Связанные секретом

      Едва держась на ногах, я вяло направлялась домой. Закатное солнце опускалось к горизонту, сердце снова переполняло радостное и умиротворенное чувство. Веки стали как никогда тяжёлыми, хотелось заснуть прямо на улице.       После бурной вечеринки, затянувшейся до рассвета, я чувствовала себя разбитой. Хоть и умудрилась попросту там заснуть, пока старые приятеля не разбудили уже вечером и перед выходом не упросили выпить с ними один стаканчик. Головная боль продолжала нещадно мучать меня, сухость во рту только ухудшала состояние. И так, утомленно оглядываясь, я наконец-то дошла до ворот дома. Я последний раз взглянула на уходящее за горизонт солнце. Усаживаясь на колени, театрально раскинув руки, я прокричала в похмельном состояние:       — Если умирать, то на закате! Пусть я умру на закате! — после чего я звонко рассмеялась откидывая голову назад, но вдруг одернулась после очередного надвигающегося приступа тошноты.       Тело мелко лихорадило. Спасибо, похмелье. Глубоко вдохнув, я торопливо встала и подошла к дверям, глубоко дыша в попытке не блевануть. Машина мамы отсутствовала — опять она пропадала на работе.       Покрутив дверную ручку, я зашла в дом. Опираясь рукой о стену, поднялась по лестнице, добралась до комнаты и хмуро сдвинула брови. Дверь моей комнаты была открыта. Заходя, я замерла, как столб, наблюдая, как женщина средних лет, немного полненькая, одетая в строгую черную рубашку и того же цвета юбку с французской длиной, спокойно протирала тряпкой пыль с полок, тихо напевая мелодию. В комнате царила чистота до блеска.       — Ты кто такая? — изумлённо осеклась я, рукой слабо облокачиваясь об дверной косяк. Женщина резко подпрыгнула и удивлённо повернулась ко мне, посмотрев на меня снизу вверх, она спокойно выдохнула.       — Меня зовут Хана Хьюз, я ваша домработница. Это мой первый день в этом доме, — мило улыбнулась она. — Ваша мама попросила меня не заходить в вашу комнату, но здесь был такой бардак, что я не смогла закрыть на это глаза. И решила вам помочь. — Женщина демонстративно и радостно указала рукой по помещение комнаты.       Вещи на столе были аккуратно сложены, нигде не валялась одежда, не было кучи бумаг и никаких лишних вещей. Было чисто.       И я почувствовала, как глаз задёргался, злость нетерпеливо накалялась, рука медленно сжималось, ногтями плотно впитываясь в кожу.       — Убирайся отсюда, — прошипела я, стиснув зубы, головная боль разом усилилась. Улыбка женщины вмиг превратилась в недомогание. — Да пошла ты вон! Кто тебе разрешал сюда заходить?! — мой резкий крик эхом разлетелся по безмолвному дому.       Домработница бегло и робко сжимая в руках тряпку, просмотрела по сторонам, а в её взгляде читалось: «Что я сделала не так?». Я зашла в свою комнату, женщина сразу же скрылась за дверью.       Надоели все…       Прячась под мягкое одеяло, я прикрыла глаза. Моя неконтролируемая агрессия всегда подставляет меня, издеваясь. Достаточно слова, и курок терпения ломается.

***

      Каждый день одно и тоже.

25, август. Воскресенье.

      После вчерашнего приходя в себя, я спустилась уже в здравом состояние, решила начать разговор.       — Простите, что вчера на вас накричала, — пробормотала я, облокачиваясь на холодильник. Женщина закрыла дверцу полки верхнего кухонного шкафа, и я встретила её удивленный взгляд.       — Нет, это мне стоит извиняться. Мне было сказано не заходить, я ослушалась, — она с горечью поставила плоские тарелки на стол и затихла.       — Даже так, правильно было, если я нормально попросила бы вас выйти. Это моя вина, поэтому, ещё раз, извиняюсь. — Я склонила голову, после направилась на выход, взяв со стола свой телефон. — И ещё… Спасибо, что вы не рассказали об этом маме... и мое состояние тоже.       Хана мило улыбнулась, и я закрыла дверь. Я спустилась по двум ступенькам и резко остановилась. Стоя у ворот, мама в руках держала свою сумочку и молча смотрела на меня, а после перевела взгляд на дом.       — Что это с тобой? — осторожно спросила я, уже подойдя к ней.       Мама с печалью смотрела на дом. Она медленно глубоко вздохнула и посмотрела на меня.       — Я долго думала над этим, и забеспокоилась. Я вот смотрю на дом, — перевела она взгляд вперёд, — и, думаю, может, купить новый, не маленький этот для нас?       — Чего? — насмешливо я не поверила её словам. — Мама, ты ослепла что ли? Да наш дом двухэтажный! Там и так пустуют несколько комнат.       — Не надо? Ты так считаешь? — с мелькнувшей радости, она снова перевела на меня внимания. Я закатила глаза.       — А ещё как? Чего вдруг такие мысли о новом доме, разве не достаточно столько переездов, сколько их было у нас? — иронично снова спросила я, ожидая положительный ответ.       Мама смутно упустила глаза. Выглядела она очень уставшей, что я снова спросила:       — Что-то произошло?       — Нет, ничего… просто очень загружена работой, — медленно протирая переносицу, сдвинула брови мама.       — Почему так рано приехала? — заинтересовалась я таким странным событием.       — Из-за работы я мало провожу с вами времени. И, поэтому решила, хоть пообедаю с вами, — мама растянула усталую улыбку, открыв сумку, достав телефон, взглянула на время. — Сейчас почти двенадцать часов. Ты куда-то собираешься?       — Да, я иду на прогулку, — нетерпеливо ответила я. Махнув рукой торопливо зашагала на место встречи. — Пока.       Лёгким бегом я направлялась к друзьям. Место встречи запланировано у кондитерской семьи Джейд. Я опаздывала. К счастью, пришло в голову сделать идентификацию перед выходом. Задела дверью мелодичный колокольчик, подвешенный под потолком. Переливчатый звук известил о моей приходе.       — Извиняюсь за опоздание, — перехватывая дыхание, я уселась, раскинув руки на спинку дивана.       — Алекс, ты смотрела, что в приложении? — с осторожностью Эмили посмотрела на меня. Все сидящие за стол ребята выглядели в странном состояние, в некое обеспокоенностью.       — …Нет, — ответила я, нахмурив брови. Я достала из кармана телефон, открывая приложение, я успела заметить, что загадка открылась десять минут назад.       Как только приложение открылось, как обычно, в нужное время, на экране высветились числа, некоторые с градусами, опять те же самые, что были и раньше, перед поездкой в лагерь.       — Это снова координаты, — опешил Эрнест, как только я собралась сказать эти слова. — Я уже нашел это место. Центральная больница.       Я прикусила губы, блуждая взглядом по столу, изучая принадлежности, в попытке не раствориться в прошлых воспоминаниях. Это точно она. Теперь я на все сто уверена. Сглотнув и бодро поравнявшись, я пробормотала:       — Значит, идём? — радостно встала я, навязывая друзьям своё «хорошее» настроение.       Аксель встал, посмотрев на всех, он выдохнул:       — Думаю, нам надо поторопиться, возможно, нужно добраться туда до того, как закончится время, — продемонстрировал он свой телефон всем присутствующим, где на экране шел таймер. Сорок восемь минут.       Джек встал, а за ним Джейд, а после спокойно все остальные. Я и девочки поехали в машине личного водителя Клары, а парни. Кто знает, как они добирались. Сидя рядом с угрюмой водителем, я головой прислонилась к стеклу, опущенному немного, чтобы помещение продувало прохладным воздухом, развеивая душную атмосферу. Меньше чем через две недели опять начнутся заурядные школьные дни, на этот раз последний год учебы. И наши пути с друзьями разойдутся. Звучит грустно.       Через пятнадцать минут мы благополучно добрались, обошлось без приключений.       Итак, мы оказались в той самой больнице. Девять лет назад, именно в этом месте изменилась моя жизнь. На сколько? Колоссально.       Таймер шел, оставалось девятнадцать минут. Через какое-то время появились остальные ребята, и мы снова объединились.       — Это здесь, — отозвался Эрнест, пробегаясь мрачным взглядом по каждому из нас.       Все в смятений стояли, будто остолбеневшие. А на меня снова нахлынули воспоминания того инцидента. Расслабив напрягшие плечи, впервые за все это время, я глубоко задышала. У всех синхронно раздался звук уведомления, уже привыкшие к такому, мы спокойно достали телефоны. Сообщение от того приложения.

«Дорогие мои дети, сейчас вы стоите перед обычной больницей. В здании расположены бомбы, на третьем этаже одна главная, если взорвётся она, то и остальные. Вам нужно выбрать цвет провода, который остановит таймер. Не правильный выбор — смерть других. Правильный ли ответ вы сразу же узнаете. Ваше время пошло. Удачи.

С уважением, Z».

      — Что?! — ужаснулся Кай, телефон едва не выпал из его рук.       Судорожно я перевела взгляд на огромную белую больницу. И отошла на пару шагов назад. Меня прошибло холодным потом от одной мыслью, что один промах — и сотня обычных горожан могут попросту попрощаться с жизнью.       — Это безумие… — единственное, что я смогла сказать.       Сейчас, стоя прямо перед зданием, начиненным бомбами, мы были обычными подростками с дрожью в теле. От нас зависела судьба.       — Здесь картинки с проводами, — вывернул нас из раздумий Аксель, сконцентрировано смотря на экран своего телефона. — Цвета радуги.       — Вам не кажется, что Z перешёл уже все границы? — возмутился Эрнест. — Это уже не смешно, раз он устроил взрыв в школе, а теперь в больнице, то на что ещё он готов?       После слов Эрнеста атмосфера стало еще хуже. Все стояли жутком молчаний, никто из нас не решался выбрать цвет. А минута шла за минутой. Мы ушли в сторонку, чтобы не привлекать к себе слишком много внимания. Эмили уселась на скамейку, нервно перебирая пальцами, она опустила взгляд.       — Эмили, ты должна выбирать. Твой ход, — нарушил тишину Аксель.       — Пожалуйста, нет! Я не смогу. А что, если не выберу правильный?! — подруга громко задышала, в её глазах словно пробежалась вся жизнь.       — Нам нужно поторапливаться, осталось десять минут, — пробормотал Джек, оповестив нас.       На экране красовалось семь картинок с проволоками, с каждым из цветов радуги по порядку. И только один из них верный.       Кай не мог усидеть на месте, он ходил по сторонам, прикусывая кулак. И каждый раз шипя от злости и безысходности. Клара вообще не отходила от немого шока, прижимая к груди книгу, которую начала читать вчера, она обречённо глазела в плитку тротуара. В её глазах отпечатался тот же страх. Рядом с ней стояли и остальные подруги. Аксель, в нескольких шагах от меня, стоял ко мне спиной, и не возможно было сказать, что он сейчас чувствует. Его плечи были напряжены.       — Народ, время идёт, мы будем выбирать, или нет?! — не выдержала я и ощутила, как задергался глаз.       Сейчас я понимала эту тишину. Из нас никто не решается рискнуть жизнями других, но раз так пойдёт. То они все умрут. Пять минут — за это время не возможно эвакуировать всех, даже если попробую, то неизвестно, что она сделает. Раз нам всем пришло сообщение как только мы добрались сюда, то она видела нас.       Я обернулась и отчаянно взглянула по сторонам. Как я могу найти её среди этой толпы?!        У вас есть хоть какие-нибудь варианты?! Аксель, а ты не стой там в сторонке! Предложи же хоть что-нибудь! — стиснула я зубы, сжимая кулак. На мои слова он даже не обернулся.       На одном месте мне не сиделось и бродила то туда, то обратно. От скопившейся злости я ударила ногой в воздух.       — Чёрта с два!       — Осталось три минуты, — теперь голос Джека тоже казался дрожащим.       — А что, если мы не выберем? — забормотала Джейд, с печальным видом оглядев меня и стоящих напротив парней.       Я нервно хмыкнула.       — Очевидно, в любом случае что-то взорвется! — воскликнула я, снова повторяя обречённый круг туда-сюда.       — Может, сообщим в полицию? — снова спросила Джейд. Сейчас меня её вопросы уже выводили из себя.       — Как мы можем?! Ты забыла первое и второе правило? Полная конфиденциальность о том, что мы в этой дурацкой игре, и о самой игре! Джейд, не тупи на ровном месте!       — Алекс, успокойся, — возразил Джек, сделав шаг вперёд, — не выплескивай свой гнев на неё.       — Черт, как мне тут не злится?! На кану жизни сотен человек! Из-за нас, — из-за меня эхом разлетелось в голове, — мы рискуем жизнями других! Как тут возможно сдержать гнев?!       — Да прекратите вы! — закричал Кай не в лучшем состоянии. — Нам всем здесь хреново!       Все резко затихли. Я снова смотрела на картинки, сейчас выбирать можно только с телефона Эмили, по номеру её очередь. В углу шел таймер. Оставалась полторы минуты.       Эта идиотская игра, игра с нашими жизнями, так и теперь ещё и с чужими!       — Фиолетовый! — воскликнул Джек, все перевели на него взгляды, и даже Аксель, стоящий всё это время в сторонке.       — Ты уверен? — спросил он, приближаясь.       — Да, вспомните первую загадку, там был ответ «фиолетовый».       Слова Джека приобретали смысл. Именно — кроме первой загадки, где ответом был «фиолетовый», в остальных загадках всё было связано со мной и тем инцидентом, но не первая загадка. Возможно, Джек прав.       — Выбирай… — прошептала я так, что услышали все. — Эмили, выбирай быстрее!       Эмили вздрогнула всем телом, испуганно посмотрела на свой гаджет. Полминуты. Подруга пальцем тыкнула на последнюю картинку, с фиолетовым цветом. И перед тем как нажать на зелёную галочку, она с опаской взглянула на нас. Нажимай!       Подруга нажала, и сердце пропустило удар. Дыхание резко у всех остановилось. Я быстро достала телефон, взглянула в приложение таймер шел, десять секунд. Почему он идёт?!       Все мы разом отошли на пару шагов, представляя, как всё взлетит на воздух. Три… два… один…       Я зажмурилась, по телу бежали мурашки. Вокруг ничего не изменилось, царил обычный шум: голоса взрослых и детей, звуки машин. Распахнув глаза, я увидела, что больница была невредима.       С мелкой дрожью во всем теле я посмотрела на телефон, там красовалась большая зелёная галочка. Глубоко вздохнув, я присела от такого давление. Обошлось. Черт бы тебя побрал.

28, август. Среда.

      После того происшествия, которое случилось три дня назад, каждый из нас долго отходил. С нашими нервами хорошенько поиграли.       Сегодняшний солнечный день августа ни чем не отличатся от вчерашнего. Тот же самый жаркий день, мучающий каждого.       На почти пустой улице Клара стояла у ювелирного магазинчика и весело улыбалась маленькой собаке, держа красный поводок. Белое пушистое животное игриво мотало закрученным хвостиком. Потом сидящая собачка встала и покрутилась вокруг хозяйки.       — Так ты пришла со Скарлетт, — улыбнулась я, наблюдая, как подруга выкручивается из ловушки поводка. — Эй, комочек шерсти.       Я села на корточки и погладила снежно-белую черепушку собаки. Густая шерсть мягко впилась в ладонь, на ощупь шерсть японского шпица напоминала сладкую вату. Еле держащая на одном месте Скарлетт, поспешно передвигалась с одного места на другое, даже не давая ещё немного погладить себя.       — Сегодня мои родители разрешили прогуляться мне, дали только немного времени, — медленно присела рядом подруга, когда питомец остановился на одном месте.       Собачка высунутым языком бегло вертела головой по сторонам.       Насмешливо хмыкнув, я встала, подруга последовала моему примеру. Клара сделала шаг, собачка радостно зашагала узнав жест. Под палящим солнцем летнего дня мы шли не спеша, позволяя загорать коже. Скарлетт заинтересовано сопровождала взглядом мимо проходящих горожан, параллельно защищая хозяйку, и даже в шутку не позволяя притрагиваться к себе.       — Эмили снова пошла в детскую больницу? — я решила начать разговор.       — Нет, на этот раз детский дом, чтобы отдать вещи на благотворительность, кстати, в этом ей помогает Эрнест. Больницу она посещала вчера, — мило растянула улыбку подруга, не отрывая заботливый взгляд от питомца. Отвечать настроения не было.       Всегда она пытается помогать всем. Когда узнает, что у меня есть ненужные вещи, которыми я не пользуюсь давно, и я готова передать, она с радостью берет и отдаёт нуждающимся. Вот бы мне хоть немного её доброты, возможно, тогда бы меня все любили, как её.       — Алекс, я давно хотела спросить, — задержала Клара молчаливую паузу. — В последнее время ты какая-то странная… ну, молчаливая стала, задумчивая. Раньше ты была очень вспыльчивой, было достаточно сказать слово, и ты злилась. Но ты теперь стала более спокойной… ой… Прости, ты не так подумай, — резко осеклась она, мотая руками. — Ты раньше была спокойной, но теперь!       — Да ладно тебе, я поняла, — махнула я рукой, с желанием поменять тему.       Подруга с печальным видом опустила голову, сжимая поводок торопливо шагающей маленькими ножками собачки.       — Ты изменилась с тех пор, как пришел Аксель, — вполголоса произнесла Клара.       Я резко остановилась, губы ощутимо напряглись, сжимаясь в тонкую линию. Внутри все перевернулось, накрыло странное чувство неуверенности и растерянности. Её слова эхом разлетелись в голове. Клара тоже робко остановилась, нашей остановке собачка отреагировала не радостно. Клара бегло похлопала ресницами продолжила:       — С одной стороны ты стала спокойной, но с другой стало казаться, как будто ты отдаляешься от нас. Я не понимаю твои отношения с Акселем. Я хотела спросить об этих изменениях в тебя. Здесь замешан Аксель? Что между вами происходит?       Аксель?.. Опять эхом разлетелось его имя. Права ли сейчас Клара. С чего этого началось? В тот день, когда я получилась конверт, или в тот момент, когда мы впервые познакомились? Поиски ответа на вопрос подруги завели меня в мрачный тупик. Знаю ли я сама ответ?       — Я… — вдруг замолчала я, прокручивая все моменты с упомянутым одноклассником. — Скажи, Клара. — Она удивлённо заострила внимание на мне.       — Что?       Ведь он первый с кем я заговорила насчёт того инцидента... Впервые высказалась.       — Я не понимаю. Я хочу видеть Акселя, но когда вижу его, хочется, чтобы он исчез. Это не влюбленность, но и не ненависть. Не знаю, как объяснить это словами. Меня бесит, когда он подкалывает, но когда этого он не делает, я скучаю. Хочется злиться на него, но я сама себя останавливаю. Я словно вижу в нем, ну, не знаю, надежду, что ли? Что скажешь?       Клара молчала, задумчиво стояла. Собачка мотала хвостиком, переводя взгляд то на меня, то на хозяйку. Переведя дыхание, я сделала шаг. Хотя, зачем мне знать о этой ситуации.       Целых полчаса прогулки с Кларой — за всё это время, она не произнесла ни слова, задумчиво летая в облаках. И здесь моя вина, не надо было ей спрашивать об этом. Раз я сама себе не могу дать ответ на этот вопрос, тогда откуда ей знать?       — Родственная душа, — воодушевленно вдохнула Клара, её засверкавшие вмиг глаза выдавали радость найденного ответа на загадку. Мы обе остановились.       Внезапно для нас обоих, раздался громкий звонок телефона подруги, достав из кармана куртки, она взяла трубку.       — Да, я слушаю, — прозвучал её встревоженный голос, пальцами сжимая телефон, она грустно отвела взгляд. — Да, хорошо. Скоро приеду, — убирая телефон, подруга, видимо, последний раз взглянула на меня. — Мне уже пора, за мной приехали, — кинула она взгляд на только что приехавшую знакомую черную машину, остановившуюся неподалеку, у магазинчика       — Ладно. Пока, — ухмыльнулась я, — и тебе комочек шерсти, — сказала я, уже в последний раз глядя на питомца, покрутившись несколько раз, она зашагала за Кларой.       Встав, я взглядом сопроводила подругу, пока она не села в машину, и не двинулась. Я шумно выдохнула, осталась одна. Среди высоких верхушек зданий, на улице разнообразных магазинов, кафе, салоны, день сопровождал одиночеством.       Я гуляла по городу в обществе своих мыслей. В наушниках играла спокойная песня, отчасти даже грустная. Ветра не было, одна только жара. Подсознание привела меня снова к тому же парку. Дыхание становилось учащённым, пальцы мелко дрожали, а сердце пронзало тянущей болю. Становилось холодно, но на улице солнце как и прежде светилось. Усаживаясь под тем самым деревом, телефон с наушниками убрала в кожаную куртку, и уткнулась к коленам, закрыв тяжёлые веки. Из внутри меня по частям поедало одиночество, а за ним осуждение. Мысли наполняли плохие воспоминания.       Меня пугает всё. И то, что в любой момент может произойти неожиданное — кто знает, на что способна Эбби. Накрывает такое чувство, будто она медленно натягивает струны, пока в окончательном случае струна не разорвется, поцарапав пальцы, все это время ждущей своей мести. Что если Аксель думает, что я устроила этот цирк с игрой или причастна к этому? Он же не дурак, начал видеть совпадения между игрой и моим рассказом.       Шум притих. У уха раздавались шорохи, тяжёлый шепот, а кожа накрылась мурашками. Холодная рука незнакомца прошлась по моей шее, пока пальцы остро не вцепились в кожу. С громким вдохом я распахнула глаза, прерывистым дыханием замерла в немым шоком.       Обычная кусты, цветы, мимо проходящие горожане, не обращая на меня ни малейшего внимание, я поняла. Мне причудилось.       — Чёрт, — зашипела я, протирая холодный пот с лба. После пару секунд я схватилась за голову.       Та флешка, которую мне велели уничтожить… Что же на ней было?..       — Эй, чокнутая, — впереди раздался знакомый мужской голос.       Я сжалась и снова спрятала лицо в колени. Опять он. Здесь, возможно, в замешательстве Клара. Тут я вспомнила её слова.       Собравшись силами, еле дрожащим телом, я устранила на него взор исподлобья, чёлка, которая слегка мешала, прилипла к лбу. В паре шагов от меня стоял Аксель, засунув руки в карманы брюк, его взгляд остановился на моем лице, и застылое удивление пробежалось по его лицу.       — Почему ты плачешь? — сделал он шаг вперёд, голос прозвучал беспокойным.       Удивляясь его словам, я медленно притронулась к своей щеке, и на лучах солнца слеза заблестела, как алмаз. Слёзы невольно стекали, вокруг постепенно становились мутно, утерев их тыльной стороны руки, я глубоко вздохнула.       — Дома опять проблемы? — снова спросил Аксель, присаживаясь прямо передо мной, что лица стали на одном уровне. — Ты заболела?       Он, достав руку из кармана, убрал прилипшие пряди волос с моего лица, выглядел он крайне сконцентрированным.       — Нет… — смогла выдавить из себя, сжимая кулаки на коленях.       — Либо есть причина, либо у тебя крыша едет. Так что говори, — вполголоса произнес он, убирая руку с лица, а после уселся рядом. — А может, ты хочешь признаться мне в любви? — похотливо он улыбался, пытаясь исправить ситуацию.       — Та Эбби не убивала своего брата, — выговорила я дрожащим голосом, туго сжимая кулаки, а лёгкие вовсе перестали работать. Аксель замолчал, и даже почудилось, что атмосфера помрачнела.       — С чего это вдруг, ты заговорила о ней? — отозвался он привередливым голосом.       В отчаянии я помотала головой.       — Всё, что я тебе тогда рассказала, наполовину не правда, — почти шепотом проговорила я, после пытаясь нормально дышать.       Одноклассник затих, взглядом оглядывая меня с головы до ног. В янтарных глазах промелькнула будто ошибочная неуверенность.       — Тогда расскажи.       Когда это было? Сколько времени прошло. А ведь в то время, когда мне показалось, что всё это прошло и забыли, я почувствовала спокойствие после долгих лет мучения. А теперь как на зло в один день всё поменялось — один день, один конверт.       — Я видела всё, видела, как Эбби заходила в ту палату, я видела, как отец держал нож, и как набросился на неё. Как она отчаянно пыталась защищаться. И во время драки из кармана куртки отца выпала флешка, заметив это, отец так ужаснулся. И девушка поняла, что это что-то важное, возможно, доказательство виновности отца. В тот момент я ужаснулась, когда мой отец и та девушка, бьющиеся, как дикие звери, увидели меня, — замолчала я, стараясь усмирить дыхание, приоткрывая рот выдыхая тяжелы вдох. Перед глазами красовалась та картина, — девушка отвлеклась и отец обезвредил её. Затем он понял, что в тупике и, что не сможет сбежать. Он держал девушку, она, в свою очередь, пыталась убежать, затем отец приказал мне взять эту флешку и уничтожить её, и никому не говорить, а то… — вытирая глаза, я подняла голову и выпрямила спину, голос дрожал, — а то найдет меня и убьёт, сделает ли отец со своей дочерью такое? Нет, конечно, но… он бы смог. Я послушалась его… я… избавилась от флешки… Я боялась за себя, я боялась, что он со мной что-то сделает. Я была эгоисткой и всегда остаюсь ею.       Слёзы снова струились ручьём, тыльной стороны руки я вытирала их как могла. Аксель молчал и не двигался. Всхлипывая, с виноватым видом и тихим охрипшим голосом, я продолжила:       — Девушка была тут вовсе не виновата, мой отец обвинил её. У отца не могли найти мотивы, но у Эбби нашлись. Как я раньше говорила, у неё была ссора с тем умершим парнем, с её братом. Сначала её хотели отправить психушку, но мой отец добился того, чтобы её отправили в тюрьму, не знаю, как именно, возможно, подкупил, или что там, я не знаю. С тех пор Эбби сидела в тюрьме девять лет, а теперь... Она сбежала, но потом её нашли мертвой в лесу. Но черт возьми! Это не она! Когда нашли тело, лицо было изуродовано, было не возможно распознать её. Черт возьми, только лицо! Не лишком ли подозрительно?!       — Почему того парня убили? — тихим шепотом Аксель устранил задумчивый взгляд вперёд.       — Я не знаю… Никто не знает, возможно, ответы были на этой флешке. Не точно. И… Как оказалось, в то время, когда я застукала эту сцену, в то время этот парень был жив, только вот не мог двигаться. Если бы он выжил, то, наверно, можно было бы узнать все. Но в последний момент парень скончался от потери крови.       — Алекс…       Судорожно хватаясь за голову, я невольно наблюдала разыгрывающуюся сцену — каждый раз. Драка, направленный нож, хаос, лужа крови, крики. Я резко вскочила на ноги, сжимая себя за плечи.       — Я… не хотела, чтобы всё… так обернулась… — сказала я, мотая головой, руки судорожно дрожали, голос сбивался.       Слишком громко разлетались голоса проходящих людей, будто специально.       — Алекс, успокойся, — одноклассник быстро встал и подошёл ко мне, он попытался схватить мои руки.       — Я не хотела, чтобы кто-то умирал! — голос медленно перерастал в крик, ноги становились вялыми, стоять каждой минутой становилось всё сложнее. Я утирала слёзы, но они непрерывно текли. — Я… не хотела никого …сажать в тюрьму по своей вине!       — Алекс, успокойся. Ты привлекаешь к нам внимание, — тихо прошипел он, оглядываясь по сторонам, параллельно хватая меня за плечи. Некоторые люди, до того громко болтающие, замолкли.       — Я просто не хотела умирать! — крик разлетелся так, что горло начинало болеть. Захлёбываясь в слезах, я пошатнулась назад, отдергивая руки Акселя. Всё было мутно, было слишком тихо. Громкий стук сердца медленно сводил меня с ума. — Я просто хотела выжить! Просто жить, как нормальный ребенок!       — Посмотри на меня, Алекс! — мужские руки снова вцепились в мои плечи.       Сердце бешено колотилось, а лёгкие словно забыли как работать. В голове прошлась острая боль, стиснув зубы, я разревелась. Холод накрыл меня полностью. И всё накрылось темнотой.