Цена желания - 3. Цена жизни.

      Сначала Нурико подумала, что потеряла сознание надолго, но потом поняла, что ощущение длилось секунды. Она всё так же сидела в храмовом зале напротив Титири, который…        — Что с тобой?!       Маг быстро вытер текущую из носа кровь и спрятал за маской кумачовое лицо:        — Эм, ничего! Всё нормально! Всё просто отлично! Ты выбрала очень… яркие образы для поиска, но да!        — Это плохо? — голова у Нурико гудела. — Наверное, да, ведь я толком так ничего и не нашла, — она понурилась.        — Нет, это хорошо! — возразил маг. — Я имею в виду, что твои образы были хорошие! У меня бы в любом случае так не получилось, но да! — он нервно хихикнул. — Что касается результатов, то не всё так плохо — мне удалось кое-что нащупать. И ощутить. Странное, но да.        — Странное? — Нурико ощущала себя жутко усталой. Она даже покачнулась. Титири быстро подхватил девушку:        — Это магическая отдача, но да! Тебе надо поспать, а утром я всё расскажу!       Нурико с трудом выпрямилась и чуть заплетающимся языком сказала:        — Титири, помнишь про «стукну»? У меня сил хватит! Не морочь мне голову и говори сейчас, что мы нарыли! Где этот идиот?!        — Не знаю, — вздохнул Титири. — Опять идут эти странные помехи        — Так что, всё бесполезно было?        — Отнюдь, — маг пристально и странно посмотрел на девушку. — Во-первых, ты права, Таски жив…       Нурико сцепила зубы, чтобы облегченно не выдохнуть.       — … во-вторых, я улавливаю его ауру очень слабо, но устойчиво вон там, — Титири вытянул руку.       Нурико пораженно уставилась в угол зала и заморгала, но потом сообразила, что монах просто обозначает общее направление. Усталым мозгам потребовалось время, чтобы это сопоставить.        — На юго-востоке? — недоверчиво уточнила она. — Какого демона ему там делать?        Нурико представила карту Конана, с её замысловатым рельефом, изрезанными глубокими заливами берегами и многочисленными островами вдоль оных. Большой остров на юго-востоке считался захолустьем — бедный на полезные ископаемые и слишком гористый для земледелия или животноводства, он почти весь был покрыт лесами.       Традиционно он служил местом ссылки или добровольного отшельничества. Но Таски за последние годы развил настолько бурную и разнородную деятельность, успев отметиться почти везде, что девушка всё еще сомневалась, тщетно припоминая, не затеял ли этот идиот и там какую то аферу.        — Вот и я не знаю, — пожал плечами Титири. — К тому же аура эта… — маг неопределенно покрутил рукой, — какая-то не такая, но да!       Нурико хотелось спросить, что имеет в виду монах, но потом она подумала, что с расспросами можно и повременить, а то, учитывая её «глубокие» познания в магии, объяснения могут затянуться.        — Значит так, — девушка решительно встала, игнорируя поехавший в сторону пол, — сейчас мы идем ко мне, собираемся, ты переносишь нас в горы и мы начинаем искать оттуда. Юго-восток оставим на потом!       Титири открыл рот, собираясь напомнить Нурико, что на дворе ночь, что она еле на ногах стоит, что он тоже устал, но взглянул на её лицо и благоразумно его закрыл. ***       Благоразумие Титири не подвело. Как не хотела Нурико отправиться здесь-и-сейчас, но это ей не удалось. После её «побега» встревоженные гвардейцы доложили, кому следует, почти затоптанная служанка тоже не осталась в стороне, перебудив всех своими причитаниями, и сейчас Дом напоминал развороченный муравейник, в котором все бегали и суетились неизвестно зачем.        — А ну, тихо!!! — гаркнула Нурико на всех, включая Хотохори, бросившегося к ним, стоило переступить порог. Император послушно плюхнулся на стул, сбитый с толку не только тоном Нурико, но и ошарашенный её видом. Девушке надоело таскать белый плащ в руках и она набросила его на плечи, путаясь в полах. Она понимала, что выглядит нелепо, но тяжесть кожи на плечах странным образом успокаивала. — Я переоденусь, соберусь, а потом выдам всем инструкции. Поняли?!       Кивнули не только слуги, швеи и гвардейцы, но и император. ***       Титири постучал, ответа не услышал и решил заглянуть. Он беспокоился за Нурико, но ничего страшного с ней не случилась. Не ответила она не потому, что уснула или сознание потеряла, а по причине крайней занятости. Яростно сопя, девушка ковырялась в чулане, который Таски называл «оружейкой», а Нурико «хламовником».       Маг тихо просочился в комнату, присел на стул и начал наблюдать, как Нурико подгоняет по фигуре перевязь и засовывает в крепления тессен.        — Ты возьмешь его с собой? — подал голос маг.        — Да, — коротко ответила девушка.       В остальном она была собрана и решительно настроена. Титири был вынужден сказать:        — Нурико, мы НИКУДА сейчас не поедем. Я устал и мы можем оказаться боги знают где, если я рискну телепортировать нас. Давай подождем утра!       Нурико мельком на него глянула:        — Да жди, кто тебе мешает? У меня всё равно еще куча дел. Только тогда не таскайся за мной, а ложись спать!        — Может, тебе помочь? — предложил маг.        — Ага! — саркастически хмыкнула девушка. — Разберись с невыполненными заказами, дай распоряжения управляющему, посмотри последние эскизы, напиши в ткацкие мастерские… Что я еще пропустила?        — Предупредить родственников, что уезжаешь? — предположил Титири. Он сказал это без задней мысли, но Нурико отреагировала странно. Она резко выпрямилась, деревянной походкой дошла до стула, плюхнулась на него и сказала:        — Я про них начисто забыла. ***        — Я ужасная дочь. Вроде бы и скучала по родным страшно, а когда получила возможность видеть их каждый день — сначала палкой себя в гости загоняю, а потом в лучшем случае полчаса общения выдерживаю и сбегаю! Просто не могу! Они меня выводят на раз! Особенно мама! Вот скажи мне, Титири, что мне грозило, если бы меня разоблачили, когда я под видом сестры проник в гарем?        — Тебя бы казнили, наверное, — честно сказал маг.        — Точно! — торжествующе воздела палец Нурико. — Наверняка казнили! А может, и вся семья пострадала бы! Но ЭТО их не сильно волновало! Подумаешь! А что мне грозит сейчас, когда я веду собственное дело и без свадьбы живу с Таски?        Титири задумался, а потом неуверенно предположил:        — В целом ничего. Люди, правда, болтают всякое, но да.        — Во-о-о-от! — торжество сменилось горечью. — Но эта ситуация беспокоит моих дорогих родственничков гораздо больше, чем то, что я творила, будучи парнем! Мамины охи и квохи я уже слушать не могу! А когда к ней невестка подключается, я просто на стенку лезу! Сваха у нас уже поселилась!        — Постой, — не понял Титири, — ты, что, их так с Таски и не познакомила?!        — Познакомила, — сказано это было таким загробным голосом, что продолжение к следующим словам Титири дорисовал без труда: — Я об этом ужасе даже вспоминать не хочу. Этот идиот постарался на славу! Пара вопросов и его ТАК понесло, что… Перенервничал он, видите ли! Ладно, сама виновата, знала, кого в гости веду, — безнадежно закончила Нурико.       Они помолчали, а потом Титири кашлянул:        — Кхм. Нурико, можно задать тебе личный вопрос?        — А до этого ты общественные задавал? — проворчала девушка.        — Перефразирую — интимный вопрос? — гнул своё Титири.       Нурико уставилась на него, а потом с некоторой опаской согласилась:        — Ну, давай, — ей в голову не шло, что такого ИНТИМНОГО может спросить у неё маг.       Титири покрутил на столе снятую в ходе разговора маску, приподнял её, словно собираясь надеть, но потом передумал:        — Ты постоянно обзываешь Таски. Идиот, бестолочь, тупица — это еще самое мягкое. Скажи, в постели ты его так же зовешь?       Если бы Нурико не сидела, она бы упала.        — Что?!        — Неужели у тебя нет для него таких… особых слов? Нежных, глупых… иногда странных?       Девушка всё еще пребывала в оторопи:        — Мне его «зайчиком» звать?! — когда она произнесла это вслух, её просто перекосило.        — Хм. Ну, «зайчик», пожалуй, это перебор, — с содроганием согласился Титири, — Но мало ли… Я Ван Лю иногда «рыбкой» называл, — грустно признался он.        — Знаешь, я даже не хочу знать, почему, — Нурико зажмурилась и замотала головой. — Нет, ничего такого! — слегка покривила она.        — Почему?       Нурико собралась вспылить на такой неуместный и действительно интимный допрос, но безумный день и еще более безумная ночь, наконец, подкосили её. Сил выдумывать, спорить, да и просто сопротивляться не осталось.        — Я боюсь, — обреченно призналась девушка. — И чем дальше, тем больше боюсь. Сама не понимаю чего. Нет, понимаю! Боюсь стать слабой, совсем забыть, кем была, утратить в себе что-то… своё! Это глупо, знаю. Я сама выбрала свой путь и не жалею о нём, но… Не могу переступить черту, специально выкапываю в себе всё самое злое, грубое, жестокое, коплю его, а потом вываливаю на Таски. И чувствую себя… собой. И от этой «себя» меня мутит. А этот па… — Нурико осеклась и передернула плечами, — не давит на меня. Его всё устраивает! Да я все эти скандалы затеваю по большей части для того, чтобы вынудить его сделать что-то!        — Что?       Нурико покраснела и отвернулась:        — Что-нибудь, — прошипела она сквозь зубы. — Не то, чтобы мне не нравилось, когда всё в конечном счете по-моему выходит, но… Там, у Миаки, я пробовала быть просто женщиной. Вот такой дурёхой, у которой в голове ветер! Но когда вернулись, я поняла, что либо я остаюсь такой и забываю о всех своих планах, либо начинаю кусаться. И расслабиться я не могу! Если бы Таски позволил мне хоть наедине опять полностью ощутить ту бездумность. Ничего не решать, ни за что не отвечать. Иногда получается, но потом опять всё по прежнему! Я, наверное, потому так себя и повела, когда Таски о ребенке заговорил. Опять Я должна что-то делать!        — Э-э-э-э, ему стоило тебя связать, позвать другого мужчину и позволить ему тебя… м-м-м… оплодотворить?        — Ты совсем придурок?! — вскинулась Нурико, но тут же сникла. — Нет, конечно. Я же говорю — я сама не знаю, чего хочу.        — Но найти Таски хочешь?        — Мы друзья, — тихо сказала девушка. — Может, потом мы уже не будем… вместе, но я буду знать, что он в порядке.        — Хорошо! — Титири хлопнул себя по коленям и встал. Нацепил маску и из-под неё, сияя улыбающейся личиной в сторону девушки, сказал:        — Утром начнем поиски. ***       Титири ушел, а Нурико, до этого обуреваемая тысячами планов, добрела по кровати, легла на бок, подтянула колени к груди и тихо заплакала.       «Солнце моё, где ты?»