Настоящая семья

      Солнце заливало ярким, но в то же время тёплым светом просторное больничное крыло Хогвартса. Бежевые шторы на всех окнах были задвинуты, но в каждом посередине оставалась маленькая щёлочка, через которую и пробирались весёлые солнечные лучи. Один из них светил прямо на одного спящего пациента, который, почувствовав это практически неощутимое прикосновение, начал морщиться и жмуриться. Наконец он проснулся, и тут же ему в глаза ударило палящее солнце. Парень отвернулся и заморгал, стараясь прогнать зелёно-красные пятна, скачущие по всей палате. Этот юноша был никто иной, как Гарри Поттер, которого беспощадно разбудили эти игривые лучики.       Студент протянул руку к прикроватной тумбочке и, нащупав там свои очки, неспеша водрузил их себе на нос. Он повернул голову влево и наткнулся на тусклый и одновременно пронзительный взгляд серых глаз. Их обладатель тут же тепло улыбнулся и стал казаться настолько счастливым, что невозможно было не улыбнуться в ответ, несмотря на то, что на его сером худом лице жёлтые зубы смотрелись жутковато.       — Доброе утро, — прошептал Сириус, боясь разбудить Рона и Гермиону.       Бродяга сидел на полу, согнув ноги в коленях и положив на них обе руки. Спина его прислонялась к прикроватной тумбочке Гермионы, и к крестнику он сидел немного полу боком. На бывшем узнике была надета чистая больничная пижама белого цвета в голубую полоску, которая в тех местах, где её касалось ленивое солнце, приобретало ультрамариновый оттенок.       — Доброе, — также негромко ответил Гарри.       — Как ты себя чувствуешь?       — Замечательно! — честно ответил Гарри и улыбнулся ещё шире. — А ты? Мадам Помфри вчера сказала, что тебе нужно отлежаться ещё несколько дней.       Сириус на это только закатил глаза и махнул рукой.       — Я тебя уверяю, мадам Помфри преувеличивает. Я уже хорошо себя чувствую, поэтому…       Сириус не успел договорить фразу, так как из-за двери своего кабинета размеренным шагом выплыла медсестра.       — Поэтому, мистер Блэк, вы идёте к своей кровати и отдыхаете, — закончила за него мадам Помфри и подошла к беседующим и непослушным пациентам ближе. — Я вижу, вы уже лучше себя чувствуете, значит вас можно не провожать до постели?       — Вот вы, как обычно, пообщаться не даёте! — засокрушался Блэк, смотря на медсестру снизу вверх. Он всплеснул руками и покачал головой. — Знаете, как тут у вас скучно! А я хоть создаю живую атмосферу общения и делаю её веселее.       Медсестра внимательно его прослушала и закивала головой.       — Ну раз ты делаешь атмосферу веселее… — в тон ему ответила она. — Тогда, будь добр, иди повесели свою кровать, а то она там заскучала без тебя. Ожидает, ожидает, а ты всё не подходишь к ней.       Гарри прыснул, а в это время мадам Помфри продолжала:       — Вот с детства так: как кто-то из них попадёт в больничное крыло, остальных не выгонишь. Да и, впрочем, ещё пол школы. А как только сюда попадал вместе с Сириусом и Джеймс, то вечно не соблюдали даже простые правила. Сидели, где хотели, болтали, хохотали. Приходилось всё время разгонять.       — А разве вы не знали тот факт, что смех продлевает жизнь?       — Знала, конечно. Но дело-то не в этом! — всплеснула руками медсестра и обратилась к Гарри. — Потом приходят с квиддича друг друга проведывать, особенно после дождя. Мокрые, уставшие, грязные… — мадам Помфри повернулась к Блэку. — Это, в конце концов, негигиенично.       — Ну мы же тогда сами и убирали! — демонстративно вскинул голову Сириус.       Гарри удивлённо посмотрел на крёстного.       — Конечно, убирали, куда бы вы делись? — фыркнула колдомедик.— Потому что иначе не пустила бы в следующий раз даже близко к палате.       Гарри улыбнулся, представив, как Мародёры заваливаются после очередного матча, мокрые, в грязной одежде, в чистое больничное крыло. А потом Мадам Помфри, увидев всё это безобразие, чихвостит их и заставляет вымыть полы.       — Мистер Блэк! — уже строже обратилась она к ушедшему в свои невеселые мысли мужчине и, дождавшись, пока он сфокусирует на ней взгляд, продолжила: — Я настаиваю, чтобы вы соблюдали постельный режим. Вы же хотите быстрее поправиться?       — На мне всё заживает, как на собаке, — отмахнулся Сириус и обворожительно, как он наверное считал, улыбнулся.       Мадам Помфри лишь тяжело вздохнула, но, видимо, поняла, что Блэк её не послушает в любом случае, как бы она перед ним не распиналась.       Медсестра тяжело вздохнула и, пробормотав что-то наподобие: «как ребёнок, ей-богу!», удалилась к себе в кабинет.       Сириус расслабился и снова облокотился на тумбочку. Он обернулся на Гарри и подмигнул ему. Гарри счастливо улыбнулся.       — Хочешь прогуляться по замку? — вдруг предложил крестнику Блэк.       — А как же… — начал было Гарри.       Ведь Мадам Помфри не разрешила им даже вместе сидеть разговаривать, что уж там говорить о прогулках по всей школе! К тому же, Сириус хоть и показывал всем своим видом, что всё хорошо, и он уже поправился, но вчера они пережили нападение целой стаи дементоров.       — Правила созданы для того, чтобы их нарушать, — снова подмигнул крестнику Блэк и сел на кровать рядом с парнем.       — Ну если только так… — протянул довольно Гарри и свесил ноги с койки.       — Буду ждать тебя в коридоре, — заговорщически бросил ему Сириус и, медленно поднявшись с кровати, тихонько пробрался к выходу, чтобы Мадам Помфри ничего не заподозрила.       Гарри счастливо улыбнулся, глядя на закрывающуюся дверь и мечтательно прикрыл глаза. Студент быстро нагнулся вниз в поисках своих ботинок под кроватью и, достав их, всунул туда ноги. После он взял со спинки кровати свою одежду и, быстро одевшись, вышел из палаты, негромко захлопнув дверь.       Когда Гарри оказался в просторном коридоре, то увидел Сириуса, облокотившегося двумя предплечиями на подоконник и смотрящего пустым взглядом вдаль. На лице бывшего узника отразилось такое затравленное и печальное выражение, что Гарри стало неуютно. В довершении всего крестный шмыгнул носом.       Поттер мог бы сейчас вернуться обратно в палату, дабы сделать вид, что ничего такого не видел, но Блэк в тот же момент обернулся на шум и, как только его взгляд остановился на лице крестника, попытался улыбнуться. Вышло довольно грустно. Гарри подошёл к Сириусу, а тот, чуть поколебавшись, обнял мальчика за плечи. Несколько минут они шли в полной тишине, но потом Гарри решил поинтересоваться.       — Сириус, расскажи мне что-нибудь о родителях.       Сириус глубоко вздохнул, собираясь с мыслями и не зная с чего лучше начать.       — Я знал, что скоро ты задашь мне этот вопрос. Гарри, твои родители были самыми лучшими людьми, которых только можно представить. Хотя их характеры очень отличались. Джеймс, — на этом слове голос Сириуса дрогнул, но он продолжил, — был весёлым, озорным и задиристым парнем в школе. «Шалопаем», как любила нас называть Лили. Сама она была немного скромной, ответственной, недаром её старостой назначили. В общем, у них были такие противоположные мнения насчёт школы и правил, что многие удивлялись, как они вообще стали парой. Хотя о том, что Сохатый по уши влюбился в Эванс, знала вся школа. С третьего курса по много раз можно было услышать реплики: «Эванс, пойдёшь со мной в Хогсмид?», «Эванс, пойдёшь со мной на свидание?», «Эванс, я тебя люблю!».       — И что? Мама соглашалась?       Сириус усмехнулся.       — Если бы она согласилась, об их планах никто бы не знал, за исключением нас. А так, она обычно ему отвечала что-то вроде: «Поттер, ты — идиот! Никуда я с тобой не пойду! Я лучше гигантского паука поцелую, нежели с тобой куда-нибудь отправлюсь!»       — Ничего себе… — удивлённо протянул Гарри. — Я не так представлял их разговоры.       — Хорошо общаться они начали только в конце шестого курса, — продолжал Сириус. — А до этого вся гостиная, да и вообще школа слышала их пререкания и бесконечные ссоры. Только через три года Джиму удалось растопить сердце Лили.       — А что же такого случилось, что она поменяла к нему отношение?       Сириус улыбнулся.       — Она любила Джима с пятого курса. Наверно гордость не позволяла признаться ему в своих чувствах. Но мы об этом узнали только тогда, когда они поженились. Зато, когда они стали парой, Джеймс её оберегал, как самое золотое сокровище. И за шалости нам стало влетать меньше.       — А что раньше она вам говорила?       — Лили ведь, как и Рем, старостой была, поэтому всех строила. Но нам, конечно, доставалось больше всех. Из-за наших шалостей факультет нередко терял баллы, но мы потом их отрабатывали на уроках и квиддиче. А сначала выслушивали от Лили лекцию о том, как надо себя вести.       «Прямо как Гермиона, — подумал Гарри. — Она тоже любит всех строить. Может, в будущем тоже станет старостой».       — А профессор Люпин вас не строил, раз он тоже был старостой?       Сириус засмеялся и покачал головой.       — Рем сам участвовал в наших шалостях и частенько придумывал даже более интересные, чем мы с Джимом. Хотя бывало, что зануда-староста в нём просыпался, и тогда нам доставалось очень хорошо. Это случалось, если дело касалось несделанных уроков или же наших стычек со слизеринцами. Потому что иногда, как считал Лунатик, мы незаслуженно нападали на «змей». И лучше этого было не делать во время полнолуния или за несколько дней до него. У него тогда плохое настроение, которое могло спровоцировать хорошую взбучку… А так репутация в школе у него была прилежного и скромного отличника. Что не всегда совпадало с действительностью.       — Профессор Люпин лучший из всех учителей, если не считать Макгонагалл, — улыбнулся Гарри.       — Так непривычно, когда ты зовёшь его профессором Люпином, — усмехнулся Сириус, смешно покачав головой. — Мы в юности так его, бывало, в шутку называли, если он включал зануду-старосту. Не думали, что это когда-нибудь станет явью. Но вообще Рем — прирождённый учитель. Ещё в школе он помогал некоторым с домашним заданием, если было что-то не понятно.       В это время они как раз проходили мимо кабинета ЗОТИ, где никого не было, так как профессор Люпин ещё не вернулся. Сириус остановился и, немного подумав, предложил:       — Давай зайдём. Я надеюсь, Ремус не будет сильно против, если я у него одолжу немного одежды. А то не очень удобно по замку расхаживать в пижаме.       Поттер кивнул, и Сириус, открыв дверь, пропустил крестника внутрь. Они прошли в комнату, где стоял письменный стол, а напротив него высокий шкаф. Сириус открыл его и, немного там порывшись, достал чёрные брюки и бордовый свитер.       Переодевшись в эти вещи, он подвернул длинные штанины и рукава. Оглядев себя с ног до головы в стоящем рядом зеркале, бывший узник сморщился, а затем обречённо закивал, словно ведя какой-то внутренний диалог наедине с самим собой. Затем взял со стола пергамент и перо и начал писать: «Ремус! Прости за незаконное вторжение в твой кабинет, но так как у меня нет одежды, кроме тюремной, я одолжу у тебя на время свитер и брюки. Если кто-то будет нас искать, скажи, что мы с Гарри гуляем по Хогвартсу».       Отложив перо, он вместе с крестником вышел из кабинета.

💠

      — Профессор! — радостно воскликнул Хагрид, обращаясь к директору за завтраком. — Клювокрыл вернулся! Он вернулся, понимаете! Я так счастлив!       С этими словами он достал из-за пазухи бутылку огневиски и, выпив из стакана весь тыквенный сок, налил туда тёмной жидкости.       — Рубеус! — возмутилась Макгонагалл.       — Извините! — пробасил лесничий, залпом выпивая весь стакан и наливая новый.       — Хагрид! — строже окликнула его Макгонагалл. — Я, конечно, рада, как и ты, что Гиппогриф вернулся. Но давай ты не будешь это праздновать на глазах у школьников.       — Простите, профессор, — буркнул Рубеус, допивая огневиски.       Со следующим стаканом он заморачиваться не стал, начав пить сразу из горлышка бутылки, пока не дошёл до самого дна. Всё это время Макгонаггл шипела на него, как разъярённая кошка, но в конце концов, просто вздохнула и продолжила завтракать.       Вдруг в Большой зал вошла взволнованная Мадам Помфри и быстрым шагом направилась к учительскому столу.       — Поппи, что-то случилось? — тут же спросил Дамблдор, когда она оказалась в нескольких шагах от него.       — Альбус, Поттер с Блэком пропали!       — Как пропали? — насторожилась Макгонагалл.       — Я около часа назад с ними разговаривала. Потом вернулась к себе в кабинет. А как вышла оттуда, их уже не было.       — Если Блэк и правда не виновен, то он не причинит Гарри никакого вреда, — откликнулся спокойно Дамблдор.       — Альбус, суда ведь ещё не было и никто ещё не доказал его непричастность к убийству Поттеров. Хоть Петтигрю и поймали, но его ещё не допрашивали, поэтому мы не можем однозначно сказать, как Блэк относится к Гарри. Но сегодня утром, когда я с ними разговаривала, мне показалось, что Сириус и правда невиновен. Он сидел у кровати Поттера и ждал, когда тот проснётся. А потом даже немного шутил, как раньше. А теперь что получается?       Мадам Помфри обеспокоенно покачала головой и выжидательно посмотрела на Дамблдора, который внимательно её выслушал и теперь обдумывал её слова.       — Раз вы настаиваете, для общего спокойствия я попрошу вас помочь мне в поиске мистера Блэка и Поттера, — выдал свой вердикт директор.       Учителя поднялись со своих мест, а ученики, посмотрев на них, начали непонимающе перешёптываться. Многие спрашивали, что происходит.       — Попрошу не беспокоиться! — громко сказал Дамблдор настороженным студентам. — Продолжайте завтрак.       Дети переглянулись и, ничего не сказав, вернулись к своему занятию. Некоторые пытались расслышать, о чём переговариваются учителя, но все их попытки были тщетны.       Вдруг двери Большого зала отворились, и в помещение вошёл уставший, но в приподнятом настроении профессор ЗОТИ Люпин.       — Ремус! — как только мародёр подошёл к ним поближе, обратилась Минерва. — Блэк с Поттером пропали.       — Профессор Макгонагалл, не волнуйтесь, — успокоил женщину, да и весь педагогический состав Ремус. — С Гарри ничего не случится — они с Сириусом гуляют по замку.       — Откуда такие предположения, Люпин? — холодно поинтересовался Снейп.       — Это факт, Северус, — спокойно отозвался Ремус. — До этого Сириус заходил вместе с Гарри в мой кабинет. Меня в то время там не было. Но Сириус оставил мне записку.       С этими словами профессор достал пергамент и показал учителям. Они, нахмурившись, читали объяснения, и потом Помона Стебль недоверчиво спросила:       — Ремус, ты точно уверен, что Сириус не причинит Гарри вреда? Я, конечно, понимаю, что Питер найден, но это ещё не доказывает непричастность Блэка к убийству Поттеров.       — Я уверен на сто процентов, что Сириус невиновен. Можете не волноваться за Гарри. Вам прямо сейчас они нужны?       — Если ты сможешь их найти, Ремус, то буду очень тебе признателен, — сказал Дамблдор.       Профессор ЗОТИ коротко кивнул и удалился из зала.

💠

      — … А потом профессор Макгонагалл представила меня Вуду, капитану команды. Так я стал ловцом на первом курсе.       — Такое в Хогвартсе, наверно, впервые, — радуясь за крестника, гордо воскликнул Блэк.       Они стояли в каком-то малоизвестном другим волшебникам коридоре и вели разговор о квиддиче.       Вдруг Сириус нахмурился и прислушался. Гарри насторожился, смотря за движениями крёстного.       — Что-то случилось? — спросил парень.       — Сюда кто-то идёт, — отозвался Сириус.       Ритмичные удары каблуков о пол стали громче. Вскоре из-за угла вышел человек и, облегчённо выдохнув, направился в их сторону.       — Доброе утро, — сказал он. — Вы знаете, какой переполох подняли?       — Я же тебе оставил записку.       — Вот именно, что только мне, Сириус. И больше никому, — покачал головой мужчина.       — Рем, ты ведь её прочитал, значит всё нормально.       — Ладно, тебя не переспоришь, — махнул рукой Люпин. — Пойдёмте, а то все вас уже искать собрались.       — Не нашли бы всё равно, — улыбнулся Сириус.       — Вот об этом я тебе и говорю… — вздохнул Ремус.       Блэк только закатил на это глаза и, обняв Гарри за плечи, зашагал вперёд по коридору. Ремус улыбнулся и пошёл за ними. «Ведь волнуется сейчас перед выходом в люди за такое долгое время, но вида не показывает», — подумал Люпин, глядя на настороженного Сириуса.       — Гарри, — обратился профессор ЗОТИ к рядом идущему ученику. — Хочу вернуть тебе одну вещь, если ты, конечно, не против.       Гарри кивнул, а мародёр достал из складок мантии старый потрёпанный пергамент. Гарри засиял и воскликнул:       — Конечно, не буду против. Спасибо.       Люпин усмехнулся, а Сириус, взяв у крестника карту, а у друга палочку, произнёс заветные слова:       — Клянусь, что замышляю только шалость.       На пергаменте сразу же стали появляться надписи и очертания замка.       — Сколько там народу! — прошептал Сириус, глядя на то место, где был изображён большой зал.       Все четыре стола были заняты учениками, а профессора стояли от них поодаль и явно о чём-то разговаривали.       — Они ведь не повяжут Сириуса? — взволнованно спросил у Люпина Гарри.       Блэк тоже поднял голову и посмотрел на друга.       — Я не знаю, — честно ответил Ремус. — Но надеюсь, что нет. Я думаю, что можно уговорить, в случае чего, этого не делать.       Гарри кивнул и перевёл взгляд на Сириуса. Тот крепче его обнял и подбадривающе улыбнулся. Блэк отдал крестнику карту и тот, произнеся «шалость удалась!», спрятал пергамент в карман.       Через несколько минут они уже были перед входом в Большой зал. Гарри переглянулся с Мародёрами и толкнул вперёд высокие дубовые двери.