Где выход?

— Чего ты не сказала, что поругалась с Линой? Мы бы разобрались, — вздохнул Даня. Они были в его кабинете, как и раньше. Ника сидела на столе, возле окна, наблюдая за ноябрьским дождём. Поперечный ходил рядом. — Дань, это мои проблемы, и я сама разберусь с ними, — девушка закрыла глаза, сделав паузу. — Да и что бы ты сделал с этим? Просто поссорились. Всего-то! — Конечно, ага. "Просто поссорились". Да так "просто", что даже не общаетесь уже... А сколько, кстати? — он был немного раздражён, но больше взволнован. — Около пяти дней вроде, — Ника спрыгнула со стола. — То есть, так? И упомянуть об этом совсем никак не получилось? Просто, чтобы я знал, Ник, не? — говорил комик больше обиженно, чем грубо. Ника смотрела на дождливую улицу в окно, вплотную прижавшись к стеклу. Она стояла так с минуту, пока резко не сорвалась с места, взяв сумку и остановившись уже у самой двери. Даня смотрел на это, не понимая, с чего начать. Это отразилось на его лице, что тут же заметила Ника. — Я не намерена и с тобой ругаться из-за такой мелочи, — девушка подошла обратно к Поперечному. — Да и нам сейчас не стоит лишний раз находиться наедине, пока не решим вопрос с этим вызовом. — Не напоминай, — Даня явно напрягся. — Ладно, но до среды нам нужно держаться подальше друг от друга. Хотя бы в школе, — закончив говорить и постояв немного, думая, Ника резко обняла комика, сцепив руки в замок у него за спиной, и стояла так, уткнувшись в его рубашку носом. — Я тебя люблю, — прошептал ей на ухо Поперечный. Она медленно отстранилась от него, всё так же не расцепляя рук. Немного наклонив голову вбок, Ника заглянула ему прямо в глаза, тёплым, явно удивлённым взглядом, но уже через пару секунд снова прижалась к комику, расплывшись в улыбке. — Я тоже тебя люблю, — также тихо сказала она. — Ладно, мне пора. Девушка быстро поцеловала Поперечного в щёку и выпорхнула за дверь.

***

Ника собирала вещи в сумку после довольно нудного урока географии, как заметила, что Анжела нервно поглядывает на неё, стоя у дверного проёма. Не придав этому большого значения, девушка спокойно прошла мимо одноклассницы, но та направилась за ней. — Нам нужно поговорить, — быстро бросила Анжела, как только поравнялась с Никой. — Хорошо, о чём? — сдержанно и сразу перешла девушка к делу. — Что-то не так. С Линой, — одноклассница стала в отдалённом углу коридора и продолжила после небольшой паузы. — Я заметила, что вы не общаетесь, поэтому решила предупредить: она собирает информацию. — Что? Ты о чём? — больше с подозрением, чем с беспокойством спросила Ника. — Она просила меня вспомнить, не замечала ли я что-то странное в твоём общении и поведении с Даниилом Алексеевичем и не могу ли я свидетельствовать о ваших каких-то "нешкольных" связях, — Анжела замолчала, ожидая реакции девушки. — Ты же отказалась? — просто бросила та, будто совсем не была удивлена этому. — Конечно, но я думаю, что она нашла тех, кого искала. Не знаю, зачем ей это. Просто... Ник, мы, конечно, не подруги, но и не враги. Короче, будь аккуратнее, — Анжела вяло улыбнулась и направилась к лестнице, а Ника осталась стоять на месте. Нет, она не думала, что подруга могла её предать, даже несмотря на их недавнюю ссору. Скорее, как показалось девушке, Анжела врёт. Потому что верить в предательство настолько близкого человека, как Лина, она не хотела, отчего быстро выкинула из головы эти мысли.

***

— Дань, я случаем у тебя телефон не оставляла? — заглянула после уроков Ника. — Нет. Потеряла? — бросил на неё взгляд учитель и снова вернулся к заполнению журнала. — Целый день найти не могу, — девушка вздохнула и продолжила. — Ладно, извини, я пойду. — Давай, — улыбнулся он Нике. Она ответила немного грустной улыбкой и ушла. К большому удивлению девушки, телефон она нашла в кармане куртки. Как бы Ника не пыталась вспомнить, у неё так и не получилось понять, когда она положила его туда. Но, решив, что просто забыла, девушка не придала значения этому странному случаю.

***

Ника с Даней решили погулять. Вторник, вечер. Небо уже меняло свой оттенок с красно-оранжевого на синеватый. Листья на деревьях почти все опали, а дворники не успевали убирать многочисленные дорожки парка. Каждый шаг сопровождался размеренным и тихим хрустом под ногами, а в воздухе стоял запах влажности и опавшей листвы. И девушка, и комик прекрасно понимали, что ничего хорошего завтра их не ждёт, поэтому предложение погулять зрело у обоих. Просто Ника озвучила его раньше. Она не показала Дане своего волнения, когда звала на прогулку. Да оно и не нужно было. Конечно, Поперечный и сам понимал, что возможно это их последняя такая прогулка. Никто не знал, чего ожидать от завтрашнего дня. — Вот я сейчас поняла. Мы ведь даже не должны знать, что вызвали нас обоих, — вдруг бросила девушка. — А ведь и правда, — через некоторое время ответил ей комик. — Я хочу прийти пораньше. Допустим, я приду за пару минут до трёх, а ты опоздаешь. Несильно, тоже на пару минут, — рассуждала вслух Ника. — Да без проблем. Только зачем оно тебе? — уточнил Даня, не до конца поняв девушку. — Просто хочу с ними поговорить, понять их настрой. Прикинусь, что не понимаю причины, как раз сделаю вид, что не знаю о том, что ты должен прийти, — пожала плечами она, продолжив пинать носком ботинка шелестящие листья. — С огнём играешь. У них явно большие основания, раз вызвала сразу Салтычиха, а ты будешь демонстрировать умение врать, — серьёзно сказал Поперечный.

Салтычихой в школе называли директрису — Салтычёву Наталью Геннадьевну. Говорили о ней так не только ученики, но даже многие учителя. Женщина предпенсионного возраста на самом деле была довольно жестокой, отчего только подтверждала собственное прозвище.

***

Домой Ника пришла только к ночи. Тётя Оля была на работе, из-за чего девушка спокойно позволила себе погулять подольше. Она не хотела прощаться с Даней, не хотела идти завтра в школу и вообще ничего не хотела. Внутри была пустота, похожая на ту, когда Влад сказал о смерти мамы, и даже волнение перед завтрашним днём куда-то пропало. Единственное, чего боялась Ника, что Даня выберет дальнейшее преподавание, а не её, если такой выбор у него будет. Хоть она и понимала, что это маловероятно. Нехотя сделав уроки, она легла спать только к полуночи, но как бы Ника не старалась, сна всё не было. В голове всплывали картинки предстоящего разговора. Она думала, пыталась сама сопоставить всё, что произошло, и понять, чего можно ожидать от ситуации. Почему-то трезвое оценивание никак не хотело у неё получаться, мысли путались, а на их место приходило только вдруг лавиной нахлынувшее волнение. Все же эмоции вымотали девушку, и она окунулась в беспокойный сон.

***

Уроки на удивление пролетели незаметно. Всё было как в тумане, будто отошло на второй план. Ника не ходила к Дане, а уроков у её класса с ним по средам не было. Она не хотела видеть, волнуется он или нет и избежать странных разговоров-напутствий. Смысла в этом было мало, только заставило бы обоих переживать ещё сильнее из-за предстоящей беседы. Подождав после уроков нужное время, Ника шумно выдохнула и быстро направилась к кабинету директора. Она как приличная ученица с хорошими манерами постучала в дверь, сделав глубокий вдох, и только после этого решилась открыть её немного трясущейся рукой. — Здравствуйте. Можно войти? — тихо спросила она, стоя в дверном проёме. — Да, заходи, Николь. Присаживайся,— сухо бросила Салтычиха. Кабинет был несильно большой, в светло-голубых тонах, с большим количеством шкафов. Напротив двери находился массивный стол директрисы, за которым было окно, а возле него стояли стулья. Два стула. Ника усмехнулась такой иронии про себя, но, не подав виду, села на левый. — Вы хотели о чём-то поговорить? — спокойно спросила она. — Нам нужно подождать ещё некоторых людей, — не отрываясь от своих бумаг, бросила она, но через время холодно добавила: — И да, соболезную. По поводу твоей матери. — Спасибо, — коротко ответила Ника. Через минуту в кабинет вошли две женщины: завуч и социальный педагог, имён которых Ника даже не знала. Они стали у окна, чуть поодаль от Салтычихи, и продолжили о чём-то тихо перешёптываться. Очевидно, как решила Ника, все ожидали только одного человека — Даню. Он тоже пришел вскоре после администрации. Поздоровавшись, комик занял правый стул, незаметно коснувшись руки Ники. Она сжала губы и чуть ему кивнула в знак благодарности за поддержку. К её удивлению, даже после прихода Поперечного никто не начал никакого разговора. Казалось, будто воздух в кабинете был накалён до предела. Откуда-то появилась духота, стало немного жарко. Ника все пыталась вытереть ладони о штаны, но они снова быстро предательски потели. Вот дверь открылась, и наконец вошёл последний участник предстоящей беседы — Лина. Она стала возле стола Натальи Геннадьевны, зло улыбнувшись Нике. Девушка сделала вид, что не заметила этой улыбки. Она сразу вспомнила слова Анжелы, вспомнила потерянный во вторник телефон, и всё сразу встало на свои места. Сейчас она уже прекрасно понимала, что будет дальше и надеялась, что ошиблась. — Теперь, когда все пришли, думаю, мы можем начать, — прорезали воздух сухие слова Салтычихи, а две женщины подошли ближе. — Наша школа считается одной из лучших в Тверской области. Мы строго придерживаемся всех рекомендаций Министерства образования и стараемся брать на работу хороших учителей, — на этих словах Даня очень старался не улыбнуться, что, к счастью, ему удалось. — Но вдруг получаем информацию, что в нашей школе происходит недопустимое. Радует то, что в школе ещё остались и прилежные ученики. Лина сообщила нам обо всём, предоставив неоспоримые доказательства своим словам. — Доказательства чего? И какие? — вмешался в монолог директрисы Даня. «Нет, у тебя не получится. Они уже всё знают, и мы не отвертимся», — всплыли в голове девушки сами собой слова, но она быстро заткнула эти мысли. — Как будто, Даниил Алексеевич, Вы ещё не поняли и не обсудили с Вашей ученицей, — противно выделив голосом последнее слово, глянула она на комика. — Мы знаем и о лично Вашей деятельности в Интернете, и о Ваших отношениях с Николь. Доказательств у нас предостаточно. Ваши переписки, где вы общаетесь явно не по школьным вопросам, подтверждения Лины, ранее ошибочно принятые за случайные моменты, рассказанные Анжелой. Даже номер "сопровождающего учителя" у Ольги Вячеславовны. Это даже не обсуждается. На данный момент стоит вопрос только об одном. Что делать с этим дальше? — Исключение Николь Елизаровой на данный момент невозможно из-за того, что теперь она является сиротой, а её единственный опекун живёт в этом городе. Но увольнение некомпетентного учителя –!минимальное, что может сделать школа. Естественно, после этого последует приписка в личном деле, а может даже и уголовная ответственность, если выяснится о недобровольности данных отношений со стороны ученицы, — вдруг подала голос завуч. — Всё было добровольно, — как можно спокойнее постаралась сказать Ника, но вышло слишком резко. — Какие есть доказательства? — сразу же спросила её женщина. — У вас есть наши переписки. Психолог может подтвердить по ним. Принуждения не было, — без каких-либо эмоций говорила девушка. — Да, наш психолог с ними ознакомилась. Это правда, — отозвалась вторая женщина. Завуч и соцпедагог подошли к Салтычихе, довольно неприятно перешёптываясь. Лина стояла у окна, внимательно наблюдая за ними. Ника же смотрела только на бывшую подругу. Она никак не могла её понять: зачем та это сделала? Почему сейчас? Неужели небольшая ссора способна была сотворить такое с Линой? Из мыслей Нику вырвал голос Натальи Геннадьевны: — Мы приняли решение. Николь, ты останешься в школе. Мы не можем ничего сделать, кроме как предупредить твоего опекуна о подобной ситуации, — женщина перевела взгляд на Даню, уже сурово и зло глядя на него. — Вас же, Даниил Алексеевич, я увольняю. От уроков Вы будете отстранены уже с завтрашнего дня, а посещать нашу школу Вам будет запрещено со следующей недели. Надеюсь, все всё поняли. Можете быть свободны. Как только Ника услышала эти слова, она тут же встала со стула и почти выбежала из кабинета. Даня поспешил за ней. Ему уже было плевать на этих женщин, на то, что они подумают. Больше они ему никто. Единственное, о чём сейчас мог думать Поперечный, — его Ника. Он видел, что она держалась из последних сил. И где-то в глубине души ненавидел этих людей, которые её добили. Будто, по их мнению, ей не хватило смерти матери. — Стой, Ник! — крикнул он вслед быстро уходящей девушке. — Что? — обернулась она. — Не переживай. Не так уж мне и нужна была эта школа, главное, что они тебя не тронули. Да и никто не запрещал нам встречаться дальше. Завтра тебе восемнадцать, и тогда проблема будет исчерпана окончательно, — он приобнял её за плечи и повёл к своему, уже бывшему, кабинету. — Ты не в обиде? — подняла на него глаза Ника. — Глупая! Единственное, что мне нужно, – это ты. И хуй я клал на эту их школу, — улыбнулся он искренне. Девушка ответила той же улыбкой и обняла его в ответ. Даня не понимал только одного: нужно было ещё объясниться перед тётей Олей.