Бесконечное лето

Просыпаюсь в нашем с Ольгой Дмитриевной домике, но не по будильнику, а по зову сердца. Самой вожатой нет, она, видимо, уже ушла по делам, решив меня не будить. Святая женщина, просто огромное ей спасибо, а то вчера пришлось отчитываться, почему пришёл так поздно, а потому я в итоге поспал на полчаса меньше, чем мог бы. В зеркале обнаруживаю пару пятен на ключицах, оставшиеся со вчерашнего вечера. Саша, чёрт возьми. Волной накрывают воспоминания о поцелуях, объятиях и укусах, смешанных с жаром тел, желанием в глазах, стонами и ароматом розы. Вчера было так… странно и приятно. Никем, по сути, друг другу не являясь, мы, сгорая в чувствах, чуть не потрахались. И ведь, что самое удивительное, мне понравилось! Галстук завязываю почти наизусть с первого раза, чем уже можно гордиться, а пятно спокойно прикрываю рубашкой, надеясь, что ткань не просвечивает. По дороге к умывальникам встречаю Электроника. Как только он замечает меня, то тут же весело машет руками и бежит ко мне. — Доброе утро! — он улыбается, я киваю. — Спасибо тебе, что нашёл Шурика! Без него я бы даже не знаю… — Да ничего… Подобные слова очень смущают, особенно если считать, что нашёл я пионера не один. Это в основном заслуга Саши. — Нет, правда! Не нужно лишней скромности — страна должна знать своих героев! — А как Шурик… Как он с утра себя вёл? С ним всё в порядке? — учитывая его вчерашние бредни, этот вопрос кажется вполне уместным. Парень пожимает плечами. — Да, вполне! Разве что он ничего не помнит… — Вот как? — Ну, он говорит, что вчера пошёл в старый лагерь, а потом… Проснулся утром в своей кровати. То есть, между этими событиями — провал. Чудеса чудесные. — Понятно. Ладно, тогда… — Тебя же на завтраке не было? Заходи к нам в кружок! Мы тебя покормим! У меня кое-что особенное есть, — он подмигивает. Не хочу даже думать о том, что там у него есть. — Спасибо, зайду, наверное… — Ждём! — он машет рукой и уходит по своим делам. *** Быстро умываюсь и отправляюсь в столовую. Идти к киберге… кибернетикам нет никакого желания, а в столовой наверняка что-нибудь осталось. Как ожидалось, там никого нет. Кроме Мику. Она улыбается и подзывает меня к себе. — Привет, Ярик! Ты за едой? К сожалению, ничего не осталось, но ты можешь мне помочь убраться перед обедом. Поварихи часто за хорошую работу какие-нибудь вкусности дают, а я сытая, тебе свои отдам. Мику очень хорошая девушка, которой действительно искренне хочется помочь даже не за мифическую вкусняшку, поэтому я соглашаюсь. Она мне выдаёт тряпку для протирания столов. — Получается, у вас тут дежурство по расписанию? — спрашиваю я. Хоть никогда и не был в лагерях, но слышал о таком. — Да. Вчера наш отряд начал отработку своих четырёх дней. Поскольку я заведую кружком, меня привлекли только на один день и только на столовую, где просто столы вытереть надо. И то на завтрак и обед. А вот завтра и послезавтра поставят абсолютно свободных ребят, которые будут проводить генеральную уборку перед концом смены. — Конец смены? Когда? — Послезавтра, — Мику удивлённо смотрит на меня. — Вам что, Ольга Дмитриевна не говорила в понедельник на линейке? Я закусываю губу. В понедельник я, скорее всего, разглядывал своих товарищей по отряду вместо того, чтобы слушать планы на неделю. Видимо, зря. Так бы и не узнал, если бы не Мику. — Видимо, прослушал. Спасибо, что сказала, — отвечаю я. Пионерка хихикает. — Ничего страшного. Бывает. На меня саму вожатая часто ругается, что не слушаю, что она говорит. А у нас линейка сразу после завтрака, я ещё проснуться не успеваю! — она делает максимально страдальческое лицо. Как я её понимаю. — То есть вчера ты благополучно просрала линейку, да? — усмехаюсь я. Мику дует губы. — Зубной порошок важнее! Тем более — с тобой! Саша, кстати, на завтрак сегодня пришёл и сиял, как новый рубль, — она подмигивает. Точно, она ведь знает, кто был вчера вечером с Сашей. — Кажется, я вчера очень сильно вам помешала, да? Я чувствую, что краснею. Мику смеётся, но решает тему не продолжать. Мы справляемся достаточно быстро, и нас отпускают. Без еды, правда, но и ладно, всё равно скоро обед. *** На обеде к моему столику подсаживаются Лена и Славя. — Можно? — спрашивает Славя и мило улыбается. Вы уже почти сели, зачем спрашивать? — Да, конечно. — Приятного аппетита, — произносит тихо Лена и некоторое время пристально смотрит на меня, а затем отводит взгляд в свою тарелку. — И тебе. — Ярик, есть какие-нибудь планы на день? — спрашивает Славя. Так, понятно, снова хотят меня к чему-нибудь приплести. — Нет, — честно отвечаю я. — Тогда не хочешь прокатиться с нами до острова? — предлагает она. — Зачем? — Ольга Дмитриевна просила земляники собрать, — она чуть смущается и, как обычно, теребит косу. Так и знал. — Там её много, и она такая вкусная! Не сомневаюсь. По выражению её лица можно представить вкус этой ягоды. — Земляника? А зачем? — Не знаю, но, по-моему, идея отличная! Офигенно. Это называется «поди туда, не знаю, куда». — Да, пожалуй. *** Через минут десять мы уже стоим на пристани. Славя как самая активная пионерка подходит к ближайшей лодке и произносит: — Вот лодка. Сейчас за вёслами схожу. Мы с Леной остаёмся наедине. — Любишь землянику? — спрашиваю я. — Не то чтобы очень… Но она вкусная, — отвечает Лена, пожимая плечами. Позади совсем у воды замечаю Сашу. Он заговорщически подмигивает и прикладывает палец к губам, призывая делать вид, будто его не существует. А что он здесь делает? Опять какой-то выбор? Или он просто пришёл, потому что здесь я? Совсем скоро возвращается Славя и протягивает мне вёсла. Сначала в лодку садятся девушки, затем — я, но на самый край доски, чтобы сзади сел Саша. Тот мягко кладёт ладони на мои, помогая крепче ухватить вёсла, и мы вместе начинаем грести, что даётся очевидно легче, чем если бы лодку вёл я один. Кстати, удивительно, но вес парня почти не ощущается, в лодке как будто сидят три пионера вместо четырёх. Близость Саши, тепло его тела и рук, а также дыхание недалеко от уха ощущаются немного иначе, чем вчера, но всё же приятно и уютно. Как будто у нас тайное свидание. Островок небольшой, но с красивым густым берёзовым лесом, неудивительно даже, что ягоды тут вкусные растут. Лена и Славя обнаруживают, что корзинок всего две и на троих не хватит, и я предлагаю идти одному, в то время как вторая достанется им. В конце концов, девушкам наверняка будет друг с другом интереснее, чем со мной. Да и мне тоже будет интереснее с Сашей. Мы спокойно собираем в лесочке землянику, периодически слыша отголоски тихих разговоров девушек. В тени деревьев прохладно и очень вкусно пахнет травой и листьями, а от Саши — маргаритками. Да и ягода тоже очень ароматная, сплетаясь с запахом леса и цветов, она создаёт такое уютное и приятное сочетание — хоть духи делай и продавай ценителям за дорого! Лучше только земля после дождя, и то не факт. Мы держим корзинку вместе, моя рука на его, оглаживает венки и сухожилия, а Саша на это в ответ по-солнечному красиво улыбается. Идеально. Как только голоса Слави и Лены стихают (видимо, ушли на другой конец острова), откуда-то сзади слышится ехидный голос: — О, Саша, доброе утро! Саша смачно матерится под нос, и мы оборачиваемся. Возле очень толстого дерева стоит парень в пионерской форме. У него каштановые волосы, худое телосложение, но чуть крепче, чем у меня, и ядовитая ухмылка на лице. Глаз не видно, их скрывает неестественно густая тень. — Доброе утро, Семён, — фыркает Саша, сжимая корзинку ещё крепче. — А ты как из леса «Совёнка» выбрался на остров, полоумный? Или тебя снова перебросило сюда из других циклов? Семён? Это тот самый пионер, про которого три дня назад говорила Мику, мол, я с ним в одном отряде? Но тогда почему я его ни разу не видел на линейке или в столовой? И что это за циклы такие, из которых человека может перебросить? Так много вопросов и ни одного ответа. — А тебе какое дело, товарищ психиатр? — смеётся Семён издевательски громко. Мы с Сашей почти синхронно оглядываемся. Если его услышат девочки, нам хана. — Мой лагерь, мои циклы. Хочу и бегаю по ним. Пионер пожимает плечами. Теперь очередь Саши тихо смеяться. — Если бы ты хотел бегать, тебя бы точно не выкинуло на остров. И да, ты, я надеюсь, помнишь, что то, что тебя больше, ещё не значит, что «Совёнок» и все его циклы принадлежат тебе. Я понимаю всё меньше и меньше. — А почему это не принадлежат? — Семён складывает руки на груди. Его высокомерное выражение лица похоже на то, которое часто бывает у Алисы, но у девушки оно вызывает, скорее, понимание и некоторую степень умиления, хоть лёгкое раздражение тоже присутствует. У пионера оно вызывает лишь отторжение и желание разбить самодовольное хлебало. Видимо, Саша разделяет со мной эти эмоции — с каждым словом Семёна рука на ручке корзинки сжимается всё сильнее, — Всё в этом лагере создано под меня, даже куклам приходится перестраивать свои реплики, реакции и действия, когда Ярик отвечает не по моему шаблону. Так вот что это были за подвисания! И вот, оказывается, о каких прописанных заранее словах говорила Мику! И вот почему все, кроме Жени, Саши и Мику, кажутся искусственными и чужими! Если это действительно так, то многое становится понятно. — А я тебе напомню, что я здесь был ещё тогда, когда тебя и в помине не было. И что даже первый Семён, Вожатый, не обладает такой властью над лагерем, какая есть у меня, — по лицу Саши сложно что-то отследить, а от его голоса и вовсе веет ледяным холодом, но руки выдают весь праведный гнев. — Считай, в этом фильме ты главный герой, а я — режиссёр. — Не режиссёр, а, скорее, сын режиссёра, которому папочка решил на день рождения подарить фильм и который теперь страдает из-за того, что симпатичный разносчик кофе каждый раз заходит случайно на площадку и его не помнит из-за девичьей памяти, — парирует ехидно Семён. Я в этой ситуации чувствую себя жюри Версуса. — Но разносчик кофе хотя бы уходит с площадки каждый раз без проблем, а не как главные герои, половине из которых не хватает сердца и мозгов, чтобы выбраться к своему любимому компу. Хотя зачем главным героям выбираться? Они же не стоят ничего и лишь задротят в форумы и анонимные имиджборды нулевых. А здесь они звёзды и центр внимания. Правда, до тех пор, пока съёмки не закончатся и не начнутся новые с новым главным героем, — усмехается Саша. Между пионерами искрится напряжение, глаза так и поливают друг друга говном. — Да и ладно, если бы старый главный герой новых в покое оставил, но нет, он пугает их и вербует наименее мозговитых в свой «коллективный разум». В какой-то момент, не особо вслушиваясь в Сашины слова, я вспоминаю слова уставшей Мику. «Каждая смена в «Совёнке» похожа на предыдущую…» Получается, смены в «Совёнке» постоянно повторяются с точностью до реплики? Тогда понятно, почему Саша знает всё обо всех и о том, что произойдёт. А если Семён — это главное лицо событий лагеря, постоянно попадающее сюда из двадцать первого века, как я, и он может либо остаться, либо попасть обратно, значит ли это, что конкретно данный Семён выбрал остаться и оказался обречён на вечное наблюдение за самим собой в другие смены? Выходит, таких как Семён много? Но тогда какая роль у Саши? Кто он на самом деле? — Уж лучше, чем сидеть на жопе ровно и триста лет ждать, когда же краш наконец-то даст, — как бы между делом произносит Семён. Тут уже даже слышно, кажется, как ломается терпение Саши. Происходит нечто невероятное: он в гневе взмахивает ладонью, и в этот же момент толстая ветка, пронзая воздух, бьёт пионера по лицу, отчего тот падает на землю. Саша подходит к Семёну и, глядя сверху вниз, говорит, не скрывая презрения и отвращения в голосе: — Ты не достоин Жени. Смойся. И щёлкает пальцами. Семён тут же исчезает, будто его и не было никогда. Это что за цыганские фокусы вообще? Как такое возможно вне фэнтези и фантастики? Да, я уже успел привыкнуть ко многим странностям лагеря и его обитателей, но подобное выше моего понимания! Саша явно замечает растерянность и шок на моём лице, а потому, глубоко вздохнув, спокойно отвечает: — Я отправил его на другой цикл, чтобы он обдумал своё мудаческое поведение. *** Нести ягоду до Ольги Дмитриевны честь выпадает мне, и мы с Сашей несём по одной корзинке каждый — так легче, особенно после безумной гребли. Тот момент с шаманскими приколами всё ещё кажется странным сном, хотя не должен сильно удивлять, ведь до этого пионер и становился невидимым для окружающих, и почти ничего не весил, и всё в таком духе. Но сейчас Саша выглядит как самый обычный подросток, идущий рядышком со своим… другом? Возлюбленным? Парнем? После того, что между нами произошло, стоит ли вообще ставить какие-то ярлыки? В домике вожатой нет. Мы садимся на крыльцо и просто тихо поём всякие тупые детские песни. Петь дуэтом с Сашей — высшая степень наслаждения, наши голоса настолько хорошо звучат вместе, как будто созданы друг для друга. Интересно, а кто же тот разносчик кофе? Неужели я? Получается, я тоже здесь не впервые? Как же всё это работает? Скоро к нам подходит Ольга Дмитриевна. Судя по её взгляду, Сашу она не видит. — О, Ярик, я смотрю, урожай вы собрали неплохой, не так ли? Да, целых две полных корзины земляники. — Это всё благодаря помощи девочек! — говорю я, Саша рядом улыбается. — Понятно. Но это ещё не всё! — воодушевлённо объявляет она. Что опять? — Ты же знаешь, зачем эта земляника? — Не имею ни малейшего понятия. — Будем из неё делать торт! — восклицает она. Что ж, вполне логично. — В честь чудесного спасения Шурика! Ведь это всё благодаря тебе! — Ну, наверное… Всё это, конечно, приятно, но неужели праздник в свою честь я должен буду организовать сам? — Так вот… У меня для тебя есть ответственное задание! Для торта не хватает ещё дрожжей, муки и сахара. Всё это надо принести в столовую до ужина! — А те, кто торт будут печь, не могут как-то сами.., — жалостливо подаю голос я, но быстро получаю категоричный ответ. — Конечно нет! Они все заняты! А без дела у нас в лагере слоняешься только ты! — да уж, спасибо. — Итак, запоминай! Дрожжи возьмёшь в медпункте. Муку — в библиотеке. Сахар — в здании кружков. — Подождите, а… — Мне некогда, я спешу! Удачи тебе! Вожатая уходит. Ладно дрожжи в медпункте и сахар в здании кружков. Но мука в библиотеке? Громко вздыхаю. — Угадай, какая у неё любимая фраза, — говорит рядом Саша. — Какая же? — Вечно можно смотреть на огонь, воду и на то, как работают другие люди. Так и знал. Сволочь. — Я заметил, — невесело хихикаю в ответ. Весёлый у меня, однако, будет день. — Предлагаю нам разделить обязанности. Я пойду за сахаром и дрожжами, поскольку знаю, как тебя кринжит с кибергеев и Виолы, а ты — за мукой. Ягоду тоже я захвачу, поскольку недалеко от кружков есть тачка, куда всё можно сложить. Встречаемся у столовой. Я уже не задаюсь вопросом о том, откуда Саша знает слово «кринж», поэтому… Что он мне предлагает?! — Саш, не стоит, Ольга Дмитриевна же меня попросила, — я пытаюсь тактично отказаться, но парень твёрд, прямо как вожатая. — Можно я за тобой поухаживаю? Я настолько офигеваю, что соглашаюсь. Он… поухаживает? И почему я так широко улыбаюсь от мысли об этом? *** В библиотеке, пока Женя ушла в подвал за мукой, как раз приходит Алиса, чтобы отдать какую-то книгу. Обложку не видно, но она так старательно её от меня прячет, что в голову закрадывается мысль: там должно быть что-то про любовь, ведь именно книги про любовь никак не вяжутся с образом плохой девочки, которую так старательно выстраивает Алиса. Я могу отобрать книгу и посмотреть, но решаю проявить уважение к девушке. У каждого из нас есть свои секреты. Девушка уходит, в её глазах виднеется благодарность. Совсем скоро ухожу и я с мешком муки. Я совсем немного жду Сашу у столовой, мы вместе отдаём продукты поварам и садимся на веранде. Интересно, а как он просил у Электроника с Шуриком и Виолы ингредиенты? Честно говорил про то, что помогает мне? Или придумывал какие-то интересные отговорки? На самом деле верным оказывается первый вариант, правда, немного изменённый. Саша говорил, что они с Ольгой Дмитриевной хотят приготовить в качестве сюрприза мне торт. Какая прелесть. До ужина примерно час. Мы снова поём, разговариваем и в целом выглядим как простые друзья. Если не считать, конечно, наших плеч, доверительно прижатых друг к другу. Скоро снова приходит Ольга Дмитриевна. Она сначала заглядывает внутрь к поварам, а затем обращается ко мне. В этот момент замечаю, что Саши рядом нет. — Ярик, спасибо тебе огромное! — с улыбкой произносит она. — За что? — За торт! — Ах да… Лишь бы только я смог сам вкусить этого торта волшебного. — Ты же никому не рассказывал? Это должен быть сюрприз! — Да… Я — не рассказывал. Зато рассказывал Саша. — Вот и молодец! А теперь давай — марш на ужин! Очень надеюсь, что кибернетики и медсестра молчали. *** На ужине сажусь рядом с Женей, она очень мило рассказывает о том, что потом ожидается поход на полянку в лесу, — она, вроде, всё ещё уставшая, но довольная, поскольку, судя по всему, наконец-то разгребла все свои дела в библиотеке и готова полноценно отдохнуть. Я искренне радуюсь за неё — такие трудяжки обязаны хорошо расслабляться, чтобы не заработать себе нервный срыв или чего-нибудь похуже. На своём примере знаю. Когда открывают шоколадный торт, украшенный земляникой, начинается полнейший хаос. Ульяна набрасывается на угощение и до того, как её оттаскивает вожатая, уже успевает его надкусить несколько раз. Кажется, это даже для хулиганистой Ульянки слишком и она это прекрасно понимает, но просто не может остановиться. Лена пробует пальцем крем, Алиса, судя по взгляду, уже готова сожрать торт с потрохами. Их что, сладким не кормят совсем, что ли, кроме булок? Почему такой ажиотаж вокруг обычного торта? Пока Ольга Дмитриевна отчитывает младшую пионерку, а остальные с интересом за этим наблюдают, я стаскиваю пару салфеток со стола, отщипываю приличный кусок с самой уцелевшей стороны, захватывая пару ягод, и заворачиваю его в салфетку. А когда вожатая гонит всех собираться в поход и быть на площади через полчаса, тихо линяю первым. В конце концов, лично я сладкого наелся вдоволь в своём веке, а вот есть в лагере другая сладкоежка, если верить её вчерашним рассказам, которой родители нечасто позволяют что-то такое, поскольку считают вредным. Подойдя к двери музкружка (я специально старался не проходить мимо огромных окон, чтобы не оказаться замеченным), кладу торт рядом на лавочку, стучусь и быстро скрываюсь в теневой части территории, где как раз меня не будет видно, прижимаюсь к стене. Из кружка выходит Мику, стуча маленькими каблучками, забирает кусочек и заходит обратно (если верить тому, что торт исчез). В конце концов, Мику очень классная и многое сделала как для моего комфорта в «Совёнке», как для наших с Сашей отношений, так и для понимания некоторых аспектов устройства лагеря. Её очень хочется порадовать. Надеюсь, ей понравится торт. *** В пару на пути к полянке мне достаётся Женя, и мы с ней с удовольствием обсуждаем сначала клёвые антиутопии, а потом каким-то образом переходим на политику (я очень аполитичный человек и не люблю разговаривать на эту тему, но раз уж так получилось) нашего времени (потому что обсуждать действия КПСС в СССР очень опасно), естественно, под соусом новой прочтённой книги, чтобы нас точно не упекли в дурку. Когда отряд останавливается, мы продолжаем нашу оживлённую беседу на фоне Шурика и Электроника, что-то доказывающих Ольге Дмитриевне, и слушающей их в пол-уха Слави и жаркого спора Алисы с Леной с другого конца полянки, что уже даже звучит странно. Ладно Алиса, она просто королева споров и протестов, но чтобы тихая и скромная Лена разговаривала на повышенных тонах? Решаю проверить, что там происходит, и Женя также не против. Я тихо подхожу к девушкам и слышу обрывки их разговора. — Нет, это ты меня послушай! — рычит Алиса. Лена в ответ лишь фыркает. — Думай как хочешь, а я уже всё сказала! Ого, звучит реально как серьёзная баталия. Но что же произошло? — Тут ничего и думать не надо — всё и так видно! Рассказывай кому-нибудь другому, кто не так хорошо тебя знает. — Да, ты всё знаешь! Что же сама тогда ему не скажешь? — Лена откровенно злится, и это в высшей мере необычно. Хотя, как говорится, в тихом омуте черти водятся. Чувствую, как мои плечи сжимают знакомые тёплые пальцы, знакомые губы чуть касаются уха и шелестяще тихим шёпотом произносят: — Они срутся из-за тебя. Алисе кажется, что ты бегаешь за Леной. Лене ты тоже немного нравишься, но не так, как Алисе. И если бы ты сегодня чуть задержался у умывальников, то случайно увидел бы её, Алису, без лифчика, и она попыталась бы этим фактом задеть Лену. Дерзай. Зачем? Зачем Саша до сих пор даёт мне советы? Неужели он ещё надеется, что мы с Алисой будем вместе? Но и всё же — а нужна ли Алиса мне самому? До этого я всего лишь хотел выдернуть окончательно её из своего панциря и сейчас хочу, но если я и правда настолько нравлюсь Алисе, то не заслуживает ли она большего уважения к себе, чем это сможет дать человек, который чуть не переспал с парнем прошлым вечером? Правда, кто сказал, что мы не сможем быть друзьями? Ведь наверняка у Алисы, как и у Ани, настоящих друзей, которые понимают и полностью принимают её со всеми недостатками, можно пересчитать по пальцам. Она замечает меня и наверняка уже собирается произнести невыносимо огромную гневную тираду, но я делаю несколько шагов вперёд и крепко обнимаю её, стараясь таким образом ей сказать самые важные слова. Я тебя понимаю. Я тебя принимаю. Я тебя уважаю. Я в тебя верю. Я тебе верю. Ты не хуже.