Got so much to lose

Им по двадцать, и через день у Майлза должен был быть первый настоящий рабочий день. Он готовился к этому, учился, подолгу засиживался у отца в офисе, тратил много дополнительного времени в университете, и вот, наконец, это должно было случиться. Майлз ужасно нервничал, сидел допоздна за книгами, заучивал какие-то формулировки, которые Феникс едва ли понимал, и довольно часто засыпал на ходу. Или на плече у Феникса. Тот был только рад этому, и часто зарисовывал его в таком беззащитном состоянии. Но не для университета, не для домашнего задания по рисунку, а для себя. Сам же Феникс учился на художественном факультете, поскольку не придумал, чем бы хотел заниматься ещё. Родители не были рады этому решению, но они смирились. Точно так же, как и с тем, что Феникс встречался со своим другом детства вот уже четвёртый год. Конфликт был улажен довольно быстро, из-за чего Райт вернулся домой, но времени там стал проводить ощутимо меньше, отдавая предпочтение Майлзу и его комнате. Феникс много его рисовал — ещё больше, чем раньше. Теперь он писал полноценные портреты, заставляя Майлза подолгу сидеть и позировать, хорошо, что тот был не против. Он садился что-то читать, и только по просьбе поднимал глаза на Феникса, чтобы тот успел нарисовать. По итогу за два года учёбы у Райта скопилась солидная стопка холстов и листов бумаги с портретами, с которых на него пронзительным умным взглядом смотрел Майлз. Они были расставлены по комнате, и Фениксу нравилось на них смотреть. И преподавателям в университете тоже нравилось, чему нельзя было не радоваться. Воскресным вечером Феникс снова был у Майлза, лежал на его кровати, задрав ноги на стену, и смотрел, как Майлз стоит перед зеркалом в выглаженной белой рубашке, застёгивая пуговицы на манжетах, и нервно одёргивает рукава, почему-то постоянно задирающиеся на плечах. Он покрутился перед зеркалом, тяжело выдохнул и посмотрел на довольно улыбающегося Феникса. — Мне бы сейчас твоё хорошее настроение, — на выдохе сказал он, бессильно роняя руки. — У меня коленки трясутся. — Майлз, дыши, всё хорошо, — Феникс перевернулся, принимая нормальное сидячее положение, чуть поморщившись от того, что кровь прилила к голове. — Это только завтра. — Но… — Ты разобрался в деле. Всё на твоей стороне, ты сможешь это сделать. Майлз посмотрел на него с тревогой во взгляде, но сел рядом, обнимая за плечи. — Спасибо. — За факты не благодарят, — когда Майлз отстранился, он погладил его по щеке и мягко улыбнулся. — Ты же такой умный, — поцелуй в лоб. — И такой талантливый, — поцелуй в щёку, рядом с уголком губ. — И такой красивый… — Внешность не поможет мне выиграть суд, — усмехнулся он. — Ну знаешь, ещё какая внешность. Допустим, если бы я был прокурором… — Боже, Райт, это так не работает. — Как скажешь, — согласился Феникс. — Но выглядеть ты всё равно будешь потрясно. У Майлза был костюм строгого тёмно-бордового, почти чёрного, цвета, свежая накрахмаленная рубашка, и множество галстуков, из которых он не мог выбрать. Фениксу нравилось абсолютно всё, и плевать, сочеталось это или нет. Майлз снова крутился перед зеркалом, одёргивая пиджак, и прикладывал к рубашке то один галстук, то другой. — Феникс, ну помоги, ты же художник, — он поочерёдно показал тёмно-синий и ярко-красный галстуки. — Какой? — Мне оба нравятся, — тот снова забрался на кровать с ногами, и смотрел вверх ногами. — А ещё больше мне нравится, когда ты вообще без костюма, и без рубашки… — Райт! — Я сказал правду! — Я верю, но судье явно не понравится, если я приду в зал суда без одежды, — раздражённо заключил Майлз. — Если ты не выберешь, я надену жёлтый. — О нет, только не жёлтый, — Феникс подскочил с кровати, в два шага оказался рядом, пристально посмотрел в зеркало на отражение Майлза, задумчиво хмыкнул и забрал оба галстука у него из рук. Майлз смотрел ему в лицо, на котором отчётливо виден был мыслительный процесс, и улыбался уголком губ, наблюдая такое сосредоточенное выражение. — Красный подойдёт лучше. — Уверен? — Конечно. — А завязать поможешь? Феникс картинно закатил глаза, но перекинул галстук Майлзу через шею и стал возиться с узлом. Майлз смотрел на него и не мог перестать улыбаться. Тревога отступила и вместо неё его захлёстывала нежность, которую очень хотелось как-то проявить, и поэтому Майлз подался вперёд и поцеловал Феникса, положив свою ладонь поверх его. — Майлз… — Спасибо. — Всё будет отлично. Ты справишься. Майлз обнял его, ткнувшись носом куда-то в шею. — Люблю тебя. — И я тебя. Утром Майлз Эджворт, получивший адвокатскую лицензию и значок, который теперь был прикреплён к левому лацкану пиджака, стоял перед входом в здание суда, обнявшись с папкой документов. В голове роились мысли одна другой хуже. Ему было очень страшно начинать вот так, ещё даже не закончив обучение, но… Это было бы ценным опытом. Тем более, не к этому ли он стремился столько лет своей жизни, с самой начальной школы? Он судорожно выдохнул и посмотрел на часы. Было только девять тридцать, до заседания ещё целых полчаса, но он уже нервно мерил шагами холл, стараясь выровнять дыхание. Всё-таки волнение пересиливало, заставляло руки чуть трястись, а коленки подкашиваться. Весь идеально сложенный образ хладнокровного и спокойного адвоката летел к чертям. Отец помог с документацией и бумагами — те лежали в папке в идеальном порядке, а ещё Грегори пообещал быть в качестве наставника, что Майлза воодушевляло и пугало одновременно. Вдруг он сделает что-то не так, вдруг он проиграет дело, вдруг разочарует отца… За 15 минут до начала в холл вбежал Феникс, тоже пообещавший прийти и поддержать. И он оказался очень вовремя, потому что Майлз совсем разнервничался, пока разговаривал со своим клиентом. — Прости, я немного поздно, но там сейчас в транспорте… — Я думал, что ты не придёшь, — Майлз обнял его за плечи. — Спасибо. — Я в тебя верю. Давай, покажи там всем, какой ты потрясающий, а когда выиграешь, то сходим в ресторан. — Но я ещё не выиграл… — Майлз чуть помялся, крепче цепляясь пальцами за рубашку Феникса. — Я уверен, что выиграешь. Ладно, не буду отвлекать. И Феникс оставил короткий поцелуй у него на щеке, шепнув «Удачи». Майлз улыбнулся этому. В зал суда он вошёл уверенной походкой, оставив все тревоги и волнения за дверями, вдохнул необычно свободно и не опускал головы до самого конца. Всё закончилось быстро — прошло меньше двух часов, без каких-либо недопониманий и неточностей, Грегори даже ни разу не вмешался чтобы подсказать или помочь, только наблюдал, как хорошо выстраивает защиту его сын и был за него ужасно горд. Майлз вышел из зала всё с той же папкой в руках, но уже без груза ответственности. Феникс буквально за минуту оказался рядом, что-то восхищённо говорил, активно жестикулировал, смотрел на Майлза так воодушевлённо, что у него дыхание перехватывало, но Майлз не разобрал ни слова — в голове звенела пустота, и уши будто заложило ватой. Он отчётливо слышал только учащённый стук своего сердца и пытался вернуться в реальный мир, но не получалось. Любимый человек был рядом, тряс его за руку и что-то восклицал, а отец стоял и смотрел на него, улыбаясь, и он явно был более чем рад. Это была его первая победа.