Связанные секретом

      Первый день ноября дал о себе знать пасмурной погодой. У многих людей всегда портилось настроение от холодных осенних вечеров и созерцания мокрых улиц и голых деревьев, особенно в последний месяц осени.       Пролетевшая неделя была как в аду, а моя жизнь катилась ко всем чертям. Аксель первое время, как и я, не приходил в школу, а теперь мы уже как три дня делали вид, словно и не были никогда знакомы. Предавший нашу дружбу Харрис тоже ушел из моей жизни.       Голос учительницы пролетал мимо ушей, словно его звук перестал для меня существовать. Я сидела одна на заднем ряду и постоянно замечала за собой, как неотрывно смотрю на Акселя, понуро сидящего за первой партой.       Я оглянулась по сторонам — никого, все сидели довольно далеко от нас. Кай, который всегда садился рядом с самого момента перевода Акселя в нашу школу, теперь даже не смотрел в его сторону. Нас отвергли.       Иногда бывало, что я вспоминала, как тяжело перенесла предательство двух близких людей в один день, и как до этого, ничего не подозревая, думала, что все порядке. Теперь, когда я сняла с себя розовые очки, меня не тревожило ничего. Я успела все пережить и смириться, но до сих пор хотела плюнуть ему в лицо, этому человеку, сидящему передо мной.       — Ты! — прошипела я, туго сжимая ручку в руках.       В горле застряло столько слов, но сказать хоть одно из них меня останавливал его безразличный вид и холодные глаза, а ведь когда-то в них играл азарт, и они смотрели на меня с любовью. Но теперь…       Пялясь на его затылок, я боролась с желанием что-либо сделать, но что именно? Как сделать ему также плохо? Но достаточно мне было увидеть, как он смотрит на меня, и я уже сожалела обо всех еще несказанных мной словах. Совесть съедала изнутри, царапала и душила.       Мы перекидывались лишь простыми фразами и отвечали друг другу только «да» или «нет». Он ничего не говорил, не пытался больше поговорить, будто разучился, будто забыл нас, меня, свои чувства...       А игра? Мы не знали, что сейчас творилось. В тот день, когда их всех раскрыли, загадка не показалась. Игра остановилась? Не знаем, мы ничего не знаем, а он ничего не говорит. Он построил высокие стены, разделив нас и сделав чужими.       Неделя. Прошла неделя. Я хочу верить, что он мне никто, абсолютно никто, но почему мне хочется плакать от одного его вида? Почему он меня игнорирует?       Аксель… Изначально я тебя подозревала, но не хотела признаваться себе в этом, убеждала себя, что я ошибаюсь. Ты ведь знаешь, что мне нужна чья-то поддержка, крепкое дружеское плечо, родной голос. Вытащи меня из этого ада! Помоги!       Глубокий вдох позволил мне хоть немного прийти в себя. Сдерживая слезы и кусая губы, я вновь и вновь смотрела на него. Волосы — чёрные, как глубокая ночь, и бархатные, как пёрышко. Желание потрогать их вновь накрыло меня. Один вид его спины воскрешал жаркие воспоминания: как я целовала его мягкие податливые губы, как мы провели с ним нашу первую ночь в квартире, а последнюю — в его доме.       Раздался звонок, и я, прерывисто дыша, быстро вышла из кабинета. Хорошо, что это был последний урок.       Пока я спускалась по лестнице, опять перед глазами всплывали воспоминания. На последней ступеньке я резко остановилась, услышав голос учителя. Я оглянулась по сторонам, но его нигде не было видно.       — Показалось…       Выходя из школы, я старалась притупить свою боль и душевные терзания. Домой снова не хотелось идти. С того раза, когда случилась паническая атака, мама постоянно пыталась заботиться и оберегать меня еще сильнее. Но ее забота сильно напрягала, а я и так сейчас устала от всего...       Шла я медленно. Смысла поскорее возвращаться домой не было, как и идти назад в школу. Спокойно учиться, как раньше, я не могла. Присутствие кое-кого напрягало.       Мне в голову пришла единственная идея, где я хочу сейчас оказаться — в том самом любимом супермаркете.       Добравшись до него и зайдя внутрь, я пошла по рядам. Как же долго я не приходила сюда, даже не помню, когда была тут в последний раз.       Мысли, что мне купить здесь, меня не посетили, и я стала просто бродить по рядам. Веки периодически закрывались, я почти засыпала на ходу, но продолжала идти дальше. Как же я устала…       — Как ты себя чувствуешь? — мужской голос заставил меня вздрогнуть.       Открыв широко глаза, я уставилась на рядом стоящего Акселя.       — Что?       Аксель краем глаза посмотрел на меня и отвел взгляд. Я не могла выдавить из себя ни слова. Какой же все-таки родной у него голос…       — Ты вся измотана. Выглядишь как неживая, — скупо пробормотал он, без интереса разглядывая на полках сладости.       Сердце бешено забилось, отчего я приложила к груди руку. Неужели он заговорил со мной спустя столько времени? Горло словно комом сдавило, и отчаянно хотелось вот-вот расплакаться.       Аксель продолжал стоять. Его мешки под глазами невольно привлекали внимание. А еще говорит, что я выгляжу как неживая, хотя сам не лучше…       — Прости, — выдавила я из себя, собрав силы.       — За что?       Аксель в недоумении посмотрел на меня, и я опустила взгляд.       — За сказанные слова, — прошептала я.       — У тебя были причины сказать это.       — Нет. Предательство ничего не значит, — сжала я кулаки в карманах куртки.       — Как же? Я был заодно с человеком, который разрушал людям жизни, — говорил он спокойным и бесцветным голосом.       — Пусть даже так.       Говорили мы тихо, но отлично друг друга слышали. Почти пустой супермаркет это позволял.       — Что это с тобой? — Аксель на шаг приблизился.       Вновь заигравшие картинки перед глазами заставили пробудиться совесть. Мучительная тянущая боль впилась когтями в грудь, и захотелось просто забыться.       — Прости за всё… — тихо заговорила я, уставившись на свои кеды. — Я не хотела тебя задеть словами. Я не знаю, как себя вести, постоянно путаюсь, не могу нормально принимать решения. Я поняла, что мне не нужна чья-то помощь, и мне все равно, кто ты, главное, чтобы ты был рядом все это время. Можешь говорить что угодно, но…       Чем больше я говорила, тем больше слезы наворачивались на глазах.       — Я скучал по тебе, — неожиданные слова Акселя поставили меня в полный ступор, а он приблизился и заключил меня в свои мягкие объятия.       Когда я опомнилась и поняла смысл сказанных им слов, он молча посмотрел на меня и погладил по голове. Уткнувшись в его шею, я почувствовала такой знакомый родной запах.       — Я тоже… — прерывистым выдохнула я.       Прошедшая неделя выдалась очень тяжелой. Пусть. Пусть он был предателем. Мне всё равно. Я уже сделала выбор, и я хочу быть с ним. Насколько я измотала себя этими мыслями.       Смирившись, я подняла голову и, всматриваясь в янтарные глаза, произнесла:       — Ты идиот.       — А ты чокнутая, — слегка улыбнулся Аксель, и от этой улыбки веяло теплотой.       Теперь казалось, что внутри все вновь ожило. Его привычная ухмылка и меня заставила улыбнуться. Нахлынувшие эмоции вырвались наружу, и я тихо рассмеялась.       Простояв в обнимку пару минут, мы вышли из магазина, совсем позабыв, что хотели там купить. Наслаждаясь нашим воссоединением, мы уселись на ближайшую скамейку, чтобы поделиться друг с другом всеми своими мыслями, рассказать, как проводили все это время совсем одни, отвергнутые обществом. Никто из нас не мог остановиться говорить, казалось, мы разговаривали бесконечно, особенно я. И как же все-таки меня успокаивал голос Акселя.       — Все так неожиданно обернулось… — прошептала я.       — Я тогда не успел все рассказать.       Я внимательно посмотрела на Акселя, в то время как он устало глядел в даль.       — О чем конкретно?       — Например, об Эрнесте. О том, почему его впутали в это, — пожал плечами Аксель, переводя взгляд на меня.       — И почему же?       — Чтобы отвести от меня подозрения. Ситуация со мной была слишком сомнительной, поэтому, чтобы хоть как-то прикрыть меня, было решено сделать Эрнеста тоже соучастником. Он был просто идеальным кандидатом.       — Это все объясняет, — пробормотала я, переводя взгляд на свои ладони, на одной из которых отсутствовала повязка и виднелся мелкими шрамы. — Что происходит с игрой? Почему тогда загадка не открылась?       — Возможно, это связано с моим предательством. Я не знаю, что творится с игрой. Я потерял связь с Эбби и удивлен, что еще остался в живых.       — Почему? В случае предательства она обещала с тобой расправиться?       — Да.       Безумие. Она точно с ума сошла…       Я не стала спрашивать об этой ситуации, так как тема была неприятной для нас.       Осенний ветерок шуршал листьями, разбросанными под ногами. Пасмурная погода вводила в состояние некой грусти, как и мрачные, холодные серые оттенки улиц. Прикрыв глаза, я глубоко вдохнула. Теплота накрыла мою замершую руку, и я медленно открыла глаза. Всматриваясь в лежащую поверх моей руку Акселя, я склонила голову к его плечу.       Что будет дальше?       Нас потревожил звонок телефона. Я собиралась выключить его, но вместо этого сначала молча уставилась на неизвестный номер, а затем решилась ответить.       — Слушаю, — произнесла я, заметив неуверенный взгляд Акселя на себе.       И в ответ просто тишина…       — Долго пришлось ждать, чтобы поговорить с тобой, — женский голос, по-видимому, взрослой женщины.       — Извините, вы кто? — озадаченно спросила я, параллельно смотря на Акселя, сидящего в недоумении.       — Мы пару раз виделись. Можем ли мы встретиться? — продолжала говорить незнакомка.       Аксель выхватил из моей руки телефон и, щёлкнув по экрану, включил громкую связь. Он с распахнутыми глазами уставился на мой телефон. Что с ним?       — Эбби, чего ты хочешь? — произнес Аксель, сжимая телефон в руках.       Холодок пробежал по позвоночнику. Я перевела взгляд со злящегося Акселя на телефон в его руке. Эбби…       — Здравствуй, предатель. Вижу, воссоединение прошло хорошо, — ироничный голос Эбби окончательно ввёл меня в ступор.       Сердце бешено заколотилось, заглушая внутренний голос. В глазах Акселя заиграла сжигающая ненависть, а я просто забылась в поглотившем меня страхе.       — Это она? — я не узнала свой собственный голос.       Аксель сочувственно посмотрел на меня, поджав губы.       — Время тянуть не буду, так что давайте положим этому конец, — сказала Эбби после недолгого молчания в ожидании от нас какого-то ответа. — Я пришлю координаты, вам нужно будет туда прибыть, как только вы их получите. Мы разберемся лично. Думаю, вы не тупые и понимаете, что не стоит об этом говорить кому-то, иначе за это могут поплатиться ваши близкие. Давайте по-дружески договоримся: вы приезжаете в нужное место, а я не трогаю ваших друзей и близких. Если окажется, что вы кому-то сообщили о нашей встрече, то для меня не составит труда избавиться от них. Мне нечего терять. Думаю, вы понимаете суть ситуации. Алекс, — обратилась она уже лично ко мне, — я хочу увидеться с тобой.       И повесила трубку.       — Вот мерзавка! — прошипел Аксель, стиснув зубы.       — Ак-ксель… — запинаясь, сказала я.       Сжимая дрожащие руки, я забегала глазами по сторонам.       — Алекс…       — Нам нужно поехать, — смирившись, заключила я.       — Ты с ума сошла? Она же явно собирается что-то сделать! — Аксель резко схватил меня за плечи, не разрывая при этом зрительный контакт.       Отступивший страх не оставил после себя почти ничего. Казалось, что теперь меня ничего не беспокоило. Видя, как Аксель так переживает за меня, я вдруг поняла, что он может быть со мной всегда.       — Если мы не согласимся, ты знаешь… — вполголоса произнесла я, опустив голову.       — Мы что-нибудь придумаем, — он настойчиво обхватил мои щеки руками и поднял голову, заставляя смотреть в свои янтарные глаза.       — Не забывай, что она сейчас всё слышит, — с мягкой улыбкой я убрала его руки с лица.

***

      До места назначения, обозначенного предоставленными Эбби координатами, мы добирались молча. Чем больше я смотрела на напряженного Акселя, сильно сжимающего руль машины, тем больше меня грызла совесть, а отступивший страх никак этому не мешал. Всё вокруг словно потеряло свои краски.       Дорога была немного холмистой и кривой. Вечер стремительно приближался. Я часто ловила на себе взгляд Акселя, который переживал даже больше, чем я.       Встреча с Эбби спустя девять лет ожидалась весьма не из приятных. Меня немного пугало, что я так спокойно вела себя. Может, я успела все перетерпеть?       Аксель остановил машину и замер, будто дожидаясь какого-то несуществующего сигнала. Я вышла первой.       Осенняя погода давала о себе знать: вновь усилился холодный ветер, порывами срывая остатки листьев с деревьев. Аксель встал рядом со мной, а я не успела даже заметить его приближение.       Мрачные брошенные здания вокруг не предвещали ничего хорошего, вызывая лишь неприятное предчувствие, и я неосознанно и немного неуверенно подошла еще ближе к нему.       Что нас может ожидать? Кто знал… Оставалось надеяться, что всё обойдется и никто не прольет сегодня кровь.       — Будешь держаться рядом и не вздумай отходить от меня ни на шаг. Есть вероятность, что она вооружена, — мрачно предупредил Аксель, взяв меня за руку.       Сердце больно кольнуло. Хотелось проснуться и выбраться наконец из этого дурацкого сна.       Он снова переживает за меня.       — Пойдем.       Мы осторожно шли, сверяя наше местоположение и точку назначения, которую показывал мой телефон. Небольшие недостроенные здания делали и без того унылый вид вокруг еще печальнее, и только уходящее солнце, освещая розовыми лучами бетонные стены, смягчало мрачность окружающей обстановки. Деревьев почти не было, что доказывало почти полное отсутствие где-либо выпавших листьев. Их было совсем немного, и то, возможно, благодаря ветру, принесшему их с собой.       Наконец мы добрались, оказавшись в центре пустующего поля, где вокруг нас находились заброшенные здания. Сердце пропустило удар, когда я заметила приближение темного силуэта, и одновременно я ощутила, как Аксель сжал мою руку.       Невысокая фигура приближалась, позволяя с каждым шагом все больше разглядеть себя.       Дыхание остановилось, а губы пересохли.       — Долго же добирались... Долго же мы не виделись с тобой, Алекс, — раздался громкий женский голос, и даже разделяющее нас достаточно большое расстояние не смогло его приглушить.       Ее голос был мной давно забыт.       Лица пока не возможно было разглядеть, но в ее интонации четко был слышен азарт и предвкушение.       — Чего ты хочешь? — закричал Аксель, заставляя меня отступить назад, когда Эбби стала приближаться к нам.       — Просто поговорить по-человечески, — театрально развела она руками.       Мы остановились. Я горько усмехнулась.       — По-человечески, как ты угрожаешь подросткам, пугая их последствиями игры? — я сделала шаг к ней навстречу, но Аксель, крепкой хваткой схватив за руку, остановил меня.       — Да, — Эбби резко сменила улыбку на мрачное выражение лица.       Когда она остановилась на расстоянии, с которого можно было хорошо рассмотреть ее. Мы резко затихли.       Теперь Эбби победно улыбалась, а мои руки так и чесались от желания ударить ее по лицу за все ее поступки, за все, что она испортила.       — Я не вижу смысла продолжать игру. Закончим это, — выдохнула я, отбросив все собравшиеся в бурю эмоции.       Мы должны разобраться во всём этом, иначе мы никогда не сдвинемся с мертвой точки, в которой пытаемся друг друга довести до безумия.       — Эбби, ты обещала, что никто не пострадает, и Алекс тоже, — Аксель говорил, не сводя взгляда с Эбби, словно ожидал, что она может вот-вот что-то выкинуть.       — Заткнись, предатель, — фыркнула она, доставая пистолет из кармана пальто. — Радуйся, что я тебя оставила в живых, и не смей влезать в разговор. Ты же знаешь, чем это закончится.       Она точно с ума сошла...       Пальцы дрожали, снова звон в ушах заглушил все звуки. Высвободив свою руку из хватки Акселя, я, ускоряя шаг, направилась к Эбби.       — Почему ты так поступаешь? Чем я настолько сильно провинилась?! — мой громкий крик на мгновение оглушил всех.       Резким взмахом руки она направила на меня пистолет, и я остановилась. Лёгкие горели, я стояла перед ней, и на меня накатывал страх. Борясь с собой, я пыталась избавиться от него.       — Эбби, она была ребенком, — раздался сердитый голос Акселя. И по звуку шагов я поняла, что он пошел за мной следом.       — Не вмешивайся, — шипя, словно гремучая змея, она ткнула пистолетом в сторону Акселя.       И вновь кольнуло в груди.       — Я же не виновата в ошибке своего отца, — вмешалась я, отчаянно пытаясь дышать и стараясь не двигаться, ведь если посмотреть на ее лицо, то можно было безошибочно определить, что она была готова на любые безумства.       Сейчас я видела этот ужасный шрам на ее лице, едва прикрытый челкой, которая не могла закрыть всю половину ее лица.       Инцидент. Пожар. Смерть. Страх. Мне этого было достаточно, чтобы расплакаться.       — Алекс, я тоже не была виновата… — равнодушно ответила она, медленно приближаясь и все также держа пистолет. — Но так обернулось, что мы стали жертвами наших родственников. Наши судьбы похожи.       — Нет, — едва слышно ответила я, помотав головой.       — Да. Ты мне напоминаешь меня, когда я сама была подростком. Такая же упертая и своенравная. Мы правда похожи, — в ее голосе слышны были довольные нотки.       Ощущая боль, я продолжала сжимать ладонь в кулак, пытаясь подавить слабость перед ней. Я пыталась. Пыталась.       — Я бы не стала угрожать невиновным, — поспешила я исправить слова Эбби.       — Это игра, где причиной стала и ты.       Ее слова, пропитанные ненавистью, душили меня. Поднять на нее глаза не хватало смелости. Какая же я слабая…       — Жалкая месть, — проговорила я.       Тишина в том месте, где мы находились, делала каждое слово отчетливо слышным, даже если оно было сказано шепотом.       — Это лучше, чем сразу от всех избавляться. Я не трогала твоих близких, а с легкостью могла бы.       Подошедший сзади Аксель встал рядом, из-за чего Эбби отступила на пару шагов, не переставая держать нас под прицелом пистолета.       — И ты решила воспользоваться моими друзьями? Ты жестокая, — через режущие сердце эмоции я подняла глаза.       Ее губы медленно растянулись в улыбке. Жуткой и такой пугающей, что одновременно могла как убить, так и оживить.       — Девять лет жизни в тюрьме могут очень сильно изменить человека. Я устала. Устала от этой жизни, устала мечтать, когда же я буду наслаждаться местью. И я насытилась, — расслабившись, она внимательно посмотрела на пистолет. — Почти. Теперь, держа этот пистолет в руках, я думаю над твоим финалом.       — Эбби, остановись. Это чересчур, — вступился Аксель.       — Знаешь, Алекс, твой отец извинился, когда я затягивала веревку на его шее. Он просил прощения, — от резкой смены эмоций меня и Акселя бросило в холод. — Он просил прощения, но такой поступок был непростительным. Он испортил все: мою жизнь, твою, всех нас.       Оглядев стоящую передо мной Эбби, — ее стрижку каре, ужасный шрам, серое пальто — я запечатлела в голове ее образ.       — Мой отец, а не я.       Я смотрела в эти глаза, полные презрения, и чувствовала ее ненависть даже на таком большом расстоянии.       — Но ты похожа на него, — театрально покачала головой она. — Жаль. Эх, как жаль.       — Это чушь, она не такая! — Аксель не переставал защищать меня, даже когда я теряла надежду все исправить.       — Аксель, признай, что между ними есть схожесть!       Не зная, как реагировать на внезапный всплеск злости Эбби, Аксель замолчал. Он молчал и больше не отрицал…       Подступившие вновь слезы превратили все вокруг в неясные размытые очертания.       Тяжело дыша, Эбби направила оружие на меня.       — Когда вижу твое уродливое лицо, сразу в памяти всплывает морда твоего папаши, и так и хочется задушить тебя, — шипя от злости, проговорила Эбби, крепко сжимая пистолет, так что ее рука слегка тряслась.       — Думаешь, — порывисто ответила я, — у меня был выбор? Я выбирала себе, чьей дочерью мне стать?       Я дрожащими руками утерла слезы, кусая губу.       Так не справедливо…       Атмосфера наступающего вечера, мрачных зданий, могильной тишины вокруг — все это было невыносимо настолько, что в голове возникла мысль просто закричать.       — Ты права, — отозвалась Эбби, снова опуская пистолет, — у тебя в этом не было выбора. Но был, когда можно было спасти меня и моего брата.       Я не могла разобрать ее резко изменившийся взгляд. И не хотела. Не хотела ничего, кроме того, чтобы это все поскорее закончилось. Я просто хотела жить спокойной жизнью...       — Я-я испугалась… он мне угрожал, — мой голос заметно ослаб.       — Почему ты сделала такую большую ошибку? — она в недоумении нахмурила брови, словно спрашивала очевидные вещи, на которые сама не могла найти ответ. — Мне было достаточно твоего взгляда, чтобы понять, что ты не совсем глупый ребенок… — она отступила еще на шаг, позволяя еще больше приблизиться ко мне Акселю. — Ты солгала и даже не рассказала, что творил с вами отец.       Перед глазами всплыло, как он избивал маму, угрожал мне, крал деньги... все неприятные вещи. Что он за человек?       — Я не знала, как поступить…       — Чем больше Харрис проводил с тобой времени, тем больше он оправдывал твои поступки. Ради плана пошел работать в ту школу, где ты учишься, не смотря на то, что эта школа была далеко от его дома.       Учитель…       Упоминание его имени дарило радость в душе, согревало теплотой, но это все было до…       — Он заменил мне всех… — говорила я охрипшим голосом. — Я только недавно узнала, что все это было просто притворством.       — Ошибаешься, — неожиданно ответила она.       Со смешанными чувствами я бросила на неё непонимающим взгляд. Всего секунду она изучала мое лицо, а затем продолжила:       — В последнее время, когда перевелся в вашу школу Аксель, тогда я заметила перемену Харриса. Да и сам Аксель, думаю, заметил, — и она посмотрела на него. — Я права?       — Он был мне как старший брат, — отозвалась я.       — Который любил тебя не как сестру. Он всегда прикрывал тебя, всегда следил за твоей безопасностью. Вот только он предал нас всех.       — Ты манипулировала нами! — вновь вмешался Аксель. — Ты сама пошла против своих же правил.       — Кто сказал, что они распространялись и на меня? Так было нужно, — ответила ему Эбби.       — Из-за тебя ей пришлось столько страдать! — Аксель не сдерживался в эмоциях.       — Как и мне из-за нее. Не забывай, что ее отец сделал. Если бы не он, твоя мать была бы жива. Когда мы страдали, он спокойно разгуливал на свободе.       Я наблюдая за всем этим, и у меня текли слезы. Отчаяние и боль внутри комом давили на горло.       — Это он виноват, а не она! — всплеснул руками Аксель.       — Заткнись! Ты не был там, с чужих рассказов тебе не понять! — крикнула ему в ответ Эбби.       — Это тебе не понять, если говорить нормальным человеческим языком!       Касаясь куртки Акселя, я остановила его. Это моя во всем вина.       — Аксель, дай ей сказать, — дрожащими губами вымолвила я.       Аксель в шоке со злостью вперил в меня свой взгляд, осматривая с ног до головы, словно видел меня в первый раз.       — Ты не видишь, Алекс?! У неё в руках пистолет! — вытянутой рукой указал он на оружие.       Судорожно сглотнув, я попыталась объяснить, но тут ехидно вмешалась Эбби:       — Именно она мне поможет с выбором.       Стиснув зубы, Аксель одарил ее уничтожающим взглядом.       — Эбби, если ты тронешь ее — и я сам прикончу тебя.       Усмехаясь, она отошла и закружилась на месте, разразившись приступом смеха. А потом, остановившись спиной к нам, она засмотрелась по сторонам, наблюдая за наступавшими сумерками.       Стоять так долго становилось с каждой минутой все сложнее. Вздрагивая от каждого шороха, я невольно оглядывалась. Эбби же, словно забыв про наше присутствие, продолжала смотреть вдаль.       — Я не знаю, что я хочу… — с горечью сказала она, утратив какой-либо энтузиазм. — Я уже не понимаю ничего... Не знаю, что делать... В голове какие-то голоса кричат, кто-то говорит одно, а кто-то другое, и они постоянно ссорятся. Не знаю, кого из них слушать...       Безжизненно склонив голову, она перестала улыбаться. Грусть мелькнула в ее словах, а голос, словно обессиленный, стал тише.       — Ты с ума сходишь, у тебя мозги не на месте! — воскликнул Аксель. — Тебе нужна помощь.       Эбби обернулась с мрачным видом.       — Не говори, как Харрис. Я достаточно наслышалась от него этих слов.       Прекратите… Чем больше я слушала это, тем больше я утопала в хаосе. Это я виновата. Во всем лишь моя вина…       — Прости… — вложив все силы в эти слова, я зарыдала. — Прости за все, что я сделала. И от имени моего отца тоже. Я не хотела никаким образом причинить тебе вред…       Закрыв рукой себе рот, я зажмурилась, хватая легкими кислород. Тело бросило в дрожь, не в силах больше держаться, я обессиленно упала на холодную землю.       Вокруг все стихло. Прекратились все разговоры и ссоры, и я даже испытала некое облегчение.       — Продолжай, — вполголоса произнесла Эбби.       Раздались шаги. Я открыла глаза, всматриваясь в ее черные ботинки прямо передо мной.       — Я была виновата… — горло сдавило, но я все равно продолжила, перебиваемая только собственными рваными вздохами. — Извини за испорченную жизнь, за сказанные слова... Я прошу у тебя прощения. Прости за все, за твоего убитого брата. Ты этого не заслуживала. Это моя вина, моя ошибка! И ошибка моего отца…       Утирая слезы, я боялась поднять глаза. Посмотреть на человека, у которого отняла все.       — Какая же ты соплячка. Столько лет тебе понадобилось на это. Дура ты, одним словом. Не смотри на меня так, тошнит от тебя. Не нужны мне твои сопливые извинения.       Пусть она и облила меня грязью и неприятными словами, от звучания ее мягкого голоса у меня побежали мурашки по спине. На время забыв о слезах, о чувствах, убивающих меня каждый день.       — Эбби, давай закончим всё это. Убери пистолет, оставь Алекс в покое. Отпусти нас. Мы никому не расскажем, никто не узнает об этом. Ты спокойно заживёшь себе дальше, — говорил Аксель теперь уже спокойно и уравновешенно.       Глубоко вздыхая, я смотрела то на Акселя, то на Эбби. И в глазах Эбби, цвет которых был то ли зелёным, то ли серым, мелькнула усталость. Она стояла так близко первые за столько лет. Сколько ей? Вроде даже ещё нет тридцати.       — Хорошо.       Ее чуть заметная улыбка, заставила меня снова разрыдаться, но уже от того, что я не могла поверить в происходящее. Неужели всё закончится?       Что с ней не так?       Ее руки потянулись ко мне. Со всхлипом я зажмурилась, но внезапно меня накрыли на удивление теплые объятия. Весь страх вмиг улетучился. Она испортила все, она испортила жизнь всем, я должна ее ненавидеть, но… почему всё иначе?       Потому что никто не был в этом виноват…       — Он был прав. Он всегда был прав… — горько усмехнулась Эбби, отстранившись. — Чувствую себя паршиво...       — Я-я…       — Я правду схожу с ума, — ее горькая улыбка не сходила с лица.       Отдышавшись, я наконец-то смогла нормально заговорить.       — Спасибо…       — Мы обещаем, что никому не расскажем, — тут же вмешался Аксель, помогая мне подняться.       Когда я смогла стать на ноги, Аксель внимательно посмотрел на меня и крепко обнял.       — Я думала, что отомстив, получу успокоение, но этого не произошло… — произнесла она, отступая с каждым шагом все дальше назад и не сводя с нас глаз.       С грустью она смотрела на зажатый в руке пистолет, а затем вдруг сказала:       — Проваливайте, пока я не передумала. И… прощайте, — она улыбнулась.       Я не спешила уходить. Я хотела в последний раз посмотреть на нее и запомнить, как она выглядела: темно-каштановые волосы, серо-зеленые глаза, черная водолазка, серое длинное пальто до колен, черные брюки и ботинки.       Неожиданный звук застиг нас врасплох и заставил оглянуться. Звук сирены. И наши сердца остановились.       — Полицейские?       — Чертов Харрис! — со злостью и одновременно страхом в голосе закричала Эбби.       Ошеломленные, мы встретились с ней взглядами. Эбби в страхе распахнула глаза. Этот страх... я словно увидела ту картину, девятилетней давности.       Из приехавших трех машин вышло около десяти человек.       — Поднимите руки вверх! Положите оружие на землю! — выкрикнул один из полицейских.       Поднялась суматоха. Сердце готово было выпрыгнуть. Едва хватаясь ртом за воздух, я посмотрела на Эбби: она стояла и теперь безжизненно смотрела на полицейские машины.       — Предупреждаю! Поднимите руки вверх и положите оружие на землю!       Эбби с бесцветным видом смотрела на них, пропуская предупреждение мимо ушей. Затем она медленно склонила голову, застывшим взглядом глядя себе под ноги. Я увидела в ее поведение нечто странное, а в глазах пугающую пустоту. Сирена гудела. Дыхание остановилось.       — Положите оружие на землю!       Вокруг все перестало существовать.       Эбби подняла голову, одарив меня отчаянным взглядом. В душе похолодело.       — Прощай, пожалуй, эта месть меня вымотала, — сказала она, приставив пистолет к своему виску.       У меня пробежал холодок по позвоночнику.       — Нет, Эбби! — закричала я, из-за всех сил, кинувшись к ней.       Раздался молниеносный выстрел, заставив мир вокруг замереть.