Связанные секретом

      Через силу разлепив глаза, я заметила пристально смотрящую на меня бабушку и непроизвольно вздрогнула.       — Ты чего?! — Бабушка поджала тонкие губы в ответ моему испуганному голосу и отстранилась. Я приняла сидячее положение, спина отозвалась ноющей болью — сон на диване в гостиной — всегда плохая идея.       — Уснула здесь, даже не предупредив меня о том, что придёшь, — недовольно поморщилась бабушка так, что её лоб оказался испещрен множеством морщин. — Как ты вообще вошла в дом?       — Бабуль, ты снова забыла закрыть окно. Через него и забралась, — тихо захныкала я, потирая слипающиеся глаза.       Бабушка тяжело вздохнула и недовольно помотала головой, отступая на пару шагов и бормоча что-то нечленораздельное.       — Завтрак на столе, поешь. Только посмотри на себя — кожа да кости, ты вообще ешь что-нибудь? — проворчала она, после чего скрылась за дверью.       Все последующее время я посвятила отмоканию в ванне, наполнив её до краев. В голове крутился момент в ванной из лагеря. Аксель такой дебил.       Позавтракав и пару часов поболтав с бабушкой, отругавшей меня за то, что я совсем её не навещаю, я решила уйти.       Надеясь, что дома на меня больше не злятся, я решила вернуться. Остановившись… хотя, скорее, замерев и остолбенев посреди двора, я заметила лежащий прямо у меня под ногами одинокий красный цветок. И как только я умудрилась не растоптать его ночью?.. Я подняла цветок. Для кого же он? Вряд ли моей пожилой бабуле кто-то дарил бы цветы. Значит… Аксель.       Оглянувшись по сторонам в надежде найти «таинственного незнакомца», я никого не заметила. Тишина и покой. Судя по виду, цветок лежал тут не так давно, лишь немного завяли лепестки от прямых солнечных лучей. Прикрыв глаза, я поднесла цветок ближе к лицу и вдохнула его аромат. Затем ещё раз. Но цветок не пах.       — Как странно, а на вид настоящий, — пробормотала я, оглядывая цветок с разных сторон.       Остроконечные, цвета розы лепестки и толстый, сочного зелёного цвета стебель. Случайно не та камелия, о которой рассказывал Аксель? Значит, точно он.       Несмотря на то, что цветок напоминал розу, у него не было шипов — только гладкий стебель.       Постояв еще некоторое время, я двинулась прочь от бабушкиного дома. Я гуляла по незнакомым улицам в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы привлечь мое внимание или отвлечь от смутных мыслей, но оставалось только разочарованно вздохнуть. Вскоре мне на глаза попался обычный, ничем не примечательный цветочный магазин.       С оглядкой, будто совершаю что-то незаконное, я вошла внутрь. Мелодичный перезвон колокольчиков известил помещение о моём присутствии, и в ту же минуту на меня подняла взгляд молодая девушка-флорист.       — Добро пожаловать, — улыбнулась она, отставив горшок с цветком на длинный стол в углу.       Ответив ей, я огляделась. Несколько минут я пыталась найти такие же цветы, как тот, что был у меня в руках, но это оказалось безуспешным занятием.       — Могу я чем-нибудь помочь вам? — обратилась ко мне работница, заметив мой, потерянный как у ребёнка, взгляд. — Вы ищете какой-то определённый сорт цветов?       — Да… У вас есть камелии? Японские, вроде… — Девушка удивилась моему запросу.       — К сожалению, пока что таких цветов у нас нет. Обязательно будут зимой — период цветения японской камелии, — она неловко и извиняясь мне улыбнулась.       Вот оно что…       Краем глаза я заметила заинтересованный взгляд девушки на мне.       — Это же… Японская камелия в ваших руках, — похлопала ресницами та. — Позволите?       Она протянула руку, и, решив, что в этом нет ничего такого, я передала ей цветок.       — Это и в самом деле камелия? — как можно тише поинтересовалась я, опасаясь спугнуть то наваждение, которое испытывала девушка, глядя на цветок.       — Да! Такая красивая! Удивительно, что она у вас в это время года. — Девушка поднесла цветок к носу и вдохнула. — Это точно камелия! У неё нет запаха. Её часто путают с розой.       — Это я заметила, — усмехнулась я, принимая свой цветок обратно.       Мучаясь вопросом, спросить или нет, я нерешительно крутила цветок в руках, пока девушка, видя мое замешательство, не вернулась к работе.       — Извините, а есть ли легенда про неё? Знаете такую? — все же решилась спросить я, прикусывая губу от нетерпения. Надеюсь, это не было выдумкой Акселя.       Девушка оживлённо распахнула глаза.       — Наконец-то спросили! Знаете ли, каждый клиент приходит лишь покупать понравившиеся цветы и просто уходит! Никто из них даже не интересуется, есть ли у этого цветка своя история! А ведь каждая легенда по своему интересная и завораживающая! — Девушка бормотала так быстро, что казалось, будто она торопится куда-то. Я криво улыбнулась, оглядываясь по сторонам.       Она продолжила, мечтательно сложив ладони:       — Я здесь работаю уже три года! Я так ждала, то чувство, когда знаешь многие мифы и легенды про растения, но просто не с кем этим поделиться! А теперь… — молодая работница подпрыгнула и покрутилась.       Она ничего там не нюхала?       — А… — кивнула я, еще раз оглядываясь, нет ли тут кого постороннего. Но мы были одни.       — Я сидела в интернете, искала истории о цветах, чтобы в любой ситуации могла поговорить с клиентами, но этого так и не произошло, до это дня! Я так счастлива впервые за свои двадцать лет!       А я ведь просто спросила, знает ли она легенду, а она рассказала целую историю своей жизни.       — Ух ты, здорово, а не расскажете ли вы мне легенду? — как можно мягче проговорила я.       — По легенде у Венеры, ещё по-другому её называют Афродитой, есть сын по имени Амур. Он красив и харизматичен, потому пользуется огромным успехом у женщин.       Почувствовал он, что пресыщен женским вниманием и хочет найти настоящую любовь. Но в его окружении не нашлось той, единственной. Афродита посоветовала сыну поискать на других планетах свою любовь. Сатурн привлек молодого парня потрясающими необычными пейзажами. Там царил холод. Амура окружали заледеневшие озера, ледяные горы, щедро отражающие свет разнообразными радужными переливами. Земная поверхность была заснежена и блестела серебром. Амур услыхал чудесное пение, пошёл на звук и увидел девушек красоты необыкновенной.       Была их кожа белоснежна, глаза цвета небесной синевы, а длинные локоны отливали серебром. Оказалось, что тела их сотворены Богом изо льда, песня их адресовалась создателю, восхваляла за всё, что он сделал. Они были рады, что лёд охлаждает желания, успокаивает страсть, тушит пламя.       Увидели девы Амура, оставили свои арфы и пение. А он начал стрелять в них любовными стрелами, но безуспешно! Девы оставались бесстрастными. Амуру ничего не оставалось, лишь вернуться домой и пожаловаться Афродите на холодность ледяных красавиц. Афродита, чтобы усмирить обиду сына, повелела нимфам сойти на землю, превратила их в цветы и забросила в самые отдалённые уголки планеты, чтобы они, будто бы восковые, лишённые привычной цветочной нежности и аромата, цвели в одиночестве. С тех пор камелия — символ красивых, но холодных женщин.       Я молчала. Эмоции сменяли одна другую, и не было возможности остановиться на какой-то одной. Хотя нет. Кое-что все же было. Интерес.       — Так вот оно что, — тихо пробормотала я. Значит, я для него холодная… Как и для всех.       — Вам это случайно не парень подарил?       — Ну… да…       — Ох… ну что же вы, девушка! Дарить красную камелию означает разбитое сердце и большую любовь! Он в вас так влюблён, если подарил вам камелию! Вы не можете ответить ему взаимностью?       И меня раскрыли.       — Да… Вы правы… — Я крепче сжала цветок в руках.       — Ох… А почему? Он вам настолько не нравится? — работница удивлённо распахнула глаза в предвкушении моего ответа.       — Ну… — неудобно промямлила я. — Дело не в том, что он мне не нравится. Он…       «Не доверяй мне…»       — А что вам нравится в нём? — Девушка улыбалась так счастливо, как ребёнок. Видимо, она из-за работы давненько не общалась.       — Мне нравится в нём его таинственность, ну как бы… он отталкивает меня от себя, но одновременно и притягивает. — Вспомнив слова Акселя о том, что стоит мне задуматься, мои губы растянулись, я невольно усмехнулась.       — Ого!       С мягкой улыбкой я взглянула на цветок, что крутила в руках. Такой безжизненный…       — Но я боюсь, что он окажется тем человеком, который хочет навредить мне и моим близким… — Мой сдавленный шепот погрузил нас обеих в гробовое молчание.       Встретившись с непонимающими глазами девушки, я могла только натянуть грустную улыбку.       И вправду, что если он окажется им? Что будет? Как обернётся всё это, каким же будет финал для нас, для меня? В ответ получаю растерянность вперемешку со страхом.       — Я не знаю, что у вас происходит, но вы уверены, что это так? — молодая девушка сконцентрированно сдвинула брови к переносице.       — Я подозреваю…       — А вы хотите, чтобы он был таким?       — Нет, — выдавила из себя, не желая признавать этого.       Рисковать всем, понадеявшись на него, я не могла. Пусть мне комфортно с ним, пусть мне не приходится рядом с ним сдерживаться, я не хочу привязываться к нему. С ним уютно, каждая встреча усиливает эти дурацкие ощущения. Вчера… так было здорово с ним. Приятная встреча: под фонарем, лёжа на траве, а в руках энергетик, его шутки, ехидная ухмылка. По которой так и хочется вмазать, а после — сладко поцеловать.       — Не думаю, что парень захочет навредить девушке, которую так любит. — Она взглядом указала на мои руки. Я старалась не сжимать.       — Я надеюсь на это, — ухмыльнулась я, глубоко выдохнув.       Попрощавшись с девушкой, я двинулась домой.

***

      Предложи мне кто-нибудь сдохнуть, я бы с радостью согласилась. Уже как неделю я сидела за множеством учебников и конспектов, готовая утопиться в них. А ведь всё-таки эти репетиторы много чего требуют, это вообще правильно?       Вечер заканчивался, за окном оранжевое небо медленно сменялось на ночное. Я закрыла последний учебник, и, отстранив его от себя на столе, откинула голову на спинку дивана.       — Как же я устала, — завопила я, вглядываясь на люстру.       Здесь, в гостиной, было тихо, до тех пор, пока Хана не зашла и не включила телевизор. Всё таком же состоянии, я игнорировала её присутствие. Как же я устала. Головная боль пульсировала также чётко, как звучал голос в телевизоре.       — Алекс, я бы хотела задать один вопрос. У меня была идея спросить Миранду, но, думаю, она не хочет поднимать эту тему. — Хана задумчиво остановилась, крутя в руках смятую тряпочку, которой секунду назад протирала пыль с полок.       — Что? — приподнялась я.       — Неделю назад приходили полицейские. Твоя мама странно ведёт себя в последнее время, у неё, кажется, большой стресс.       — Полицейские?       — Да, приходили полицейские. В тот день, когда ты сбежала, неделю назад.       — Почему ты решила рассказать сейчас? — молчаливо уставилась я на неё, пока она поспешила ответить.       — Я думала, ты знаешь. Не скажу, что скрывала это, просто не говорила. Твоя мама очень встревожена.       Зачем они приходили? Ведь дело с тем инцидентом закончено, есть что-то другое? Нынешнее состояние мамы было не таким уж и радужным. Разве не из-за моей очередной выходки.       — «Сегодня в шесть часов вечера произошёл взрыв в зоомагазине, сгорело заживо, как нас оповестили, одиннадцать животных. Причина взрыва на данный момент выясняется».       К горлу подкатила сухость. Я села ровно, немой шок пробежался по губам.       — Что?... — вырвалось у меня.       Пожарные, тушащие горящее маленькое здание. Хаос.       — Господи, — застыла Хана, как только увидела всплывающую жестокую сцену на экране.       Это случайно ли не …Эбби. Но что могло произойти? Сегодня только девятнадцатое.       Через две минуты громкий стук в двери заставил чуть ли не подпрыгнуть. Как только я открыла, Джейд, уткнувшись руками в колени, тяжело задышала. Успокоившись, она пролепетала:       — У нас беда! Оказывается Клара случайно уронила свой телефон и сломала!

Правило № 3. Обязательно соблюдение следующих требований:

— Сохранение гаджетов.

— Сохранение целостности карточек.

— Выполнение заданных загадок.

(В случае невыполнения вас ждут тяжёлые последствия).

      — Чёрт… — слабо ударила я в стену кулаком, шипя от злости.       Эбби втянула не только моих близких, но и невинных людей, а теперь ещё и бедных животных.       Я могла злиться из-за того, что мама не пустила меня к Кларе, а ведь она сейчас нуждалась в поддержке. После всего рассказа Джейд, который передала Клара, все мы поняли, что отныне нужно хранить свои телефоны со строгой осторожностью. В этом месяце должен был выбирать игрок пятый — Клара. Тот зоомагазин — именно там Клара несколько лет назад купила свою собаку.       Загадка Эбби даёт намеки на тот инцидент и меня. А в случае ошибки страдает тот, кто был ответчиком загадки. Если вспомнить взрыв школы, в актовом зале... Этой выпускной больше всего ждала Джейд, поэтому потеря выпускного вечера была очень болезненна для неё. Взрыв в школе, тогда выбирать должна была Джейд, я позволила написать неправильный ответ, что послужило причиной взрыва. Теперь при нарушений правил вот этот результат — зоомагазин, связанный с Кларой.

***

      Я всё ещё не понимала, почему двадцать пятого числа, вчера, как уже обыденно каждый месяц, не открылась загадка, точнее, приложение не открывалось. Я подождала до вечера, до того времени, когда можно было узнать ответы, ничего не произошло. Потом нам пришло озарение. Правила гласили: если один из пунктов будет нарушен, то доступ к загадке закроется. Это означало, что мы сможем узнать следующую загадку только через месяц, в октябре.       Нацепив на плечо рюкзак, я встряхнула головой, отталкивая от себя эти мысли об игре. Как только открыла дверь и выбежала из дома, я ощутила приятный восторг. Пусть я не очень-то люблю школу, но сидеть дома все эти две недели было не так уж и увлекательно. Но хотя бы телефон вернули.       Уроки были заурядными, за целый день в школе на меня косо приглядывала Катрина каждый раз в коридоре, так и прожигая ненавистью, что сократили мне отстранения до двух недель, которые теперь закончились.       Мигом стало неловко видеться с Харрисом.Что за дичь я творила тогда, не имея трезвую голову после наказания об устранении от школы? Как только вспоминаю, как сейчас, хочется вернуть время назад и исправить эту дурацкую ситуацию. Но Харрис «забыл» о моей выходке, что было очень кстати. Особенно сейчас.       Только что Харрис слегка улыбнулся, проходя мимо меня. Я подарила ответную улыбку, остановившись прямо в центре коридора, который пустовал, потому что закончились все уроки. Я проводила взглядом уходящую персону. Мы смогли выяснить наши позиции. Я могу не беспокоиться, что дружба с ним закончится.       На очередном повороте в коридоре, я блуждала. Глубокий вдох вернул меня в реальность, а через секунду послышался женский крик у открытой двери, откуда не поступало света. Я резко остолбенела. И обернулась. Никого рядом. Раздался снова крик, но сейчас уже немного тише. Поджав губы, я двинулась на звук. Дверь со скрипом открылась.       — Здесь есть кто? — прозвучал мой голос в полнейшей тишине.       Невольно щурясь, я смогла разглядеть одну тёмную фигуру, стоящую в центре. В кладовку, как оказалась, поступал туманный свет через маленькую форточку. Я сделала шаг вперёд, сердце начинало биться так, что, казалось, его стук можно было уловить в затишье. Рука проскользнула по стенке в поиске выключателя.       Нечто прикоснулось моей руке. Вздрогнув, я отлетела в сторону и ударилась, по ощущениям, о человеческое тело. Дверь резким толчком захлопнулась, мурашки сразу же побежали по телу.       — Подними руки верх, — звучал ненавистный женский голос. Я машинально послушалась. — Вякнешь — и этот нож окажется у тебя в глотке.       Прислонённый к горлу холодный металл избавил меня от попытки убежать. В голову сразу полезли плохие мысли. Дыхание участилось от осознания в какой же ситуации я оказалась. Стоящая впереди в нервной стойке незнакомая девушка не отрывала от меня испуганные глаза. В них говорилось — заставили.       — Завяжи ей глаза, — слова были обращены к девушке. Пару секунд колебаний, и она двинулась, подходя к нам.       — Вы что, с ума сошли? — выругалась я через зубы, как только потеряла зрение с наступившей окончательно темнотой.       Я резко дёрнулась, когда девушка, стоящая сзади, прижала острый нож к горлу ещё сильнее. Нервный глоток оказался для меня тяжёлым. Главное — не паниковать.       — Молчи! — прошипела она и после толкнула вперёд.       После того, как я ощутила её ладонь на спине в последний раз, меня тут же крепко схватили за оба локтя. Здесь было три человека. Резким толчком меня усадили, как я ощутила, на металлический стул.       Усмехаясь их напрасным угрозам, губы сразу натянулись. Сейчас я могу рассчитывать только на ощущения.       — Вы хотя бы подумали, к чему это всё приведет? — опрокинула я голову к спинке стула, пока мне туго завязывали руки.       Сейчас я могла лишь угадывать, кто же это устроил. Удивляюсь их уверенности — её доказывали они сами, настойчиво завязывающие мои руки. Я поравнялась.       Резкий удар в щёку обжёг кожу. Казалось, облили горящей лавой. Я двинула заболевшей челюстью, зубы со скрежетом сжались.       — Катрина, не шути так, — скривилась я. Щека ещё больше заболела, пульсируя. Лёгкие глубоко задышали.       — Нравится? — раздался её ироничный голос, где отчётливо слышалась ненависть.       — Ты хоть знаешь, на что идёшь, дура? — вырвалось у меня, я растянула губы в улыбку, то ли смешась ситуации, то ли боясь.       Вновь удар. Обжигающий след оповестил меня: если что-то ещё такое ляпну, побоев долго ждать не придется. Туго обязанная круг руки веревка растирала кожу при попытке облегчить охват. В горле появилась сухость. Опрокинув голову, я осталась в надежде, что это всего лишь предупреждение.       — Как же ты мне надоела, — прошипела Катрина, по шагу, она приблизилась. — Ненавижу тебя.       — Да что я тебе сделала? — устало выдохнула я, кривляясь. Как же чересчур туго завязали глаза. В темноте раскрашивались радужные фигуры, переходя на более разные.       — Стерва ты, Алекс. Терпеть тебя не могу — самовлюблённая эгоистка, думающая только о себе. Думаешь, что мир крутится вокруг тебя. Бессердечная тварь.       Тихо расхохотавшись, я не смогла скрыть улыбку с лица. Какие же все внимательные…       — Ну и пусть, — подняла я голову в поиске. Темнота не позволяла так легко разгадать, где она могла стоять. — Допустим, но что я такого тебе сделала?       — Ты унизила меня перед всеми! Почувствовала себя символом правосудия и испортила мне лицо! — её яростное дыхание говорило о том, что она выходит из себя. — Так что, Алекс, — звучал её голос напротив. — Сейчас посмотрим на твоё правосудие.       — Я ненавижу таких, как ты, — язвительно произнесла я, выгибаясь вперёд. — Так что не нужны мне твои детские игры.       Попытка встать обернулась проигрышем. Ноги, завязанные такой же верёвкой, вынудили меня сидеть ровно. Дверь со скрипом, оживляя настигшее затишье в кладовке, открылась.       — Катрина, мы не смогли найти канцелярский степлер, но мы нашли… — Женский голос за спиной, у двери, вмиг замолк, не решаясь продолжить. — …инструментальный.       Игнорируя шипящую боль в кистях, я нервно пытаясь выбраться. Они с ума сошли?!       — Хах, странно, что вы не смогли найти в этой большой школе простой канцелярский степлер, но ничего, и этот сойдёт. Вот только будет немного больнее для Алекс, — Катрина тихо расхохоталась, когда я судорожно ерзала на жёстком металлическом стуле.       — У вас что, не все дома? — я глубоко вздохнула, заставляя себя отдышаться, чтобы не паниковать. Духота в помещении давила не только морально, но и физически. Я сжимала пальцами кончики подлокотника, холодный металл возвращал меня в трезвость.       Шаги сзади в пугающем стуке приблизились, обхватив меня новой волной страха. Я судорожно сглотнула ком в горле.       — Вот, — над головой прозвучал пугливый голос той девушки, которая раздобыла предмет.       — Как ты там говорила, Алекс, детские игры? — весь сарказм так и звучал в словах Катрины.       Сидя за жёстком стуле, полностью завязанная по ногам и рукам, я могла только понадеяться, что меня спасёт какое-то чудо.       — Хоть тронешь меня пальцем, Катрина, — воскликнула я, прискорбно вертясь на стуле. — Помогите!       Смачный удар по щеке окончательно отбил все мысли. Кожа вновь загорелась, как расплавленный металл. В ухе зазвенело, отдаваясь болезненными ощущениями до головы.       — Чёрт… — прошипела я, сжимая до боли кулаки. Сама пощёчина была не такой болезненной, как её длинные ногти, прошедшиеся по моей щеке.       — Завяжите ей рот, чтобы не кричала, — в уверенном тоне приказала Катрина девушкам, которые молча стояли в сторонке и наблюдали за всем происходящим.       — Не прикасайтесь! — выкрикнула я, мечась на стуле. Паника в голове нарастала. Изо всех сил я крикнула: — Помогите!       Торопливые шаги приблизились. Взмахом навязали кляп. Вертя головой так, что даже приступило головокружение, я отчаянно отбивалась. Чьи-то руки прикасались к моим плечам, больно придавливая на них. Дёргали за волосы, пока не откинули голову назад, не щадя сил. Стоящие вокруг меня девушки всё-таки смогли завязать кляп. Длинную ткань я могла только сжимать зубами. Пока страх медленно пробирался по позвоночнику, я материлась, пыталась выбраться, но только все глубже растирала кожу на руках.       Резкий щелчок. За какие-то секунды меня прошиб холодный пот, прилепив рубашку к спине.       — Кажется, работает, — голос Катрины приближался.       Нет… Пожалуйста, не надо…       Сбивчивое дыхание наполняло мёртвую тишину, девушки держали меня крепко на стуле, обхватив, пока я проклинала их всех. Холодный металл на тыльной стороне руки полностью завёл меня в то сознание. Резким ступором, я осеклась.       — Алекс, поставь руки на стол! — его угрожающий голос заставлял разум самовольно прислушаться к приказу.       — Папа, я больше так не буду! Я случайно! — из моих глаз стекали слёзы. Не отрывая взгляда, он стоял, а я могла только через слёзы смотреть в глаза, где не было ни капли милосердия.       Руки, оказавшиеся на столе, разом загорелись, отпечатывая багряный след металлической линейкой.       Звонкий щелчок. Вмиг острые шипы впились в руку. Вырвавшийся резкий крик обернулся истошным мычанием. Всем телом я дёргалась от боли, навернулись слёзы. Слюна, как горсть гвоздей, скатилась по пересохшему горлу, а во рту образовался прогорклый привкус. Дрожащие холодные пальцы полностью бесконтрольно тряслись в кончике подлокотника, отбивая тем самым тянущуюся боль.       — Нравится тебе? — рассмеялся ненавистный голос. — Может, ещё раз попробуешь?       Предмет вновь прикоснулся. Одно движение оборачивалось острой болью от ощущения того, как скрепка движется с кожей. Разрыдавшись, я вертелась на стуле, мысленно прося прекратить. Щелчок. Снова заныла я, живот крутило, в голосе держался немой крик. Ткань, завязанная во рту, становилась мокрой, слюни продолжали стекать по подбородку. Аксель… Где же ты…       — Катрина, может, хватит? — встревожено оживился один голос. — Может, уйдем, пока кто-нибудь не пришёл и не заметил нас?       В голове гулко звенело, дыхание постепенно сокращалось, пока дышать становилось противоречиво сложно. Контроль над руками медленно покидал меня.       — Бежим.       Звон упавшего предмета вынудил лихорадочно вздрогнуть. Звуки шагов исчезли. Брошенная в темноте, со слезами и жгучей болью на руке, которая при малейшем движении усиливалась, я могла лишь медленно задыхаться, обжигая ненавистью лёгкие.       Время для мне остановилось в тот момент. Занывшая болью челюсть перестала слушаться меня. Болело тело, голова, мысли сплывались в тумане.       — Алекс?       Знакомый голос, проникавший прямо под кожу, заставил навернуться слёзы. Всхлипывая, сейчас теперь уже от облегчения, что этот кошмар закончится, я ощутила, как тело резко становилось неконтролируемым. Щелчок, и он включил свет.       — Алекс!       Быстром шагом приблизившись, он стянул с меня повязку, затем кляп.       — Учитель… — с охрипшим голосом, который тут же перешёл на плач, я уткнулась ему в плечо, пока тот передо мной сидел на корточках, и, в ужасе, развязывал руки.       — Всё закончилось, Алекс, я рядом, — в голосе звучал испуг вперемешку со злостью.       Как только я открывала глаза, всё мутнело, глаза щипало. Пересохшее горло так и терзало острыми раздражающими иголками. Когда Харрис закончил, без лишних слов взял меня в руки. Я смогла облегчённо вновь закрыть глаза.

***

      Я сдавленно пробормотала что-то нечленораздельное, веки стали открываться с сопротивляющейся силой, колющая сухость во рту требовала незамедлительного приёма воды. Голова монотонно гудела, в глазах всплывала вся картина. И только через минуту до меня дошло, что я нахожусь в темноте. Единственный свет в комнату пробирался через открытую дверь широкой полоской.       — Больно…— я привстала на локтях. Мигом острая боль дала о себе знать, и я, шипя, снова упала на подушку.       Сдвинув все пальцы, которые едва чувствовались, остроту я ощутила на тыльной стороне руки. Морально, но и физически собравшись силами, повторной попыткой через ноющую усталость, я приняла полусидячее положение, стискивая зубы. Забинтованная правая рука ударила по воспоминаниям. За окном было темно. Сейчас ночь.       Здоровой рукой я потянулась к стакану, стоящему на комоде. Слишком быстрый глоток воды заставил поперхнуться. Придя в себя, я поставила его обратно на место. Толсто больная рука выглядела не так уж и привлекательно. По ней тянулась всё ещё ноющая боль.       — Мам, — произнесла я так громко, как могла, но не так уж и громко, чтобы меня услышали внизу.       Головная боль вновь возобновилась. Глубоко вдохнув, я прилегла на бок. Через минут пять сидения в тишине я так и не смогла заснуть. И, наконец, обо мне вспомнили.       — Алекс, ты очнулась? — появилась на пороге комнаты сестра, не отрывая руку от дверной ручки.       — Нет, сплю с открытыми глазами, — парировала я. Свет пробирался с коридора и падал на лицо, так что я прикрыла глаза.       Я не успела заметить, как Майя привела маму. Быстрый шаг, возобновивший звук в комнате — мама торопливо подошла.       — Алекс, ты как себя чувствуешь? — в словах мамы я уловила огласки переживания. Она трепетно приложила горячую ладонь к моему лбу.       — Жить буду, — прохрипела я, здоровой рукой отдергивая руку мамы.       Мама присела рядом, я сделала же тоже самое. Как всё неожиданно произошло. Думать об этом не хотелось, хотелось лишь будто бы провалиться в несуществующее место.       — Врач сказал, что с твоей рукой всё в порядке: смогли удачно избавиться от скрепок, сухожилия не повреждены. Сказали носить повязку месяц, по желанию можно и больше. Ты можешь рассказать, что произошло?       — Что сказал учитель? — вполголоса ответила я после полуминутной тишины.       — Сказал, что тебя нашли в кладовке с завязанными руками и ногами и с повязкой на глазах. Я догадываюсь, кто это могли быть, но, Алекс, подтверди, кто напал на тебя, мы не можем просто оставить всё как есть. — Мама произнесла каждое слово едва сдерживаясь, испуг вперемешку со злостью читались в её глазах. Она пыталась говорить спокойно, но контролировать голос у неё не получалась.       По очертаниям силуэта мамы, несмотря на мелкий свет, поступающий в комнату, я смогла разглядеть её. Я заострила внимание на её глазах: появились мушки под ними.       — Это моя вина… — прошептала я. Резко вздрогнула, когда младшая сестра оставила дверь открытой и ушла — до этого она стояла молча там.       — Алекс… — устало пробормотала мама под нос. — Скажи мне, это была Катрина? Кто был с ней?       — Мам, лучше не трогать ничего, я заслужила это, — сжалась я после последних слов, внутри скользило мерзкое чувство. — Если я не остановлюсь, кто знает, что она ещё сделает.       — Алекс, о чём ты вообще говоришь? Ты понимаешь, что она с тобой сделала? Это ненормально, — она в шоке распахнула глаза, не веря моим словам.       В глазах щипало, резкая нужда заплакать так и выбивалась наружу.       — Я поняла, что применение грубой силы всё портит, но именно так я поступала всё это время. Это все начала я… ударив её в прошлом году. Я не хочу, чтобы это продолжалось. Я хочу уладить эту ситуацию, только тихо, — смогла высказать я, пока ком в горле окончательно не наступил.       — Алекс, мы собираемся наказать её, она напала на тебя. Кто знает, может, она ещё раз сделает нечто подобное? Её родители должны знать об этом, — не унималась мама.       Я могла только отрицательно мотать головой, здоровой рукой утирая накопившуюся слезу.       — Я… — утерла я последний раз слёзы. — нет… пожалуйста, мам, прошу, оставьте это дело, не усугубляйте положение. Уверена, после этого она больше не станет вытворять всё это. Если мы что-нибудь предпримем, она ответит тем же. Я устала.       Мама ещё раз глубоко вздохнула. Она обернулась к окну, откуда поступал лунный свет. Я не могла видеть её лица. Мама глубоко вздыхала, её плечи бы в напряжении, её точно что-то сильно тревожило.       — Алекс… — шепотом пробормотала мама моё имя, будто прося помощи. — Я… не знаю, что мне делать. Я не понимаю, что вообще происходит. Я не знаю, что с тобой происходит, — мама говорила так, словно была готова расплакаться. Всё ещё не возвращала внимание на меня. — События, которые происходят в последнее время… я не могу понять, я ничего не понимаю. Я не могу никак помочь им, или вам.       На губах пересохло, а в голове промелькнула непонятная мысль. Кому «им»?       — О чём ты? — вырвалось у меня. Я ощущала, как напряглось тело.       Мама вновь глубоко задышала, локти были на её коленях, руки схватились за волосы, отбрасывая их назад. Немного обернувшись ко мне, она быстро моргала, словно пытаясь не заплакать.       — Две недели назад приходили полицейские, они меня оповестили, что… ваш отец пропал, — мама нервно глотнула, а после продолжила: — как оказалось, ещё с мая он переехал в другую страну. Объявили его пропавшим только тогда, когда он перестал выходить на связь. А сегодня утром его нашли… мёртвым. Это самоубийство… Повесился на верёвке в своём доме…       — Мам… — сухо перебила я, слёзы накапливались, я бесцветно смотрела на свою забинтованную руку. — Можешь выйти, пожалуйста…       Пару секунд мама не отрывала от меня взгляда, после чего вышла, закрыв за собой с глухим стуком дверь.       В середине комнаты лунный свет падал на пол. Звук, казалось стал тише. Дышать становилось затруднительно. По щеке покатилась горячая слеза. Прожевывая нижнюю губу, я стискивала её до тех пор, пока не становилось больно. Мёртв…       — Как ты мог? — зубы стиснулись сами по себе, в глазах туманом помутнело. — Как ты мог просто умереть, бросив на меня свои ошибки?!       Я сглатывала слёзы, невольно текущие по щекам, в сердце больно кололо.       — Как тебе не стыдно, ты взял и умер, — ненавистное шипение звучало в тишине, я мысленно обращалась к нему, будто он стоял передо мной. — Почему я должна расплачиваться за твои грехи?!       Через слёзы я швырнула в стену лежавшую рядом собой подушку, с тихим хлопком она разлеглась на полу. Губы дрожали, в носу щипало, а внутри все переворачивались.       Откуда теперь я смогу узнать правду? Как теперь я узнаю, где ложь, где истина?       — Ты слабак! Ты мразь! — окончательно заревела я, прикрывая глаза локтем. Резкие движения, и больная рука заболела новой волной.