Связанные секретом

      Школьный звонок, разлетевшийся по коридору, вмиг оживил затихшее пространство. Принадлежности на столе так и продолжили лежать на парте, пока я не вынудила себя собрать их в рюкзак. Последний урок подошёл к концу.       Когда вещи оказались в рюкзаке, а сама сумка — на парте, вставать я не торопилась.       — Алекс… — мягко позвав, подошла ко мне Клара.       После того случая я стала в себе замечать изменения. Стало пусто в душе, словно я успела пережить всё. Уже не радовали обыденные вещи, которые кое-какое время назад могли поднять мне настроение. Мир стал казаться таким фальшивым. Устала. Так устала.       — Она такая уже две недели, — промямлила Джейд, усевшись рядом и уложив руку на моё плечо.       — Со мной всё в порядке, не стоит беспокоиться. — Спустя долгое время, проведённое без улыбки, сейчас она давалась мне с трудом.       Я медленно поднялась, пока за мной наблюдали сочувственные взгляды подруг.       — Алекс. — Знакомый мужской голос и моё мертвое молчание.       По спине, казалось, подул холодный ветер. Забив на всё из-за его присутствия, я не заметила, как схватила лямку рюкзака больной забинтованной рукой.       — Ай… — тихо зашипела я и отпустила рюкзак. Такой сильной боли я не почувствовала, но тем мне менее мне надо было беречь руку.       — Я понесу, — Аксель потянулся к рюкзаку. Внутри больно сдавило.       — Я сама! — Здоровой рукой я стащила рюкзак с парты и отступила на пару шагов. — Тебя никто не учил, что нельзя трогать чужие вещи без разрешения?!       С нарастающей злостью в лёгких я бросила на него взгляд — так, чтобы он понял: не стоит этого делать. Аксель непонимающее свёл брови к переносице, а губы сомкнул в тонкую полоску. Подруги затихли.       Когда мы все стояли и решали, кто заговорит, молчание тянуло нас за ниточки. Аксель неуверенно открыл рот и через секунду скривился, так и не заговорив.       — Клара, — Аксель посмотрел на рядом стоящую с ним подругу, — вы можете оставить нас одних?       Неуверенный взгляд Клары остановился на моём лице. Я вновь молча отвела взгляд в сторону. Я была сама не против покончить со всем этим.       — Хорошо. — С этими словами нас покинули подруги.       Оставалась ещё одна проблема, препятствующая разговору. Некоторые одноклассники, не спешащие идти домой.       — Поднимайте свои задницы и проваливайте! — пугающе крикнул Аксель на весь класс, оборачиваясь к одноклассникам, сжимая ладонь в кулак.       Провожая нас удивлёнными взглядами, они нерешительно покинули класс.       Началось.       Подошедший Аксель внимательно посмотрел на меня. Я отвела взгляд.       — И чего хочешь? — С тяжким вдохом, я отвернулась, бросая рюкзак в сторонку.       — Поговорить.       Тёплая рука Акселя коснулась моего плеча, разворачивая моё тело к нему. Встретившись с ними глазами, я убрала его руку.       — О чём? — Я сжала губы плотно, чтобы хоть как-то остыть.       — Ты и так будешь продолжать? Что такого я сделал, чтобы ты игнорировала меня целых две недели с того дня? — Он пытался говорить сдержанно, но нотки злости нарочито выдавали его.       Этого разговора я давно пыталась избежать, но примирение тоже не стояло в сторонке. Аксель тихо ожидал ответа, а я могла только молчать и думать, какую тупую отговорку придумать на этот раз. Тишина в классе придавала ещё большего дискомфорта.       — Ты ничего не сделал, — промолвила я, и от ответа Аксель тонко поджал губы. — Ты задержал меня ради этого разговора?       Мы продолжали сердито разглядывать друг друга, пытаясь показать, кто тут жертва. Он не тот, кто мог знать всё. Он не тот, кто должен в обязательном порядке знать, что происходит со мной.       Аксель усердно тёр лоб, будто пытался привести мысли в порядок.       — Да, именно ради этого разговора. Я не понимаю тебя. — Его голос теперь был значительно мягче.       Стоять мне было и без того трудно, а перед ним… Я опустила взгляд на свои кеды. Что сейчас происходит?       — А я не прошу понять. Я пошла, — вполголоса прозвучали мои слова. Сейчас я заметила, как мой тон тоже смягчился.       — Постой.       Не успела я сделать шаг, как он слабо схватил здоровую кисть. При каждом прикосновение его тёплой руки, я понимала. Опять тишина… В молчании я блуждала взглядом по полу, в то время как он продолжал держать мою кисть.       — Чего тебе? — обернулась я к нему.       Вот только я не могу разобраться, чего сейчас хочу. Чтобы он знал или провалился сквозь землю.       — Я что, по-твому, экстрасенс, чтоб я понимал о чем ты думаешь? Ты постоянно молчишь рядом со мной, будто обиделась. Что я сделал не так? — Постепенно он успокаивался, лицо теперь было не таким уж хмурым.       Янтарные глаза смотрели на меня с нежностью. Теперь я даже была готова сожалеть, что игнорировала Акселя эти две недели, после того случая.       — Ты ничего не сделал. Забей, — спокойно ответила я, удержав на себе непонимающий взгляд Акселя, вперемешку с переживанием.       — Так почему ты себя вот так ведёшь? — теперь его голос был пронизан грустью больше, нежели мой. Аксель медленно притянул меня к себе, а я, не сопротивляясь, осторожно поддалась. — Почему?       Ком в горле накопился, но силой заставляя себя, я продолжала говорить:       — Потому что так хочу, — я не переставала смотреть в эти горящие глаза. — Какое тебе дело?       — Особенное, — и он притянул меня к себе. Аксель, с интересом рассмотрев моё лицо, продолжил: — Не веди себя как ребенок, — мягко попытался он сказать. Он пытался.       Вырвавшись из объятий, я отступила на пару шагов. Непонятно, он так издевается или серьёзно говорит?       — А что? Тебе стыдно рядом со мной, когда веду себя так? — резко бросила я.       Мне было не ясна вся эта ситуация. Я сама запуталась во всём этом.       — Я не это имел в виду. Просто прекрати всё это. Я вижу: что-то не так после того, как эта девушка сделала с тобой такое и после смерти отца, — ты изменилась. Я терпел эти две чёртовы недели твоё отношение ко мне: избегаешь меня, когда решаешься говорить, только грубишь. Нет, не с другими, а именно со мной. Что я сделал не так?                    Аксель говорил так, словно и вправду беспокоился, а ведь это, возможно, было именно правдой.       — Да отстань, псих, — фыркнула я.       Я хорошо понимаю его, но сама не хочу того признавать. Того, что пытаюсь за эти две недели избавится от сей мысли.       — Я не отстану, пока ты не расскажешь, — упрямо продолжал он.       — Да ничего рассказывать!       — Алекс…       Аксель сделал медленный шаг. Я не двигалась — просто стояла.       В груди давило неприятное чувство, такое мерзкое, скользящее по лёгким. Казалось, слёзы были готовы бесконечно струится. Подошедший Аксель обнял так, что всё мигом переменилось. Его рука поглаживала затылок, в то время как я стояла в смятении. И снова вопрос: как отреагировать на это? С губ сорвался тяжкий вздох, обматерив свои тупые выходки, я уткнулась ему в шею. Я не могла сейчас оттолкнуть его, слишком мне помогали простые прикосновения.       Простояв некоторое время в его объятиях, он нежным голосом заговорил:       — Эй, чокнутая, — его голос был тихим и приятным на звучание. Как же давно я не слышала его таким.       Прикрыв глаза, я глубоко вздохнула. И чуть слёзы не покатились по щекам, но, зажмурившись, я сдержалась.       — Я… — хотела я пробормотать, но Аксель плотно уткнул меня в свою шею. Намекая, что сейчас не нужны разговоры.       Он был прав.       Судорожно сглотнув, я укуталась в запах его духов. Он продолжал медленными движениями гладить затылок. Мы погружались в тишину, стоя посреди кабинета. Через открытое окно дул уже воздух, напоминающий об осени.       — Алекс, прости… Я не хочу заставлять тебя говорить. Я просто волновался. Твоё поведение было весьма странным, и я просто не смог молча наблюдать за этим. Но если ты вдруг захочешь рассказать, то я всегда приду, где бы я ни был. Здесь нет твоей вины, ты просто пережила всё это, — пронеслись робкие слова Акселя сквозь гробовую тишину. Через секунду, он отстранился.       Тепло из объятий пропало. Одиноко…       Аксель подошёл к окну и закрыл его. Парень, плотно сомкнув губы, полностью обернулся ко мне, опустив взгляд на пол.       — Мне было страшно, — выдавила из себя хоть какую-нибудь правду, прикусывая нижнюю губу.       Встретившись с непонятным удивлением Акселя, моё внимание покинуло его. Изучение кед было не таким уж увлекательным занятием.       — Когда Катрина?.. — придержал он намекающую паузу. Даже не смотря на него сейчас, с полной уверенностью я могла описать, как он смотрит на мою всё ещё забинтованную руку.       А ведь ещё месяц надо подождать.       — Да… Мне было обидно, что ты тогда не пришёл.       Вновь глубокий вздох. Я ведь не хотела это признавать. Сидя на том стуле в слезах, ощущая всю ту боль, я ведь подумала в первую очередь о нём. А он… Как же бесит.       — То есть, когда тебе было плохо, ты подумала обо мне? — как слабоумный спросил Аксель.       Удивление ещё держалось на его лице.       — Нет, блин, фантазировала, — парировала я, стиснув зубы. — Ты всегда ходил за мной по пятам, а именно тогда, когда ты был очень нужен, тебя рядом не было.       — Вот оно как, — промолвил он. Что именно отражалось на его лице — радость или сочувствие, — было уже все равно.       — Раз ты получил ответ на свой вопрос, то я пойду.       Жгучее желание пропасть от всех никак не покидало.       — У меня ещё вопросы, — отозвался он, когда я уже обернулась уходить.       Закатив глаза, я обернулась.       — Чего ещё?       В привычном молчании, он с пугающей уверенностью сократил расстояние. Его руки потянулись к моему лицу, с недоверием я сделала шаг назад. Теплые ладони, накрыли мои, как я ощутила благодаря его рукам, холодные щёки. Аксель наклонился, я от неожиданности затаила дыхание. Коснувшись губами, он неспешно поцеловал, и по позвонку пробежалась мелкая дрожь. Едва устояв на ногах, от нахлынувшего приятного чувства с пересмешку неожиданностью, я прикрыла глаза. Пара секунд, и я осознала. Толкнув его в грудь, поцелуй сорвался.       — Ты-ты чего? — переводя дыхание, выговорила я. Это было неожиданно.       — Не первый раз, — зарывался он в мягкой улыбке.       — Мы же договорились, что забудем про это. Между нами ничего нет, — губы автоматически плотно сомкнулись. В голове пробудилась мысль, что мы снова поцеловались. Снова.       Аксель расслабив плечи, немного откидываясь назад, мягко улыбнулся.       — Хах. Да ты вся красная, — губы Акселя затряслись, в попытке сдержать смех.       — Выдумываешь! — скрипнула я, забив на то, что в коридоре могли услышать.       — Алекс, признай, что ты неравнодушна ко мне.       Я знаю ответ, но боюсь.       Тело продолжало колоть мелкая дрожь. Сердце стучала слишком быстро, казалось, что я вот-вот упаду в обморок. Стряхнув головой, я двинулась в выход. Глотая как можно больше воздуха и было всё равно, что я слишком громко дышала.       Оказавшись на улице, на передней площадке школы, я смачно, здоровой рукой, ударила по лицу. Черта с два, мой рюкзак!       — Эй, чокнутая, — ехидство и кличка была неудивительно узнаваемой.       — Спасибо, — обернувшись к Акселю, я протянула руку.       Нагло хмыкнув, невозмутимо он прошел мимо меня. Чё?       — Отдам, если позволишь подбросить тебя до дома, — приподнимая мой рюкзак высоко вверх, он покрутил безжалостную сумку, спокойными шагами двигаясь к воротам школы.       Недоумение мог заметить на моем лице даже слепой, очнувшись, я двинулась.       — Подбросить? — догоняя его, он уловил сомнения в моих словах.       Ехидная улыбка засверкала на его лице, ставшая для всех привычной. Отвечать он пока не спешил. Я в поисках друзей оглянулась. Были замечены собирающиеся поехать домой школьники, но никак не мои подруги, или хотя бы Джек с Каем.       Когда шли в молчании, Аксель резко остановился. Улыбка спала с его лица, глаза задумчиво посмотрели вниз. Резкий перепад Акселя охватил меня настороженностью.       — Я очень рад, что мы с тобой решили этот вопрос, — заговорил он на удивление тихо и спокойно, словно облегчение. — До сих пор удивляюсь, что ты обиделась из-за этого. Я боялся, что твое новое поведение из-за смерти твоего отца, что это повлияло на тебя. Раньше я не мог измерить твою ненависть к отцу, но когда я узнал, что тебя не было на похоронах собственного отца, и после этого разговора, я смог кое-что понять. Я думал, ты очень расстроена из-за смерти отца, я не хотел принять этого… Хотел надеется, что ты также, как и я, ненавидишь этого мужчину, погубившего наши жизни… Думал, ты обиделась на меня из-за того, что я не поддержал тебя после смерти отца, как сделали другие… но я ошибался. Правда скрылась совсем за другим… Ты была расстроена, потому что когда ты мучилась, сидя на том стуле, когда звала, меня не было рядом. Прости…       Задумчивый вид Акселя привлекал и одновременно тревожил. В груди мягко потеплело, слова Акселя без единой насмешки, намеков, были искренними, будто передо мной стоял совсем иной одноклассник.       — Ты не виноват… — смогла я произнести, не желая перебивать его.       Аксель всё больше сожалеющее опустил взгляд.       — Прости, что засомневался в тебе. Я думал, что ты, даже не смотря на всё, что он натворил, горевала по нему, тем самым просто обесценив смерти невинных людей. Я так думал и злился на это. Но сейчас искренне рад, что это не так, — янтарные глаза посмотрели на меня. Сердце пережило приятный удар, мои губы в лёгкой улыбке натянулись.       — Спасибо тебе за это, — на лице держалось едва заметная улыбка. Внутри всё перемещалось, слёзы хотели наружу, но не как не получилось. Потратив все силы на улыбку, потерявшуюся на эти две недели, не могла ничего поделать.       Спасибо, что я не стала таким человеком в твоих глазах.       — Раз мы все уладили, то все хорошо — горько усмехнувшись, он взял мою левую ладонь, а пальцы сомкнул.       Он странный, он всегда был таким.       Оказавшись на школьной парковке, Аксель достал из кармана ключи машины. Открыв дверцу черной машины, он подал жест.       Я застывшая уставилась.       — Она твоя?       — Да. Уже как давно.       На черной машине впечатляли блики, искажающие на глянцевой пленке. Взглядом изучая его автомобиль, я ощущала, как Аксель смотрит на меня.       — И почему не приезжал на ней? На твоём месте бы я с радостью каталась.       — Если бы я приезжал на ней, то я не смог бы провожать тебя до дома, потому что ты не позволила бы подвести… мне, — горько усмехнувшись, он похлопал по крыше машины, а другой рукой поднял мой забытый рюкзак, — но у меня есть шанс.       Аксель ловко положил мой рюкзак, заодно свой, на заднее сидение. Двинувшись с места, я остановилась, а подошедший Аксель, открыл дверь на переднее сиденье.       — Прощу, — ладонью он указал.       Сомнение тянуло время. А стоит ли? Я посмотрела на Акселя. Ждущие янтарные глаза, мягкая ухмылка на одном уголке губ, извивающие пряди волос на легком ветру.       — Везет же некоторым, — ухмыльнулась я, усевшись на мягкое сиденье. — Мне вот не покупают, так как не доверяют. Боятся, что я что-то натворю.       — Не удивлюсь. Кай рассказывал, что ты чуть не угораздила попасть в аварию, да и вместе с ним чуть не сломала его байк, — произнес Аксель, я закатила глаза.       Полностью черный салон автомобиля погружал в мистическую атмосферу, что было по вкусу Акселя.       — Постой, дай мне, — сказал он.       Натянул металлическую пряжку, нагибаясь внутрь салон, дотянулся до защелки. Раздался щелчок. Перед выходом, резко коснулся моего виска и поцеловал. Крайне шокированная этим, я проглотила свои жалобы. И он, усевшись на своё водительское место, завел машину.       Глубокий вдох, я уткнулась к окну. Мне чертовски неудобны его ласки в мою сторону. Машина плавно двинулась без лишних шумов.       — Давай по длинной дороге, не хочу сразу ехать домой, — пробормотала я, усаживаясь поудобнее.       — Без проблем, — сразу ответил Аксель, сворачиваясь путь на другую дорогу.       В салоне была тишина, музыка не играла, и я даже была рада этому. Хотелось вот так остаться навсегда. Наступающий вечер дал о себе знать, небо изменялось на сплошное оранжевое пятно.       Когда мы остановились на красном светофоре, Аксель заговорил:       — Тот день, когда ты обжималась с Харрисом, что это было?       На лице Акселя ничего не выдало, что это именно было: вопрос, или нечто иное. Бросая на него долгий взгляд, где я могла представить у себя со стороны, неодобрительный. Я поравнялась.       — Ты вспомнил то, что было месяц назад? — иронично подняла я брови.       — Нет, меня долго мучал этот вопрос. Надеялся, что ты расскажешь об этом, — говорил он, сконцентрировано смотря на дорогу.       Резкий перепад Акселя в негативную сторону удивлял, или настораживал?       — Ничего такого, о чём ты мог подумать. Я говорила ему, что дружеские отношения с ним рушатся из-за того, что он стал смотреть на меня как на девушку, а не как на подругу. Он боялся прикасаться ко мне, но он говорил, что это не так. Я ему показала, что он ошибался, но ошибалась я.       Он надолго задумался, прикусив губу. Загорелся зелёный, мы вновь двинулись. И что это с ним? Ревность?       — Всё порядке, — глубоко вздохнул Аксель, плавно крутя руль, мы совершили поворот. — Только не делай так больше.       Я съёжилась на сиденье, то смотря на водителя, то на передвигающих видов за окном.       — Аксель, — произнесла я так нежно, как я могла, но получилось так себе.       — Да? — он старательно пытался параллельно смотреть на меня и на дорогу. Глазами переводя внимание, было забавно наблюдать за этим.       — Ничего, просто произнесла твоё имя, — я улыбнулась, отвернувшись к окну.       Мы продолжали ехать. Последнее время меня не стали волновать некоторые вещи, терзающие уже месяц. Или это было связано с исключением из школы Катрины, для посторонних — добровольный перевод. Ведь директор Дэвис всегда стремится, чтобы школа не потеряла своего авторитета, оставляя ошибки в тени. Большая благодарность Харрису, лично добившегося этой цели. Пусть в душе было безразличие, это не значило, что это ещё не конец. Не конец игры. Не конец мести Z.       — Эй, чокнутая, — по радующему огласку, он был готов рассмеяться, — а точнее, любимая Алекс.       Тело вдруг замерло от неожиданности. Сегодня я стала слишком много получать таких ощущения. Любимая? Что? Кажется, я где-то слышала такое обращение ко мне…       — Что ты там вякнул? — тупо спросила я, уставившись на развеселившего Акселя.       — А что, любимая? — по-издевательски он подмигнул. Да что с ним такое?       — Не называй меня так.       Машина резко ускорилась, Аксель, в азарте давя на газ, был готов отвести нас на тот свет. Это уже начинало пугать.       — А как называть? Может, дорогая камелия? — Аксель медленно убавил скорость, пусть он так издевался, но говорил искренне. — Ты так и не сказала. Ты посмотрела, что было дальше в легенде? — украдкой он посмотрел на меня. Счастья в его глазах, улыбке, словах было не было предела объяснениям. Никогда не видела его таким. И в ответ хочется подарить ему тоже свою радость, но недопонимание лидировало больше всех.       — Да, я посмотрела. Ты считаешь себя принцем?       — Да, ты так и не ответила моим чувствам, — нота веселья можно было уловить в его словах.       Аксель снизил ещё скорость, что мы слишком медленно ехали.       — Плевать на них я хотела, — фыркнула я.       — Правда? — саркастическая улыбка красовалась на его лице. — А почему ты так краснеешь, когда я целую тебя?       — Не краснею я.       — Хорошо, значит всё это время мне казалось, — насмешливо он хмыкнул, ехидным взглядом посмотрев меня.       В ответ я просто промолчала, откинувшись на спинку сиденья, я откинула голову. Глубокий вздох, и слабо зазвенело в ушах. Уже успела устать за целый день, веки тяжело опускались. Думать никак не хотелось, лишь бы отдых, сладко уснуть на своей кровати. Проспать так долго, как возможно. Желанию реальности придавала надежда то, что завтра суббота и нет никаких занятий. Можно позволить себе крепко поспать.       В глазах мутнело, картинки смешивались, а сон так и просил дать волю. Зевнув, я присела поудобнее. Глаза сами закрылись.       — Алекс, — услышала я с боку голос Акселя. — Алекс.       Глаза открылись, первое время уставившись на всё, мысли путались.       — Что? — хрипло отозвалась я, ловя на мысль как же резко потемнело вокруг.       Оглядев уже наступивший вечер за окном, удивление застыло на лице.       — Ты заснула, — ответив, Аксель со тяжёлым вздохом, расслабился, отпустив руль. Выглядит так словно вот-вот заснет.       — И насколько долго? — слова дались трудом, ещё сонные глаза и состояние, как похмелья.       Пришлось утирать глаза, приходя в трезвость. Сухость в рту неприятно царапали горло, а воды не было видать.       — Ты спала полчаса, да, кстати, мы доехали сюда минут пять назад, — указала он подбородком в свою сторону окна.       И как оказалось мы доехали до моего дома. Через свет, поступающий из окон, виднелись переметающиеся темные фигуры, сестры и мамы. Видимо, готовились к семейному ужину за шикарным столом.       Желание выходить из машины было куда меньше, чем оказаться в доме. Здесь тихо. Нет каких разговоров, не просят тебе о чем-то. Молчание держалась в салоне, несколько минут, я нарушила его:       — Можно я посижу здесь немного? — со мольбой в словах, я посмотрела на Акселя.       Я застыла. И казалось вздох вместе с ним. Аксель с закрытыми глазами, скрестив руки, спокойно задремал. Тревожить его сон было для мне преступлением.       Каким же другим человеком он становился, когда спал. Плотно сомкнутые губы, чуть нахмуренные брови, чёлка, которая немного прикрывала их. Темные бархатные волосы, ещё оставившие на пальцах ощущение прядей, как отпечаток. Непозволительно прекрасными были его волосы, девушки могли стоять в стороне и завистливый вдохом ворчать.       Тело переполнено нескончаемой борьбой. Алекс, очнись, признай это. Признай!       Промычав так, чтобы он не услышал, наклонившись, ударилось по бардачку.       Обернувшись, ещё продолжая сидеть в таком же позе, я уставилась на него. Черные волосы, уверенная физиономия, так и тянула к себе. Я прикрывала глаза. Опять он, я открывала, снова он. Аксель. Дышать становилось трудно, слезы готовы вырваться наружу. Послать к черту всё: мнение, принципы, обстоятельства.       Жуткое желание, чтобы его руки касались моего лица. Непочтительно эгоистичные. Да. Эгоистичные желание во власти, которым я почти подавляюсь. Одна держащая мысль, а что делать если он кажется чужим? Является тем кого желаешь видеть на последним из списка подозреваемых. Надеется и желать, вот бы это были глупыми догадками.       Но, чёрт, человеческое, до такой степени эгоистичное желание — плевать хотела на это. Выбор, который может обернуться ошибкой. Устроенный капкан, в который я с радостью ставила ногу там, где здравомыслящий человек обходил бы десятой дорогой.       Но человек же имеет право на ошибки? Ведь я тоже имею? Я совершила свою первую давно в детстве. Так я совершу, возможно, ещё одну. И снова поступлю эгоистично. Я должна сопротивляться, но я так устала. Устала.       Ком скопившиеся в горле, не спешил уходить, дыхание сбывалось. Холодные пальцы на руках едва ощущались.       Когда минуты шли, я собравшись с силами, произнесла:       — Аксель…       Он нахмурился сильнее. Забавное наблюдения, заставило меня невольно улыбнуться.       Выпрямившись, я, затаив дыхание, коснулась его сильного плеча. Через бордовую рубашку, я ощутила сильные мышцы. Рука скользнула вверх к воротнику, касаясь шеи в боязни пробудить его, я глотнула.       Стиснув зубы, я убрала руку.       Я снова произнесла, но тут по-громче:       — Аксель, — стыдно опустила я глаза. Аксель съежился.       — А? — он тихо закашлял. — Ой, прости, задремал.       Трудно дыша, я посмотрела на окно, игнорируя Акселя. Дом. Там моя семья, но желание идти туда всё ещё не изменилось. Аксель успел пробудиться, молча занимался тем же занятием, как и я, рассмотрение дома.       — Я не хочу домой, — вполголоса прозвучали мои слова, грусть в них сразу выдавало.       — Опять поссорилась с ними? — он посмотрел на меня.       — Нет, — я неспешно помотала головой, взгляд упал на мои, сложенные на колени, руки. — Хочу с тобой побыть. Давай здесь останемся до самого утра?       Посмотреть с этими словами в глаза, у меня не хватило смелости. Аксель придержал паузное молчание.       — Здесь неудобно, — задумчиво произнес Аксель. — То есть, здесь неудобно будет спать. Спина заболит.       Я горько хмыкнула, в надежде, что он не разглядит мою «улыбку» в едва освещённом в салоне машины, свет, который поступает только благодаря уличному фонарю.       — Тогда…       — Я отвезу тебя туда кое-куда, где я ночую иногда, — победа давала мне надежду его словах. Аксель завел мотор, включив фары, машина резко двинулась.       — Куда? — сейчас я могла выглядит как маленький ребенок, впрочем мне было всё равно.       Аксель немного убавил газу, мы плавно свернулись.       — Квартира, — оповестил он, сосредоточено не отрывая внимание от дороги.       — Квартира?       — Да, отец купил. Долгая история, почти год уже, — Аксель улыбался, видимо, как ему угораздили купить такое, осталось тайной.       Я поняла одно. Я много чего не знаю о нём.       Аксель ехал не так быстро, чем я могла расслабиться. Не то, что его двоюродный брат. А хотя он давно ездит на транспорте, а вот с Акселем я не могла знать.       Как бы это двусмысленно не звучало приглашение в свою квартиру, я улыбалась. Улыбки, которую Аксель не видел, глядя на улицу в свете фонарей. Но это исправилось, когда мы выехали на одну из главных дорог. Углубляясь в центр города, ехали мы уже как десять минут. За это время, успевшая набрать сообщения об предупреждении родным, я окончательно расслабилась.       Заехав на парковку, мы вышли. Осенний воздух защекотал нос, а вершина здания придала сомнительные чувства. Это нормально, Алекс.       Поднявшись на восьмой этаж на лифте, мы добрались. Аксель открыв ключом дверцу, пропустил меня внутрь. Медленными шагами, я пробралась в коридор. Дожидаясь Акселя, я не могла нормально стоять, неудобность так и давило на всё тело.       — Ты не голодна? — наконец, появился он. — Я что-нибудь закажу, а ты проходи.       — Хорошо.       Договорившись с ним, он пропал из одних комнат, где сколько их было, не знала. Оказавшись в гостиной, я засмотрелась на красивый вид за огромный окном. Город погруженный в ночь и сверкающие маленькие квадратики, что свидетельствовало не все спят в этой время.       Сидя на диване, мигом пролетело почти час перед просмотром телевизора. И, наконец, появился Аксель с пакетом на руках. За это время успев переодеться в домашнюю одежду, он уселся рядом, достав из пакета содержимое. На столе оказалось коробки японской лапши.       — Почему четыре? — уставилась я на него.       — Подумал, вдруг ты захочешь ещё, здесь в квартире нет продуктов, я редко прихожу сюда, — Аксель торопливо открыл коробку, взяв палочки, большой кучей лапши, жадно отправил рот.       — Обжора, — фыркнула я в улыбке, протягивая руку к своей порции.       Аксель застонал и вальяжно откинулся на диван.       — Умереть можно, чертовски вкусно.       Теперь я точно убедилась, насколько сегодня много чего произошло, что всё стало меняться. Аксель сам говорил мне не вести себя как ребенок, а сам сходил с ума от лапши. Грустным взглядом я перемешала лапшу, улыбка не уходила.       После ужина мы разошлись по разным комнатам. Сидя на его кровати, держа в руках его чистую черную футболку, которую тот одолжил. Лицо вновь накрыла улыбка. Переодевшись, я осталась наедине со своими мыслями и в одной футболке Акселя. Темнота в комнате и только включенный светильник. Я прилегла на двуспальную кровать. Прохладная простыня накрыла щекочущими мурашками, изгибаясь, я потянулась.       Громкий выдох, и усталость накрыла полностью. Что за отношения у нас? Встречаемся? Дружба? Я не знаю. И желания знать не было.       Сверля взглядом потолок в полнейшей тишине, я лежала, полностью подавленная одиночеством. Приставая на локтях, я посмотрела на стену, за которой находится гостиная, где Аксель сейчас должен смотреть телевизор. Я перевернулась на бок, мысли, крутящие в голове, конечно, о нём, рядом, и его очередной сарказм или шутка. А ведь так этого хочется.       Неожиданный скрип двери, и содрогнувшись, я прикрыла глаза. Тихие шаги приближались. Вдруг настиг страх. Желая, чтобы он оказался здесь, я не знала, что меня накроет беспокойством. Шаги продолжались в комнате.       — Да где же оно, — зашипел Аксель и остановился.       Что-то потерял? А найдет ли он? Хотя с выключенным светом вряд ли найдешь, если, конечно, не поможет этот несчастный светильник.       Каждый стук загнанного сердца доходил до разума, будто жалея меня, оно заглушало его тихие, еле уловимые, шаги.       Я еле заметно вздрогнула, замечтавшись, вдруг резко почувствовав, как матрас подомной прогнулся от веса ещё одного человека. Касание теплых пальцев к щеке довело до сладкого онемения тела. Он словно прочитал мои мысли.       — Почему ты такая замечательная? — прошептал он, слова раздались на уровне моего лица, продолжая поглаживать щеку.       И приятное чувство накрыло меня.       Миновала минута как он еще продолжал. Каждый раз становилось дышать трудно, от одного его присутствия тянуло все тело приятными ноющими ощущениями. Но сделать первый шаг меня держал разум.       — Алекс, я знаю, что ты не спишь, — через закрытые глаза, я по его словам поняла, что на лице он держит ухмылку. Взгляды встретились.       Мы просто смотрели в глаза, без слов, намеков. Наслаждаясь видом друг с друга, очертанием лица, носа, и до желанных губ.       Комната, окутанная темнотой, прятала наши темные желания. Глубокий вдох накопил еще большую приятную боль во всем теле. Он тянул время. Мы с понимаем ожидали, что сейчас случится и от этого сердце билось все чаще.       С опасением я смотрела на него. Хотела я бы встать, но Аксель резко придавил меня к кровати. Его рука, скользнув под ухо, накрыла настойчивым поцелуем. Дыхание перехватило, приятная боль отдалась новой волной. С жарким хрипом, он жадно углублял торопливый поцелуй, шептал. Все мысли отмело на второй план, и сейчас меня волновало лишь то, как не растаять от его прикосновений.       — Прости, что так резко, — спешил он с сбивчивым дыханием, не поднимая глаза.       В следующую секунду Аксель, нависая сверху, вновь подарил поцелуй, но теперь нежный и не торопливый. Терпеливые губы Акселя каждый раз слегка оттягивали мою нижнюю губу, где хотелось утонуть в удовольствии. Его рука скользнула по моему оголенному бедру, и мурашки побежали новым слоем. Опускаясь к шее, размеренные хриплые вдохи, покрывая тонкую кожу пылким, разгоряченным дыханием, он целовал. Мои руки до этого потерявшиеся, зарылись его волосах.       — Я рад, что Чарльз не видел тебя такой, — прошептал он как можно тихо.       В груди неслыханно потеплело, а ответить разум давно отключился. В словах пропитывался мольба, ласка. Оставаясь без высказанного словами ответа, обхватив обеим руками его лицо, я подалась вперед, страстно приникнув к губам Акселя. Вкус показался мне до боли знакомым, таким желанным. Он, не отрывая поцелуй, уложил меня обратно.