Связанные секретом

      Бывают такие моменты, когда ты думаешь, что тебе сейчас плохо как никогда, и стоит лишь немного потерпеть и всё пройдет, закончится, и больше не повторится. Но потом ты невольно осознаешь: всё это время ты себя этим лишь успокаивала, а на самом деле — просто терпела.       Наверное, всё это как раз можно было сказать о данной ситуации.       — Вот как, — медленно кивнув, я посмотрела в сторону.       Слишком частое моргание и глубокие вздохи выдавали, что я хочу, чтобы слёзы, стоящие в глазах, поскорее высохли, так и не успев скатиться по щекам.       — Алекс…       — Почему ты не стал отрицать? Обычно все так делают…       — Устал… Я просто устал от всего этого.       — Неправда.       — Алекс, я…       — Достаточно, — чем больше я говорила, тем больше хотелось заплакать. — Прекрати это. Хватить играться.       Я такая слабачка…       Глаза щипало, и снова наворачивались слёзы, застилая взор мутной пеленой, но я все же продолжила:       — Лучше скажи, как давно ты заодно с ней?       Аксель медленно сел рядом, не касаясь моего плеча, оставив при этом между нами небольшое расстояние.       — С самого начала игры, — после недолгой паузы ответил он, и голос его звучал так, словно он утратил всю свою жизнь.       — Хах, — поспешно утёрла я слёзы. — Значит, ты изначально знал всю правду?       — Да… — вполголоса произнес он. Каждый раз звук его голоса становился всё тише и тише.       С самого начала. Он знал всё. Видел всё наперед. Это объясняло многое: всегда спокоен, отстранён от всех, никогда не переживал за что-то.       — Расскажи, — я вновь посмотрела на него.       Аксель медленно перевёл от меня взгляд и посмотрел вдаль. А я ждала и молча рассматривала его лицо: нахмуренные брови, губы, плотно сомкнутые в тонкую линию, напряжённые плечи, янтарные глаза, в которых вдруг промелькнуло… сожаление?       — Я не хотел тебе зла, — он все ещё продолжал избегать моего взгляда.       — Говоришь это спустя столько времени, помогая ей вытворять всё это? Стоял и спокойно наблюдал? — я снова иронично засмеялась, оглядываясь вокруг.       — Я знаю, что это очень подло, но я не думал, что она зайдет настолько далеко… — Аксель опустил глаза и уставился взглядом в пол.       Я смотрела на свои колени, но видела перед собой только бездну, и желание рухнуть в эту бездну было куда больше, чем услышать всю правду.       Я отчаянно надеялась, что Эрнест был бы им. Надеялась…       — Расскажи… — после затянувшегося молчания, я уселась поудобнее, со вздохом оперевшись спиной о стену.       Пару секунд Аксель молчал, пока я разглядывала почти пожелтевшие листья на дереве, срывающиеся и падающие на остывшую землю...       — Я всё знал о тебе и об остальных, — молчание Акселя тянулось. — Я нужен был Эбби, чтобы я мог контролировать ваш круг: в нужное время помогать или, наоборот, делать так, чтобы все шло, как у нее было запланировано. Я даже подсказывал, когда это было нужно. Одной из моих задач было сделать так, чтобы ты рассказала правду. И дело было не в том, что Эбби не знала её, а в том, что она хотела лично от тебя услышать… услышать сожаления о совершённой ошибке. Вот что она хотела от меня.       — Поэтому ты говорил не доверять тебе? — с улыбкой перебила я, замечая насколько это больно. — Чтобы я тебя остерегалась?       — Да, но у этих слов есть продолжение, — глубоко вздохнул он. — Не доверяй мне, а то себя погубишь.       — Хах, какая ирония.       Мерзкое и противное чувство продолжало накрывать меня всё больше и больше. Казалось, этому не будет конца.       Лёгкий осенний ветерок играл листьями вокруг нас. Пасмурная погода с едва выглядывающим из-за облаков солнцем портила мое и без того ужасное состояние, принося с собой ещё более унылое настроение.       — Я не хотел причинить тебе вред, каждый раз видя твои страдания, я сам страдал. Мне пришлось это сделать — стать пешкой в её руках.       — И как вы познакомились? — сухо перебила я, не переставая всматриваться в окружающий пейзаж.       — Я получил письмо. Изначально я хотел отказаться, подумал, что это сумасшествие. Но затем я согласился, когда она мне пообещала, что я смогу как-то отплатить твоему отцу за содеянное. Мной двигала всего лишь месть. Только из-за этого я и терпел. Я всегда соблюдал её правила, но одно всё же нарушил, — его голос был тихим и спокойным, а наш разговор незаметно обернулся неторопливой беседой, в которой то я, то Аксель периодически умолкали, чтобы раствориться в своих мыслях.       — И какое же? — теперь, спустя, кажется, не одну тысячу ударов сердца, и я могла говорить спокойно.       — Я не должен был привязываться к тебе.       — Ложь, — сжимая кулаки, я пыталась притупить чувства, которые могли вот-вот выплеснуться наружу.       Я прикрыла глаза, тяжело дыша полной грудью, и глотая прохладный осенний воздух, как задыхающаяся рыба, выброшенная на берег. Главное успокоиться, Алекс. Злость от его слов мне ничем не поможет.       — Она отняла у меня мой стимул… — резко заговорил Аксель, задумчиво смотря вдаль. — Твой отец не совершал самоубийство, это она убила его, а до этого сильно мучила его. С момента как началась игра. Чтобы скрыться от неё, твой отец улетел в другую страну, когда она сбежала из тюрьмы, но там его и настиг конец.       Выслушав, я ненадолго притихла.       Спустя мгновение, в полнейшем молчании я встала, Аксель поднялся вслед за мной. Я собиралась уйти, как вдруг услышала его голос:       — Алекс!       Отняла мотивацию… Черта с два! Она мучила его перед смертью. Она. Его. Мучила!       Пусть он и заслужил это...       — Так мучали бы только его… Зачем же и нас?! — от моего внезапного приступа злости Аксель притих.       — Нам обоим приходилось подчиняться ей, но изначально мы так не договаривались! — резкая обида прозвучала в его словах. Я медленно обернулась к нему, и вся моя злость внезапно куда-то улетучилась.       Аксель сомкнул губы, глядя на недоумение на моём лице.       — О каких «нас» ты говоришь? — в ступоре я уставилась на него.       Аксель нервно метался взглядом из стороны в сторону и молчал. Я сделала один неуверенный шаг к нему, пытаясь при этом успокоить сердце, которое бешено стучало в груди, пытаясь проломить рёбра.       — Нас… — запнулся он, хмурясь. Словно боролся, говорить или нет.       Я подходила ближе, ближе…       — Да говори же, кто он? Эрнест?! — не выдержала я, безрезультатно пытаясь отдышаться.       Так их было двое… Я схватились за голову. Ещё один сообщник. Как они могли пойти на такое?!       — Харрис.       Резкий холодок прошёлся по спине, и я застыла на месте. Ошарашенно застыв на месте, и не вполне ещё осознавая его слова, я судорожно сглотнула и посмотрела по сторонам.       — Чт-что… ты несёшь? — смогла я произнести хоть что-то, в то время как мысли в моей голове продолжали путаться.       — Это Харрис, — снова повторил он, от злости стиснув зубы и обернувшись.       К глазам подступили слёзы, мое собственное тело будто окоченело. Я не могла ни дышать, ни кричать, ни плакать. Ватные ноги еле держали меня, а широко открытые глаза, казалось застыли, как у фарфоровой куклы, внутри которой сломался хрупкий механизм.       — Нет… Он… он не может быть им… — голос заметно сбивался. — Ты, наверное, так издеваешься. Ты…       — Он тоже сообщник, чёрт возьми!       Аксель потирал лоб и неловко топтался на месте, не зная куда деть себя. А я до сих пор не осознавала смысл только что сказанных им слов. Он врёт! Он точно врёт...       — Ты… ты врешь! — громко выкрикнула я и робко отступила назад.       — Я не вру! — Аксель зашипел, стиснув зубы, а затем отвернулся.       — Мы с ним давно… дружим. Мы с ним друзья с самого детства, когда я была ещё совсем ребёнком, — я мотала головой, блуждая взглядом по школьной тротуарной плитке.       — Когда, Алекс? До инцидента или после?! — пытался Аксель достучаться до меня.       — Нет…       Я отступила. Земля под ногам будто разваливалась на части. Пальцы дрожали, а губы начали трястись.       — Скажи!       — После… — через слёзы выговорила я.       Месяц спустя после инцидента...       Всё вокруг вдруг поплыло. Харрис. Нет, пожалуйста, только не ты... Прошу, пусть это будет какой-то глупый розыгрыш, это ведь невозможно... Это сон, это галлюцинации, я просто сошла с ума, я просто все это придумываю себе...       — Алекс… — мягко заговорил Аксель. — Ваша дружба была частью плана.       Окончательно я была готова покончить с этим. В ушах зазвенело, и глаз начал дёргаться. В памяти яркими картинками всплывали счастливые дни моего детства.       — Учитель, — зарыдала я, подбегая к нему.       — Кто тебя обидел? — Харрис хмурился, усевшись передо мной на корточки.       — Меня дёргали за волосы, — всхлипывая, я положила его руку на свою макушку, отчего он, нежно погладив меня по голове, лучезарно улыбнулся.       — Если они тебя ещё раз обидят, скажи мне, а если меня не будет рядом, то дай им сдачи, — он улыбался, а мои слёзы вдруг куда-то исчезли. — Но знай, у каждого есть своя мера, — поднял он указательный палец.       Проглотив вырывающуюся изнутри обиду, я, едва передвигая ноги, подошла к скамейке. Достав из рюкзака телефон, я глубоко вдохнула.       — Эбби, я презираю тебя, я презираю вас всех, — говорила я, едва дыша. — Пошли вы все к черту! Чего ты хочешь? Смерти моей? Так приди и покончи с этим! Чего ты прячешься, шизанутая трусиха?! Заканчивай начатое!       Лёгкие загорелись, дышать становилось больно. Мгновенный прилив адреналина — и я резко швырнула телефон прочь, но Аксель довольно быстро среагировал и поймал его на лету.       — Что ты творишь?! — крикнул Аксель, быстро приблизившись и хватая меня за локоть.       — Убери свои мерзкие руки! — я резко выдернула руку и отступила от него подальше. — Чего тебе ещё надо?!       — Успокойся!       — Как мне успокоится, если я узнаю, что мои близкие люди обманывали меня всё это время?! — утирая вновь и вновь подступавшие слёзы, я смотрела на замолчавшего Акселя. — Да лучше бы ты сдох вместе со своей матерью!       Аксель резко распахнул глаза и застыл. Прерывисто дыша, я забрала из его рук телефон, и отошла подальше. Прикусив губу и презрительно поморщившись, я развернулась и пошла прочь, подхватив по дороге свой рюкзак. Я уходила, но за своей спиной не слышала его шагов, меня никто не пытался догнать и остановить, и лишь только моя обида кричала внутри, разрывая мне сердце.       Я проносилась по коридорам школы, а стены, казалось, нещадно давили на меня, в то время как в моей голове будто с разных сторон эхом доносилось: «Тобой пользовались». Каждый шаг становился все сложнее. Этот коридор, эти двери…       Дрожащими пальцами, я включила диктофон на телефоне и положила его в карман.       Пальцы мелко дрожали, когда я схватила ручку двери. Я остановилась, внутренний голос твердил мне лучше не идти туда, но проглотив ком в горле, я сделала шаг и вошла, закрывая за собой дверь. Громкое дыхание выдавало меня, и я отчаянно попыталась успокоиться и взять себя в руки.       Харрис уверенным голосом разговаривал по телефону, параллельно смотря на часы. Ведь урок должен был вот-вот начаться.       — Да, хорошо, — Харрис казался таким родным. Он продолжал говорить, стоя у окна, однако мое присутствие заметил, но даже не посмотрел в мою сторону.       Он кивал и слегка ухмылялся, а я разрывалась на части, наблюдая за этим человеком. Чем больше я смотрела, тем больше он становился чужим. Наступал переломный момент между нами, границы давно были установлены, но я просто не хотела видела их.       Учитель, подаривший мне детство, счастье, дружбу, умение постоять за себя. Он заменил мне отца. И даже, когда меня спрашивали кем он мне приходится, учитель всегда с улыбкой на лице отвечал, что он мой брат. Но оказалось…       Слёзы навернулись на глазах.       Разве человек, который всё это время оберегал тебя, будет портить твое будущее? Будет тебя ломать?       Учитель перевёл взгляд на меня, и на секунду замер, а его улыбка резко спала лица. Слезы потекли по щекам, а я всё продолжала смотреть на этого человека.       — Я чуть позже перезвоню, — резко сменился его тон, в котором теперь отчётливо можно было расслышать беспокойство. — Да, договорились.       Отключив телефон, он положил его на стол, и, приблизившись ко мне, наконец заговорил:       — Эй, Алекс, что с тобой? — его ласковый голос утешал, но знание одной лишь вещи портило все. — Алекс… — тёплая ладонь накрыла мою щёку, нежно утирая скатившуюся слезу.       В груди сражались чувства болезненной обиды и беспомощной безысходности. И кто из них одержит победу оставалось вопросом.       — Учитель… — я опустила взгляд, но через секунду вновь посмотрела ему в глаза.       — Только не говори, что ты что-то натворила, — он улыбнулся, а во мне снова будто что-то треснуло. Он пытался шутить, но только сейчас для этого было совсем не время.       Приятная улыбка, карие глаза, уложенные назад волосы темно-каштанового цвета, черный костюм, белоснежная рубашка. Кто он? Ровно пять минут назад я могла сказать, что он один из самых близких мне людей. Сейчас же оставалось только думать, кто он теперь для меня... Кто этот человек, который стоит передо мной и улыбается мне? Почему я не могу видеть в нем того самого учителя? Куда все исчезло?       — Ты мне заменил отца, ты был мне как старший брат, — тихо произнесла я. Я не могла больше плакать, глаза болели. Я достаточно натерпелась.       Карие глаза бегло пробежались по моему лицу. Он нахмурился.       — Был? — неуверенно спросил он.       — Почему ты пошёл на такое? — мой голос стал звучать более хрипло.       — Ты о чём? — его голос тоже был как будто другим, или же он просто мне стал таким далеким и чужим.       Пусть окажется, что Аксель просто хотел подставить его. Пусть будет так, прошу!       — Ты плюнул мне в душу, и растоптал нашу дружбу! — проговорила я дрожащим голосом. Харрис оторопел, а я отчаянно затараторила дальше: — Пожалуйста, скажи мне, что это неправда… Ты и Аксель… Скажи, что ты не сообщник, который помогает Эбби с этой ее игрой! — горло сдавило, но я всё равно продолжила, перебивая сама себя только собственными рваными вдохами, — Ты был всем для меня... Но как ты мог, зная, что творится со мной, с нами, просто спокойно молчал и наблюдал?! Только не отрицай. Я знаю, что Аксель не солгал бы об этом… Просто скажи зачем?! Что я сделала тебе?       — Прости, Алекс...       И снова будто осколки стекла мне вонзились в сердце.       — Прости?! Ты вообще понимаешь о чём говоришь?! Ты сумасшедший, вы все сумасшедшие с этой своей чёртовой игрой! — я на шаг отступила, убрав его руку с моего лица.       — Дай мне всё объяснить, — произнес Харрис.       Он нахмурился и попытался схватить меня за плечи, в то время как я отходила всё дальше.       — Что объяснить?! То как вы все пользовались мной, когда я была ещё ребёнком? Учитель, мне было восемь лет! Нахрен, всего лишь восемь! Я была совсем малышкой, как вы могли… Ты хуже Эбби! Присматривал за мной, заботился, стал для меня наставником, а после… что? Ждал все эти годы и думал: вот она подрастёт, и мы поиздеваемся над ней? Вот так вы все думали?! — я кричала так, что учитель остановился и прекратил свои безуспешные попытки успокоить меня.       — Алекс, это совсем не так... — снова продолжил он свои оправдания.       — А как по-твоему?! — горько усмехнулась я.       — Я не хотел этого… — он смотрел мне в глаза, словно хотел заглянуть в самую душу.       — Не начинай, ты такой же, как и он! «Не хотел, не хотел!» Тогда зачем вы на все это пошли?! — я развела руками, не переставая все это время рыдать.       Как он может просто извиняться? Как может надеяться, что за такое прощают?       — Эбби меня принудила! Изначально было задумано манипулировать твоим отцом, используя тебя, — резко перебил он, я замолкла, — но… я, понаблюдав за тобой, понял, что ему абсолютно плевать на вас. А через какое-то время, после суда, твой отец оставил вас, и мы потеряли свой шанс. Но Эбби предложила присматривать за тобой, и сказала, что ты приведешь нас к нему. Я отказывался, но она меня уговорила, сказала, что жестокая смерть моего друга должна быть отомщена. Она говорила, что тогда, при пожаре, он был ещё жив! Он дышал! С ножевым ранением! Его можно было спасти, Алекс, можно было бы его спасти... Он мог бы выжить!       Его грудь учащённо поднималась, выбившиеся пряди волос падали на лицо, а зубы были стиснуты с такой злостью, что это даже пугало. Никогда я не видела его таким… злым, расстроенным и усталым.       Я снова зашла в тупик, снова потеряла путь. Как поступить? Что сделать на этот раз?       Харрис вновь заговорил с ощутимой горечью в голосе:       — Изначально я просто презирал тебя. Да, знаю, ты была ребенком, но ты погубила своим решением несколько жизней! Если бы ты просто сказала правду, отдала флешку, рассказала бы в суде каким на самом деле был твой отец… — говорил он всё тише. — Ваша семья промолчала, что он вас избивал, вы защитили его… Алекс, не только твою судьбу испортили, но и мою, Эбби, Акселя и многих невинных пациентов в больнице, отдавших свои жизни ни за что, — он поднял на меня свой взгляд, и в груди кольнуло, когда я увидела его покрасневшие глаза. — Мы были просто будущими студентами, но потом тот погибший парень, Мэйсон, вляпался куда-то и никому не сказал, что с ним произошло. Затем заболел и лёг в больницу. Никто из нас не знал, что ему угрожали, — замолчав, он безжизненно отошел и прислонился к столу. — Эбби просто пошла повидаться с ним после ссоры, дабы извиниться. Она стала свидетельницей того, как чуть не убили его брата, но мой друг, к большому сожалению, не смог продержаться ещё чуть-чуть... А твой отец взял и обвинил в его смерти Эбби. Он даже подкупил судей, не знаю откуда он тогда взял такие деньги... После этого кошмара, нашей целью стал твой отец. Но у Эбби, пережившей весь этот ужас, были другие планы. Я пытался уговорить ее, когда узнал ее истинные мотивы, я говорил ей, что здесь нет твоей вины, ведь ты была ещё ребенком, тебя запугали... Я говорил, всегда говорил: «Эбби, не переходи черту!» Она не слушала… Я смотрел не на свою подругу, а на абсолютно незнакомого человека. Она же потом втянула в это болото и Акселя, обещав ему, что он сможет отомстить.       Вот оно что!       — Но… почему я должна платить за ошибки отца? — тихо прошептала я, вглядываясь в печальные карие глаза.       — Алекс, мы все платим за свои ошибки, — вновь поднял он глаза.       Я замотала головой.       — Ты, Эбби, Аксель — вы все угрожали нам, вы погубили животных в зоомагазине, вы устроили взрыв в школе, и почти добрались до больницы. Но хотя бы там вы остановились! После всего этого говоришь, прости?! — я утёрла тыльной стороны руки слезы с глаз, и молча уставилась на него.       Молчание разрушало нас. Оставляло без ответа. Сожалеет ли он? Раскаивается? Признаёт всё как есть?       Настольные часы монотонно тикали. Громкий звук звонка раздался по всей школе — урок начался.       Я посмотрела по сторонам: неужели этот кабинет я вижу в последний раз?       Харрис продолжал сидеть, оперевшись о стол из красного дерева, который когда-то мне очень нравился. На нём лежал всё тот же включенный ноутбук, а рядом разные бумаги и книги. Две горизонтальные полки были заставлены теми же всевозможными книгами, что я помнила. Этот небольшой кабинет хранил столько веселых, забавных моментов и душевных разговоров... Теперь этот наш разговор станет заключительным. Я горько усмехнулась, вспомнив про тот небольшой уютный диванчик, где любила сидеть, когда мне так хотелось поболтать с Харрисом.       Два больших окна открывали прекрасный вид на главную площадку перед школой, а эти обои тёмно-шоколадного цвета всегда ассоциировались у меня с комфортом и уютом.       Мы наслаждались нашими последними минутами вместе, молча глядя друг на друга. Казалось, что воспоминания меня немного отвлекли, и мне стало легче, но послевкусие всего это дерьма всё же оставило после себя неизгладимый след.       Харрис встал, а я, молча наблюдая за его приближением, не сводила с него глаз и внимательно рассматривала его лицо. В коридоре стояла гробовая тишина, а я никак не могла во все это поверить и продолжала молиться про себя, чтобы это оказалось лишь кошмаром.       Я продолжала стоять, и никто не догадался бы со стороны, насколько мне сейчас было тяжело. Я хотела гордо стоять перед этим человеком, который разрушил все, но ноги предательски дрожали. От напряжения в мышцах ныло все тело, а застрявший ком в горле не давал произнести ни слова.       — Алекс… — прошептал Харрис, протягивая ко мне руку.       Я выпрямилась перед ним ещё сильнее, пытаясь сдерживать слёзы, сжимая кулаки и вдавливая ногти в ладонь со всей силы. Харрис с некой тоской опустил на меня взгляд. Его рука вновь коснулась моей щёки, и от этого побежали мурашки. Он медленно гладил меня, пока наклонялся ко мне всё ближе.       Дыхание моментально замерло, а тело напряглось. Харрис, коснувшись губами, легко поцеловал меня. В этот момент всё, что было между нами — исчезло. Не осталось ни обиды, ни злости, ни предательства, такого же хрупкого, как и наша дружба.       Это не правильно…       Харрис выпрямился не убирая руку, а я уставилась на него. Он не поднимал взгляд, и лишь хмурясь смотрел вниз, а внутри меня снова вспыхнули эти болезненные ощущения.       — Мистер Фримен, вы позволили себе лишнего, — сказала я, убирая его руку с лица.       Несколько неуверенных шагов назад выдали ему мой страх и неуверенность. Я всё продолжала смотреть на него: он обещал… обещал, что я всегда буду подругой для него, что мы будем друзьями. Он и здесь соврал.       — Это последнее, что я хотел сделать… — ответил он, и голос его был пропитан сожалением, что копилось в нём годами.       Сколько бы не пыталась, я не могла выдавить из себя больше ни слова.       Все сказано, все услышано, осталась лишь пустота. Я поняла, что та связь с ним, просто окончательно порвалась. Ни он, ни Аксель мне больше не нужны. Мне ничего от них не нужно, как и их присутствие в моей жизни.       Резко вспомнив о телефоне, записывающем всё, я коснулась лямки рюкзака.       — У меня на телефоне идёт запись, весь наш разговор записан, — холодно выдавила я из себя через давящую обиду в груди, — так что, исчезни пока это не попало в руки полиции. Исчезни, чтобы я твоё лицо даже на улице больше не видела.       Тело ломило, едва волоча ноги, я подошла к двери.       — Прощай, — произнесла дрожащим голосом и открыла дверь, успев спрятать градом прокатившиеся слёзы.       Захлопнув за собой дверь, я ускорила шаг. Я неслась по пустынным коридорам школы и только мои громкие всхлипы нарушали тишину огромного здания. Голова болела, мозг не хотел воспринимать весь этот ужас.       — Алекс, что происходит? — резкий холодок пробежался по спине от голоса Эмили. — Что-то случилось?       Я судорожно обернулась и замерла, когда увидела, что на меня уставились мои друзья, обеспокоенные и встревоженные.       — Алекс, — тяжело произнес Кай, словно потратил на это все силы, — ты же спрашивала меня, откуда Аксель знает об Эрнесте… Эрнест сказал мне, что ты настойчиво расспрашивала его и тех, кто знал об этом. И ещё он сказал, что в этом списке Акселя не было. Ты ему рассказала? Или… — замолчал он, уже догадываясь по моему лицу.       — Алекс, расскажи что происходит с вами? — положила Эмили руку мне на плечо. Тело моментально вздрогнуло от прикосновения подруги, и я медленно посмотрела на её руку.       — Алекс, почему ты плачешь? — спросила Джейд, округлив глаза, в которых чётко виделось беспокойство.       — Алекс…       — Алекс?       Алекс, Алекс, Алекс! Да отстаньте от меня уже наконец! Прекратите! Исчезните!       — Аксель… сообщник, — вырвалось у меня.       Все мигом удивлённо распахнули глаза, а Кай сразу помрачнел. Глоток воздуха дался мне сложно, но кое-как я всё же взяла себя в руки.       — Как?! — воскликнула Клара, посмотрев на мрачно молчавшего Кая. Тот резко развернулся и пошёл прочь, в почти зловещую темноту коридора. За ним следом исчез и Джек.       — Я был прав, — мрачно отозвался Эрнест, отходя в сторону.       — Алекс… — сочувственно произнесла нежным голосом Эмили, приобняв меня. Я почти сразу отстранила ее, серьёзно посмотрев и отошла подальше, не отрывая взгляда от друзей.       Как мне теперь их защитить? Как теперь поступить? Что мне делать?       — Я хочу вам кое-что рассказать о себе.       Они должны знать, они обязаны знать правду. Обо мне, об игре…       Вдруг раздался звук уведомления на телефоне, который заставил меня прерваться. Я вздрогнула.       Что за странный звук? У меня же не такой.       Ах, какая ирония… телефон же взломан, Эбби сможет удалить запись. Но эта мысль исчезла, когда на экране выскочило новое сообщение в приложении «Z»:

«Кто секрет узнал, тот в ад попал».

      Рука затряслась, и я моментально убрала телефон. Стук сердца заглушал голоса переживающих за меня друзей, и я очнулась, только когда меня не тронули за плечо.       — Что там? Что происходит? — Эмили обхватила ладонями мое лицо, а я судорожно сглотнула.       — О чём ты хочешь нам рассказать? — опять этот вопрос задала Клара.       Подруги смотрели на меня, от чего становилось всё хуже. Я не могу им сказать.       Из-за меня они снова в опасности. Опять из-за меня все портится, катится к чертям. Я убрала руки Эмили, отходя от них. Слезы хотели вырваться наружу, в ушах звенело.       — Мне все это надоело. Вы все мне надоели! — я смотрела на каждого, — Просто отстаньте от меня...       — Что ты такое говоришь? — перебила меня Клара, удивлённо приподняв брови.       — Дайте мне отдохнуть, я устала… — с этими словами я развернулась и пошла, оставляя моих друзей стоять в недоумении.       — Алекс!       — Оставь её...

***

      Я никак не решалась встать, так и лежала на кровати в кромешной темноте, а вокруг было тихо, и только звонок телефона нарушал эту тишину. Намокшая от слёз подушка доставляла дискомфорт, и я, продолжая лежать, скинула ее на пол, а потом перевернулась на спину. Горло пересохло, веки опухших глаз едва открывались. Тусклый свет от экран телефона отражался на темном потолке, появлялся, а потом снова потухал. И так пару минут.       Болели мышцы, слабость давила. Я через силу пыталась не закрыть глаза, борясь со сном, боясь, что если засну, больше не проснусь. Было слишком ужасно... Я, кое-как собравшись с силами, протёрла тыльной стороной руки вспотевший лоб — видимо поднялся жар.       Через ноющую боль, я включила мобильный телефон, морщась при виде списка сообщений, которые тут же начали выскакивать на экране.       Много пропущенных от Харриса.       Все пережитые мной ощущения снова вернулись, но я уже не хотела так отчаянно рыдать и кричать, просто молча смотрела на появляющиеся сообщения, в которых Харрис просил ответить на его звонки. Я задумалась: а ради чего? Объяснит? Оправдает себя? Ради чего? Думает, сможет все вернуть обратно на свои места?       Болезненное чувство сдавило лёгкие, дышать стало тяжело. И так со вчерашнего дня. Дня, который стал переломным и когда сломал меня.       Палец дрожал над экраном. Стоило просто нажать на присланную длинную запись от Харриса, и тогда сколько бы я не пыталась спрятать все свои чувства, они вырвались бы наружу. Снова. Слезы накапливались, а затем медленно стекали по щекам, но уже без всхлипов. Я не понимаю. Я ничего не понимаю... Слезы струятся по лицу, губы не шевелятся, а я просто безжизненно пялюсь на яркий экран мобильника, отчего глаза начинают болеть. Картинка плывет. Снова вздох. Я набираюсь смелости и открываю голосовое сообщение, продолжая просто лежать на спине, уставившись в потолок.       «Алекс, — такой родной голос тянет меня в ещё большую бездну обиды, — я надеюсь, ты послушаешь эту запись. — голос затихает. — Я — человек, который испортил все. Я — человек, который... — запинается он, не зная как подобрать слова, а я сжимаю губы, чтобы не расплакаться сильнее. — Я пытаюсь записать это уже в третий раз, но никак не могу объяснить тебе, чтобы ты всё правильно поняла».       Опять Харрис играл струнами моей души. Этот его ласковый голос успокаивал так, словно пел колыбельную. Добрый… Он был когда-то добрым, но со мной ли?       С предательством Акселя я смогла смирится, но измену Харриса, который был мне как старший брат, я не хотела до сих пор принимать. Хотелось заснуть и проснутся, и чтобы это было всего лишь кошмаром, но я боялась, что этот день будет последним, и этот страх возвращал меня в реальность.       Я либо сама тонула, либо меня топили.       Запись тем временем продолжалась:       «Я хочу рассказать все. Ты имеешь право знать, — Харрис громко вздыхал и иногда замолкал, продолжая подбирать слова. — Мы были обычными одноклассниками, которые в тот момент уже окончили школу и поступили в университет. Эбби поссорилась со своим братом, и поэтому не сразу узнала, что он куда-то вляпался, а вскоре он заболел и лёг в больницу. Мы не знали, как был в этом замешан он и твой отец. После побега, через некоторое время Эбби подстроила свою смерть, подменив себя какой-то девушкой. Я понимаю, это жестоко, но я давно смирился со всем. Я наблюдал за вами, я наблюдал за тобой… — Харрис замолчал, секунды шли, — С самого начала мы планировали, что с тобой ничего не будет. Я пошел на это только лишь с тем условием, что для тебя не будет никаких последствий, и мы отомстим только твоему отцу. Но Эбби обманывала нас всех, ее ненависть была безгранична. Я не узнавал ее, она… сходила с ума. Я не знаю, что она пережила в тюрьме, она не говорила. Ко всему прочему Эбби впутала бедного парня, Акселя, надавив на его больное место. Он послушно подчинялся, выполнял каждое задание идеально. Он должен был следить за вами, знать какими будут ваши следующие шаги. Мы были пешками в руках Эбби и просто не могли поступить иначе. Когда я и Аксель поняли, что она переходит черту, мы не уже не могли сопротивляться… Помнишь, я говорил, что ты сказала кое-что при нашем первом знакомстве? Это было как раз то время, после инцидента, когда ты была еще ребенком, когда я подошел к тебе, ты меня спросила: «Ложь спасала ли когда-нибудь человека?»       Запись остановилась. Всё опять расплылось вокруг меня, плечи задрожали, и горло сдавило слезами. Я прикрыла глаза от ноющей внутри боли.       Меня бросало то в жар, то в холод. На кончиках пальцев запульсировала колющая боль. Я завертелась по кровати, вцепившись пальцами в одеяло, беззвучно плача. Всё словно перестало существовать, и вокруг наступило затишье, а в голове раздавалось только раздражающее шуршание, и только потом до меня дошло, почему я ничего не слышала. Оглушенная своими рыданиями, я наконец осознала, что мне стало больно дышать.       — Алекс, что с тобой?! — слышала я откуда-то издалека обеспокоенный голос мамы, но не видела её. Отчаянно искала, пыталась, но не находила...       Все перемешалось. Я будто что-то теряла, но не знаю что.       Тело накрыла теплота и постепенно все начало обретать цвета. Судорожно дыша в мамино плечо, я хватала ртом кислород, которого было так мало. Как же приятно вновь вдохнуть.       — Все хорошо, — снова неизвестно откуда донёсся мамин взволнованный голос. — Все хорошо, я рядом...       — Мама... — выдохнула я, открывая и снова закрывая глаза. Голова кружилась. — Почему... — я отчаянно пыталась говорить, не узнавая своего охрипшего голоса, — почему ты плачешь?       Звуки уходят далеко, как и плачь мамы. Я ощутила, как меня обнимают. Тепло... И только что-то мокрое стекало холодными обжигающими ручейками по моим щекам. Больно ли мне сейчас? Не знаю… Не хочу знать…