and in the spring i shed my skin

Цзинь Лин открывает дверь в квартиру А-Цзе, и смотрит на кролика в руках Вэй Ина с самым осуждающим взглядом, который может показать его маленькое трёхлетнее лицо. – Где мой любимый племянник? – приветствует Вэй Ин, проходя внутрь и снимая обувь. Цзинь Лин впускает его, но очевидно, что он не представляет никакого интереса. – Кролик, – говорит он, тем же тоном, что Цзян Чэн говорит «Вэй Усянь». A-Цзе действительно пора прекратить позволять Цзян Чэну присматривать за ребёнком так много. – Правильно! – говорит Вэй Ин, смущаясь и опуская кролика, пока его маленькая мордочка не будет видна Цзинь Лину. Он садится на корточки для этого. – Хочешь погладить его? Цзинь Лин наконец-то выглядит взволнованным. Он протягивает руку, менее нерешительно, чем А-Юань, и ласкает уши кролика. Кролик терпит это мгновение, прежде чем зарывается глубже в руки Вэй Ина. – Ах, не волнуйся, – говорит он, поскольку Цзинь Лин выглядит немного обиженным. – Он просто устал. Кролики чувствуют тревожность рядом с такими людьми, как твой дядя А-Чэн. – Вэй Усянь, – рявкает Цзян Чэн, выходя из гостиной с А-Цзе. – Я все слышал. – Ой. – Улыбается Вэй Ин. И тут же восклицает, – Цзе-цзе! – А-Сянь, – с улыбкой приветствует Цзян Яньли, подходя, чтобы поцеловать его в щеку. Она ведёт его в дом, в сторону от прихожей, в гостиную, которая может вместить всю квартиру Вэй Ина. – Кролик очень милый. – Это точно! – с энтузиазмом соглашается Вэй Ин, поднимая кролика на уровень глаз. И улыбается. – Я буду доставать Лань Чжаня, пока он не согласится на совместную опеку. – Понятно, – говорит его сестра, звуча немного удивлённо, как всегда когда говорит с Вэй Ином. – Я уверена, что профессор Лань не будет возражать. – Он, вероятно, будет волноваться, что я забуду его накормить, – с гримасой говорит Вэй Ин и плюхается на диван. Это на самом деле, как ни странно, не кожа, но очень уютный и тёплый материал, цвета шоколада. Влияние А-Цзе. Единственное, в чем Цзинь Цзысюань когда-либо проявлял хороший вкус, – это женщины. – Ты забываешь кормить себя бОльшую часть времени, – утверждает Цзян Чэн, садясь далеко за пределами диапазона зубов кролика. Цзинь Лин садится рядом с Вэй Ином, глядя на кролика. Дети одержимы маленькими пушистиками. – Это не имеет значения, – фыркает Вэй Ин и широко улыбается. – Ты делала… – Ты знаешь, я делала, – говорит A-Цзе со счастливой улыбкой. – Пока ещё не готово. – Я полагаю, что могу подождать блюдо Цзе-цзе. – Вздыхает Вэй Ин. А-Цзе – единственная в семье, у кого нет магических сил, но Вэй Ин считает, что её умение готовить должно считаться чем-то вроде магии. Её суп из свиных рёбрышек с корнем лотоса – целебная пища, лучше, чем любое лекарство. Цзян Чэн закатывает глаза. – Ты накормил… кролика или он внезапно откинет лапки и умрёт? – Умрет? – Цзинь Лин распахивает глаза. – А-Чэн. – A-Цзе строго смотрит на Цзян Чэна. – Так что? – Ворчит Цзян Чэн, не слишком извинительно даже. – Кормил? – Да, Цзян Чэн, – говорит Вэй Ин, рассеянно поглаживая кролика, пока он двигается в его руках. – Я забочусь о живых существах вообще-то. – Да, только если у них есть зубы. – Хмурится Цзян Чэн. – Оу, ты все ещё злишься? – Вэй Ин смеётся. – Мистер Кролик сожалеет. – Он поднимает кролика, пока он не встаёт на задние лапы, и машет передними лапами кролика. – Извини, Цзян Чэн. Кролик рычит. A-Цзе прикрывает рот рукой, чтобы сдержать смех, глаза сверкают от радости. Цзян Чэн хмурится ещё больше. – Да, очень похоже. Кролик перестаёт рычать. – Цзян Чэ-э-эн, – скулит Вэй Ин. – Будь добрее к моему ребёночку. Его брат начинает закипать. – А-Сянь, – начинает его сестра, прежде чем Цзян Чэн успевает поспорить. – Ты сказал, что говорил об этом с Цзэу-цзюнем. Что именно он сказал? – Немного. – Вэй Ин хмурится, пытаясь вспомнить. Кролик снова успокаивается на его руках. – Ты знаешь, насколько загадочным он может быть. Он просто сказал, что я должен вспомнить, что Лань Чжань говорил мне о своих способностях раньше. Как работает его изменение формы и прочее. – Лань Чжань? – спрашивает Цзинь Лин. Его рука нерешительно приближается к кролику. – Это парень твоего дяди, – говорит Цзян Чэн. Руки Вэй Ина сжимают кролика так сильно, что кролик пищит. – Цзян Чэн! – восклицает он, ослабляя хватку на кролике. – Вэй Усянь! Ты уже взрослый. Хватит отрицать! – О, это забавно слышать от вас, господин я-скорее-умру-чем-признаюсь-что-безнадежно-влюблен-в-Лань-Сичэня. – Ты!... – Хватит! – прерывает A-Цзе, и её тон так напоминает мадам Юй, что оба брата сразу успокаиваются, широко раскрыв глаза. – Один спокойный разговор – это все, что я прошу, пожалуйста. – Хорошо! – говорит Цзинь Лин, размахивая ногами. Кролик дёргает носом. – ... Хорошо, – неохотно говорит Цзян Чэн. – Так что же сказал Ванцзи о своих способностях? – Ты же знаешь, у меня плохая память! – стонет Вэй Ин. – Я точно не помню. – Все в порядке, – успокаивает А-Цзе, бросая пристальный взгляд на Цзян Чэна, который уже было открыл рот, чтобы без сомнения прокомментировать слабую память Вэй Ина. Он быстро закрывает рот. – Давайте думать логически. Какими способностями обладает профессор Лань, когда находится в форме животных? Вэй Ин почёсывает нос, размышляя. – Очевидно, улучшенные ощущения. Скорость или сила, но это зависит от формы, я думаю. – А какую форму он предпочитает? Вэй Ин хмурится. – …Я не знаю, – признается он. – Он никогда не говорил мне подробностей. – Ну, он не похож на того, кто превращается в слона, – утверждает А-Цзе спокойно. – Не похож, – соглашается Вэй Ин, посмеиваясь над этой идеей. Затем снова хмурится, думая. A-Цзе недолго наблюдает за его стараниями. – А как насчёт эмоций? Оба брата вытаращились на неё. Цзинь Лин с любопытством тыкает в заднюю лапу кролика. Он дёргается, как будто хочет пнуть в ответ. Вэй Ин крепче прижимает кролика к своему телу. – Как оборотни справляются с эмоциями? Животные не чувствуют так, как мы, – задумчиво говорит A-Цзе. – Конечно, есть различия между животными. Я думаю, собаки думают иначе, чем кролики. Вэй Ин щурится, когда за веками внезапно вспыхивает воспоминание. – Ну, вообще-то… – Да? – спрашивает с надеждой A-Цзе. – Я напоил Лань Чжаня однажды. Помните, когда у нас был бар-хоппинг? – говорит он Цзян Чэну. Его брат выглядит позеленевшим от воспоминаний. Он проснулся от ужасного похмелья на полу Вэй Ина и с номером Лань Сичэня в его особых контактах. – Хотел бы я этого не помнить. – Как бы то ни было. Он признался мне, что когда он был маленьким, он часто оборачивался, потому что не мог, – Вэй Ин сглатывает, настроение падает, – он не мог справиться со смертью своей матери. В животном виде было проще. A-Цзе задумчиво кивает. – Не так тяжело пережить горе, если ты по природе животное, борющееся за выживание. – Я не могу поверить, что ты заставил его признать это, – тихо говорит Цзян Чэн. Он может быть мудаком, но он не мудак. – Удивительно, что он не ненавидит тебя. Вэй Ин смотрит на кролика, гладит его мягкие уши. Он тычется своим носом в Вэй Ина. – Да. Удивительно. Раздаётся горестный вздох, а затем слабый всхлип, который в тихой комнате был очень отчётливо слышен. – Ну, всё, хватит об этом. А-Лин, возьми кролика. – Что? – спрашивает Вэй Ин, автоматически отдавая кролика, когда его мозг пытается понять что происходит. A-Цзе осторожно тянет его к другому дивану и заставляет его сесть между ней и Цзян Чэном. Его брат прижимается к нему и обнимает его, как разозлённый осьминог, и говорит: – Просто молчи. – Боже мой, это обнимашки? Мы обнимаемся? Цзян Чэн, я люблю тебя!!!! – Он извивается в объятиях брата и обнимает его в ответ, пока они оба не могут дышать. A-Цзе смеётся над ними и обнимает Вэй Ина с другой стороны, потрепав его волосы. Цзян Чэн слегка ворчит. – Самоуничижение здесь недопустимо, – говорит A-Цзе. – Профессор Лань будет счастлив быть твоим парнем, А-Сянь. – О, да, он будет счастлив, – бормочет Цзян Чэн. – Он думает, что может найти кого-то лучше? Пусть попробует. – Вы… вы… – Вэй Ин сглатывает внезапное желание заплакать. – Не отрицай это. – Говорит Цзян Чэн и крепче обнимает его. – Ты знаешь, как сильно я изо всех сил стараюсь не ругаться на тебя прямо сейчас? – Ты умный, страстный, креативный, очень преданный, сострадательный и добрый, – говорит А-Цзе. – Тебя легко любить, А-Сянь. – Нет, это не так, – говорит Цзян Чэн. – А-Чэн… – Но он того стоит. – Какого черта ты плачешь? – выпаливает Цзян Чэн. – Цзян Чэн!!!!! – сопит Вэй Ин, прижимая голову Цзян Чэна к груди. – Я не могу поверить!!! Где ты прячешь всю эту любовь??!! – Я держу в себе все свои эмоции, и однажды я умру, – отвечает Цзян Чэн невозмутимо. – Пожалуйста, перестань плакать, ты зальёшь меня слезами. – Пожалуйста, перестань ругаться в пределах слышимости моего сына, – умоляет А-Цзе, но её голос дрогнул. – Это было действительно потрясающе, несмотря ни на что, А-Чэн. Я горжусь тобой. Цзян Чэн бормочет, глядя как смеются Вэй Ин и А-Цзе, но на его губах играет улыбка, которую видят они оба. Они, наконец, распутывают объятия. Вэй Ин вытирает глаза. Цзян Чэн стирает с его щёк слезы с нежностью, которую он обычно оставляет щенкам и Цзинь Лину. – Идиот, – говорит он с любовью. – Единственное, что мешает вам двоим встречаться, это ваша тупость и трусость. Вы оба стоите друг друга. – Пожалуйста, я не могу говорить об этом сейчас. – Не тогда, когда Лань Чжань даже не рядом, поэтому Вэй Ин не может признаться, а затем поцеловать его, повалив на землю. Не то, чтобы это когда-либо случилось, но человеку же можно помечтать. – Хорошо, – говорит Цзян Чэн, нахмурившись. – Вернёмся к нашему вопросу. Значит, Ванцзи превращался в животное всякий раз, когда его горе становилось слишком большим, верно? – Верно, – подтверждает Вэй Ин, садясь на диван. Кролик вырвался из рук Цзинь Лина и спокойно сидит рядом с ним, уставившись на Вэй Ина распахнутыми золотыми глазами, пока его племянник играет в Nintendo Switch. – И ты сказал, что Су Ше подозрительно болтался рядом. Вэй Ин хмурится, думая в том направлении, куда наводят мысли брата. – Да…? – Что если… он поругался с Су Ше и так разозлился, что превратился в кого-то? Вэй Ин пялится на него и разражается смехом, который постепенно стихает, когда Цзян Чэн закатывает глаза. – Ты серьёзно? Почему Лань Чжань потерял самообладание из-за Су Ше? – A-Чэн может быть и прав, – говорит A-Цзe. Вэй Ин абсолютно сбит с толку. – Ты часто говорил, что Су Ше всегда испытывал презрение и определённую ревность к тебе и прямую одержимость к профессору Лань. – Ну да, – признается Вэй Ин. – Но как это могло заставить его обратиться? – Могло, – размышляет A-Цзe. – Если это «что-то» касалось тебя. – Чт… – Точно! – говорит Цзян Чэн с огоньком в глазах, который заставляет его очень походить на свою мать, когда она жаждет разорвать на кусочки свёкра А-Цзе. – Ванцзи всегда уж слишком защищает тебя. Он чуть не оторвал мне голову, когда мы с тобой сильно подрались в колледже, помнишь? Когда у тебя был срыв, и ты чуть не бросил колледж после... после того, как папа попал в эту автомобильную аварию? Он помог А-Цзе убедить тебя просто взять академ на семестр. Вэй Ин смотрит на свои руки и сглатывает, в его голове стоит белый шум. Его красный лак для ногтей откололся. – Он ругал тебя? – Ну, крика не было, – фыркает Цзян Чэн. – Но ему не нужно было кричать, чтобы ясно дать понять, насколько я большой придурок, потому что был слишком трусом, чтобы идти против моей матери и защищать тебя и твоё психическое здоровье. – Цзян Чэн… – Не надо. Он был прав. – Отмахивается от него брат. – Я переживал то же самое что и ты после смерти отца в автомобильной аварии, но это не оправдывало моё поведение. Ты нуждался во мне так же сильно, как я нуждался в тебе, но я оттолкнул тебя и чуть не потерял. – Его глаза наполняются влагой. Ни один из них не вспоминал об этом. – Это было слишком давно, чтобы мои извинения были нужны, но я… мне так жаль, ты же знаешь. – Ух ты, – говорит Вэй Ин. Его голос дрожит от слез. – Терапия действительно работает. – Пошёл ты, – говорит Цзян Чэн как обычно. – Тебе следует попробовать. – Вероятно, – признаёт Вэй Ин. – В любом случае, – говорит Цзян Чэн, неуклюже пытаясь увести разговор. – Почему мы сделали это снова? Вернись к Ванцзи. И Су Ше. Нам нужно выяснить, что Су Ше сделал. И также, какую форму мог принять Ванцзи. – Я сейчас пишу Хуайсану, – говорит А-Цзе. Её пальцы дрожат, а глаза покрасневшие от импровизированной терапии. – Если есть кто-то, кто знает что-либо о буквально любом человеке из вашего персонала, то это он. – Ты права, – говорит Вэй Ин. Не Хуайсан является секретарём своего брата, Не Минцзюэ, в Отделе по управлению и предотвращению стихийных бедствий. Отдел Цзян Чэна. И он, кажется, знает всё о том, что происходит в других отделах в любое время. Цзян Чэн кивает. – Эта маленькая крыса, вероятно, знает больше, чем мы. – Будь поприветливее, – убеждает А-Цзе, но на её лице появляется лёгкая улыбка. – Он может быть очень полезным. – Да? И сколько это будет стоить? – отвечает Цзян Чэн. – Скорее всего, чего-нибудь затребует в будущем, – догадывается Вэй Ин. Они знали Не Хуайсана со средней школы. С тех пор мало что изменилось. – А что касается трансформации профессора Лань… – А-Цзе смотрит вдаль, глубоко задумавшись. – Какое его любимое животное? То, которое, возможно, успокаивает его. Вэй Ин хмурится и потирает нос. Его взгляд падает на подозрительно тихого кролика. Золотые глаза смотрят на него. Вся кровь отливает с лица Вэй Ина. – А-Сянь? – Кролик, – отвечает Вэй Ин, его голос кажется чужим. – Его любимое животное – кролик. У него их пять. Невидимые над его головой, его брат и сестра обмениваются самодовольными, но обеспокоенными взглядами. Кролик неподвижен как статуя. – A-Сянь… – снова говорит его сестра, на этот раз мягче. Звук собственного рингтона заставляет Вэй Ина подпрыгнуть, и он пытается вытащить телефон из кармана. – Baby Shark? Серьезно? – Сейчас действительно надо делать это, А-Чэн? Вэй Ин не обращает на них никакого внимания. Ему звонит Лань Сичэнь. – Цзэу-цзюнь. – Добр… – Лань Чжань – кролик? На мгновение всё стихает. A-Цзе встаёт и идёт на кухню. Цзян Чэн хватает Цзинь Лина, игнорируя его хныканье, и следует за ней. Наконец, Лань Сичэнь вздыхает. – Я знал, что, в конце концов, вы это поймёте. Вэй Ин издаёт задушенный вдох, глядя на… на… – Лань Чжань, – тихо говорит он. – Это действительно ты? Кролик смотрит на него. Затем он двигает своей маленькой головой, как будто кивая. – Черт, – дышит Вэй Ин. – Черт, что за хрень. – Он не делал этого более десяти лет, но в детстве Ванцзи часто превращался в кролика, когда… на него наваливалось слишком много. Я не знаю, что произошло сегодня, чтобы заставить его обернуться, – голос Лань Сичэня становится твёрже, стремление защитить брата сквозит в его тоне, – Но он, должно быть, очень расстроен, раз не может обратиться назад. На этом моменте Вэй Ин засовывает всю свою панику подальше (о Боже, Лань Чжань знает), потому что… – Вы имеете в виду, что он застрял? – Нет, не навсегда, – успокаивает Лань Сичэнь. – Ему, наверное, нужен отдых. Завтра он будет в порядке. – A-Сянь, – говорит A-Цзe из дверного проёма. Её лицо настолько суровое, насколько это возможно для их любимой А-Цзе. – Хуайсан только что звонил. Он рассказал, что случилось. – Я ставлю вас на динамик, – говорит Вэй Ин Лань Сичэню и кладёт телефон на кофейный столик. – Госпожа Цзян, – приветствует Лань Сичэнь. – Цзэу-цзюнь, – отвечает A-Цзe. – Не Хуайсан знает, что случилось. – Конечно, – говорит Лань Сичэнь, с нотками веселья. Он очень хорошо знает брата своего лучшего друга. – Что произошло? – Су Ше признался профессору Лань. Лань Чжань кролик рычит. – Я убью его, затем воскрешу и снова убью, – обещает Вэй Ин. Его глаза сверкают красным. – Этот мелкий… – Очевидно, что когда профессор Лань отверг его, он начал задевать А-Сяня, и профессор Лань сказал ему, что он собирается удостовериться, что Су Ше никогда больше не будет работать в университете, и что если он когда-нибудь окажется в пяти метрах от А-Сяня, он… в общем. – A-Цзе быстро взглянула на Вэй Ина. – Было сделано несколько угроз. – Ах, да, это могло быть причиной, – говорит Лань Сичэнь, и даже он звучит раздражённо. – Ванцзи не привык быть таким… эмоциональным. С негативными эмоциями произошедшее не удивительно. И он очень беспокоился за господина Вэя. Я думаю – гнев одолел его. – За меня? – спрашивает Вэй Ин, его голос звучит выше, чем обычно. – Почему он так реагирует? Я не стою… – Ты хочешь, чтобы я пришёл надрать тебе задницу?! – кричит Цзян Чэн из кухни, явно подслушивая. – Господин Вэй, – говорит Лань Сичэнь своим обычным тоном. – Вы замечательный человек, и в своей работе и как личность. И Ванцзи, и мне повезло, что мы вас знаем. Не делайте предположений, не узнав чувства моего брата. Вэй Ин ничего не говорит, чувствуя себя немного уязвлённым. Он смотрит на Лань Чжаня. Лань Чжань смотрит на него в ответ. Его нос дёргается. Вид Лань Чжаня, делающего выражения кролика, поражает воображение. Вэй Ин предпочитает человека Лань Чжаня. Его легче понять. Лань Чжань, а Лань Чжань. Ты меня ненавидишь? Я отвратительный? Неужели я нарушил все твои принципы и морали? Ты застрял там, слушая, как я болтаю, и терпя мои прикосновения, не в силах отреагировать? – Он должен сказать вам сам, – добавляет Лань Сичэнь в заключение. – Уверен, вам будет о чем поговорить, когда ему удастся вернуться. Вэй Ин пытается смеяться. Смех выходит задушенным. – Да. Да, мы вроде как. – Не Хуайсан со своим братом едут в квартиру Су Ше, – прохладно добавляет А-Цзе. Она выглядит ужасно довольной. – Я думала, вы должны знать. – Хм. Ну, я сделаю вид, что ничего об этом не знаю. По некоторым причинам. A-Цзe смеётся. – Цзэу-цзюнь, вы хитрее, чем я ожидала. – Я могу сказать то же самое о вас, госпожа Цзян. Сейчас уже почти время сна. Ванцзи тоже должен пойти отдохнуть. Уже девять? О Боже. – Они поужинают, и A-Сянь отвезёт его домой, – кивает A-Цзe. – Спокойной ночи, Цзэу-цзюнь. – Вам тоже, госпожа Цзян. Пожалуйста, передайте Цзян Ваньиню привет. И господин Вэй? Вэй Ин издаёт звук, чтобы подтвердить, что он слушает. – Спасибо за заботу о моем брате. Я понимаю, почему он так тепло к вам относится. Лань Чжань издаёт странный кроличий звук. – Ха-ха, вы такой смешной, Цзэу-цзюнь, спокойной ночи. Они вешают трубки. Вэй Ин снова смотрит на Лань Чжаня. – Ух ты, – говорит Цзян Чэн из дверного проёма. – Вы, ребята, смотрите друг на друга так же, как и обычно, когда он человек. Вэй Ин покраснел и ему казалось, что аж до корней волос. – Идём, – говорит А-Цзе, кладя мягкую, успокаивающую ладонь на его плечо. – Давайте поедим. А после разберёмся со всем остальным. Вей Ин встаёт и колеблется, прежде чем взять Лань Чжаня. – Извини, Лань Чжань. Потерпи ещё немного, а? Лань Чжань сидит на его руках и фырчит. Вэй Ин надеется, что его сердце не бьётся слишком громко.

***

После долгих споров и того, что Цзян Чэн назвал его идиотом, Вэй Ин решает оставить Лань Чжаня в своей квартире. Он настаивал на том, чтобы отвезти его к себе домой, но А-Цзе и Цзян Чэн, похоже, считают, что Лань Чжань скорее обернётся рядом с Вэй Ином, чем один. Вэй Ин слабый человек. Он никак не мог спорить с этим. Как будто он не мечтал проснуться рядом с Лань Чжанем с колледжа. Когда они достигают дома, Вэй Ин отпускает его на кровать и смотрит. Лань Чжань смотрит в ответ. – Лань Чжань, – начинает он. Его голос дрожит. Тот факт, что Лань Чжань находится в гораздо меньшей, пушистой форме, похоже, не помогает. – Мне жаль, что тебе пришлось прожить со мной полдня. Кататься на руках и быть приглаженным как настоящий питомец, вероятно, не было в твоих планах. Лань Чжань смотрит на него и никак не реагирует, складывая лапы под себя. Вэй Ин садится на другой конец кровати. Делает глубокий вдох. Потом ещё один. – Я имел в виду то, что сказал, – тихо говорит он после минуты внутренних терзаний. Ну, раз нет пути назад, ведь Лань Чжань уже знает. – Я люблю тебя. С колледжа. Лань Чжань подпрыгивает ближе. Сердце Вэй Ина мучительно сжимается, когда кролик тычется носом в его руку. Он нервно смеётся. – Я не знаю, что это значит на языке кроликов. И я не знаю, что случится, когда ты проснёшься и снова станешь человеком. Но я надеюсь, что ты не будешь, ах, слишком сердиться. Неожиданно, на ум приходит воспоминание о кролике, который выскочил из его рук в доме Вэнь Цин. Вэй Ин стонет и кладёт голову на руки. – О, Боже, ты не испугался Вэнь Цин, не так ли? Это ты бесился, – бормочет он наполовину в истерике. – Весь этот день был лихорадочным сном. Лань Чжань подталкивает его руки. Вэй Ин поднимает голову и встречается с ним взглядом. – Я знаю. Я драматичен, но это я, ха-ха-ха. Лань Чжань показывает ему лучший не-впечатлённый-вид, который он может изобразить, находясь в облике кролика. Вэй Ин кашляет. – В любом случае, тебе надо поспать. Я надеюсь, ты проснёшься… собой завтра. Я… – он сглатывает. – Я скучаю по твоему лицу. Лань Чжань фыркает. Вэй Ин одаривает его безнадёжной улыбкой и тычет в нос указательным пальцем. – Я скучал по тебе. Лань Чжань снова фыркает и устраивается на бок. – Я надеюсь, что это хорошая реакция кролика, – говорит Вэй Ин. – Боже, Лань Чжань, если бы я был кем-то вроде Хуайсана, я бы снимал весь сегодняшний день. Лань Чжань раздражённо фыркает. Вэй Ин может представить, как его человеческое лицо меняется. Он снова улыбается. – Ах, в любом случае, – Вэй Ин встаёт, сминая в руках свитер. – Я пойду спать на диване, а ты займи кровать. Лань Чжань садится и рычит, маленькое кроличье лицо сердито вытянулось. Вэй Ин ничего не может с этим поделать. Он хихикает. – Ты меня не пугаешь, Багз Банни. Ты слишком милый сейчас, чтобы внушать хотя бы половину того страха, что обычно. – Он движется к двери и взвизгивает, когда белое пятно настигает его. Лань Чжань садится перед дверью и снова рычит. – Лань Чжань, ты гость, – объясняет он, кладя руки на талию, и пытаясь выглядеть строго. – Я не позволю тебе спать на диване. Лань Чжань вытянулся на задних лапах, поставил передние лапы на голени Вэй Ина и толкнул. Эффект – мотылёк помахал крыльями. – Лань Чжань… агх, хорошо. Мы вместе поспим, ладно. Только не пугайся утром. Лань Чжань не двигается с места. Странный, упрямый кролик-человек. Вэй Ин так любит его. Вэй Ин подходит к комоду с вещами и, прежде чем сможет задуматься над чем либо, берет пижаму (обычно он спит в боксерах или без ничего вообще, если тепло, но сейчас это явно не вариант), так как Лань Чжань сидит на кровати, прямо рядом с привычным местом Вэй Ина. Он вежливо отворачивается, чтобы Вэй Ин переоделся, что очень мило в форме кролика. Он хихикает и оставляет его там, чтобы умыться и почистить зубы. Когда он возвращается, Лань Чжань не двигается. Вэй Ин подозревает, что он уже спит, биологические часы Ланей работают независимо от того, какую форму они принимают. Технически он мог использовать эту возможность, чтобы пойти спать на диван. Но у Лань Чжаня, очевидно, нет проблем с тем, чтобы спать вместе, и Вэй Ин действительно уже слишком вымотан для всего этого. Он вздыхает и ложится, стараясь не задеть Лань Чжаня, когда укрывается одеялом, и тянется, чтобы выключить свет. В тот момент, когда Вэй Ин ложится и устраивается, что-то пушистое толкает его под руку. Его сердце тяжело колотится в груди. Для кроличьих ушей Лань Чжаня это, вероятно, звучит как военный барабан. – Ах, Лань Чжань. Ты слишком милый. Надеюсь… – вдыхает он, в горле образуется комок. – Надеюсь, что бы ни случилось завтра, ты все ещё мой друг. – Холодный нос касается мягкой кожи внутренней части его руки. Вэй Ин вздрагивает от неожиданности. – Спокойной ночи, Лань Чжань. Друзья. Он надеется, что они все ещё могут быть друзьями. Он давно смирился с тем фактом, что Лань Чжань никогда не будет чувствовать то же самое к нему. Дружба это больше, чем он когда-либо мечтал. Несмотря на его хроническую неспособность спать в такое время, события и переживания дня настигают его, и он соскальзывает в сон. Вэй Ин засыпает с другим человеком рядом впервые за многие годы. Ему нравится это ощущение – тепло. Так тепло. На следующее утро сон оставляет его постепенно. Это была ночь без сновидений, и сегодня утром ему тепло, сквозь жалюзи просачивался зимний солнечный свет. Кровать рядом с ним холодная. Холодная. Лань Чжань. Вэй Ин садится так быстро, что на мгновение кружится голова, сердце колотится в груди, пока его мозг не улавливает запах завтрака и тихий шум классического музыкального плей-листа на заднем плане. Он стоит на дрожащих ногах и практически бросается к двери своей спальни, выбегая в прихожую и гостиную. Лань Чжань в великолепной человеческой форме сидит на его потрёпанном диване. В одежде Вэй Ина. В чёрной рубашке Вэй Ина, плотно прилегающей к его плечам, и в спортивных штанах Вэй Ина, которые ему слегка коротковаты. – Лань Чжань, – выдыхает он и бросается вперёд, прежде чем успевает подумать об этом. Лань Чжань ловит его и крепко прижимает к груди. Вэй Ин секунду дышит. Лань Чжань пахнет шампунем Вэй Ина, поэтому он, должно быть, принял душ. В дУше Вэй Ина. Пользуясь его вещами. Его мозг, наконец, даёт ему понять, что он практически висит на своём лучшем друге. Ноги Вэй Ина по обе стороны от его сильных бёдер и грудь толкают Лань Чжаня на диван, и это говорит, что друг знает, что он влюблён в него. Он пробует отодвинуться, паникует, смех застывает на губах. Лань Чжань не позволяет. – Вэй Ин, – приветствует Лань Чжань хриплым голосом, которым долго не пользовались. Блестящие золотые глаза, бесконечно знакомые, смотрят на него. Его ресницы такие длинные. – Доброе утро. – Лань Чжань, извини, я практически напал на тебя, ха-ха, пожалуйста, дай мне встать. – Нет. – Руки Лань Чжаня сжимаются на его талии. – Лань Чжань… – Вэй Ин просто не может дышать. Эта позиция быстро становится, ах, сложной. – Позволь мне сначала сказать, – говорит Лань Чжань с напряжённым и непоколебимым взглядом. Румянец распространяется по лицу Вэй Ина. – Хорошо, – говорит он тихим голосом. – Я влюбился в тебя с первой ночи, когда я встретил тебя в колледже. Вэй Ин уставился на него. Лань Чжань НЕ ШУТИТ! Увидев, что Вэй Ин не может ответить, Лань Чжань продолжает. Его уши, неприкрытые волосами, частично собранными в идеальный хвост, медленно краснеют. – Весь этот год ты жил в общежитии, ты меня пугал. Я… я так сильно хотел тебя, что не знал, что делать с собой. Ты был всем, с чем когда-либо была несогласна моя семья, и даже тогда я не мог, я не мог заставить себя сожалеть, что стал ближе к тебе, стал твоим другом. Ты… – он переводит дух, его глаза все ещё пристально смотрят на Вэй Ина. – Ты мой лучший друг, и я верю, что ты моя родственная душа. Я хочу провести остаток своей жизни с тобой. Я хочу водить тебя на свидания. Я хочу целовать тебя. Хочу заняться с тобой любовью. Я хочу стать твоим мужем. Я хочу, чтобы мы проводили уроки рядом друг с другом и, если возможно, вместе. Я хочу ужинать с тобой каждый вечер и ходить на семейные обеды с обеими нашими семьями, чтобы я мог раздражать Цзян Ваньиня тем, как я смотрю на тебя, и я могу стать причиной того, что дядю хватит несколько приступов. Я хочу тебя. Вэй Ин забыл, как дышать. – И вчера было невыносимо не потому, что ты слишком много меня трогал, а потому, что я не мог сказать тебе, что я чувствовал. Вот почему я взбесился у Вэнь Цин. Вэй Ин сглатывает. Открывает рот. Закрывает его снова. – Вэй Ин? – Выражение лица Лань Чжаня становится обеспокоенным. – Лань Чжань!!! – наконец Вэй Ин восклицает и прячет лицо на плечо Лань Чжаня. – Лань Чжань!!! – Вэй Ин, – говорит Лань Чжань, его руки крепче обнимают Вэй Ина. – Не плачь. – Я ошеломлён!!! – признается Вэй Ин. – Ты любовь моей жизни!!! Лань Чжань резко вдыхает. – А ты – моей. Вэй Ин снова плачет и поднимает голову. Лань Чжань осторожно стирает большими пальцами слезы на его скулах. – Ты… я думаю, это самая длинная твоя речь, что ты когда-либо говорил за один раз. Лань Чжань оглаживает его лицо пальцами. Сердце Вэй Ина – это дикий кролик, скачущий в груди. Он может чувствовать его пульс в висках. – Я слишком долго молчал и мы потеряли столько времени в сомнениях, в которых не было необходимости. – В его глазах появляется блеск. – Если Цзян Ваньинь может извиниться после столь долгого времени, почему я не могу? Вэй Ин смотрит на него мгновение, затем откидывает голову назад и смеётся. Лань Чжань улыбается ему, довольный. Вэй Ин притягивает к себе его лицо. Желание поцеловать Лань Чжаня никогда не было таким невыносимым. – Ты такой потрясающий. Я обожаю тебя. Лань Чжань смягчает взгляд. Его пальцы снова поглаживают скулы, теперь они сухие. – Я тоже тебя обожаю. – Он медленно сокращает расстояние между их лицами… Вэй Ин внезапно прыгает назад и из его рук. Лицо Лань Чжаня выражает шок. – Вэй Ин? – Я должен почистить зубы, прежде чем поцеловать тебя!!! – протестует Вэй Ин, уже убегая в ванную. – Ты заслуживаешь мятного свежего поцелуя! – Вэй Ин, мне все равно, – говорит Лань Чжань, следуя за ним не бегом, но и не прогулочным шагом. Вэй Ин закрывает за собой дверь, прежде чем поддастся искушению. Тишина на другой стороне вызывает удивление. Вэй Ин улыбается. – Вэй Ин, – протестует Лань Чжань. – Лань Чжань, – мурлыкает Вэй Ин. – Дай мне пять минут, и я весь твой навсегда. Раздражение. – У тебя столько времени, сколько нужно. Я не буду заставлять тебя. – Звучит, когда он удаляется. Вэй Ин никогда раньше не делал так быстро свои утренние дела, но поцелуи с Лань Чжанем – самая большая мотивация. Он хихикает над своим отражением один или два раза, лицо красное и глаза блестят, когда он бормочет: – Я собираюсь поцеловать Лань Чжаня!!! – снова и снова, как сумасшедший. Наконец, он отпирает дверь и поворачивает ручку, и прежде чем он смог полностью открыть дверь, Лань Чжань схватил его и вытянул наружу. – Лань Чж-хумф!!! Он даже не замечает лёгкую боль, когда его толкают в стену рядом с дверью, потому что Лань Чжань воспользовался моментом, чтобы поцеловать его молча, горячо и яростно. Вэй Ин громко стонет и обнимает его, пытаясь подобраться как можно ближе. Лань Чжань поднимает его за бедра, чтобы помочь ему. – Мммм, Лань Чжань! – стонет он, когда Лань Чжань направляется в гостиную, целуя его в шею, затем садится с Вэй Ином на коленях, даже не уронив его. – Боже, ты такой сильный, ты такой горячий, я люблю тебя, я тебя обожаю, я хочу тебя… – Вэй Ин, – стонет Лань Чжань и вылизывает его рот, страстно целуя снова. Вэй Ин будто разбивается на кусочки и собирается в единое целое. Он не может сказать, что возражает. (Они съедят приготовленный Лань Чжанем завтрак. В конце концов.)