Не могу побороть это чувство

Валенсия, Испания - 12 дней назад Ракель Мурильо пришла на свою последнюю лекцию перед весенними каникулами всего за несколько минут до запланированного начала занятий. Выскочив вперед, она быстро сняла куртку и установила свой портативный компьютер с заголовком «Цена неравенства» на презентации PowerPoint. Она наблюдала, как последние оставшиеся студенты вбежали в класс и заняли свои места, избегая очередной лекции профессора Мурильо о опозданиях. Это был класс, которого она боялась весь семестр, потому что она знала теории, которые она будет рассматривать на этой лекции, и тематические исследования, которые она будет показывать, вероятно, вызовут вопросы об одном случае, который она не хотела обсуждать. Единственное, что давало ей немного покоя в данный момент, было знание, что через 24 часа она будет в рейсе на Палаван, Филиппины, на неделю солнечного света, пляжей и отдыха. Все, что ей нужно было сделать, это пережить следующие три часа. — Давайте поговорим о связях между неравенством и системой уголовного правосудия, — начала она, обсуждая взаимосвязь между социально-экономическими факторами и уровнем преступности, рост иммиграции в городах, политику, укрепляющую несправедливую систему, и новые теории профилактических программ, чтобы помочь сообществам, находящимся в зоне риска. Когда она начала обсуждать тематические исследования по Испании и приехала в Мадрид, у нее было чувство, что будет обсуждаться определенный случай. Это была та часть лекции, которой она так боялась, когда говорила о связи между ростом бедности в Мадриде и притоком социально-экономических преступлений в столицу. — Как Вы думаете, ограбление Королевского монетного двора в прошлом году было хорошим способом бросить вызов несправедливой системе? — один студент прервал ее. И, бля, поехали, - подумала она. — Как Вы думаете, с чем это было связано? — спросила она, и краска сошла с ее лица, так как она боялась этого разговора. Студент задумался над своим подходом к вопросу: Мы наблюдаем большой разрыв в городе: все больше людей борются с бедностью, а богатые становятся еще богаче. Они воровали у системы, а не у людей, показывая нам, насколько несправедлива экономика. Они были похожи на современных Робин Гудов. — И как они Робин Гуды, если они забрали эти деньги себе, а не распределяли их обратно в экономику в руки людей, которые в них нуждаются? — снова спросила Ракель. Другая студентка подняла руку, чтобы добавить к разговору: Может быть, они не наладили экономику Испании, а отправили сообщение. Что те, кто уязвим или кто пострадал от системы, могут дать отпор тем же самым способом, которым богатые пользуются системой. Думаю, это был их способ показать нам, что наши голоса имеют значение. — Все больше и больше людей осознают неравенство и ставят под сомнение статус-кво. Мы видели протесты по всему миру в знак уважения к людям, стоящим за ограблением, — вмешался другой студент. — Может быть, ты прав, — согласилась Ракель. — Предположим, что ограбление было направлено на то, чтобы приоткрыть завесу над тем, насколько несправедлива экономика и насколько нарушена наша система уголовного правосудия при решении этих проблем. Как вы думаете, им удалось передать это сообщение? — Я не уверена, — добавила девушка в конце лекционного зала. — Они все исчезли после. — Они исчезли, — согласилась Ракель, — реальное влияние заключалось в том, что они смогли использовать систему таким образом, чтобы это позволяло им это делать. Кто бы это ни планировал, он знал каждый протокол, каждое движение, как использовать политику разных организаций в свою пользу… — Вот почему Вы ушли? Вас обыграли? — Нет, это потому, что ее репутация была испорчена, когда она решила спасти Эллисон Паркер… — ответила другая ученица раньше, чем Ракель смогла. Глубоко вздохнув, чтобы сдержать гнев и боль, которые она все еще чувствовала в течение этих одиннадцати дней, она просто ответила: Вы можете прочитать изложение того, почему я ушла, в письме, которое я отправила прессе после ограбления. Для этой лекции это неважно... — Но не так ли, — бросила вызов другая девушка в задней части лекционного зала, — в том письме Вы сказали, что ушли, потому что, как женщина, Вы чувствовали, что Ваш пол использовался против вас каждый раз, когда Вы пытались придумывать решение, которое не нравилось людям выше Вас. И разве это не одна из причин несправедливой системы? Люди, которые работают в этих ролях, не представляют разнообразия людей, особенно женщин и меньшинств? Ракель провела рукой по волосам, смеясь над тем поворотом, который принимала эта лекция, чтобы скрыть ее собственный дискомфорт. — Ты права. Большая часть несправедливости - это отсутствие представительства на наших руководящих должностях. Возьмем, к примеру, полицию: большинство тех, кто работает офицерами и занимает руководящие должности, - мужчины. Существует культура маскулинности в системе, которая имеет очень мало понимания преступлений против женщин. — Так вот почему Вы ушли? Сексизм? — снова спросил тот же студент. — Я ушла, потому что люди, стоящие надо мной, больше заботились о спасении дочери важного дипломата, чем о любых других заложниках. Их больше заботило изображение полиции, CNI и правительства, которое грабители изображали, чем спасение заложников, — наконец, она ответила прямо из-за разочарования от того, что ей пришлось заново пережить этот мрачный момент своей жизни и неспособности контролировать то, что она сказала дальше. — Когда руководитель ограбления относится к вам с большим уважением, чем ваши собственные коллеги, легко начать видеть трещины в мире, которому вы когда-то посвятили все свое время, которому вы верили. Один из самых сложных уроков, которые мне когда-либо приходилось узнать, что я работала над системой, которая даже не могла мне помочь, когда мне это было нужно. Почему я позволила этому вызвать у меня столько беспокойства? Почему я уделяла этому так много времени, что упускала важные моменты в жизни моей дочери? И почему я позволила им использовать меня как козла отпущения за решение спасти Эллисон Паркер, когда это было даже не то, чем я хотел заниматься в первую очередь? — она вернулась в класс и оперлась на подиум. — Вот почему я ушла. И почему я стала профессором - я хочу, чтобы будущие поколения, такие как вы, изменили систему. Измените его для женщин и самых уязвимых людей в Испании. Давайте дадим новое определение того, что означает «справедливость», чтобы мы не причиняли боль одним и тем же людям снова и снова. Ракель посмотрела на часы и увидела, что осталось всего полчаса, а ей нужно было пройти еще несколько слайдов. — Итак, чтобы быстро ответить на первый вопрос, считаю ли я, что ограбление имело положительный эффект? Да, в некотором роде я действительно верю. Я думаю, что сейчас у нас появляется все больше и больше таких разговоров, потому что люди чувствуют себя вправе наконец встать и сказать: хватит, пора меняться! Я думаю, что мы стали намного громче критиковать позиции власти. Я не думаю, что это было намерением людей, стоящих за ограблением, и как бы мне ни хотелось отрицать это, его влияние ощущалось во всем мире. Вы все здесь, потому что тоже хотите увидеть перемены. К сожалению, люди, стоящие за этим, вероятно, живут на частных островах и наслаждаются своим богатством так же, как люди, которых они раньше ненавидели, — сказала Ракель с отвращением к себе в последний момент, меняя слайд в своей презентации PowerPoint. — Есть ли еще вопросы, прежде чем я перейду к остальной части сегодняшней лекции? Одна девушка улыбнулась и спросила: Как Вы думаете, парень, стоящий за всем ограблением, был крутым? Профессор? Он звучал так загадочно. Ракель неловко рассмеялась над этим вместе с остальными учениками, вспомнив множество снов, в которых она видела мужчину, стоящего за этим голосом, но быстро избавилась от этого чувства: Я никогда его не видела, и это не очень актуально для сегодняшней темы, так что давайте продолжим. Она благодарно улыбнулась, что они были готовы двигаться дальше, и начала говорить о динамике власти в правительстве, которая может вызвать предвзятость в системе уголовного правосудия. *** Ракель открыла дверь в свою 4-комнатную квартиру на пляже в Поблатс Маритимс, Валенсия. Это было достаточно просторным для нее, Паулы и ее матери, но ей пришлось признать, что были дни, когда она скучала по своему дому в Мадриде. Положив ключи от машины на стол у входа, она поздоровалась с мамой и пошла прямо в свою комнату, чтобы закончить собирать вещи. Она была эмоционально истощена после своей лекции и была готова уехать на несколько дней и не думать ни о чем из этого. Единственным ее приоритетом будет отдых. — Ракель, — поприветствовала ее мать, войдя в спальню в струящемся белом платье и голубом кардигане. Она с облегчением увидела, что это был один из ее хороших дней. Ей было стыдно признаться, что она слишком долго упускала из виду диагноз своей мамы, работая так много часов инспектором. Только, когда она уволилась с работы и восстановила связь со старым другом, который направил ее на должность профессора в Университете Валенсии, она начала замечать перемены в своей матери. — Мама, — тепло приветствовала Ракель. — Как у тебя сегодня дела? — Фантастично. Веро взял меня на прогулку по пляжу, и это было так красиво, — ответила она. Ракель улыбнулась этой счастливой мысли, что ее мать, наконец, высоко отзывалась о своей няне. После нескольких месяцев размышлений о том, что женщина хочет ее заполучить, она почувствовала облегчение, теперь ее мать доверилась ей и приняла ее помощь. — Я рада, — ответила она, складывая последние несколько вещей в свой чемодан и закрывая его. — Почему ты собираешь вещи? Итак, день в конце концов был не идеальным. Ракель каждый день напоминала маме, что уезжает в отпуск с двумя своими подругами, Марией и Софией. — Я собираюсь на Палаван с Марией и Софией на свой день рождения на следующей неделе. Ты останешься здесь с Веро, а Паула останется с Мэгги. — Я могу позаботиться о Пауле, — нахмурилась ее мать. — Почему она останется с Мэгги? — Мама... — Ракель вздохнула и подошла к женщине, схватив ее за руки, ненавидя, что ей снова пришлось вести с ней такой же разговор. — Паула очень хотела остаться с подругой Мэгги на неделю, но пообещала мне, что будет навещать тебя каждый день. Ее мать, казалось, приняла этот ответ (слава богу), а затем ее лицо сменилось улыбкой. — А что ты будешь делать на Палаване? Встретишь красивого незнакомца? Ракель рассмеялась: я пробуду там всего десять дней. Не будет времени ни с кем встречаться. Кроме того, мне будет весело с Марией и Софией. — Ну, ты тоже можешь повеселиться с женщинами. Знаешь, однажды, когда я была моложе, мы с моей подругой Кармен... — Ой, стой! — Ракель засмеялась. — Этого тоже не будет. Я совершенно счастлива, что сейчас одна. — Я не говорю, что тебе нужны отношения. Просто хороший взрыв. — Мама! — Тебе скучно, Ракель. Я могу сказать. Тебе мало этой новой работы. — Конечно! Я люблю быть учителем... — Не надо мне лгать. Я вижу, как ты смотришь на газетные вырезки с того ограбления. ты скучаешь по спешке… Ракель вздохнула, не желая сегодня снова говорить об ограблении. — Это почти разрушило нашу жизнь, мама. Я не скучаю по спешке... — Ты скучаешь по волнению. Я не хочу, чтобы ты возвращалась к этой работе, но есть другие способы найти это волнение… — ее мать ухмыльнулась. О, ради бога. — Стоп, я совершенно счастлива здесь с тобой и Паулой. Наша жизнь в этом году была такой прекрасной. — Да, — согласилась Мариви. — Но тебе чего-то не хватает. — И что это? — спросила Ракель, боясь, что ответом будет любовь... — Хороший секс! Ракель просто рассмеялась. — Ты скачала ту штуку с свиданиями, о которой София говорила на прошлой неделе? Тин...? — Тиндер? — Ракель ухмыльнулась. — Я не собираюсь скачивать Тиндер. Затем Ракель посмотрела на часы и поняла, что ей нужно забрать Паулу из школы и отвезти ее к Мэгги, прежде чем отправиться в аэропорт в ближайшие несколько часов. — Обещай мне, что будешь держать глаза открытыми… — Ракель улыбнулась на это. — Обещаю.. — А может быть, твои ноги… — МАМА! — в шоке закричала Ракель. — Я собираюсь забрать Паулу из школы и отвезти ее к Мэгги, прежде чем отправиться в аэропорт. — Хорошо, милая, развлекайся на этой неделе. Ты этого заслуживаешь, — честно сказала она и заключила Ракель в объятия. — Спасибо, — улыбнулась Ракель, целуя маму в щеку. — Я позвоню тебе, когда приземлюсь. — Я буду здесь, — улыбнулась она. — И не забывай, что я тебе сказала. Ракель улыбнулась. — Обещаю, если я встречу красивого незнакомца, я открою свой разум... и ноги, хорошо? — пошутила она, зная, что вероятность встречи с кем-нибудь во время курортного отдыха практически невозможна. *** После трех перелетов и 35 часов путешествия, Ракель приземлилась в Пуэрто-Принсеса вместе со своими двумя подругами, Марией и Софией, с облегчением того, что они сделали это после долгих полутора дней пути. Всем им не терпелось добраться до отеля, принять душ и немного вздремнуть, прежде чем поесть. Как только они вышли из аэропорта, они почувствовали влажность в воздухе. За короткую поездку в отель Ракель могла только улыбнуться. Рай. — Я не была уверена, что у нас когда-нибудь получится, — пошутила Мари. — И подумать только, что мы должны сделать это снова через 10 дней, — вздрогнула Ракель. — Это через 10 дней! Прямо сейчас давайте отпразднуем, что мы здесь! Это так красиво, — ответила София, глядя на город, когда их фургон вплелся в движение по полузаселенной улице, заполненной автомобилями, рикшами и мотоциклами. — Ты права, — улыбнулась Ракель, когда фургон подъехал к их отелю на берегу океана. Это было красиво и именно то, что ей нужно. Наряду с долгими перелетами она чувствовала, что скучает по Пауле. Конечно, она в том возрасте, когда мама перестала быть крутой, поэтому она с трудом обняла ее на прощание, от радости от пребывания с подругой. Ракель знала, что теперь Паула в Валенсии более счастлива, и ценила то, что теперь у нее более гибкий график, но вначале ей пришлось несколько месяцев плакать и нервничать, оставив всех своих друзей. И еще так далеко от своего отца. Ракель вздохнула с облегчением, но Паула не знала, через что ей пришлось пройти, и она надеялась, что ее маленькая девочка никогда не узнает. — Где ты витаешь, подружка? — спросила Мария, когда фургон остановился и водитель вышел, чтобы открыть двери и забрать багаж. — Я просто думала о Пауле, — улыбнулась Ракель, — она едва меня обняла на прощание. — Я хорошо знаю эту фазу, — сочувственно улыбнулась Мария. — Когда я уходила, Альба даже не посмотрела на меня. Думаю, она была более взволнована моим уходом, чем я! — Я не очень-то стремлюсь к подростковому возрасту, — поморщилась Ракель. — Дамы! — София хлопнула в ладоши: Мы в раю, океан всего в нескольких минутах ходьбы, и, кажется, я видела горячего туриста в вестибюле. Больше никаких детских разговоров! — Ты замужем, — смеясь, напомнила ей Ракель, взяв багаж у водителя и заплатив ему за поездку. — Спасибо, — улыбнулась она. Он кивнул ей и двум ее друзьям, а затем вернулся к своей машине. — Но это не значит, что я не могу смотреть! — Пойдем, — улыбнулась Ракель, проводя своих друзей к стойке регистрации, чтобы проверить их комнаты. — Прямо сейчас меня ждет кровать. — Может, я попрошу этого человека присоединиться к тебе, — ухмыльнулась София. — Только не ты! — Ракель покачала головой. — Моя мама практически сказала мне, чтобы я держала ноги открытыми в этой поездке, — она закатила глаза. — Она не ошиблась, — согласилась Мария. — Когда ты в последний раз раздвигала ноги? — Ой, стой! — она закатила глаза. — Мы здесь, чтобы повеселиться и расслабиться. На этой неделе у меня все ноги загорелые. — Ты уверена в этом? — Мария подтолкнула ее, чтобы выглянуть наружу, и увидела более высокого мужчину лет сорока, с темными волосами и бородой, говорящего по телефону. — Он милый. Ракель посмотрела на мужчину, согласившись, что он хорошо выглядит. — Он, наверное, здесь со своей семьей. — Я могу пойти и спросить, — улыбнулась София, пристально глядя на него. — Он определенно хорошо выглядит. — Ой, стой! — Ракель слегка хлопнула ее по руке, пока они ждали ключей от номера. — Хорошо, хорошо, — она ​​отступила и, поблагодарив, забрала ключи от комнаты у молодой женщины за столом. — Давай отдохнем и встретимся через пару часов за ужином? Они все согласились и зашли в свои комнаты, чтобы принять душ, отдохнуть и приготовиться к ужину в ресторане отеля. Ракель была измучена и побежала прямо к кровати, запрыгивая на нее и улыбаясь. — Наконец-то, — улыбнулась она, оставив свои мысли о Пауле и ее жизни в Испании. На этой неделе ей исполнялся 41 год, и все, на чем она хотела сосредоточиться, - это наслаждаться всем, что может предложить этот прекрасный остров. В Испании было еще довольно рано, поэтому последнее, о чем она думала, - это позвонить маме сегодня вечером во время обеда перед тем, как заснуть. *** На Палаване был ранний вечер, солнце садилось, и Ракель, наконец, снова почувствовала себя живой после чудесного сна. Она вошла в ресторан и увидела Марию и Софию за столиком с парой напитков. — Ты наконец проснулась! — Мария улыбнулась. — Мы пытались постучать в твою дверь, но ты не ответила. — Просто у меня был лучший сон в моей жизни, — улыбнулась Ракель, села рядом с Софией и жестом попросила официанта выпить. — Я рада. Мы с Марией как раз обсуждали наши планы на завтра. — Ой? Я думала, завтра мы будем наслаждаться пляжем. — Ракель! Нет, я уже заказала нам тур по подземной реке. Он уезжает завтра в 8 утра, — ответила София. — На самом деле это звучит весело, — улыбнулась Ракель, оглядываясь назад и увидев мужчину, которого она видела, прежде чем направиться к бару. — Куда ты смотришь? — Мария быстро обернулась. — Не на что, а на кого, — ухмыльнулась София. — Стой, я никуда не смотрела, — Ракель слегка покраснела, когда ее поймали. — Давай, Ракель, тебе не нужно лгать нам. Давай, — подбодрила Мария с широкой улыбкой на лице. — Что я должна сделать? Привет, случайный незнакомец, я Ракель из Испании. Я здесь 10 дней, хочешь потрахаться? — Я слышала и похуже, — подбодрила София. Ракель, смеясь, возразила. — Я здесь не для этого, — снова подтвердила она, схватив двух своих подруг за руки, — я здесь, чтобы провести время с двумя своими лучшими друзьями на прекрасном острове. — Мы просто говорим, что это не будет концом света, если ты хочешь немного повеселиться как одинокая женщина… пока это не мешает моему маршруту, — улыбнулась София. — Именно. Когда ты в последний раз… хоть немного веселилась? — спросила Мария снова, потому что Ракель всегда избегала ответ на этот вопрос. Ракель посмотрела на это, не желая раскрывать, сколько времени прошло с тех пор, как она была в интимной близости с другим человеком. — 6 месяцев? — Мария догадалась, а Ракель продолжала отводить взгляд: Год? — Давай не будем этого делать… — возразила она. — После Альберто? — София наконец догадалась, оставив Ракель в поражении положить голову на руки. — Ракель! — С тех пор я не встречала никого, с кем могла бы… сблизиться. Я рассказала вам обоим, что случилось. Трудно было кому-то доверять... — Я знаю, милая, — посочувствовала Мария и схватила ее за руку через стол. — Я собираюсь дать этому человеку пощечину, если я когда-нибудь его встречу, — воскликнула София, — этот сукин сын не заслужил тебя, и я не могу поверить в то, что ему сошло с рук. — Спасибо за это, — улыбнулась Ракель, оценив, как заботятся о ней друзья. Одним из лучших моментов в переезде в Валенсию было заведение двух действительно хороших друзей - чего ей не хватало последние несколько лет в Мадриде, если не считать три раза в год, когда она ходила выпить со своими коллегами-полицейскими. — Мы оба просто хотим снова увидеть тебя счастливой, — ответила Мария. — И довольной, — ухмыльнулась София. — Клянусь, ты хуже моей матери, — засмеялась Ракель, а затем посмотрела на время в телефоне. В Испании был ранний полдень, а это означало, что она могла позвонить матери, как и обещала. — Я люблю Мариви, — засмеялась Мария. — Но она права. Я могу сказать, что ты скучаешь по радостям в жизни… — Волнение .. Может быть, я. Но это не значит, что я должна трахнуть первого мужчину, которого я здесь встречу, — засмеялась Ракель. — Кстати о моей маме, я должна позвонить ей, пока мы ждем еды. Я вернусь через минуту. Ракель встала, вышла из ресторана в поисках тихого места на территории отеля и включила телефон. Она нахмурилась, когда поняла, что ее телефон работает на три процента, и подошла к бару на противоположной стороне ресторана. — Простите, а у Вас есть зарядное устройство? Для телефона? — она жестом показала бармену свой телефон. Она надеялась, что он сможет понять ее ломаный английский. Он покачал головой, и она вздохнула. Она включила свой телефон, чтобы начать писать текстовое сообщение своей маме, чтобы хотя бы дать ей знать, что она сделала это, но ее телефон полностью отключился. — Блять! Когда она собиралась выйти из бара, ее остановил голос сзади. — Если это действительно важно, можешь использовать мою… — предложил мужчина по-испански. Его голос глубокий и богатый, но в то же время теплый и добрый. Ракель почувствовала озноб по всему телу, не понимая, почему она так сильно реагирует на голос. Медленно она обернулась и увидела мужчину, которого раньше видела возле отеля. — Это очень мило с Вашей стороны, но я могу подождать... — Вы уверены? Это не проблема. У меня достаточно эфирного времени, чтобы звонить за границу, — затем он на мгновение помолчал: Вы из Испании? — Как Вы… — Ваш акцент, — улыбнулся он. — Мадрид? — Да…. Что ж, теперь я живу в Валенсии, — ответила она, все еще ошеломленная тем, что этот мужчина, на которого она смотрела раньше, хоть и не хотела признавать это, улыбался ей. — А Вы откуда в Испании? — Сан-Себастьян, но я много лет назад не возвращался, — он ответил. — Пожалуйста, воспользуйтесь моим телефоном, — снова предложил он. — Спасибо, — ответила она, забирая его из его руки, чувствуя удар электричества по ее телу, когда ее пальцы слегка коснулись тыльной стороны его руки. Она попыталась избавиться от этого. — Я быстро. — Не торопитесь, — улыбнулся он. Она набрала номер своего домашнего телефона через приложение для международных звонков на его телефоне и ждала, пока мама ответит. Когда она этого не сделала, она оставила быстрое сообщение: Мама, это Ракель. Я звоню, чтобы сообщить, что мы добрались до Палавана. Остров даже красивее, чем на фотографиях! Это сон. Я привезу тебя однажды, - она ​​улыбнулась, застенчиво глядя на мужчину, пристально наблюдающего за ней. — Как бы то ни было, я пользуюсь чужим телефоном, так что лучше поторопиться. Я люблю тебя, и я позвоню тебе позже на этой неделе, чтобы сообщить тебе все новости. О, и не забудь заранее приготовленные обеды в морозильной камере для тебя и Веро. Я даже приготовила твою любимую паэлью. До скорого. Пока! — Ракель закончила разговор и вернула телефон мужчине перед ней. — Огромное спасибо… — она вздрогнула, а затем ускользнула, понимая, что не знает его имени. — Сальва, — сказал он, кладя телефон в нагрудный карман своей белой рубашки на пуговицах. — Спасибо, Сальва, — тепло улыбнулась она. — Ракель… я имею в виду мое имя. Я - Ракель. — неловко сказала она, внезапно почувствовав себя так, будто разучилась разговаривать с людьми. — Да, я слышал, Вы сказали это по телефону. Приятно познакомиться, Ракель, — он улыбнулся и протянул руку, чтобы пожать ее. Она взяла его руку и снова почувствовала бабочки в животе, контактируя с ним. Она не чувствовала себя так с ... возможно, когда-либо. И она не понимала, почему это происходит сейчас. Должно быть, это из-за всех идей, которые ее мама и друзья постоянно вкладывали в ее голову о встрече с красивым незнакомцем. Каковы были шансы? — Было приятно познакомиться с Вами, Сальва. Еще раз спасибо за то, что позволили мне воспользоваться Вашим телефоном, — она кивнула и начала возвращаться к своим друзьям, которым нужно как можно скорее уйти от этого человека. В его присутствии ее тело предавало ее. Она не была уверена, ясно ли слышала его, но могла поклясться, что он сказал «в любое время», пока она уходила. Когда Ракель вернулась на свое место, София и Мария улыбались ей. Они явно были свидетелями всего обмена. — Что? — Ты сейчас серьезно? Ты выглядела так, словно вот-вот растаешь, когда он пожал тебе руку. — Нет, я... вы видели? — Ракель споткнулась, пытаясь отрицать их вызывающий вид. Они ничего не ответили, но продолжали пристально смотреть на нее, надеясь, что она откроет еще больше. — Он был достаточно любезен, чтобы одолжить мне свой телефон, потому что у меня разрядился аккумулятор, — призналась она. — Ничего не было. София усмехнулась и оглянулась на бар, чтобы увидеть человека, с которым была Ракель, который быстро отвел взгляд и посмотрел на бармена. — Если это было так невинно, почему он все еще смотрит на тебя? — засмеялась она, увидев, как его голова снова повернулась к ним. Ракель снова посмотрела на бар и на мгновение встретилась с ним взглядом, а затем отвернулась, словно обожженная. Дерьмо. — Честно говоря, ничего особенного, — повторила она, пока официант принес их еду. Она была благодарна за отвлечение, так как ее друзья теперь были сосредоточены на восхитительной еде перед ними. Когда они оба начали наполнять свои миски, она оглянулась на бар и увидела, что Сальва снова смотрит на нее. На этот раз, когда она поймала его взгляд, она улыбнулась, на что он быстро ответил. Что, черт возьми, происходило? Она задалась вопросом, когда бабочки в ее животе стали почти болезненными. Это было плохо. Очень плохо.