Ответил (а) на вашу историю: шо это? попытка номер два? хаха! смешно... веганский сникерс вижу! научился таки готовить? и тебя научу:) попробывать придешь? хз.. если вкусно.. чего б и нет вкусно!!! кешью, финики, кокосововя мука... карамель - миндальное масло, соль, ваниль... любишь КАРАМЕЛЬ, эдик??! отвали)) я в плане кулинарии! а ты о чем подумал? не о том, о чем бы тебе хотелось)) я теперь принципиально её не ем.. на кофе приходи!

***

Утро следующего дня. Эдика долго упрашивать не пришлось: пригласили — принял — пришёл. Сидят за дальним столиком на первом этаже, кофе пьют. — Ну вот, — вздыхает Ефим, — мы теперь оба в барах работаем. И ты, и я. Я и ты. — Ага! Чё, косишь под меня? — А ты только заметил?! Хотя чему я удивляюсь. Лучше поздно! — Не только... — улыбается Эдик. — Та даже если б не заметил — заебали все говорить. Пусть тебе говорят. Я причем? — разводит он руками. — Ну Канарян. Мы в ответе за тех... дальше ты и сам знаешь. — Не, дядь, я за твои эксперименты отвечать не буду. Мало ли что тебе в голову стукнет. — Сказал чувак с огромными квадратами на руках, ок! — Так а чё... — тебе ж нравилось. — А мне всё нравится, — легко говорит Ефим: — А вот ты, — ловит он мимолётом его руку, — хоть бы раз мне лайк для приличия поставил. Достал меня со своей конспирацией. — Так я тебе и так всё скажу, — отвечает Эдик честно, — шо тебе лайк мой. — Да? Ну вот скажи тогда, как тебе китель мой новый? Красивый? — Интересно, что будет, если я щас скажу, что нет? — он потирает усы и чувствует, как нога Ефима внезапно пинает его под столом. — Хочешь проверить? Для тебя — ничего хорошего. — Ладно, красивый-красивый! Доволен? — Да бля, ты же не посмотрел даже! Голос у Ефима капризный, и Эдик уступает: поднимает голову, щурит глаза, словно рассматривает. Ефим сидит вздернув нос, подпирает подбородок и смотрит с претензией, будто ему действительно важно, что Эдик думает о его кителе, о его пирсинге, о его десертах, будто сейчас спустя n-количество месяцев это что-то смогло бы изменить. А Эдик — сам в это ни грамма не верит, и тут дело не в кителе, и даже не в лайках, тут дело в другом — во внимании. А внимания Ефиму всегда недостаточно. И сейчас они оба просто ломают комедию. Он смотрит на него как можно дольше, и когда Ефим не выдерживает пристального напора тёмно-карих глаз и сам опускает взгляд, Эдик довольный показывает одобрительный жест: — Ну шикарно же. Я себе такой же закажу! — Эм, а вот щас как-то не слишком убедительно было, — пытается реабилитироваться он, — давай ещё р... — Да ну тебя, — прерывает его Эдик и тянется к чашке: — Вот потом мне не говори, что я тебя игнорю.. сам виноват. — Шучу, дядь, спасибо. А у нас тебе как? — окидывает он взглядом помещение. — Вот если с "Латте" сравнить? — Ну я тебе так скажу, — произносит Эдик поучительным тоном, — "Латте" твоё на хлебный ларёк больше похоже было... Это если по-честному. Ефим откидывается на спинку стула, ржет, кивает утвердительно: — Можно я хозяйке передам, скажу: Канарян оценил. — Ну, дядь, как есть. А самому тебе как? — Больше возможностей разгуляться: и так, и для меня в плане десертов. — М. Так а шо по десертам? — Эх, — вздыхает Ефим, — ну у меня же наработки были... много — вот теперь внедряю потихоньку здесь. Помнишь, я в Казахстане для сети ресторанов карту десертную делал? Веганскую. — Говорил, да. И как там? Зашло? — Ну... не совсем. — Не совсем это как? — Не совсем, — хихикает Ефим и прикрывает рот руками, чтоб не рассмеяться. — Не совсем, — переводит он дух, — это так, что вот та сеть вся закрылась! — Пизда! — хватается Эдик за голову. — Это чё ты так постарался со своей картой? Может мне тут заранее руководство предупредить? — Давай-давай! — поддакивает он ехидно. — Только имей в виду: если меня уволят — следующей моей попыткой будет "Цвейг"! — Весомый аргумент, — смеется Эдик. — Ты лучше так заходи. Тебе здесь до меня теперь близко. — Близко... — вторит Ефим голосом полным драматизма, — хотелось бы ближе, Эдик... — Дядь, чего ты опять. Слишком много драмы для обычного утра. — Как же обычного! Сам Канарян пожаловал. — Ой, Эдуард, это Вы?! — прерывает его голос за спиной. Ефим поворачивается — видит двух шагающих прямо к ним тётушек, — явно любительниц разного рода телешоу, викторин и мыльных опер, харизмы таких, как Цуперяк, и таланта таких, как Эдик, — самих вероятно мечтающих о славе, но слишком ленивых что-то для этого делать. — Эдик "МастерШеф", ну точно Вы! — О, смотри, а вот как раз и первые фанатки! Это надолго, Канарян. Это он! — подтверждает Ефим. — А мы стояли смотрели — Вы-не Вы. Болели только за Вас, — продолжает причитать женщина. — А фото можно? — Можно, — снова отвечает Ефим. Эдик втягивает шею, и Ефиму смешно — он знает уже как по классике: сейчас начнется минутка комплиментов Эдику и минутка вежливости от Эдика, — все то, что Эдик так "любит". — А вот же смотри мальчик тоже участвовал, — говорит вторая, тыкая пальцем в Ефима, — помнишь, кондитер крашеный? — Ой, и правда, никогда бы не узнала! А вы до сих пор вместе, ребята? Тут Ефим уже не может сдерживаться: набирает полные легкие воздуха, чтоб не заржать, поглядывает игриво на Канаряна и шевелит бровями. Эдик качает головой и постукивает пальцем у виска. Женщины, увлеченные моментом, конечно же, ничего этого не замечают. — А становитесь вместе на фото, а мы Вас отметим, а Вы потом себе на страницу, ну... как Вы обычно делаете. — Не, я фотографироваться не люблю, — врёт Ефим не моргая и кидает многозначительный взгляд в сторону Канаряна. — Давайте я вас лучше втроем сниму — с кумиром в центре. Под шумок подходят ещё пару человек. А потом ещё несколько. Вот и посидели вдвоем! Ефим — ставит кадр, Эдик — просто благодарен ему. — Очень расстроились, что Вы проиграли! — кидает кто-то сбоку. — Бывает, — пожимает плечами Эдик. — Ну как же, деньги все-таки немалые. — Ничего, — улыбается он, — нормально все, — старается вести себя непринужденно, но то, что к своему сожалению и удивлению улавливает только Ефим: сам как-то разом сникает, притихает. Уже вроде 8 месяцев прошло. Он может только представить, сколько за это время ему пришлось выслушать неумелых слов поддержки, ненужных вежливостей и пафосных сожалений из уст навязчивых людей и скучных интервьюеров с однотипными вопросами. — Канарян, — спрашивает он тихим голосом, когда они остаются вдвоем и шумиха наконец утихает, — ты чего паришься до сих пор? Ну что не выиграл? — Говорю же — цели такой не было, — отвечает Эдик так же тихо. — Победа — она в голове. — Ну ладно, — падает Ефим на соседнее кресло. — И как они нас только заметили, я ж самый укромный уголок специально выбрал. — Хрен с ним, — хлопает Эдик его по колену, — не грузись. — Кто знает... — выдержав паузу говорит будто по секрету Ефим. — Может ты даже больше выиграл. — М? — Канарян выпадает из раздумий, смотрит на него непонимающе. — Больше это что? — Ну... меня, например. Эдик хмыкает. — Я серьезно, — продолжает Ефим, пока у того просто не находится слов после такого заявления. — Ну вот смотри... — как кубок. У тебя даже выбор есть. Хочешь на полку поставь, а хочешь... если хочешь. И я рядом всегда. Короче! Я — твой утешительный приз! — Ах, вот как? — ухмыляется Эдик. — Любишь ты себя, дядя, пиздец! — А ты? — Чё? — Ты любишь? Вопрос звучит слишком двусмысленно, и Эдик вместо ответа прячется носом в чашке с кофе, а Ефим — он никогда в таких случаях на него не давит; садится снова напротив и наблюдает за забавными попытками Канаряна сделать глоток. — Эдик... А кофе-то закончился, — улыбается он. — Кофе закончился, — тушуется Эдик, — а я так ничего и не попробовал. Шоколад твой где? — Какой шоколад? Сникерс бля! — Ну сникерс. Чё я сюда пришел вообще. — Только поэтому? — наигранно удивляется Ефим. — Я ему тут про любовь, а он... вот так всегда: лишь бы пожрать, Эдик! — Я, кстати, ещё и не ел сегодня... — Хорошо, — говорит Ефим заботливо, — обслужу тебя, как дорогого гостя, сам! — Шоколад опять не перепутай! — кидает ему вслед Канарян. Ефим отправляется к кондитерской витрине, Эдик наконец оставляет чашку в покое — приподнимается, всматривается, наблюдает за ним словно впервые. Он так давно не видел его в работе, а Ефим в работе как будто расцветает. Всё вокруг как будто расцветает. Люди толпятся, персонал суетится, а вот Ефим сияет. Кажется еще б немного и начал бы раздавать автографы. Да ведь запросто. Эдик смеется: раньше он думал, что кондитер это так — только прикрытие или разминка перед чем-то. Ну вот зачем? Ефим мог бы работать шоуменом на центральном ТВ, местным лирическим поэтом, блистать поп-звездой в свете рампы. Пошел бы на какой-нибудь Х-фактор или шоу талантов. А у Ефима талантов хоть отбавляй. Плюнул бы на этот "МастерШеф", не пришел бы на второй сезон, а может, о чем Эдик никогда не думал, пришел бы на третий. А ведь мог бы. И тогда они бы не скоро познакомились. А познакомились бы вообще? Не было бы всех совместных кулинарных дуэтов, дурацких шуток, не стоял бы он сейчас здесь, не ждал бы свой сникерс — не ждал Ефима... "Слишком много драмы для обычного утра". Он наблюдает — и все вокруг, кажется, рады. Вот Ефим выносит 10-килограммовый торт на корпоративную вечеринку и отдает благодарному менеджеру, делая его жизнь сегодня немного легче. Вот он колдует над смузи двум хихикающим подружкам и соглашается на селфи. А вот дарит большой цветастый леденец застенчивой девчушке лет девяти и мило беседует с бабушкой. Все рады. "Вот они, — думает Эдик, — они все — были бы не против выиграть такой вот приз". А вот Эдик... А что Эдик? Эдик и так выиграл. Ещё задолго до финала. Выиграл бы — даже и без финала. Ефим ловит на себе взгляд, ловко подмигивает через плечо, а Канарян — улыбается, между прочим.